Тёмная комната

      Утро прошло, как обычно, как и все прошлые скучные утра, разве что стрелы уже щелкали уверенней да звуков на этаже было меньше: отсутствие народа сказывалось. Клинт после тренировки залил себе «быстрокашку» из пакета — овсянка с черникой, гадость, но готовить сегодня ему не хотелось: что на кухне, что в комнате стояла прохлада. Часть времени после тренировок Клинт провел в оранжерее наверху, слушая всё вокруг — по крайней мере, там было тепло, — а ближе к вечеру явился Пьетро.       — Привет. Как настроение? — он оглядел помещение, поковырял носком обуви что-то, чего Клинт привычно не видел — вероятно, землю под каким-нибудь растением.       — Ты редко стал показываться.       — Радуйся, значит, ты приходишь в норму, — ангел уселся напротив, задумчивый и немного взъерошенный. — К тому же, не подглядывать же мне за тобой! Тебе нужна была компания — я ею был! Временно…       — А ещё мне нужен был друг по имени Пьетро Максимов… — пробормотал Стрелок, и парень пожал плечами, опуская глаза:       — Извини, я не успел его обеспечить.       Стрелка затопила душная тоска, он понурился, потянулся к гитаре, которую прислонил к какому-то карликовому дереву, пока надеялся услышать хоть что-нибудь в оранжерее, тронул струны, вспоминая слова песни о мгновении тишины…       — Не надо так, — пробормотал Максимов, тщательно созерцая носки кроссовок. — Я всё равно не смогу быть рядом с тобой вечно и быть «единственным, кто всегда удерживает».       — И потому ты решил подсунуть мне Сэма.       — Он надёжный, — Пьетро качнул плечом, поднял голову. — Он сможет тебя сберечь. Он же всем помогает, даже зимующих птиц и бездомных кошек подкармливает!       — Типичный образец хорошего парня, — кивнул Клинт, у которого стремительно портилось настроение. — Только вот с чего ты решил, что я похож на бездомную кошечку, а, Максимов?       Ангел молчал, хмуро глядя на собеседника из-за светлых волос.       — Ладно, опустим твоё решение, — вздохнул Бартон, отложил гитару, снова взял, набрякивая абстрактный микс из аккордов и нот. — На вопрос мне ответь: кем ты там хотел, чтоб мы стали? Друзьями? Близкими людьми? Любовниками?       — Близкими людьми, — ангел снова вздохнул. — Про любовников ты уже сам додумал.       — Ты знаешь, у хороших парней очень, очень плохо с друзьями, — Клинт повертел гитару в руках. — Они готовы помочь всем, и потому обычно сами о помощи не просят.       — О том и речь, — собеседник его просиял, и Бартона почти сплющило пониманием.       — О, госсподи… То есть, ты думаешь, что я смогу угадать, когда и в чем ему нужна помощь… — простонал он, хватаясь пальцами за переносицу. Ртуть бешено закивал. — Супер…       Вечер застал Клинтона в гостиной: он вытащил из собственной комнаты тёплое одеяло, закутался в него, включил телевизор в гостиной, с помощью ИИ запустил нужный фильм и теперь лежал и слушал. Настроение было отвратное, несмотря на то, что в ногах сидел Максимов и смотрел с неменьшим вниманием — не только сцены, где Сара искала Эрика по всему заброшенному дому, но и драки с бандитами Ти-Бёрда.       — Ради мести возвращаться не стоит, — задумчиво заметил он в середине фильма. Клинтон хмыкнул в ответ, затем согласился:       — Ты прав.       — Я всегда прав.       — А ещё умный и красивый, — с беззлобной усмешкой заметил Клинт, кутаясь теплее, отвёл взгляд от Пьетро.       — Кто тут полуночничает? — его потрясли за плечо, и Стрелок недовольно заворочался.       — Я. Фильм смотрю, — буркнул он, узнав голос Сэма.       — Тут холодно, — заметил Сокол. — Я вернулся, а в комнате тебя нет. И мы хотели вещи забрать из твоей комнаты.       — Ммм… Вещи потом. Если ты вернулся только что, могу сделать горячий чай. Или кофе, — Клинт уселся, покосился на одобрительно кивающего Пьетро.       — Да я уже попил чай, просто пошел выяснять, где ты. Решил досмотреть фильм?       — Угу, — Клинт улёгся обратно, снова закутываясь в одеяло — но это одеяло подергали с другой стороны:       — Тогда делись одеялом. Тут холодно.       — Ты вообще «Ворона» видел? — Бартон отполз ближе к подушке, отвел ноги ближе к краю — и почувствовал, как под спину подкапываются ноги Сэма. Подумал, и устроился так, чтобы греть их не только одеялом, но и спиной, не передавливая. Ещё Клинт отметил, что дурной мальчишка опять куда-то смылся, и от этого стало грустнее.       — Видел. И ещё посмотрю, — отозвался Сокол. Несколько минут они одинаково вдумчиво слушали, как истерит Сканк, потом Бартон засмеялся, поджал ноги, дернул на себя одеяло:       — Щекотаться нечестно!       — Отбирать одеяло тоже! — отозвался весёлый голос Сэма. — И не скреби мне пятки, всё равно ничего не добьёшься… Отдай одеяло!!!       — Неревнивый, да? Тогда одеяло моё! — Бартон развеселился, они пинались на диване, подзуживали друг друга и дразнились, как мальчишки. Клинту досталось прицельным пинком в ягодицу, Бартон потянул на себя одеяло… На Эрика на экране обоим было уже практически плевать, тем более, что один из них экрана не видел вообще.       Что-то треснуло. Наступила минута молчания.       — Ой? — уточнил Клинт, чувствуя, как одеяло стало странно свободным… и холодным… Он попытался поджать ноги и получил сдавленный «ой» с другой стороны:       — Купидон, не пинай меня по там! И вообще, давай отсюда рвать когти, а то придет Вижен и спросит, зачем мы порвали одеяло…       — Давай… А давай спишем на пену в моей комнате! Несчастное одеяло собирали в четыре руки и уносили в четыре ноги, шушукаясь и перешучиваясь.       В комнате Бартон услышал щелчок, добрался до кровати, кинул туда останки одеяла и открыл шкаф, соображая, что ему нужно. Футболки, бельё, джинсы… чистые носки — извечная мужская проблема… Клинт поворошил волосы, изрядно отросшие после болезни, но решил, что до расчески ещё далеко.       — Клинт, давай завтра спарринг в парке Старка, а? — предложил невидимый Сэм, собирая вещи, озвученные приятелем. — Обещают хорошую погоду. Всё лучше, чем в холодных комнатах сидеть.       — А ты завтра не работаешь?       — Нет. В центре ветеранов я обычно появляюсь пару дней в неделю на встречах, остальное время… ну… как получится.       — Кошечек с деревьев снимаешь, — хмыкнул Клинт, вспомнив слова Максимова. Удивленный голос Сокола переспросил:       — Прости?       — Да так… Ляпнул, — Стрелок принял стопку одежды. — Извини, настроение сегодня меняется часто. И холодно.       — Понимаю. Ничего, всё исправится со временем, — утешил Сокол, и Бартон кивнул в ответ. — Пойдём в комнату?       — Ага… А ты всегда так поздно с работы возвращаешься, или сегодня со свидания? — ухмыльнулся Клинт. Вопрос Сэма таил ответную ухмылку:       — А что, ты ревнуешь?       — Нет, — Клинт передернул плечами, придержал стопку одежды подбородком, чтобы освободить правую руку и двинуться к двери. Чего удивляться? У хороших парней всегда полно девушек. Это ж ему ни одна шлюха не даст — с его-то лицом…       «И потому ты решил „осчастливить вниманием“ Уилсона!» — ехидно подсказал внутренний голос. Клинт качнул сам себе головой, выходя из комнаты: иногда просто надо быть честным, хотя бы с самим собой — но иногда и это не получается. Просто в мире, где он сейчас завис, во тьме, одиночестве, неуверенности и ненужности, людей, к которым он мог бы обратиться, в которых был уверен, можно было пересчитать по пальцам: Наташа, Сэм… и один недо-ангел, когда-то отдавший свою жизнь за его, сделавший слишком щедрый подарок, чтоб за него можно было как-то отплатить…       Тоска навалилась стремительно, вроде только что они с Сэмом дурачились на диване — и снова тьма стала непроницаемой, а стена — холодной из-за смеси стали и стекла.       — Я редко хожу на свидания, — пояснил Сэм за спиной, и Клинт застыл, словно споткнулся о невидимую стену:       — Прости? — переспросил уже он, не слишком уверенный в услышанном. Сэм решил приоткрыться?       — Ну, по большей части у меня нет на это времени, да и мой образ жизни не каждая девушка сможет вынести, — пояснил голос Уилсона. Клинта шатнуло. Чёрт возьми… ну, не может же так быть! Это его собственные отговорки… только тогда он отговаривался, потому что у него была Лора…       Возможно, и Сэм кому-то хранит верность, подумал Клинт. А отговорки… они у многих мужчин одинаковы.       — Ясно, — произнес Бартон, когда понял, что слишком долго молчит. — Оу… Пока шёл, потерялся. Далеко твоя комната?       — Наша, — поправил Сэм. Справа послышался щелчок. — Пришли.       — Можешь мне потыкать на свободные полки? Я всё разложу… — Клинт сделал несколько шагов вперед. Да, запах тут был совершенно другой, чем у него в комнате. Там всё же воняло пеной, а тут — птицы… Запах стал слабее, наверное, Сэм после работы клетку почистил. После того, как всех кошечек с деревьев снял — обиженное ехидство над словами Пьетро так и осталось кипеть в душе горькой смолой. Сокол хороший парень — добрый и всем помогающий. Этим было всё сказано.       — Сейчас… — голос Сэма звучал явно ниже груди Клинта, он чем-то шуршал, затем у Бартона принялись по частям брать одежду.       — Вторая и третья полка — твои, — Уилсон взял Стрелка за руку, провел его рукой по полкам, заставляя почувствовать их местоположение, и Клинт, кивнув, плавно вынул руку из теплых пальцев. По ходу, в их комнате — как просто и естественно Сэм делится тем, что имеет, с каждым — стало ещё холоднее.       — Понял, — отозвался он, передернул плечами, скользнул ладонью по своим вещам уже самостоятельно, пытаясь наощупь определить, что где, и выбрать нужное сейчас. — Температура понижается.       — Да. И если мы не хотим снова порвать одеяло, надо либо идти спать — либо чем-то заняться.       — Спарринг?       Вопрос у Клинта выскочил сам собой, Бартон совершенно не собирался спарринговать на ночь — но ещё меньше ему хотелось пытаться уснуть в холодной комнате или думать, чем занять время, вот ответ и выскочил сам.       — Оружие? — в голосе Сокола скользнул интерес. Бартон пожал плечами.       — Рука-кинжал? Просто борьба?       — В борьбе я тебя сделаю, — пообещал Сокол, скорее, увещевающе, от чего лучник разозлился. Добренький, да? Так Бартон не кошечка…       — В темноте я тебя сделаю!       — На что спорим?       Клинт завис. Голос у Сэма был слишком азартный, на желания или шоколадки Бартон даже с семьей не спорил…       — Не на желание, — усмехнулся он. — Без понятия. Я переодеваться, — и с нащупанной одеждой скользнул в ванную.       Вообще-то Клинт уже начал привыкать к такой жизни, появились особенности, присущие только ей: различение ткани под пальцами, изменение звука наливаемой жидкости в зависимости от вида, состояния и глубины, даже немного научился чувствовать признаки изменения погоды. Конечно, он приспособится…       В тренировочный зал оба шли быстро, Клинта от столкновения упрямого лба со стенами спасала только выставленная рука.       — Помогать? — поинтересовался Пьетро, идя рядом.       — Смотри и учись, малыш! — отмахнулся Клинт. — Это будет весело.       — Значит, у тебя преимущество.       — Предлагаешь драться при свете?       — При свете он тебя сделает… — буркнул Пьетро, и уязвленный Клинт сообщил, едва услышал щелчок двери:       — Сэм, дитё предлагает драться при свете! Он уверен, что ты меня сделаешь!       — Кто? — уточнил Сокол, и Бартон тихо выдохнул ругательство, сообразив, что не надо было про Пьетро к ночи-то…       — Э…       — Ты думаешь, что ты меня даже зрячего сделаешь? Ладно, сначала пробуем в темноте, — к счастью, Сокол не стал зацикливаться на ответе приятеля, похоже, понял ответ и по-доброму не стал ставить Стрелка в неудобное положение. — Сделаешь меня — тогда сравняем счёт при свете! — похоже, Уилсон сам загорелся.       — Начнём?       Стрелок постарался успокоиться. Ему сейчас предстояло биться, биться холодно, расчетливо и… за что-то важное. Кто, в самом деле, знает, что задумает Сэм, если выиграет? Весь такой добрый и заботливый…       — Начнем.       Старые рефлексы, вбитые в тренировках с другими агентами, вспоминались быстро. Там учили по-другому — куда там избитым пальцам — и наука вколачивалась прочнее. Эмоции отхлынули, остались рефлексы, анализ — и чистая пустота. Она вбивалась не рефлексами, не страхом — злостью, заставляющей идти вперед. Не злобой.       Драться договорились до десяти раз, но уже на счёте «два — пять» пустота исчезла, эмоции хлынули как-то разом и со страшной силой, и Стрелок успел только понять, что он наверняка наделает глупостей под эмоциями. Как всегда.       Дикая смесь эмоций, желаний, подпитанная боем и проигрышем — он всё же проиграл? — прошлась изнутри адским пламенем, завилась спиралью, выжгла, завертела, превращая человека почти в зверя — и рухнула разбитым паззлом от ставшего почти ультразвуком от неловкости голоса Пьетро:       — Пенсионер, атас! Вас же щас Вижен застукаееет…       Только после этого вопля Клинт почувствовал, что возбужден, испытывает ещё массу эмоций и желаний, что Сэм целует его жадно и зло, прижимая к стене и раздвигая коленом ноги…       Целует.       Одного осознания достаточно было, чтобы вернуть мозги на место за доли секунды. Клинт выдрался из захвата, успел ухватить не менее сумасшедшего Сокола за плечи, преодолевая стыдный порыв закрыть ладонями собственное лицо, встряхнул:       — Сэм, сюда Вижен идёт! Очнись!       Как они оба очухивались за секунды, прорываясь сквозь адреналиновое безумие, Стрелок не анализировал. Главное было в том, что когда он услышал шаги — наверное, Вижена, не станет же ангел врать? — поза у обоих была вполне пристойная.       — Тренируетесь? — и впрямь, голос Вижена. Хорошо, не Старка: тот бы не только что-то понял — Вижен тоже поймет, Клинт даже не сомневался, — а ещё и съехидничал на тему, кто из них жених, или что-то вроде.       — Уже закончили, — голос у Клинта подрагивал, но не слишком явно. — Сэм? Напомни мне, на что мы спорили?       — Ммм… На уборку в комнате… — голос Сокола тоже не был спокоен, и Клинт на секунду печально подумал, что уже всё: как бы это ни продолжилось, дружбой явно не окончится.       А потом осознал приговор и сполз по стене, обреченно откинув голову назад — благо, шелестящие шаги уже удалялись от них. И засмеялся в голос. Ну, спасибо, Сэм, удружил.       — Клинт? — похоже, от вида смеющегося Стрелка и Уилсон немного пришел в себя.       — Это будет очень веселая картина, я подозреваю, — сообщил Бартон, отсмеявшись. Поднялся по стене, чувствуя, как неохотно, волнами спадает возбуждение, прячется в животе, готовое рвануть при первых признаках… — Ты как?       — Ну… В порядке, — голос у Сэма всё ещё «плясал», но Клинт точно знал: никаких выяснений отношений, никакого негатива, никакого позитива. Просто тренировка, просто хорошие парни Сэм Уилсон и Клинтон Бартон. — А ты?       — Я согрелся, — он усмехнулся, затем согнал с лица улыбку. — Спасибо за тренировку.       «Достойного противника должно приветствовать со всем уважением и достойно благодарить». Был у них… сэнсей. И это был один из советов, которому Клинт следовал охотно.