Темный цвет притягивает тепло...

      Единство семьи Блэк. Ноябрь 1981.       — Итак, поговорим о самом наболевшем, — Арктурус Блэк окинул внимательным взглядом собравшихся членов семьи. — Стоит признать, что наша политика о разделении зон влияния между лидерами двух противоборствующих группировок закончилась полным провалом. Регулус практически погиб, Андромеда и Нарцисса выведены за сферы влияния, а теперь еще и Сириус оказался на грани заключения в Азкабан по вполне надуманному поводу. Да и Беллатрикс вполне может с ним перестукиваться через стенку. Мы все, все старшее поколение Рода Блэк, отстранены от реальной власти и обречены тихо угасать в своих отдаленных поместьях. Ваши предложения?       — Контратаковать наших врагов на их же поле! — сказала Кассиопея. — Не допускать их на высшие посты. Цель номер один — Альбус Дамблдор! Он не должен оказаться в кресле Великого Чародея ибо это будет нашим безоговорочным поражением.       — Сперва, я думаю, нам надо доказать невиновность Сириуса, — заметила Друэлла. — Он является нашим ключевым персонажем. Именно ему под силу разгрести тот бардак, который сложился вокруг нашей родни.       — И сделаем мы это так, — подал голос сам Сириус. — Перво-наперво мы должны сюда вызвать всех ваших дочерей, тетя Друэлла. С детьми и, по возможности, с мужьями. Нельзя допустить, чтобы они стали чьими-то политическими игрушками или, того хуже, рычагами. Затем пригласить обоих Краучей, но, желательно, по отдельности. Младший, насколько я знаю, уже обзавелся стильной татуировкой, причем в компании Рега. Поэтому он может стать неплохим рычагом давления на своего отца. Цена — кресло министра, как-никак. А пост Верховного Чародея, пожалуй, стоит уступить кому-то из нейтралов. От аврората за мной пускай придут Адам Фергюссон и Амелия Боунс. Возможно, последнюю мы можем дополнительно заинтересовать титулом будущей леди Блэк.       — А она согласится? — скептически поджала губы Кассиопея.       — Куда ей деваться, — усмехнулась Вальбурга. — Амелия не так давно лишилась практически всей семьи и сама сильно нуждается во всесторонней поддержке. Хороший ход, сын, я согласна.       — Мне вот очень сильно интересно, — заметил Сигнус, — а не сможем ли мы, под шумок, турнуть Дамблдора из Хогвартса. Он приносит именно на этом посту максимальный вред. Доказательств его некомпетентности, собранных Сириусом, у нас хватает.       — С ним нельзя быть ни в чем до конца уверенным, — ответил Сириус. — Но вы, дядя, правы, нам нельзя Дамблдору отдавать на откуп образование будущих поколений. Поэтому мы, конечно, попытаемся провернуть и вариант с его увольнением, но коли нет, то стоит подать идею об основании министерского отдела об образовании, взяв в качестве примера аналогичный отдел, который есть в каждом маггловском министерстве.       — Нельзя терять времени на пустые разговоры, — промолвил Арктурус. — Будем действовать незамедлительно.       Первой в доме на площади Гриммо, двенадцать появилась Нарцисса Малфой. Как выяснилось, Люциуса только-только арестовали в министерстве, поэтому молодая женщина, без лишних раздумий, схватила сына в охапку и помчалась к матери по первому же ее зову.       Следующей явилась Андромеда с дочерью. Ее муж наотрез отказался от «гостеприимства» семьи Блэк, предпочтя остаться дома.       — Любовь у нас уже прошла, — заметила Андромеда. — А вот мысль о разводе у меня уже пару раз проскакивала.       — Ну и к Мордреду его! — заметила Друэлла. — Зато моей внучке, как я погляжу, толковый наставник срочно нужен. Дар метаморфа крайне тяжел и требует очень серьезной огранки. Пойдем, малышка, покажешь мне, что ты умеешь делать…       Беллатрикс появилась весьма эффектно, но и с изрядной долей комизма. Как позже выяснилось, она, чуть придя в себя после отката от разрыва связи со своим хозяином, собралась отправиться на его поиски и, собрав команду из мужа, деверя и случайно попавшего под ее горячую руку Бартемиуса Крауча-младшего, перед самым камином нос к носу столкнулась со своим отцом. Слово за слово, но Сигнус, после долгих препираний, в конце-то концов основательно озверел и велел братьям связать строптивицу. Получилась жуткая свалка, однако Беллу кое-как все-таки скрутили и доставили перед очи патриархов Рода спеленатую на манер колбасы.       