Тёмная комната

      Проснулся Клинт… Он даже не знал, когда проснулся, но даже оглядываться не стал: знал, что ничего не увидит. Подозрительных звуков в комнате не обнаруживалось.       Голова трещала так, словно на неё упала башня Старка.       — Надо вовремя останавливаться и проигрывать достойно, — пробормотал Клинтон, шаря руками по спинке кровати: кажется, куда-то сюда он вчера кинул перед сном покрывало… или не кидал?       Впрочем, он никуда не пошел: дополз до ванной, скрипя зубами, попил ледяной воды из крана, принял душ, надеясь, что станет лучше… Лучше не стало, и Клинт вернулся в постель, закапываясь в подушку. Плевать, сколько времени там снаружи, плевать, что он обещал. Всё завтра.       К вечеру… Нет, головная боль не отпустила, но на край постели сел Пьетро.       — Привет? — насупленно пробормотал он.       — Привет, — согласился Клинт беззвучно. Белое пятно на фоне черноты просто ослепляло. — Злишься?       — Мне не положено, — Пьетро вздохнул, поёрзал. — Иногда я скучаю по тебе.       — Иногда я тоже, — задумчиво согласился Клинт. — Не вылечишь?       — Не могу, — развел руками Максимов. — Я… мы не можем влиять на этот мир без крайней необходимости…       — Ладно, — Бартон прикрыл глаза. — Тогда посплю ещё. Не против?       — Спи, — согласился тихо парень. — Жизнь только не проспи…       Стрелок не ответил, прислушиваясь. Он не услышал, как исчез Пьетро, но понял, что Максимова рядом уже нет. Вероятно, существовала какая-то телепатическая связь между ангелом и его наблюдаемым…       Проснулся он один во тьме, не стремясь узнать, сколько времени, не желая абсолютно ничего.       Апатия… Странная, учитывая, что голову полностью отпустило, но Стрелок только помотал головой и поднялся. Тело, так горячо позавчера требовавшее своего, возбудившееся от легких чужих прикосновений — ладно, поведшееся на прикосновения Сокола, абсолютно не подозревавшего об этом, — сегодня молчало, напоминая выжженное дерево, сухое и чёрствое, и Бартон просто отложил самоудовлетворение к чёртовой матери — как-нибудь в другой раз, когда будет настроение и желание. Сегодня, похоже, желания не было ни на что.       Зато были обязанности, они у Стрелка всегда были, пусть только перед самим собой, своей совестью — но были.       — F.R.I.D.A.Y., где кто? Я иду в тренировочный зал, корректируй, если ошибусь, — велел он равнодушно, не особо понижая голос.       — Капитан Стивен Роджерс, Сэмюэл Уилсон, Ванда Максимова, мистер Старк, Вижн и Наташа Романова на миссии, — бесстрастно отозвался голос ИИ. — Доктор Брюс Бэннер и Тор в отсутствии надолго, мистер Питер Паркер в школе, мистер Лэнг вышел…       — Супер, — Клинтон вздохнул, но мысленно взял себя за шкирку: подумаешь, на миссию не взяли, ни о чем не говорит. Надо тренироваться.       — Вы дошли до тренировочного зала.       В этот раз ИИ ни разу не поправила Стрелка, и Бартон подумал, что начинает привыкать к черноте и двигаться уже лучше. Точнее, ориентироваться лучше.       После акробатики, закончившейся пробежкой, Клинт присел собирать лук. Все ушли — можно и уделить себе больше времени.       Плечи, рукоять, накладки… Бартон молча удивлялся, ощупывая это чуткими пальцами: словно и не слеп. Словно и не оставлял лук из-за дурацкого страха…       — Привет, пенсионер! — прозвучало независимо и… взъерошенно. Словно вороненок. Бартон глянул на сидящего ангела и хмыкнул, натягивая тетиву наощупь.       — Привет, Пьетро. Как дела?       Максимов некоторое время разглядывал его, потом вскочил из позы «по-турецки».       — Вижу, вышел на охоту, — осторожно сказал он. Бартон хмыкнул, ухватил лук и поднялся, затем вернулся к стене, чтоб найти стрелы.       — Да, как-то так, — ухмыльнулся он, возвращаясь на прежнее место с десятком стрел — и Пьетро обомлел, уставившись на Стрелка.       — Это… Купидон, ты чего? — стрела смотрела прямо в лицо Максимову. Клинт скривил губы, опустил оружие.       — Ничего. Тренируюсь. В тебя нельзя попасть, правда?       — Если я не нарушу правила и не вмешаюсь… — пробормотал парень растерянно.       Стрелок кивнул, показывая, что понял.       — F.R.I.D.A.Y., мишени, как в прошлый раз: от трех штук, минимальный больше нулевого уровень звука.       — Принято, — отозвался ИИ, запуская мишени.       — Помочь? — неуверенно поинтересовался Пьетро, наблюдая, но Клинт даже не взглянул на него, качая головой.       — Нет, малыш. Я должен сам. Завтра ты исчезнешь тоже — и на кого мне полагаться, кроме себя?       Максимов, похоже, проглотил малыша без напряжения, а вот на слова об «исчезнешь» вскинулся:       — Не исчезну я…       Клинт видел темноту внутри своей головы — и слышал, как щелкают и свистят стрелы у мишеней.       — «Дома горят», — отозвался он ровно. — «Люди умирают».       — «И только настоящая любовь навсегда»? — спросил Пьетро с какой-то робкой надеждой, но Клинт покачал головой, спуская последнюю стрелу.       — «Когда смерть крадёт наших любимых, не прекращайте их любить, и они будут жить вечно». Только это слова.       — Ну, я же вот…       — И тебе от этого не легче, я прав? Дырки-то от пулек болят?       — Не так, как ты думаешь, — Пьетро оглядел себя, словно в первый раз. — Просто реакция на твои эмоции.       — Результат — семьдесят процентов попаданий.       — Повтор, — Клинт выдернул десятую стрелу. — Неплохо для слепого. Всё равно выживу.       — И будешь жить?       — Ещё как. Лучше всех, — Бартон вдохнул, выдохнул — и сделал несколько шагов.       — Вы находитесь за дозволенной чертой. Сделайте ещё два шага вперед.       — Вот так, ангел. Я… нахожусь… за дозволенной… чертой, — хладнокровно сообщил Клинт, выпуская стрелы одну за другой, на звук, инстинктивно.       — Результат попаданий — восемьдесят пять процентов.       — Вывод — надо задействовать рефлексы. Инстинкты. Уши-руки-ноги… Ты-то чего от меня хочешь?       — Я уже говорил. Чтоб ты жил.       — И что в это понятие впихивают ангелы? — равнодушие постепенно улетучивалось, пока стрелы звонко щелкали — или глухо стучали, в зависимости от меткости Бартона. Пьетро пожал плечами.       — Отсутствие страха. Любовь исключает страх, страх исключает любовь… А вообще, я просто нахожусь рядом. Тебе решать, что делать со своей жизнью.       — Тогда для начала жизни попытаюсь приготовить хороший обед, — Клинт в последний раз принялся собирать стрелы.       — Результат попаданий — восемьдесят процентов.       — Ничего. Завтра будет лучше.       Мстители вломились в кухню, когда Клинт неторопливо и методично нарезал картошку наощупь, чтобы вкинуть в кастрюлю.       — Хочу кофе! — утомленный голос Старка влетел в кухню, замер напротив засыпающего картошку в кастрюлю Бартона. — Оу…       — Кофе не варил. Будешь варить — сделай и мне? Добрый день.       — Бартон, я тебе не служанка. Хочешь, Дубину попрошу тебе сварить? Кофе?       — Спасибо, я сам, — Стрелок ухмыльнулся, провел ладонью над конфорками и поставил кастрюлю на горячую плиту. С пальцев сорвалась капля.       — Привет, Клинт, — Наташа протолкалась сквозь пару притихших Мстителей, оценила ситуацию. — Бартон, а ну-ка, пошли, — велела она.       — F.R.I.D.A.Y., картошку по готовности выключить… И ребят, сварите мне кофе! — крикнул Стрелок в кухню, двинулся на голос Романовой. — А что не так?       — Тебе принципиально было картошку чистить? — Наташа шуршала в уголке, и Клинт попытался сообразить, во-первых, что в том углу, а во-вторых… Он поднес руку к губам, вдумчиво облизнул ладонь. На языке остался металлический вкус.       — Принципиально, — подтвердил он, снова облизывая кровоточащие пальцы. — По крайней мере, сегодня. А кофе хочется.       — Я сварю, — фыркнула Наташа. — Самоубийца ты, Бартон.       — Отнюдь, — он хмыкнул. — На миссии все нормально было?       — Да, быстро управились. Одно из самых быстровыполненных заданий.       — Хорошо, — Клинт кивнул и вернулся на кухню — ждать картошку и кофе. Он ещё хотел сделать бутерброды, но их уже сделал кто-то — по крайней мере, Стрелку в руку всунули тарелку с тремя.       — Голодные живоглоты, — задумчиво сказал он, прожевав первый кусок. Конечно, они там отжимались, а он отдыхал. Конечно, они хотят есть больше, чем он…       Доев бутерброды, выпив кофе, сваренный заботливой Наташей для всех, и прикинув, что картошка сварится нескоро, Клинт пошел к себе: уже привычно велел ИИ поправить, если он пойдет не туда, и ИИ, уже привычно за это утро, сказала, что он добрался до пункта назначения без ошибок.       