Тёмная комната

      — Результат — сто из ста, — поведал ИИ, и Клинт, отложив лук, принялся собирать стрелы. Иногда ему казалось, что вот сейчас явится Пьетро в кроссовках, пройдет бесшумно и мягко, как кошка, по полу, спросит: «Что, зрение подводит?»…       — Привет? — Сэм уже стоял в дверях, опираясь плечом о косяк. — Закончил тренировку? Не хочешь потренироваться с Рэдвингом?       — Ммм… Не хочу пока снимать очки, — Клинт отвел взгляд. — Режим закрывания глаз в них не предусмотрен… Давай вечером?       Ему нравился Рэдвинг. Его просто покорял, поражал, восхищал Уилсон, каждый день после работы упрямо проводивший с ним, Клинт готов был помогать ему всем, чем мог, но… «очки» в присутствии Сокола так и не снимал, постоянно отговариваясь. Тем более, что режим «закрытых глаз» Тони действительно не сделал: ему казалось, что достаточно просто отключить гаджет… Но если отключить гаджет, станут видны шрамы.       Нет, иногда Бартон делал это — вечером в одиночестве. И декоративные глаза продолжал носить, чтоб не западали веки. Но при Уилсоне гаджет не выключал.       — Хорошо. Тогда чем сейчас займемся?       — Если устал, можем сварить кофе и куда-нибудь свалить. Если нет, я бы предпочел потренироваться ещё с тобой, — Клинт очень постарался не чувствовать себя виноватым, говоря это, и всё же… Он знал, как выматывает помощь другим.       Он восхищался Сэмом — почти до трепета в животе.       — Тренировка? Хорошо. Помнишь ладони? — Уилсон отклеился от косяка: видимо, сегодня день был полегче, выглядел Сокол бодрым. Клинт кивнул, вернул на место лук и стрелы и протянул руки, становясь в стойку.       Ладонь к ладони, мягкое отталкивание, такое же мягкое притяжение. Не дай партнеру упасть, не дай ему потерять твою ладонь. Всё просто…       — О, а чего это вы тут фигней страдаете? — заглянул в зал Скотт, и Клинт чуть заметно кивнул Уилсону прежде, чем они синхронно отвели ладони, а затем обернулись на Лэнга.       — Тренируемся. Ты по делу, Тик-так? — Уилсон полностью повернулся к приятелю, пока Клинт наводил в зале порядок после себя.       — Ну, да. Хотел тебя попросить помочь. У дочки день рождения…       — Сколько лет?       — Десять исполняется. Хочу устроить ей день рождения, но один группу детишек не осилю, ну и…       — Что в программу собираешься включить? — Бартон подошел к ним, с любопытством слушая. У него самого была дочь, правда, чуть помладше, но опыт в устраивании дней рождения у него имелся. — Рекомендую какое-нибудь увеселение, скажем, цирк, а потом — пикник на природе с кучей фруктов, шоколадок, мыльных пузырей и воздушных шаров… Много детей-то будет?       — Во! Я нашел своих экспертов по празднику! — Скотт тут же воспрял духом и потащил приятелей обсуждать грядущий день рождения.       — Не подозревал в тебе эксперта по дням рождения, — Уилсон легко касался его плеча, стоя у входа в парк, и Клинт улыбнулся.       — У самого дочка такие праздники обожает. Одно время постоянно планировали. с Лорой.       Касание стало легким похлопыванием, затем исчезло.       — Вот и наши гости.       Первыми подъехали Кэсси с мамой и странной животинкой с красным бантом на шее, больше всего смахивающей на… муравья?       — Не бойтесь, он не укусит, — успел сказать Лэнг прежде, чем девочка с радостным воплем «Папа!» повешалась ему на шею, и Клинт кивнул, соображая, где им пристроить зверюшку в цирке. В принципе, с цирковым народом всегда можно договориться…       Детей собиралось около десяти: на вид немного, несколько из них с родителями, но учитывая возраст — от восьми до одиннадцати, в основном девочки — Клинт даже не сомневался в том, что это будет большая шумная толпа, и…       — Папа?       Стрелок сглотнул и повернулся — мгновенно подхватывая на руки Лилу.       — Привет. Ты как здесь оказалась?       — К Кэсси на день рождения пришла, мы подружки… — девочка говорила это уже ему на ухо, оказавшись в объятиях отца. — А ты теперь с нами останешься? Ой, а что это у тебя за штука у уха…       — Штуку не трогай, она полезная, — Клинт торопливо перехватил пальцы дочери от очков, покосился на Сэма: тот уловил взгляд и принялся отвлекать внимание детей на себя.       — Здравствуй, Клинт.       — Лора… — он опустил дочку на землю, подошел к жене… к бывшей жене. — Не думал, что вы тут тоже окажетесь. Какими судьбами?       — Лила и Кэсси ходят в один театральный кружок. А ты?       — Скотт — мой приятель, но хронически не может справиться с таким количеством детей… — он склонился, целуя Лоре руку в лучших рыцарских традициях. — Не будем портить Лиле праздник.       — Конечно, — согласилась женщина без улыбки. — Я как-нибудь ей объясню потом ситуацию…       — Я тоже… объясню, — Клинт, волнуясь, склонил голову, внимательно оглядел Лору.       — Злишься? — спросила она тихо. Он покачал головой.       — Нет. Ты всё сделала правильно… — помолчал прежде, чем спросить:       — Как там… Купер?       — Почти отошел, — тихо отозвалась она. — Ему…       — Мам, пап, ну, что вы всех тормозите! — Лила дернула их за руки. — Дядя Сэм сказал — идём уже!       — Раз дядя Сэм сказал, — прыскает Клинт, представив Сокола «дядей Сэмом», — идём.       Он не забывает о своей роли, замыкает вереницу детей, держа дочь за руку, хотя в душе — полный раздрай, тут не праздники вывозить, а напиваться. Дочка… Сто лет её не видел, не обнимал, и как-то надо объяснять ей, почему они с мамой разошлись… и не думать о возвращении, хотя он помнит её первое слово, первый зуб, помнит, как отмывал ножки Лилы после беготни по саду, рассказывал сказки… и рассказывал бы долго, если б не зрение.       На Лору он не сердится. Она просто хотела счастья, мирная жизнь с детьми — чем не счастье? Он не собирается проситься назад, позови она — он не вернется, но в груди ноет…       — Клинт, куда бы пристроить Энтони-младшего? Не пускают в цирк с собакой… то есть, с домашним животным… — в поле зрения появляется растерянный Лэнг, и Стрелок отпускает руку Лилы, гладит дочь по волосам, а потом берет поводок «животного». Он не был в цирке пару десятков лет, и ему тоже хочется посмотреть представление. А ещё Клинт знает, с кем стоит договариваться о присмотре за животным, и, кинув: «Я сейчас!», идёт просить вызвать нужного человека из обслуги. Не знакомый ни разу, просто должность такая, что, скорей всего, согласится.       Парнишка и соглашается, и Бартон, глядя на него, вспоминает свое детство в цирке, пока возвращается к детишкам.       — Ну, вот, проблема решена. Во время представления за Энтони-младшим присмотрят, а на пикник он поедет с нами. Идёмте в зал, — он раскидывает руки, помогая собрать разбежавшихся детей, провожает их на места и садится с краю — всё, как планировалось. Они только не планировали, что Лора сядет рядом.       Половину представления он почти не видит, тихо объясняя бывшей супруге ситуацию, и думает, что будет говорить Лиле. Они договариваются не портить ей день рождения подруги, и остаток представления проходит вполне приемлемо. В антракте они трое покупают детям мороженое, Клинт помогает усаживать детей на качели и закреплять, Сэм приглядывает за фотографированием со зверями… и в общем-то всё происходит лучше, чем Бартон думал вначале.       И всё же он тратит некоторые силы на то, чтобы сдержать смешение эмоций.       Энтони-младшего они забирают, всех садят в автобус, нанятый Скоттом и везут на пикник. Клинт обещает дочери, что на все вопросы ответит ей в конце праздника, и девочка, зная обязательность отца, скоро втягивается в беготню за мыльными пузырями и воздушными шариками, а Клинт садится споро готовить фрукты и сладости.       — Ты как? — Сэм мимоходом присаживается рядом, как только выкраивает время. — Твоя дочка, да?       — Да. Всё нормально, — кивает Клинт. — Ситуацию обсуждать будем потом. Прости, что повесил на тебя всех…       Ладонь легонько похлопывает его по плечу, сообщая, что всё в порядке, и Уилсон возвращается к развлечению ребятни. После его прихода гул и топот на лужайке становятся громче, и Бартон усмехается, аккуратно и быстро нарезая фрукты: Сэм, наверное, со всеми ладит, вот и дети его обожают…       После того, как всё сделано, он помогает накрывать на стол, краем глаза наблюдая, как Лила со счастливым бульканьем и визгом ловит яблоко зубами, и едва не кладет грушу на пирожные.       