Принесли ее изрядно встрепанные Рабастан и Рудольфус, причем второй еще и с серьезно подбитым глазом, а за ними из камина вышел Сигнус, крепко держа Крауча за ухо.       — Бежать пытался, — коротко заметил он.       — Понятно, — усмехнулся Сириус. — Слушай сюда, Барти. Если желаешь в Азкабан, то мы тебя отпустим, а на нижний уровень тебя отец самолично законопатит, ты же его знаешь. А если нет, то иди в кабинет, бери пергамент, перо и садись, пиши.       — А что писать-то? — с трудом выдавил тот, трогая свое изрядно вспухшее ухо.       — Пиши все о своих соратниках, — сказал Поллукс. — Кто и чем у вас там занимался, кто раздавал взятки и кто их вымогал, кто вам помогал по принуждению, а кто и по доброй воле. Всех описывай, но без обмана и без утайки. Если чего-то не знаешь, укажи тех, кто, предположительно, это знать может. За это мы не только тебя помирим с твоим отцом, но и позволим сохранить свое доброе имя. Выбирать тебе!       — Пиши, Барти, — хмыкнул Рабастан, одновременно массируя изрядно вспухший нос, — пиши. Глядишь, не только ты присутствующим задолжаешь, но и тебе кто-то третий за свою свободу должен окажется.       Крауч молча прошел следом за провожатым в кабинет, плюхнулся за стол и начал быстро писать. Мало-помалу он входил во вкус и вскоре уже строчил вовсю.       А вот его срочно вызванный отец при виде Сириуса насторожился и изрядно взъерошился. Далеко не сразу он осознал тот факт, что молодой Блэк мало того, что сидит перед ним в рубашке с коротким рукавом, но и на руках у него никаких компрометирующих отметок нет.       — Так-так, — наконец хмыкнул Бартемиус. — Судя по всему, кое-кто мне нагло врет. Я так полагаю, что и с предательством Поттеров не все так уж гладко, как мне попытался представить Альбус.       — Верно, — кивнул Сириус. — Джеймс пережил сражение с Волдемортом и сейчас спит в моей спальне под присмотром семейного лекаря. Уж больно раны у него тяжелые. Лили, к сожалению, погибла. Ее тело перенесено в Блэк-мэнор и будет погребено в семейной усыпальнице Поттер на правах Матери из Рода Поттер. Вот только есть одна проблема — Гарри, мой крестник, пропал из руин дома. Я подозреваю в похищении лесника Хогвартса Рубеуса Хагрида. По крайней мере именно его следы на руинах дома я обнаружил, когда прибыл в Годрикову Впадину.       — Ну ладно, Сириус, — кивнул Крауч, — я тебя, в принципе, понял. А как же ты объяснишь свое непосредственное участие в бойне в Ипсвиче, где погибло девять человек из отдела магического контроля, все недавние выпускники Хогвартса? Ни у одного из них не было метки. Тебя, конечно, не опознали, но никто другой в аврорате настолько метко «бомбардами» не кидается.       — И это верно, — хмыкнул его оппонент. — А вот у их начальника, Долорес Амбридж, метка как раз была. Она в нашем каземате сидит. О наличии метки можно убедиться в любое удобное время. Ловлю я, значит, упиванца и вдруг срабатывает ментальная ловушка, конкретно на меня рассчитанная, я чуточку теряюсь, когда вдруг объявились эти «контролеры» и давай сходу кидать «авады» без какого-либо предупреждения. Как вы понимаете, моя реакция была соответствующая.       — Что есть, то есть, — неожиданно хохотнул Бартемиус. — Я ведь лично там побывал и успел многое заметить. Подправить память магглам парни Моуди не успели, да и некоторые свидетели уже успели разбежаться. Пускай я и не мастер легиллименции, но допрашивать тоже умею. Плюс предложение Поттера маскировать магические бои и их последствия под теракты ИРА или под уличные съемки какого-нибудь кинофильма, оказывается, намного лучше объясняет ситуацию и способствует разрешению ситуации без вмешательства большого числа «чистильщиков». Ну и то, что ты ликвидировал этого идиота Локонса тоже, надо признать, дело хорошее. Сколько я ему говорил — аккуратно подчищай чужую память, подправляй под потенциальные реалии, а он буквально кусок человеческой жизни уничтожал. Его, как я понял, свои же в горячке боя заавадили? Ну да ладно, показывай эту меченую.       