Тёмная комната

      «Что? Зрение подводит?» — печально-издевательская улыбка в глазах — и медленное падение, и небо раскалывается на «до» и «после»…       Клинт вздрогнул, силясь выдраться из повторяющегося не в первый раз сна.       — Бартон? Эй, Клинт, подъем!       Тёплая ладонь потрясла за плечо, и Стрелок рывком уселся, силясь привести дыхание в норму.       В комнате было удивительно тепло.       — Сэм, скажи, что Старк наконец нашёл вредителя и восстановил комнаты, — он потянулся и зевнул, наскоро анализируя своё состояние. Всё спокойно… почти.       — Узнаем. Восемь часов, вставать пора.       — Ну, да, — Стрелок снова со вкусом зевнул, сел на кровати, затем пошлепал к ванной, пробормотав:       — Доброутро!       — Утро, — согласился Уилсон, шурша. В клетке раскричались птицы — видимо, их кормили. Интересно, червяками или кормом?       Умывание и бритье позволяли спланировать день, хотя бы примерно, и Бартон вспомнил, о чём вчера думал попросить.       — Сэм? Ты сегодня спарринг предлагал, помнишь?       — Ну, да. Хочешь реванш за вчерашнее?       Клинт только фыркнул, предусмотрительно отодвинув от себя бритву на это короткое движение.       — Вот ещё! Хотел попросить тебя помочь мне.       — В плане?       Бартон представил внимание, которое сейчас излучал Уилсон, но ответил через несколько минут, после того, как добрился:       — В плане Рэдвинга. Не боем. Сможешь?       — Конечно. А конкретнее?       — Как пойдем на тренировку…- он прикинул, — после стрельбы, объясню. Хорошо?       — Весь твой, — заверила темнота голосом Сэма, и Клинт бы хмыкнул, если бы не вспомнил ещё кое-что. И это кое-что засело, заставив напомнить себе спросить число.       Сны так просто не снятся, особенно если у тебя под боком ангел-наблюдатель, Клинт был уверен.       Йога после вчерашнего далась удивительно легко, и Стрелок даже поинтересовался в шутку у Пьетро, а не вбухал ли тот в него какую суперсилу. Ответ был отрицательным и удивительно коротким.       — Не дуйся… F.R.I.D.A.Y., какое сегодня число? — обратился Бартон к ИИ, пока шел на пробежку.       Дату назвали дважды: первый раз её произнес Пьетро, второй — сама F.R.I.D.A.Y., прибавив, что в час дня состоится сбор обычной группы.       — Не злись, — сказал Клинт, входя в тренировочный зал. — Есть кто?       — Есть, — отозвались два голоса одновременно.       — Ого… Да вы ранние птички, парни… Надеюсь, не помешаю.       — Если ты не на борьбу, не помешаешь, — отозвался Стив.       — Не, я на пробежку…       — Клинт, в час собираемся, — напомнил Старк.       — Помню. Буду, не волнуйся.       Стрельба в этот раз шла удивительно гладко: Клинт трижды набил больше девяноста пяти процентов и подумал, что у него всё не так плохо. Попутно он узнал, что Бэннер опаздывает, хотя обещал быть ещё вчера — и это может значить что угодно.       — К часу подойдет, — уверенно сказал Клинт. — Он же не пропустит Дату. Дата для Клинта и для Бэннера — события немного разные, но случившиеся в один день, Бартон знал.       — Хорошо, — согласился Стив. — Подождём.       Стрелок кивнул и с подсказками ИИ поспешил в парк: наверняка там уже ждал Сэм…       Когда он окликнул, ещё никого не было, и F.R.I.D.A.Y. подтвердила, что в парке пусто. Клинт пошел наощупь, вслушиваясь в каждый звук, даже самый тихий: сегодня ему, как никогда, нужно было слышать, чувствовать… Он был открыт почти до боли, в первый раз с начала…«болезни», и хотел, чтобы всё получилось…       — Клинт?       — Сэм, — Бартон опустил ладони, повернулся. — Ты с Рэдвингом?       — Да. Но так и не понимаю, как ты хочешь тренироваться. Сам знаешь, малыш для борьбы не предназначен, только стреляет, — а стрелять в тебя я не буду, — в голосе Сэма промелькнула нежность, когда он заговорил о Рэдвинге. Кто бы мог подумать: просто дрон, а вот, ассоциируя его с птицей, Сэм, кажется…       — Хочу попытаться его почувствовать, — Клинт скинул футболку, снял обувь, оставаясь в одних штанах. Ветерок обдул тело, и Стрелок тихо порадовался, что парк находится на личной территории Старка. Так сказать, «только для Тони и Ко».       — О… — судя по голосу, Уилсон был… впечатлен, и испытывал массу различных эмоций. — Хорошая идея… Но… Хорошо, попробуем. Пускаю медленно к тебе. Ничего не говори, если почувствуешь — не лови, просто дотронься. Хорошо?       — Да, — пробормотал Клинт, стараясь настроиться на мир вокруг: воздух, земля, холод, волны звуков и воздуха…       — Пропустил, — в сгиб локтя ткнулась холодный железный «клюв». — Повтор.       Бартон кивнул, прислушался. Двигался дрон действительно беззвучно, но было что-то такое, вибрация воздуха, сопровождающая его…       Через пару часов таких тренировок Клинт почти выдохся, взмок, а Рэдвинга смог «поймать», подставив ладонь, только несколько раз. Однако, к его удивлению, Сэм сказал с уважением:       — Неплохо для первого раза.       — Издеваешься, — пробормотал Клинт, рассеянно водя пальцами по железным бокам дрона.       — Нет… — внезапно «игрушка» вспорхнула из рук Бартона и куда-то понеслась. — Привет!       Клинт вздрогнул: сердце провалилось в пятки. И это — голос обычно спокойного Сэма Уилсона? Тёплый, восторженный — словно он…       — Привет, привет, только убери своего… — голос Наташи мгновенно стал вымученным и немного растерянным: она не любила Рэдвинга и не любила, когда Уилсон называл дрона живым. Просил погладить. Такой вот способ заигрывания.       Клинт сидел на корточках, и полная картина составлялась, словно пазл, в голове щёлкало, смешивая мысли, перемалывая их, и Стрелок всё поражался в оцепенении: почему он раньше не видел? Или, вернее, не слышал? Не вслушивался…       — Клинт?       — Уже выходим? — Бартон потянулся к футболке. — Извини за стриптиз, мы тут тренировались. Помнишь, нам тренер говорил про биотоки?       — А, помню. И как? — Романова заинтересовалась, но Клинт только рукой махнул:       — Безнадежно.       — Да нет, для первого раза неплохо, — вступился Сокол, пока Клинт обувался. — Рэдвинга вообще очень сложно почувствовать…       — Зрячим, — беспощадно добил то ли его, то ли себя Бартон. — А я должен был. Я готов, Нат.       — Так и пойдешь?       — Уверяю тебя, Пьетро всё равно, в каком виде мы его вспоминать будем, — резковато ответил Бартон. — Главное — с какими мыслями.       — Ну, спасибо, пенсионер… — пробормотал где-то на периферии Максимов, и Клинт подумал: а ведь Сэм не был там, не видел, как погиб Пьетро — кто сказал ему про мертвого, относящегося к Клинту?       Делайте выводы…       На крыше они собирались не впервые, и почему именно здесь — никто не знал. Но события Даты вспоминались особенно четко, когда они были все в сборе — Стив, Тор, доктор Бэннер и Наташа — да, не светит Сэму, совсем не светит — Ванда, Вижен, Роуди, сам Клинт… Старк в молчании разлил по бокалам вино, раздал всем. Само поминание занимало минуты, Тони и многие старались не думать о грустном — но у каждого и вправду были свои мёртвые. Пьетро сделал многим тот день особенным, хотя Клинт думал, что здесь достаточно было быть Ванде, Бэннеру и Наташе, осознавшим в тот день то, что их связывало — и ему, спасенному. Остальным Пьетро был…       — Где бы он ни был — пусть ему будет тепло, — поднял бокал Клинт, и Пьетро, сидящий в пустоте, фыркнул.       — Умеешь тосты говорить, пенсионер, — язвительно буркнул он. Следом сказала пожелание по-соковийски Ванда, и лицо ангела разгладилось, стало грустным. Бэннер, Наташа, Стив… Каждый сказал по пожеланию от души, каждый говорил искренне. Максимов совсем пригрустил на своём насесте, и встрепенулся только когда они выпили. Все вместе. Вино горчило на языке — «зимнее вино», дорогая качественная штука, которую Стив доставал где-то вот для таких случаев — потом бокалы поставили и взялись за руки. Круг памяти, полагающийся каждому, кто жил в их сердце призраком.       — Клинт? — неожиданно попросила Наташа. — Спой. Про тишину. Для Пьетро.       Это было что-то новенькое. Петь на поминании? Они никогда раньше… Но ему в руки уже дали гитару, и Бартон, сдержав удивление, перебрал струны.       Пьетро кашлянул, совсем расстроенный, неловко переступил кроссовками, однако исчезнуть ему, кажется, мешало отсутствие наглости — тут говорили про него, пили за него, и в сердце каждого он оставался прежним…       «Был ли у тебя однажды день,       Когда ты чувствовал, что потерян твой путь       И нет больше места,       Что ты просто продолжаешь терять веру?       Мгновение тишины       Унесёт нас отсюда.       Ты призрак в моей душе       На этой длинной бесконечной дороге,       Ты — единственный, кто больше не отпустит…       Я взлетаю в потоке ветра,       Боксирую с ветром,       Я на пути в никуда       И все разорвано на части.       Я закрываю все двери       Я двигаюсь на запад       Там, где солнце может найти меня.       Мгновение тишины       Унесёт нас отсюда.       Ты призрак в моей душе       На этой длинной бесконечной дороге,       Ты — единственный, кто больше не отпустит.       Мост,       Изломы солнечных лучей на картинах,       Смотри на меня сегодня:       Эта Вселенная не удержит меня.       Я загадаю желание и выполню его.       Жизнь состоит из слёз,       и даже если они — всё, что я получу от жизни —       Мгновение тишины       Унесёт нас отсюда.       Ты призрак в моей душе       На этой длинной бесконечной дороге,       Ты — единственный, кто больше не отпустит…» *       Из собравшихся припев повторяли Наташа и одними губами — Ванда, остальные слушали — молча и глубоко.       — А может быть, ты просто ошибся, и мой кармический партнер — это Наташа, — прошептал Клинт притихшему ангелу. — О, ты, призрак в моей душе…       Он поднялся с корточек, поставил гитару — и взял предложенный второй бокал с «зимним вином». Поминание завершилось. На самом деле — просто ритуал, нужный группе людей, у которых мозги могли съехать от количества убитых, а души были изранены войнами и предательствами…       — Нат… — когда все начали расходиться, Клинт повернулся — и был оглушен включившейся F.R.I.D.A.Y.:       — Мистера Клинтона Бартона ждёт у ресепшена на первом этаже мистер Купер Бартон…       — О, Господи! — дружно выдохнули они оба и бросились к двери. Клинт сбежал по лестнице, попросил:       — Сейчас переоденусь и надену очки, своди его, пожалуйста…       — Кафе на втором, — коротко отозвалась Романова, и Стрелок благодарно выдохнул. Что же ты творишь, мистер Купер Бартон?       Очки он нашел в своей комнате с помощью Пьетро, матерясь отчаянно и зло, с его же помощью добрался до Наташи и Купера, поедающих фисташковое мороженое. Слава ангелу, переоделся Клинт быстро и двигался в черных очках так, что за слепого его принять нельзя было.       — Пап, привет! — Купер кинулся ему на руки — и Стрелок, едва нащупав, поднял его в воздух — а всё же не так, как обычно, и парнишка это почувствовал.       — Что ты здесь делаешь? — Бартон опустил его на пол, положил руку на плечо, говоря не как с равным — как с ослушавшимся ребенком.       — Мороженое ем, — строптиво ответил подросток. — Тётя Нат угостила.       — Спасибо тёте Нат…, но здесь опасно тебе появляться. Я говорил тебе, — негромко произнес Клинт. Боги, зачем мальчишка пришел?       — Папа, почему мама плачет ночами? — Клинт представил, с каким отчаянием уставился на него сын. — Вы поссорились? Ты больше не придешь?       — Так, — Стрелок заставил себя выдохнуть, присел на корточки, надеясь, что у него получается изображать «глядение в глаза». — Сын, давай поговорим серьезно. На последней миссии меня ранили, я болею до сих пор. Мистер Старк делает мне кое-что… какое-нибудь приспособление, чтобы я не болел. Пока нужны постоянные обследования, поэтому я здесь.       — А потом? — голос мальчика был пытливым. — Ты вернешься обратно к нам?       — Конечно, Купер. Мама просто переживает за меня, потому и плачет. Вернись домой и лучше поддержи её — ты мужчина, ты сильный. А то она сейчас станет разыскивать тебя и…       — Не станет. Я сказал, что у друга в приставку играю, — Купер нахмурился. — А мне нельзя остаться с тобой?       — А кто поможет маме и Лиле? Натаниэль? — с мягким укором спросил Клинт, и услышал, как сын прыснул.       Он лгал сыну. Кажется, падать уже дальше некуда…       — Не, Натаниэль ещё маленький, — вздохнул Купер. — Па, а ты правда вернешься? А когда?       — Когда гениальный мозг мистера Старка придумает, как мне перестать быть больным, — отозвался Клинт, улыбаясь, потрепал мальчишку по щеке. — Так что? Вернешься?       — Вернусь. Только мороженое доем…       — А тётя Нат тебя проводит и посадит на транспорт. Во избежание, — строго сказал Клинт, и услышал, как сын «сдулся», выпустил воздух — но ничего больше не прибавил.       — Посажу, — серьезно сказала Наташа, беда и выручка, и Клинт мысленно поклялся подарить ей букет на следующий же праздник. Самый роскошный букет за выручку. — Ой, Купер, у тебя мороженое потекло! Доедай скорее!       Договорили ни о чем. Купер на болезнь отца доказательств не требовал, взглянуть не настаивал, а на прощание Клинт его обнял так крепко, что мальчишка даже пискнул:       — Па, задавишь!       — Всё нормально. Это я по вам соскучился, — усмехнулся Клинт. — Ты маму так же обними от меня…       — Обниму, но не от тебя. Она же не знает, что я здесь! И не говори, ладно? А то расстроится… — тон мальчишки стал умоляющим, но Клинт пожал плечами.       — Посмотрим.       Потом Романова пошла провожать мальчика, а Стрелок почувствовал себя окончательно вымотанным. Отыскал наощупь лифт, зашел, прислонился к стене лбом, нашарил и нажал самый верхний этаж.       «Каменных рек Пангеи не взять рукой,       Выбор простой: или пан, или мёртвый груз,       Рви свою шкуру, но вспомни, кто ты такой —       Забывай её, забывай её…»       Как он устал… Вроде и не стоял вчера под ветром. Хотел начать всё с новыми силами — выпрямиться, найти дело, вернуть силу, настроение…       «Сам себе загадай, сам себе ответь,       Нужен ли опыт смерти твоей душе.       Даже такая жизнь веселей, чем смерть —       Забывай её, забывай её…»       Снова стать Мстителем…       «Ты заслужил сполна все сто лет без бед,       А песни бывают с кровью, как и бифштекс —       Вспомни, что небо держится на тебе,       Забывай её, забывай её…»       Завоевать Сэма…       «Это не смерть, это просто встали часы,       Домики ускоряются под крылом,       Вспомни себя — ты же в дюйме от полосы,       Забывай её, забывай её…» **       Двери лифта с шипением открылись, и Клинт ступил на этаж и пошел медленно к крыше. Кажется, он так и не взял оттуда гитару.       Уже поздно ночью, когда, насидевшись и напевшись, он лёг спать, завернувшись старательно в одеяло и гоня от себя мысли о Соколе, лежащем рядом, — в темноте зазвонил телефон. Стандартная мелодия, характеристика поставленного Старком ИИ: «Номер не определен».       Стрелок резко сел и насторожился, услышал, как рядом под своим одеялом ворохнулся Уилсон. Клинт не любил не определившиеся номера. Это, конечно, могла быть срочная работка от Щ.И.Т.а, но, учитывая его состояние — маловероятно…       — Алло?       — Привет, Реннер. Не спишь?