Крестьянин-барин

Целую седмицу не приходил боярин Стаханов к Устину. Еду да отвары целебные приносил кто-либо из челяди. И хотел было юноша спросить где Авдей Иванович, да не стал. Не смог. Да и пошто?! Забыл о нём боярин, не приходит, не навещает - ему же, Устину, лучше. Правда, каждый вечер парнишка сидел у окна да ждал, когда появится Стаханов. Невольно он услышал, что тот уехал по делам, что ему поручил государь. Теперича вот Устин ждал да... плакал. Сам не понимал отчего. Будто б от обиды какой-то непонятной на хозяина своего. Точнее даже, на то, что он не приходил, не узнавал о самочувствии своего холопа да и, наверняка, уже и вовсе забыл про его существование. С другой же стороны, успокаивал себя Устин тем, что ежели он более не надобен Авдею Ивановичу, станет он обычным юношею из челяди и не надобно будет ублажать хозяина в опочивальне. На пятый день одиночества да грусти Устин решился направиться на поварню - поглядеть на людей, на народ, служащий в доме Стаханова, да съесть хоть чего сладкого. Хотя... думалось юноше, что в отсутствие хозяина там вряд ли приготавливают вкусные яства. Устин спустился да осторожно прошёл, чтобы его не заметил тот паренёк из челяди, что носил ему еду да отвары лечебные. На поварне окромя повара, его помощника да судомойки никого не было. И яства не готовили. Судомойка Глаша заметила его первой. -А ты чавой-то тута делаешь? Никак, проголодалси? -добродушно вполне спросила пышнотелая рыжая Глафирья. -Да, нет... Я так... -испуганно ответствовал Устин, понимая, что вновь начал говорить с людьми. -Давай, я тебе молока холодненького налью. -предложила судомойка. -Не нужно. -Ну, дело твоё... -А не ведаешь ли ты, где боярин Стаханов? Чего-то его давно не видать. -Давно?! Видимо, соскучился ты уж по боярину-то..! -ехидно заметил повар. -Нет. Просто... не видать его, вот и спрашиваю. -начал было оправдываться юноша. -Уехал на седмицу. Послезавтра возвратится. -молвила Глаша. Паренёк ещё немного посидел рядом судомойкою да направился к себе. На улице шёл сильный дождь, и посему выходить да гулять Устину вовсе не хотелось. Боярин Стаханов приехал, как и говорила Глаша, через два дня, ближе к вечеру. Челядь встретила боярина, натопила баню, были приготовлены явства к вечерней трапезе. В сей вечер Устин не вышел, чтоб взглянуть на Авдея Ивановича аль поприветствовать его. Однако, ближе к ночи Стаханов и сам явился к юноше в горницу. -Не спишь? -с ходу спросил Авдей Иванович да тут же добавил. -Знаю, что не спишь. И для чего ты обо мне спрашивал на поварне? -Да я... -промямлил Устин. -Значит, всё ж, говорить ты не разучился! -Я... -вновь неразборчиво начал бормотать мальчишка. -Сие хорошо! Сие означает, что хворь отступила. -Да. -испуганно молвил Устин да натянул на себя одеяло, словно защищаясь от кого-то. -Тогда ещё дня два отдыхай да работать пора. -хмуро произнёс боярин да глянул недовольно исподлобья. Юноша хотел было встать да поклониться, да только боярин Стаханов, не дожидаясь того, вышел прочь. В следующий день погода была хорошая, тёплая да солнечная. Посему Устин решил выйти погулять. Боярин Стаханов же отправился на конную прогулку с Гришею. Устин, завидев их издалека, вздохнул тяжко да отвернулся. И каковое ему-то дело до них?! И с чего ему так не по нраву теперича видеть их вместе?! Парнишка помотал головою да сел под деревом, задумавшись. К нему тотчас же подошла Варвара, та самая, что дочь конюха Архипа. -Здрав буди, Устинушка! Гуляешь? -спросила девица. -И тебе того же! Гуляю, как видишь. -зело недовольно ответствовал Устин, не желая вовсе продолжать сей разговор. -Хворь прошла? Сказывали, что ты хвораешь да почти не разговариваешь. -Почти прошла. Заговорил вот... Благодарю. -Устин встал да направился к терему, дабы отвязаться от девки настойчивой да надоедливой. Сидя в горнице