Убедившись в том, что метка и взаправду настоящая, Бартемиус только заскрипел зубами. Молча поднявшись наверх, он столкнулся с вызванным отрядом авроров. Они только что высказали свою поддержку Сириусу, правда, предварительно полюбовавшись мирно спящим Джеймсом Поттером.       — Адам, — проводил инструктаж подоспевшего Фергюссона Крауч. — Забирай Амбридж и накачивай ее веритасериумом пока он у нее из ушей не потечет. Допрашивай скрупулезно и вдумчиво, да, впрочем, кого, собственно, я учу… Самое главное, не допускай к ней никого из посторонних, особенно Моуди. Сдается мне, что у Аластора морда не то что пухом облипла, а прямо-таки перьями обрастает. По результатам допросов проводи аресты, но без лишней горячности. И никаких пыток! А кто переусердствует, тот сам на скамье подсудимых враз окажется. По-другому, друг мой, мы эту вакханалию не остановим.       Узнав об истинной роли своего сына Крауч буквально помертвел. Казалось, из этого сильного, несгибаемого человека враз выдернули его стальной стержень. Далеко не сразу он стал реагировать на свое окружение. Но план, который ему предложили Арктур и Поллукс, был принят Бартемиусом безоговорочно. В самом деле, это позволяло не только сберечь сына, но и сохранить свое нынешнее влияние. Согласился он и на предложение сторон относительно будущих судебных приговоров. Может кто-то заплатить выкуп — пожалуйста. Может кто-то отработать на благо магического мира — и это тоже можно. Казнить и отправлять в Азкабан будут лишь тех, кто замазался, как говорится, по полной. С поличным на месте убийства был взят или еще по какой причине. За наличие метки наказывать не станут. А Люциуса Малфоя, в принципе, можно хоть завтра выпускать. Метку он принял по приказу своего отца, а это, надо признать, будет даже посущественнее «империо». И таких «упиванцев», к сожалению, хватает. А потом им уж деваться было, особо, некуда. Впрочем, условие освобождения простое — поручительство уважаемого члена общества никоим образом к организации «Вальпургиевы Рыцари» не причастного. Для наследника Рода Малфой, например, это будет его собственный тесть.       Напоследок Бартемиус решил поговорить с сыном. Пройдя в кабинет он очень долго смотрел на Барти не говоря ни единого слова. Потом, также молча, пошел к столу, взял исписанный лист и стал читать.       — Ты все правильно сделал, сын, — тихо промолвил он. — Хотя и ты, и я знаем правду, но твоей матери мы солжем. Так лучше будет для ее хрупкого здоровья. Когда закончишь писать, Барти, тебя тут же переправят на континент. Можешь отправиться слушателем в Сорбонну, в университеты Мюнхена, Стокгольма или Праги, можешь поехать в Италию или в Испанию, но помни главное — без невесты из хорошей семьи можешь не возвращаться. Такое мое последнее слово. И я тебя окончательно прощу в тот день, когда из твоих рук приму собственного внука. Ты меня понял?!       — Да, отец, — голос Крауча-младшего ощутимо дрогнул. — Да, я все сделаю.       — Вот именно. И помни, сын, что я на тебя надеюсь. Ты еще меня на должности министра когда-то сменишь. Я знаю, что в этом ты меня не подведешь.       С тем Краучи и расстались.       Как позже выяснилось, того, что Блэки нежданно-негаданно сумеют сплотить свои ряды и вновь засиять на небосклоне магического мира Великобритании, не ожидали ни союзники, ни враги. Кроме того, Крауч не спешил с сообществом делиться полученной информацией, зато практически начисто заблокировал частные инициативы Моуди, напомнив ему, что он сам, как-никак, является представителем закона, но никак не активным его нарушителем. Или Аластору так сильно в Азкабан захотелось, лет, эдак, на десять? Нет? Тогда успокойся и не мельтеши перед глазами. Впрочем, Моуди без дела не остался. Его привлекли к непосредственному проведению арестов, заодно очень прозрачно намекнув, что преступников надо хватать исключительно живьем.       