Но праздник всегда заканчивается, и когда все съедено, все набегались, взрослые и некоторые дети убирают следы пикника, Лэнг остается с теми ребятами, кто играет вместо уборки, помогая Кэсси оставаться королевой праздника, а Клинт отходит с дочкой и Лорой к краю.       — Папа, мама говорит, ты с нами не поедешь, — в глазах её дрожат слёзинки. — И тётя Нат про тебя ничего не объясняет… ты нас не любишь, да?       Значит, «тётя Нат» их навещает и молчит… Клинт вздыхает, обнимает и прижимает Лилу к себе.       — Я вас всех очень люблю, маленькая. Но я и вправду с вами не поеду. Просто не могу. Ты ведь знаешь, я вас подвел однажды. Куперу из-за меня досталось, мама понервничала… Я хочу, чтоб вы были в безопасности.       — Но ты же защитишь…       — Я не самый сильный, Лила. Поэтому мы с мамой и нашли в своё время такой выход, — когда дочь насупливается, а в глазах начинают дрожать уже крупные слёзы, Клинт крепче обнимает её. — Ну-ну, принцесса, мы ведь не расстаемся навсегда! Ты и Купер можете писать мне письма за себя и за Натаниэля, и я буду писать в ответ по электронной почте, мама знает, как их отправлять, а потом мы как-нибудь сможем встретиться, — это уже из разряда малой вероятности, но Бартон не хочет, чтобы Лила думала, что он их не любит. Он целует дочь в нос.       — Я очень тебя люблю, принцесса.       — Я тоже. Папа, я так скучаю…       — Я тоже, — тихо говорит он, и это правда: сердце часто болезненно сжимается, хочется всё бросить и уехать к ним, но… он не хочет повторения той сцены, тем более, что теперь некому помогать им. — Не грусти…       — Обещаешь, что будешь писать? — подозрительно уточняет дочь, и умница Лора присаживается рядом.       — Я это устрою. Можем с тобой придумать секретный код для писем, пусть папа разгадывает, а?       Глядя, как дочь кивает и азартно морщит носик, Клинт порывисто обнимает обеих — затем встает.       — Пора. Мы совсем не уделяем внимания Кэсси, а ведь она сегодня — королева праздника, да, Лил?       Дочь кивает.       Сегодня они справились.       — Как ты? — снова нарушает молчание Сэм, когда все дети и родители развезены по домам, а Скотт прощается с дочкой и Энтони-младшим — оказывается, так зовут большого муравья, который у его дочки вместо домашнего животного. Клинт сжимает теплую руку Сокола.       — Не так хорошо, как хотел бы, не так плохо, как мог бы, — отвечает он. Уилсон хочет спросить ещё что-то, когда Лэнг нападает на обоих с радостными объятиями:       — Ребята, спасибо вам! Вы — самые добрые люди на свете!       — Обращайся, Тик-так…       — О, да, именно самым добрым человеком я себя и чувствую, — смеется Клинт. — Самым измотанным самым добрым человеком… Поехали, отвезем этот бедный автобус домой и поедем по домам сами!       — Ага! Держи! — Скотти радостно суёт Стрелку букет цветных шаров и идёт за руль, а Клинт смеется несколько нервно, разглядывая эту смесь красок.       — И куда мне это?       — Поехали ко мне? — Сэм притягивает Бартона к себе, проходится пальцами по шее приятеля — и Клинт хмыкает, чувствуя, как тело отзывается на знакомую ласку, нагибает голову, подставляется сам…       — Соблазнение, — вздыхает он удовлетворенно. — Тебе и без меня, наверное, сложно будет не уснуть на пороге…       — А с тобой легче держаться, — Сокол улыбается, ероша волосы на затылке Бартона, чувствуя, как тот реагирует.       И уже ночью, когда они, усталые после насыщенного дня, секса и душа лежат в постели, спрашивает тихо:       — Не думал вернуться к семье?       Сон с Клинта почти слетает, он качает головой, чувствуя на виске устройство, которое он так и не снял:       — Это невозможно, Сэм. Предлагаю закрыть эту тему. Это… достаточно тяжело.       — Я просто хотел тебе предложить остаться у меня, а не возвращаться каждый раз в башню Старка, — голос у Уилсона спокойный, как будто это абсолютно естественное предложение, а у Клинта снова перешибает дух. Слишком серьезно, слишком опасно… слишком соблазнительно, чтобы не попробовать. Бартон кивает в темноте, крепче обнимает друга и любовника, но не произносит ни слова.       Утром Уилсон поднимает его на совместную пробежку.       Очки Клинт так и не снимает.