Граница

      Утро для Инаса началось рано, хотя в светлом сумраке и сложно было сказать, сколько в действительности времени. Но организм, словно и не отдохнувший вовсе, убеждал его, что сейчас самое раннее утро. Разбудили его звуки осторожных шагов и тихий голос:       — Человек, вставай.       Спросонья Инас не сразу понял смысл слов, произнесённых на общем наречии, так как звучали они слишком растянуто и как-то певуче. Он подскочил на кровати и уставился на склонившегося над ним эльфа, знакомого по событиям вчерашнего дня. Однако его имени Инас не знал, и сообщать его эльф явно не собирался.       Эльф, добившись желаемого, тут же отстранился, скользнул по Инасу пустым взглядом и двинулся к двери.       — У тебя пять минут на сборы, спускайся вниз, — и вышел.       Растерев лицо руками и всеми силами пытаясь загнать головную боль как можно дальше, Инас встал. В комнате ничего не изменилось, разве что вода в тазу была свежей. Он быстро умылся, огляделся в последний раз и отправился вниз. Снимать жилет вечером Инас не решился, разумно опасаясь, что самостоятельно надеть его вряд ли сможет. Поэтому ему хватило и трёх минут, чтобы оказаться в знакомом уже смежном зале. Эльф ждал его у выхода, стоя так прямо, словно его насадили на двуручный меч. Казалось, что он даже не моргал. Когда Инас приблизился, эльф развернулся и двинулся к выходу, явно ожидая, что человек последует за ним.       Молча они пересекли двор, пока ещё пустой и безжизненный. Лишь у дальних дверей пара эльфов седлали лошадей. По земле ползли причудливые узорные тени от пробившихся сквозь кружево листвы белых лучей восходящей Саны.       Помещение, куда эльф привёл Инаса, было просторным, но при этом заставлено приземистыми деревянными столами. На одной из столешниц испускала ароматный пар какая-то каша странного сизого цвета, а рядом стояло блюдо с фруктами.       — Завтрак, — бросил эльф и оставил Инаса одного.       Воздух в помещении был невероятно прозрачным, отчего комната казалась куда больше, чем была на самом деле. Идеальная чистота и пустота.       Инас постоял ещё немного, наслаждаясь чувством светлого утреннего одиночества, а после приступил к завтраку. Он не пытался распознать, из чего именно приготовлено странное блюдо, но вкус был отменный, сладковатый, обволакивающий, тёплый. По телу разливался покой и умиротворение, и даже мерзкие и липкие воспоминания о вчерашнем дне, а также усталость от практически бессонной ночи отступили на задний план.       Хлопнула дверь, Инас обернулся и столкнулся взглядом с бесцветными глазами Олеила. Эльф был напряжён, собран, затянут в привычный доспех. К знакомому уже Инасу клинку на поясе прибавился свёрнутый кожаный кнут с плетёной рукоятью.       — Поднимайся, выезжаем, — эльф остановился у стола и положил в рот красную ягоду с блюда. — К вечеру необходимо добраться до Зариваля.       — Надеюсь, лошадь у меня будет своя, — проворчал Инас.       — До первых столичных постов да, — Олеил двинулся к выходу, — а дальше тебе придётся пройтись пешком.       Инас сжал кулаки, всеми силами усмиряя приступ гнева, захлестнувший его в одно мгновение и вытеснивший расслабленное умиротворение прошлых минут. Смириться с положением бесправного раба было сложно, особенно из-за контраста слов Олеила и его поведения. Лучше бы эльф обращался с Инасом, как с вещью. Привыкнуть было бы легче.       После трапезы Инас вышел вслед за Олеилом и обнаружил его возле лошадей. Эльф крепил седельные сумки, проверял подпругу. Лошади нетерпеливо переступали с ноги на ногу, трясли головой. Картина показалась Инасу неожиданно прекрасной, в свете восходящих солнц золотая коса Олеила сияла, а сам он выглядел совсем уж нереально, лоснящиеся шкуры лошадей отливали бронзой, и тишина вокруг только усиливала ощущение сновидения. Картинка разрушилась, как только к Олеилу подошёл утренний эльф. Инас тряхнул головой, сказав себе, что теперь-то точно узнает его имя.       