fucked up

— Ну и… Какие разговоры? — младший сводит брови, ибо эти едва ощутимые настаивания на «поговорить» ой как напрягают. — Возьми-ка, — Тэхён, придерживая одной рукой Чимина, достаёт из кармана джинс малюсенькую фотографию с надорванными уголками. — Ох, — вздыхает тяжко старший и разворачивает её изображением к лицу Пака, показывая, — что за милая принцесса и, о господи, как её зовут?.. — Айщ, отдай сюда! — Чимин вырывает свою детскую фотографию и, не глядя, кидает её на тумбу. — Откуда хоть?.. — Да ты на диване оставил, — Ким полез другой рукой в карман и достал из него снова фото, только своё. — А вот для неё и принц нашёлся… — Ага, этот «принц» больше похож на испытателя бумажных мешков, — шутит Пак, мягко улыбаясь, и берёт двумя пальцами чужую фотографию. — Ого, да мы такими крохотульками были, — выдаёт именинник, продолжая рассматривать. Чимин слишком увлекается милым, забавным личиком Кима, чуть улыбаясь. Ну, а Тэхён слишком увлекается, цепляя зубками свою нижнюю губу, растрёпанной макушкой младшего, будто тот с сеновала свалился. Мягкие чужие волосы смешно растопырены рыжими прядками в разные стороны на голове Пака, и Тэхён то и дело вытаскивает из них мелкие пёрышки и пытается ухватиться за пушистые кончики волос. — Ну, так о чём ты хотел поговорить?.. — напоминает вновь Чим, корчась от безобидных приставаний хёна. — Да ни о чём таком, просто хотел посидеть тут спокойно, возможно, что-то обсудить, да никак не вяжется ничего, — Тэхён сладко причмокивает, видимо, ощущая себя во сне на половину, продолжая теребить скрученные волосы юноши. — Пойду тогда проверить парней, что-то подозрительно тихо там, учудили чего, — посмеивается радушно Пак и слезает с Тэ. — Не советую. — Почему? Там мой телефон, — Чимин подошёл к двери, вяло зыркнув на друга. — Там блевотина на кухне, на полу, у лестницы… и не только… — Ну… Чего я там… Не видел её что ли никогда, — смиряется Пак, сглатывая противный холодный комок в горле, и берётся за металлическую ручку двери, собираясь открыть её. — …Чонгуковская… — добавляет Тэхён и нервно хихикает. Чим замирает на месте, пытаясь вообразить себе эту картину, чего явно делать не стоило, и, развернувшись, кидается весело обратно на свою постель. — Да уж, пожалуй, останусь здесь. Чимин укладывается рядом с другом, а Тэхён тут же принимается рассказывать о пьяном Чонгуке, что успел нахлебаться, умоляющем дотащить его до чиминовской комнаты. Но в итоге, услышав два отрицательных ответа, Гук пошлёпал (вернее, пополз) взбираться по лестнице, где и слёг спустя минуту под странные бормотания о стакане воды и съеденных чертовски вкусных суши. — Вот знаешь, — начинает что-то опять вспоминать Тэхён, — я всегда думал о том, что мы останемся такими же, как и в детстве. Ну, типа навсегда останутся такие же вкусы и предпочтения, а тут — бац! — задумчивое лицо парня исказило удивление, а Чимин вздыхает лишь, задерживая чуть дольше воздух в себе, думая, что старший заговорит о чём-то серьезном, — я понял, что совсем ненавижу яичный ролл на завтрак, предпочитая ему фунчозу, например, с курицей. — М-м-м, а я бы с креветками. Вообще, съел бы сейчас камди-ча, — бормочет с закрытыми глазами Чимин и сладко причмокивает, воображая перед собой огромную тарелку, забитую доверху поджаристой соломкой картофеля и мяса. — Уж не думал, что разговоры сведутся к еде, ха. Тэхён, дослушав, через силу сна улыбается и переворачивается набок. — И не говори. С таким же успехом могли бы поболтать о моём письме, которое, кстати, ты уже прочитал. Чимину моментально представляется, что Тэхён, если бы Чим смотрел на него, подмигнул ему. Округляя глаза, Пак смотрит прямо на Тэхёна, всем видом показывая, мол: «Что ты такое говоришь вообще?». Но Ким ехидно тянет лыбу и кладёт руку себе под щеку. Ага, попался. — Да, читал… Ничего не начитал, ха-хах… интересного… — пытается уровнять глупыми смешками младший все свои всклоченные нервы в один миг. Но что-то не выходит. На лицо парня вновь надвинулась страшная «краснуха», от которой уж точно не избавиться в течение получаса. Эта «болезнь» предательски опускает уверенность Пака к самым низам Вселенной. Да что уж там — Чимина буквально лихорадит от неё, затмевая сознание серо-бордовым и от чего-то пылким, горящим покрывалом. Да что за стыд и смущение опять обрушились на бедного именинника. — Правда? Совсем ничего? — удивляется наигранно Тэхён и легонько кусает за плечо парня. — Даже сказать ничего не хочется? Ну же, выскажись, друг мой! — Да особо нечего.

