Ungentlemanly Thoughts of a Gentleman

Ремус распахнул дверь в коридор, с облегчением избавившись от Сириуса с плохим настроением на некоторое время. Тонкс должна была прийти в любую минуту, и Ремус хотел убедиться, что подставка для зонтиков — или коврик, или шаткая половица, или дверной порог — снова не преградит ей путь. Он едва вышел в коридор, когда маленькое женское тело врезалось в него. Его руки, казалось, двигались сами по себе, крепко обнимая Тонкс, чтобы та не упала на пол. Ему потребовалось всего лишь несколько секунд, чтобы понять, что ее прекрасная упругая грудь прижалась к его груди, что значительно затрудняло концентрацию на чем-то другом, кроме того, как идеально изгибы ее тела сочетаются с ним. — А ты определенно знаешь, как нужно появляться, Тонкс, — произнес Ремус, глядя в ее удивленное лицо и надеясь, что в его туманном состоянии ему удалось не казаться полным глупцом. Если он когда-нибудь захочет вспомнить оставшуюся часть короткой беседы, ему потребуется омут памяти, потому что в тот момент, когда Тонкс подняла на него глаза и улыбнулась, Ремус не смог полностью сосредоточиться на их словах. Под предлогом придерживания двери и приготовлением чашечки кофе у него появилась прекрасная возможность взять себя в руки, прежде чем он сел перед ней, чтобы присоединиться к разговору. Их беседа, хоть и короткая, так как они собирались на Тисовую улицу, была чрезвычайно приятной. Он восхищался ее способностью вывести Сириуса из плохого настроения комментарием о гиппогрифе, с помощью которого его все более унылый с каждым днем друг чудесным образом рассмеялся. В дополнение к приподнятому духу Сириуса Ремус не мог не улыбнуться внутренне, когда ловил некоторые взгляды Тонкс в его сторону, когда она якобы считала, что он не обращает внимания. Не то, чтобы — он был в этом уверен — ее взгляды были чем-то большим, чем простое любопытство, но он не был слишком строг к себе за то, что осмелился помечтать. Оставив Сириуса хандрить на кухне, Ремус и Тонкс отправились на Тисовую улицу. Место под кухонным окном было идеальным для их слежки. Прогулка на свежем воздухе помогла ему слегка прийти в себя, к счастью, немного притупив воспоминания о ее теле, прижатом к нему, тем более, что сейчас они были под дезиллюминационном заклинанием, и он больше не видел, как ее зауженные джинсы демонстрируют изгибы ее... Ремус качнул головой и глубоко вздохнул, мысленно проговаривая то, что он пришел сюда следить за Дурслями, а не восхвалять Тонкс за ее выбор одежды. Его план, состоявшийся в том, чтобы оставить эти неподобающие джентльмену мысли, провалился, когда Тонкс села прямо на колени Ремуса. Она оставалась там лишь мгновение, пока шепотом шутила, но этого мгновения хватило, чтобы он ощутил ее восхитительную задницу на своем теле. В отчаянном стремлении не смущаться, как подросток, впервые заметивший в девушке женщину, Ремус схватил ее за талию и, неохотно подняв, помог ей опуститься на землю. Он простил себе момент слабости, когда, наклонившись вперед, позволил аромату цитрусов заполнить свои чувствительные ноздри. На самом деле, Ремусу не нужно было наклоняться, чтобы насладиться запахом шампуня или геля для душа, которое Тонкс использовала этим утром в душе — его острое обоняние заметило его, когда она врезалась в него раньше, но как он мог упустить возможность исследовать более внимательно? Запах кожи Тонкс, смешанной со свежим запахом мыла, запечатлелся в его разуме. Ремус вздохнул — с облегчением вперемешку с разочарованием — когда Тонкс заявила, что она последует за Гарри, пока он будет бродить вокруг; он никак не смог бы сосредоточиться на чем-то, о чем говорит дядя Гарри, если бы хозяйка прекрасно округлой задницы, которая теперь заполнилась весь его разум, сидела рядом с ним весь день. Когда он наблюдал, как невидимые шаги Тонкс сглаживают траву, пока она не повернула за угол, легкий летний ветерок принес с собой нотку ее прекрасного аромата. Этот запах вызвал у него улыбку, даже несмотря на то, что он услышал, как Вернон Дурсль опять завел свою шарманку; его резкие комментарии, казалось, заполняли каждый разговор, в котором не принимал участие его ужасно избалованный сын. Ранее в отчетах Ордена говорилось, что иногда Гарри оставался вдалеке от Тисовой улицы на протяжении нескольких часов — возможно, он потратит это время, чтобы пофантазировать о том, куда бы он пригласил Нимфадору Тонкс на свидание. Невинные фантазии, где они полностью одеты, конечно же, поскольку у Ремуса не было желания еще больше нуждаться в холодном душе под конец дня. Внезапно, последующие часы слежения под окном кухни Дурслей не казались ему такими утомительными.