Едва он открыл дверь, под ногой что-то звякнуло, судя по звуку — гитара. и Клинт наклонился. Точно, он же позавчера смотался от Уилсона не только полностью пьяным, но ещё и усталым, а ещё — очень расстроенным. Хотя да, поцелуй был хорош. Стрелок хмыкнул, отбрасывая мысль, взял гитару и пробежался пальцами по струнам, проверяя строй. Кто-то добрый вернул ему сегодня эту гитару — спасибо кому-то доброму. Наташа, наверное, вряд ли кто-то ещё бы озаботился вообще подумать о нем… Бартон уселся на постель с твердым намерением сегодня больше никуда не идти: не то, чтобы он собирался увильнуть от обещания, данного Уилсону, просто… просто не хотел никуда вылезать, никого слышать.       — Сыграй мне что-нибудь? — попросил Пьетро, устраиваясь на кровати.       — Всё, что хочешь, — кивнул Клинт, подстраивая гитару. Это действительно был хороший выход: её не надо было видеть, чтобы работать с ней…       Едва он спел несколько песен, в дверь постучали, и Стрелок прихлопнул струны ладонью — наверное, слишком торопливо для того, кто просто играл.       — Клинт? Мы можем поговорить?       — Да, — отозвался Стрелок, отставил гитару, отодвинулся на кровати, похлопал по покрывалу рядом. — Прости, Сэм, предложил бы тебе стул, да не помню, есть ли он у меня.       — Есть, — что-то скрипнуло, и Клинт усмехнулся, представив внимательный взгляд Уилсона. — Помнишь свой эксперимент?       — Помню, — Бартон пожал плечами, точнее, передернул: о чем будет разговор, он даже не сомневался. — Миссия тяжелая была?       — Нет, слишком легкая. Такое впечатление, что за нами ангелы приглядывали. Ванда только на гранате чуть не подорвалась… но и того не было.       — Ангелы, — повторил Клинт с задумчивостью, изучая Пьетро. Тот поднял руки, защищаясь:       — Даже не смотри на меня! Я тебе стрелу подать не могу, не то, что их миссию спланировать или упростить!       Это «их» неприятно резануло слух Клинта, и он сжал губы, но взгляд от Максимова отвел.       — Помнишь, о чем я спросить обещал?       — Помню, — он повертел головой, сдерживая нервы. — Я готов отвечать… Только не все ответы тебе понравятся. Нет у меня суперспособностей. И я не вижу.       — А что есть?       Стрелок вздохнул, снова покосился на Пьетро: тот сидел на полу напротив и неожиданно спокойно смотрел на них.       Кармический партнер, да?       — Не что, а кто. Я просто проверял, не схожу ли с ума. Я вижу кого-то, кто представился мне ангелом-наблюдателем, и кто готов мне помогать. До определенного времени, — пояснил спокойно Клинт, и плевать ему было на реакцию Сокола. Абсолютно плевать.       — Да, у тебя бывает такой вид, будто ты… смотришь на что-то… на кого-то, кого мы не видим, — задумчиво сказал Сэм. Бартон пожал плечами.       — Неприятно чувствовать себя… глюколовом.       — И сейчас ангел здесь?       — Сейчас здесь. Позавчера я его здорово обидел экспериментом.       — Но он всё же согласился?       — Ты видел.       — Давно?       — Второй раз — в тот день, когда ты сказал, что увидел меня готовым к прыжку, и с тех пор всё чаще рядом. А первый…       — Если я скажу, что к тебе приходит Пьетро, — медленно звучали слова, и Бартон резко выдохнул, — я ошибусь?       — Про тебя рассказывать или не надо? — Стрелок посмотрел в светлые глаза. Максимов пожал плечами.       — Не запрещено. Они меня всё равно видеть не смогут.       — Тогда буду с ним откровенен, — Клинт вздохнул. Кармический партнер, говорите? Вряд ли из этого что-то выйдет… Он покачал головой, усмехнулся. — Ну, почти откровенен…       — Не ошибешься, — помолчал. — Сильно похоже на сумасшествие? Психом кажусь, а, Уилсон?       Тишина повисла в комнате — густая, вязкая…       — Нет, — отозвался Сокол явно нехотя. — Не кажешься. У каждого свои… — он замялся, явно подыскивая слова.       — Закидоны? — подсказал Бартон настороженно.       — Свои мёртвые, — резко ответил Сэм, и оба снова замолчали: слова Сокола слишком явно заставляли вспомнить о Райли.       — И ты не знал… про фотографию.       — Не знал. Не видел, не слышал ни о фотографии, ни о её… содержимом, — Клинт сглотнул комок в горле. Вечер переставал быть томным. — Прости, что сделал тебя судьёй, мне выпитое ударило в голову. И я тебе доверился.       Бартон почти чувствовал, как вздрогнул от этого заявления Сэм, и принялся ждать нового вопроса, но его не последовало. Клинтона просто похлопали по плечу, прошумели шаги и щелкнула дверь: Сэм покинул комнату Стрелка.