Как бы то ни было, но Альбус Дамблдор никак не ожидал такого тесного сплочения аристократов, которые еще пару недель тому назад вяло тянули одеяло политического влияния во все стороны. Иначе те трое суток, которые он потратил на устроение ближайшего будущего маленького Гарри Поттера, он, конечно же, использовал бы более плодотворно. А так вся суть проблемы до него дошла лишь в тот самый момент, когда он оказался непосредственно в зале заседаний Визенгамота.       Зал был полон. Сегодня планировали избрать Верховного Чародея и многие волшебники ничуть не сомневались в том, что этот пост займет именно Дамблдор. Но за последние сутки мнения определенной части избирателей относительно данной кандидатуры существенно изменились. Не зря Бартемиус Крауч, Поллукс Блэк и Абраксас Малфой провели за последние сутки целый ряд кулуарных переговоров. Из отдаленных усадеб и заграничных домовладений прибыл целый ряд престарелых ветеранов политических прений более чем пятидесятилетней давности. Маги ошалело глядели, как в зал входили те, о ком никто из большинства присутствующих, порой, даже и не слышал. А они проходили на свои места, здоровались со своими знакомцами, бросая надменные презрительные взгляды в сторону тех, кто спрашивал у соседа «А кто это?»       Последними прибыла группа молодежи из числа тех, кому более старшие родичи доверили занять сегодняшнее представительство. Рудольфус Лестрейндж, Сириус Блэк, Джеймс Поттер, Амикус Кэрроу, Корбан Яксли…       — Прошу внимания! — провозгласила председательствующая над заседанием Гризельда Марчбенкс. — Сегодня мы готовимся избрать будущего Верховного Чародея. На данный момент у нас три кандидатуры. Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор! Абраксас Серпент Малфой! Тибериус Октавиус Огден! Прошу кандидатов пройти в президиум, по очереди взойти на трибуну и выступить с короткой речью. Затем маги, из числа собравшихся в зале, выскажутся относительно своей поддержки или отрицания той или иной кандидатуры. Прошу из возможных обвинений исключить личную неприязнь, а оперировать исключительно проверенными фактами.       Когда в самый разгар своей речи Дамблдор увидел Поттера, у него на какой-то момент перехватило дыхание. Как итог, финиш выступления у директора Хогвартса оказался весьма скомканным и невнятным. К своему ужасу, он стал очень отчетливо осознавать тот факт, что если Поттер захочет высказаться, то у него могут появиться более существенные проблемы, нежели поражение на выборах.       Чуйка Дамблдора не подвела. Правда, он никак не ожидал того, что скажет Марчбенкс:       — А сейчас слово предоставляется победителю мага, которого присутствующие знали как Лорда Судеб Волдеморт, Джеймсу Карлусу Поттеру.       — Я обвиняю Альбуса Дамблдора в организации похищения моего сына. Этот маг отправил своего слугу Рубеуса Хагрида в мой дом и тот, пока я лежал в бессознательном состоянии после тяжелого боя, украл моего сына Гарольда.       — Это серьезное обвинение, лорд Поттер! — заметил Огден.       — Я еще не закончил, — ответил Джеймс. — Этой ночью Альбус Дамблдор, в сопровождении того же Хагрида и своего заместителя в Хогвартсе Минервы МакГоннаголл принес моего сына в городок Литл-Уининг к дому сестры моей покойной супруги Петунии Дурсль. Вместо того, чтобы позвонить в дверь и вручить мальчика ей в руки, он попросту положил ребенка на крыльцо и растворился в ночи. Стоит отметить, что сама Лили не раз отмечала в своей сестре животную ненависть к магическому миру и Альбус Дамблдор, вне всяких сомнений, знал об этом.       — У вас есть доказательства? — воскликнул кто-то.       — Естественно! — усмехнулся Джеймс, а на его лице стала проявляться маска некоего самодовольства. — Хагрид летал над Великобританией на летающем мотоцикле, нагло нарушая Статут Секретности, и не мог остаться незамеченным. Его проследили и, в итоге, стали свидетелями той самой сцены, которую я только что описал. Мы можем предоставить на рассмотрение уважаемого Визенгамота соответствующие воспоминания.       Все дружно воззрились на Дамблдора. Тот поморщился, словно только что вкусил кусочек горького лайма, огорченно покачал головой и шагнул к трибуне.       — Сим заявляю о своем самоотводе!       Он еще довольно долго говорил о том, что его действия касались исключительно Высшего Блага, но его мало кто слушал. Так или иначе, но многие маги понимали, что, несмотря на падение Волдеморта, сторонники партии Тьмы одержали в войне пусть и пиррову, но все-таки победу. Абраксас Малфой уверенно шел к креслу Верховного Чародея. Конечно же, многие не были довольны подобным итогом. Но увы — надо же было Альбусу Дамблдору допустить настолько грубый просчет буквально накануне выборов!       И все бы ничего, но назавтра «Ежедневный пророк» гремел вовсю о том, что директор Хогвартса, похоже, сошел с ума — ворует детей у чистокровных магов и подбрасывает их магглам. А между строк постоянно задавался вопрос — может ли такой человек вообще быть допущен к детям.       Визенгамот, естественно, оставить настолько животрепещущий вопрос без должного внимания не смог. И пусть напрямую снять директора у магов бы не получилось, поскольку они сами же создали соответствующую защиту. Но лазейка все равно осталась. Обнародовав часть документов и устных сведений о том, как клевреты Волдеморта беспрепятственно могли проникать в Хогвартс и вербовать новых сторонников, а также о том, сколько учеников погибло во время правления Дамблдора, Визенгамот распустил Совет Попечителей, обвинив их в бездействии и преступном попустительстве. Следующая очередь была за самим директором.       Конечно Дамблдор, с его великолепным ораторским опытом, отметал одно обвинение за другим, но и его самого и тех, кто его слушал, не могло не беспокоить то обстоятельство, что заявленных претензий оказалось слишком много. Кроме того многие пожилые маги уж больно многозначительно переглядывались между собой.       — Что ж, — поднялся двухсотлетний Бернард Брайс, — мы выслушали обе стороны. Ты, Альбус, похоже, слишком расслабился и отпустил вожжи. В связи с этим мы хотим выслушать аргументы твоего заместителя Минервы МакГоннаголл. Если она будет столь же убедительна, как и ты сам, думаю, директор Хогвартса останется на прежней должности. Но коли нет, то вы оба будете примерно наказаны. Тебе мы запрещаем говорить с ней до самого конца слушания.       Дамблдору немедленно захотелось взвыть от досады. Надежды на то, что Минерва сумеет отмести хотя бы половину выдвинутых обвинений у него была довольно слабой. Так оно и вышло. МакГоннаголл, конечно, попыталась взять вину на себя, но этим лишь усугубила общий итог.       Вердикт магов, вопреки опасениям, оказался довольно щадящим. МакГоннаголл лишалась должностей заместителя директора и декана Гриффиндора, а ее преемник на первый пост должен быть избран не из числа деканов. Дамблдор получил «последнее предупреждение» с десятилетним испытательным сроком. Казалось, на этом все бы и закончилось, но неожиданно Джеймс Поттер высунулся с новой «блестящей» идеей.       — А давайте его ордена Мерлина лишим. Чтобы впредь неповадно было детей красть.       К ужасу директора, многие маги всерьез задумались над этим вопросом. А затем проголосовали. И с незначительным перевесом набрали необходимое количество голосов. Самое досадное было то, что именно по данному вопросу решающее слово было за аристократами, а Дамблдор успел уже со многими из них поссориться. Визенгамот заседал еще около месяца, преимущественно разбирая споры между различными семьями. Самыми громкими делами были требования виры за смерть нерожденного ребенка, которое Лестрейнджи предъявили Лонгботтомам и вира за кражу крови, которую Блэки потребовали у Уизли. Артур и Молли были даже не в шоке, а в ужасе.