Мужчина подошёл к лошадям и запустил руку в гриву гнедой кобылы.       — Олеил, может, всё-таки представишь нас? — Инас вопросительно изогнул бровь и кивнул на знакомого-незнакомого эльфа.       Лицо у него отличалось большим изяществом черт, чем у Олеила, совсем тонкий небольшой нос, слегка припухлые губы, а разрез глаз более округлый. Создавалось впечатление, что глаза у него на выкате, и он чем-то невероятно удивлён. Однако застывшее в них бесстрастное нечитаемое выражение опровергало первое впечатление. Вот и теперь никакой реакции на слова Инаса не последовало, эльф продолжал заниматься своим делом, возясь с седлом как ни в чем не бывало. Олеил смерил Инаса презрительным взглядом, его рука потянулась к кнуту на поясе. Инас сделал шаг назад, совершенно не понимая реакцию эльфа.       — Не смей двигаться, иначе будет хуже, — процедил Олеил сквозь зубы.       И Инас почему-то поверил. Поверил и послушался, осознавая, что он в ловушке.       — Вытяни левую руку, — хлыст развернулся и его тугой гибкий конец упал на землю.       Несмотря на сковавший его ужас, Инас не мог просто так подчиниться и последовать приказу. Смена настроения эльфа была настолько неожиданной и неуловимой, что вызывала шокированное оцепенение. Человек корил себя за глупую браваду, из-за которой в очередной раз подставился под удар.       — Руку, — глухой голос Олеила заставил Инаса очнуться.       Он сжал на мгновение кулаки, а после решительно вытянул вперед руку ладонью вниз. Олеил не заставил его ждать, одним молниеносным движением ударил по пальцам рукояткой кнута. Боль жгучим укусом прострелила отшибленные пальцы, Инас зашипел, не позволяя себе застонать, и прижал искалеченную кисть к груди, содрогаясь всем телом и пережидая волны жгучего жара, что болезненно прокатывались по всем телу, беря начало в пальцах.       — Ты не смеешь обращаться ко мне в подобном тоне, — Олеил словно продолжал его бить, но уже словами. — Все эльфы для тебя господа и обращаться к ним ты имеешь право не иначе, как "господин", — он произнёс это словно на эльфийском, — но только после того, как тебя спросят. Повтори, как ты будешь обращаться к своим господам?       Инас прошипел в ответ эльфийское слово, сверля Олеила взглядом, полным неприкрытой яростной ненависти.       Олеил кивнул и отвернулся, что-то быстро произнёс на эльфийском. Второй эльф, который так и не проявил даже толики внимания к человеку, посмотрел на него в упор и сказал:       — Следуй за мной.       Всё ещё словно оглушённый от боли, ничего не понимающий Инас перевёл взгляд на Олеила.       — Мирель проводит тебя, — пояснил тот, не поворачиваясь.       Инас постоял ещё мгновение, собирая мысли в кучу, и побрел за Мирелем. Неужели нельзя было просто сказать имя? Зачем все это? "Демонстрация", — отозвался неожиданно спокойный голос разума. Знай своё место, человек, и привыкай.       Эльф проводил его к небольшому роднику, что спрятался за древесными строениями.       — Опусти руку в воду, — приказал Мирель.       Инас последовал его словам, и колючий холод остудил горящие пальцы. Мужчина выдохнул с облегчением, боль скрутилась, перестала стрелять, лишь тянущим комком затаилась в ладони. Он держал кисть в ледяной воде ручья, пока пальцы не онемели настолько, что вообще пропали какие-либо ощущения. После Мирель взял его за локоть, отстранил от воды и принялся размеренно забинтовывать разбитые пальцы, которые опухли, налились краснотой и не в состоянии были даже слегка согнуться. Инас молча наблюдал. В какой-то момент он удивлённо моргнул, надеясь прогнать возникшее видение и думая, что ему мерещится. Но едва различимое голубое сияние, исходящее от пальцев Миреля никуда не исчезло. После того, как закончил бинтовать, эльф ещё мгновение держал свои ладони над руками Инаса, лишь едва заметно шевеля пальцами, а голубое сияние словно пульсировало.       