своей, Устин услышал шум до разговоры громкие. Любопытство всё ж взяло своё, и посему юноша высунулся из двери. Парни из чедяди вели под руки боярина Стаханова, что упал с коня. Когда всё стихло, а Авдея Ивановича увели в опочивальню, мальчишка быстро спустился с лестницы да выскочил на улицу в поисках кого-нибудь из обслуги. Там же он столкнулся с тем парнишкою, что помогал Стаханову дойти до горницы своей. - Акимка, чего тут произошло-то? Я шум услышал да... -Устин не успел даже договорить. -Боярин Стаханов Авдей Иванович с коня упал. Мы его в опочивальню отвели. -ответствовал юноша из челяди да собрался уже дальше бежать. -Как он? -Устин схватил Акима за рукав. -Всё вроде не так уж и плохо. Только ногу ушиб правую. -Ясно. Устин поднялся к себе в горницу, решив ближе к ночи, перед сном, навестить боярина Стаханова. Где-то за час до отхода ко сну Устин снова выскользнул из своей горницы да тихонько, стараясь не производить шума, направился в опочивальню к Авдею Ивановичу. Юноша не громко постучался прежде чем войти. Боярин прервал молитву свою да дозволил пройти мальчишке к нему. Устин поклонился в пол. -Проходи, Устин. Чего-то случилось? -спросил боярин Стаханов. -Я пришёл проведать тебя, боярин. -тихо молвил мальчонка, опустив голову. -Так ты, всё ж, разговариваешь? -Да! Недавно... -Я, конечно, повредил ногу, да всё ж, молился. Можешь вместе со мною помолиться. -сказал Стаханов. Устин расположился в красном углу, а Авдей Иванович на своей постели, ибо из-за ушибленной ноги не мог встать. Опосля молитв юноша удалился к себе в горницу, где сразу ж уснул, улыбаясь впервые за последнее время. Чему он радовался, он и сам не знал точно. Однако, всё равно в душе было зело приятно. Последний раз он испытывал чувство радости да счастья, когда ещё мать жива была, и он не был чьим-то холопом. Ранним утром Устин поднялся с постели в таковое же время, что и вся челядь в доме боярина да, помолившись, накинув рубаху свежую да штаны с сапогами, направился на поварню. Гришки так рано не было, и посему юноша сказал повару, что сам отнесёт еду Стаханову ко дневной трапезе. Повару было всё равно, а Гришка, как выяснилось от судомойки, немного приболел - насморк да кашель сильный у него. Днём Устин понёс обед Авдею Ивановичу. Прежде чем войти, постучался, боясь недовольства боярина. Стаханов разрешил пройти. Юноша поставил яства на стол, что располагался у стены, да вновь поклонился. -Григорий заболел, и посему я... -начал было оправдываться парнишка, да боярин Стаханов его перебил. -Я знаю. Проходи, Устин! Поешь со мною! -Благодарю, Авдей Иванович, да только... -Никаких тебе "только"! Садись да поешь! Сие приказ. -Хорошо. -юноша снова поклонился. Ели они молча, хотя Стаханову и хотелось заговорить с пареньком. Правда, чин не позволяет. В тоже время, можно ж говорить, как бы поучая да разъясняя! Только вот об чём?! И всё ж, Авдей Иванович не решился начать разговор в сей раз. Посему Устин, закончив с трапезою да снова поклонившись, забрал посуду да направился сначала на поварню, оставив там тарели да чаши, а затем и к себе в горницу. Отныне еду боярину Стаханову, пока тот хворал, приносил только Устин. Уже через седмицу Авдей Иванович смог ходить сам и посему есть направлялся в трапезную. К тому ж, царь поручил боярину ехать с посланием к князю, брату царя, в Суздаль, как только нога ушибленная окончательно болеть перестанет. Переставший хворать к тому времени Гришка намеревался отправиться а поездку со Стахановым в качестве стремянного. Да только вот Авдей Иванович юноше в том отказал, сославшись на то, что в Суздаль отправится с охраною, кою предоставит сам государь. Разозлившийся Григорий сразу ж помыслил, что боярин обманывает его да хочет взять с собою Устина. "Ну глядите у меня... -решил было прежний любимец Стаханова. -Я чего-нибудь придумаю!"