— В р у н и ш к а…

И Чимин готов биться теперь о стену, потому что ему есть, что сказать, и ого-го сколько всего. Да хотя бы то же кратенькое незначительное «спасибо» было бы уже безобидным началом кое-чего трогательного, но невероятно важного и серьёзного. Но нет. Язык Чима завязан в двадцать с лишним узлов и всё никак не развяжется, и Тэхёну остаётся лишь пытаться вникать и что-то понимать. Тишину, например. — Да, правда, нечего, — повторяется нервно Пак, смотря на каменное лицо Кима. Нагло продолжая притворяться, смято тянет уголки рта. — Я всё-таки думаю отправить тебя на первый этаж… — ровным тоном глаголит Тэ, выражая полное безразличие в своих словах. — Нет, мы пойдём вниз вместе, — радуясь исключению продолжения всего этого жутковатого, мучительно диалога, щебечет Чимин, начиная живо размахивать руками. «В о л н у е т с я?» — предполагает Тэ, наблюдая за жестикуляцией друга. Абсолютно, так и есть… — А солнце… близится к закату… Спустившись вместе с Тэхёном вниз, Чимин, не обращая внимания на Чонгука, что явно в своём пьяненьком мирке, садится на диван к Хосоку. — И что здесь было?.. Хосок озабоченно пучит глаза, запрокидывая голову на спинку мягкой мебели, и томно вздыхает, надеясь, что этот чиминовский вопрос был риторическим. — Чонгук с горя перепил. Тэхён подсаживается тихо к двоице, аккуратненько вливаясь в тему разговора. — Что же за горе? — смеётся Пак, поглядывая на полуспящего Чона младшего. — Ну, я прочитал его письмо, и оказалось, что этот паршивец много чего хотел скрыть, — обращается Хо в сторону своего парня. — Это надо же, а. — Хах…ха… Что же, например? — Чимин сжимает в руке подлокотник, почему-то чувствуя внутри себя лёгкое отвращение и неприязнь. Но с чего бы? И Чимину вдруг неожиданно взбрякивает в голову: а где же его письмо? — Ну, например, что тогда он бегал за каким-то парнем… Давно же было, мог и рассказать ведь, боже, как ребёнок, — бормочет Чон в полголоса, что больше похоже на монолог, нежели на рассказ. Но вот Чимину всё равно. Его до ужаса пугает тот факт, что его конверта нет на диване, точнее, его нет нигде. Совершенно. Пропустив мимо ушей всё, что только что говорил Хосок, Пак судорожно оглядывает оставшуюся часть дивана, пол, стол; разворачивается, чтобы глянуть у стены. Нет. Тэ сказал, что его фото он нашёл здесь, но тут ничего. Чимину становится, честно говоря, уж слишком страшно. Он даже про свой телефон забыл. Парня намного сильнее волнует именно то, что, возможно, до пропажи письмо успел кто-нибудь прочитать. Ужаснее всего было бы, если это удалось сделать Тэхёну. Мысли о последнем просто заставляют взрываться эмоции холодными отвратными брызгами. О чём вообще только думал Чимин, когда уходил из комнаты на второй этаж? Оставил на этом злосчастном диване конкретно всё: и письмо, и фото, и полоску с загаданной мечтой и напоследок свой мозг. Пак уже не уверен в том, оставлял ли он вообще это именно здесь. — …я вообще думаю о том, что нам стоит всем вместе поехать на денёк-два к моей маме в Кванджу! Сначала я хотел взять только Гука, а потом подумал: чего бы и вам там с Чимином не побывать? — обращается Хосок к парням, уделяя взгляд Киму. — О, мне хотелось бы, — улыбается Тэ и поворачивается к Чимину. А Пак не понимает, что эти двое от него хотят. Он их даже не замечает, продолжая зациклено крутить в голове мутные воспоминания, связанные с пропажей. — Чимин-а, ты поедешь со мной? — неуверенно, с неким подозрением рассматривает именинника Тэхён, задавая вопрос. — Тэхён, а где моё письмо? — А ты слышишь меня? Поедешь? — Хосок, ты видел моё письмо? — кидается Чим на Чона, тряся руку того. — Да Чонгук тут всё собрал почти, все общие бумажки, и убрал куда-то. Да ты не волнуйся, он их не выкинул, — дует щёчки Хо. — Ты едешь? — Еду… — уступает в конце концов Чимин и начинает успокаиваться, сдуваться и укладываться на диван. — Кажется, я заболел, — бубнит младший, прикрывая глазки, и хочет положить голову на колени Тэхёна, как вдруг Ким вскакивает, несясь за градусником в соседнюю комнату.