Так же внезапно, как магия возникла, она и исчезла. Мирель отстранился, убрал остатки бинтов в кожаную сумку на поясе и взглянул на Инаса. Впервые человеку показалось, что эльф посмотрел именно на него.       — Подчиняйся и избежишь этого, — в голосе эльфа снова послышался акцент, рубленые слова общего наречия давались ему с трудом.       Инас не понял, были ли слова эльфа очередным указанием на его место или хотя бы какой-то заботой. Серьёзный взгляд Миреля удивил его и дезориентировал. Но вот эльф моргнул и словно надел на лицо маску, никакого выражения, ни один мускул не дрогнет.       Молча они вернулись к Олеилу. Эльф гарцевал на своём сером скакуне. Мощный, но изящный зверь внушал трепет. Под лоснящейся шкурой перекатывались крепкие мышцы, заплетённая грива сияла серебром, и, всхрапывая, жеребец сквозь недовольство всё же подчинялся жёсткой руке Олеила. Не обратив никакого внимания на своего командира, Мирель отвязал самую обыкновенную гнедую кобылу и подвёл её к Инасу. Мужчина растерянно посмотрел на свою руку, и эльф без лишних слов помог ему взобраться в седло. Туго забинтованными ноющими пальцами Инас был не в состоянии держать поводья. Но, как он понял позже, это и не требовалось. Мирель закрепил поводья гнедой Инаса возле уздечки собственной, такой же прекрасной, как и конь Олеила, кобылы.       Наконец, они двинулись в путь.       Олеил, лишь взглянув искоса на Инаса, умчался по тропе вперёд. Конь явно рвался размять застоявшиеся мышцы, и, перейдя на стремительный галоп, исчез за поворотом, понукаемый таким же нетерпеливым всадником.       Мирель же вёл свою кобылу шагом, и за ней послушно брела гнедая Инаса, меланхолично пожёвывая металлический трензель. Инас, поначалу с интересом разглядывавший бурную растительность зелёного коридора, по которому они двигались, вскоре разочаровался в этом занятии. Зелень слилась в единое полотно, пресыщенному природным великолепием взгляду больше не за что было уцепиться. И Инас заскучал, а невольные горькие размышления вновь заняли все его мысли. Прогоняя по кругу вновь и вновь свою вину перед отцом, продумывая своё поведение в столице эльфов, Инас больше не обращал внимания на дорогу и не мог сказать, сколько прошло времени, когда на запыхавшемся коне вернулся Олеил. Эльф пристроился рядом с кобылой Миреля, и та тут же попыталась укусить взмыленного скакуна. Олеил цыкнул на неё, обратился к Мирелю на эльфийском. Они неспеша вели разговор, и мелодичные, нараспев произносимые слова, усыпляли Инаса ещё больше.       В тени леса сложно было сказать, где именно находятся небесные светила, и определить время точно Инас не мог. Но по изменению света, по каким-то неясным, интуитивно ощущаемым знакам, он чувствовал, что Сана давно пересекла наивысшую точку небосклона и теперь начала свой путь к закату. Эльфы остановились на привал. Мирель вытаскивал из седельной сумки съестное, а Олеил помог Инасу спуститься с лошади, поддержав его за талию. Эльф осторожно, но крепко взял его за запястье, уставившись на забинтованную ладонь. Молчание затягивалось, Инас переступал с ноги на ногу. Ему давно уже нужно было отлучиться по нужде, но остановить из-за этого всадников он не решался. Да и тело, порядком отвыкшее за время дозора от седла, болезненно ныло, затёкшие мышцы требовали движения. Рёбра снова дали о себе знать. Теперь Инас чувствовал себя если не избитым, то изрядно помятым.       Олеил наконец оторвался от созерцания его ладони и отпустил по личным нуждам. Когда Инас вернулся к импровизированной стоянке, эльфы продолжали свою беседу, прерываясь лишь чтобы съесть что-то из разложенной на земле тряпицы.       — Присоединяйся, — произнёс Олеил, сделав приглашающий жест рукой.       Инас нерешительно двинулся вперёд и не смог сдержать разочарованного вздоха. На чистой тряпице лежали округлые плоды землистого цвета, явно варёные. Никакого запаха Инас не почувствовал, но мысль о мясе отозвалась голодным бурчанием в животе. А мяса-то тут и не предвиделось. Травоядные, чтоб демоны их пожрали. Интересно, всё ли эльфийское племя придерживается такой диеты?       Предаваясь горестным воспоминаниям о наваристых блюдах Астра, Инас взял один плод и принялся его грызть. Он был мягким, но хрустким, практически безвкусным, едва сладковатым. Запивали холодной водой. Но голод, как говорится, не тётка.       Эльфы больше не обращали на него внимания, продолжая свою беседу. Инасу до зубовного скрежета хотелось узнать, о чем они говорят. И он дал себе зарок, что если придётся задержаться в Аслоторе, то обязательно возьмётся за изучение эльфийского. Оставалось надеяться, что его, чтоб в межмирье он провалился, "хозяин" ему это позволит.       Когда с трапезой было покончено, как всегда услужливый Мирель принялся убирать остатки обратно в сумку. Кто он всё-таки Олеилу? Просто на подчинённого из гарнизона он совсем не походил. Скорее уж личный помощник.       — Инас, идём, — Олеил поднялся, стряхнул со штанов крошки и налипшие травинки и двинулся куда-то в заросли.       Как и всегда, не сомневаясь, что человек последует за ним. А Инас что? Ничего. Последовал. Предчувствуя при этом очередные неприятности. Хотя тут и особой интуицией не нужно было обладать. Всё, что связано с этим эльфом — одни сплошные неприятности.       Сначала Инасу показалось, что они продираются сквозь заросли напролом, но потом он различил под ногами едва заметную протоптанную тропинку. Спина Олеила маячила впереди, эльф придерживал хлёсткие ветки, чтобы те не выбили более низкому Инасу глаза.       Послышалось тихое журчание воды, и в нос ударил сладковатый запах прелой листвы и сырости. Ещё мгновение, и они вышли к совсем скромному ручейку, который в этом месте однако разливался, образуя запруду размером с бадью для купания.       — Раздевайся! — Олеил отступил в сторону, открывая Инасу вид на берег запруды.       Берег порос тёмной травой и шапками мха, а в воду спускались деревянные ступени. Как же Инаса бесит этот командный безапелляционный тон без объяснений или хотя бы намеков. Как с игрушкой обращается, в самом деле. Хотя, почему "как".       — Сам раздевайся, — огрызнулся Инас, отступая на шаг.       Олеил усмехнулся и принялся расстёгивать пряжки на своём жилете.       — Не волнуйся, разденусь, — отозвался он.       Инас сжал кулаки, не зная, что ещё сказать, и наблюдая, как жилет был снят и повешен на ближайшую ветку. Последовательно Олеил избавился и от остальной амуниции, оставшись лишь в нижних портках.       — Тебе помочь? — ехидная улыбочка так и приклеилась к его лицу.       Инас сделал ещё несколько шагов назад, отступая обратно на тропу.       — Даже и не думай, — прошипел он. — Сначала скажи, что тебе от меня нужно?       Олеил подошёл к берегу и потрогал воду ногой.       — Тебе в долгоиграющей перспективе расписать? Или только планы на вечер, — улыбка резко исчезла, оставив после себя очередную маску холодного недовольства. — Хочешь, чтобы к тебе относились по-хорошему, подчиняйся, — в который раз произнёс Олеил.       Но терпения в нём явно оставалось всё меньше, и Инас осознал, что с огнём играть всё же не стоит. Не сейчас и не из-за дурацкой купальни в лесу. Особенно, когда невозможно было хоть как-то спрогнозировать поведение эльфа. Инас решительно дёрнул пряжку на жилете и заметил, как Олеил расслабился, а во взгляде снова мелькнуло насмешливое ехидство. Смейся-смейся, ушастый. Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. И Инас твёрдо намеревался подтвердить это мудрое изречение.       Когда Инас предстал перед Олеилом в точно таких же, как у эльфа, нижних светлых портках, тот требовательно протянул ему руку ладонью вверх. Инас показательно спрятал свои руки за спину и, обойдя эльфа по дуге, шагнул в запруду. Воздух из лёгких мгновенно выбило из-за стремительного погружения в ледяную воду, ручей явно брал начало от родника. Однако жгучие иголки холода отпустили голову, как только Инас вынырнул, и оставили после себя лишь ясное, кристально чистое сознание. Это было кстати.       Олеил стоял над ним, скрестив руки на груди, и недовольно кривил губы. Но говорить ничего не стал и спустился в купальню по ступеням. Окунулся с головой, зависнув под водой на несколько секунд. Инас, хотевший было отвернуться, не смог этого сделать, заметив едва различимое, кажущееся лишь отсветом солнечных лучей сияние, окутавшее эльфа. Но сияние явно было не природного происхождения и становилось всё ярче, отчётливо начиная отливать голубизной. "Опять магия", — с каким-то глухим смирением подумал Инас.       А Олеил тем временем вынырнул, и от сияния не осталось и следа. Он встряхнул головой, холодные брызги, сверкая, разлетелись во все стороны. Напитанная влагой коса тёмной змеей вилась между его лопаток. И пока эльф не открыл глаза, он Инасу даже нравился. Внешне, конечно, как могла бы нравиться золотая статуя на дворцовой площади. Однако глаза всё меняли, их безжизненный лёд выдавал то тёмное, что было сокрыто под прекрасной нечеловеческой оболочкой.       — Тебе все-таки придётся подойти ко мне, — глубокий голос Олеила звучал с лёгкой хрипотцой из-за ледяной воды, и Инас вздрогнул от его звука.       — Зачем? — его собственный голос отказывался подчиняться и опустился до шепота.       Однако наедине с эльфом человек чувствовал себя куда смелее и увереннее.       — А ты как думаешь?       Что-то густое и тёмное шевельнулось в зрачках эльфа, и Инас, не отводя взгляда, словно зачарованный, сделал шаг вперёд.       Олеил тут же схватил его за здоровую руку и дёрнул на себя. Инас ухнул, странное наваждение рассеялось, и он, не успев подумать, что делает, с размаху ударил кулаком эльфу под рёбра. Олеил, не ожидая этого, ослабил хватку, тем самым давая Инасу возможность отскочить к противоположному берегу запруды.       — Да что ты творишь? — прошипел Олеил, согнувшись.       — Нечего руки распускать.       — Придурок, сюда подойди.       И так просто и в то же время искренне звучала эта фраза, что Инас действительно почувствовал себя полным идиотом, который непонятно зачем начал размахивать кулаками.       — Долечить тебя надо, — продолжил Олеил, распрямляясь.       Видя, что Инас в себя пришёл, но следовать приказу всё же не намерен, эльф сам двинулся вперёд, предусмотрительно выставив руки. Приблизившись, он осторожно взял забинтованную ладонь Инаса и принялся разматывать тяжёлый мокрый бинт. Инас с изумлением понял, что рука уже давно перестала его тревожить, осталась лишь слабая боль, как от старого синяка. Когда бинт наконец был снят, он с ещё большим изумлением уставился на свои пальцы и попытался ими пошевелить.       — Прекрати, — тут же одёрнул его Олеил.       Инас послушался, но всё ещё удивлённо пялился на слегка опухшие посиневшие суставы. Ушиб выглядел так, словно ему было по меньшей мере несколько дней.       — Мирель отлично поработал, — пробормотал Олеил, явно чтобы объяснить происходящее человеку. — Но надо довести дело до конца. Твоё тело должно быть полностью здоровым.       "Ага, чтобы его в очередной раз сделали нездоровым", — раздраженно подумал Инас, но вслух ничего не сказал, продолжая следить за действиями эльфа.       Снова мягкое голубое сияние, непонятные пассы руками и никакого видимого эффекта. Какая-то эта магия совсем не такая всесильная, как Инас её себе представлял. Хотя что он в сущности знает о магии, особенно эльфийской. Одно дело читать сказания о невероятных по силе колдунах, что взглядом сметали армии, и совсем другое увидеть всё в реальной жизни. В жизни романтичные бредни превращаются во что-то серое и унылое, а зачастую ещё и болезненное. Инас непроизвольно охнул, не ожидая прорезавшей руку боли. Олеил дёрнувшуюся ладонь не выпустил, а продолжил свои странные пассы руками. Сжав зубы, Инас заставил себя сосредоточиться на его движениях. Постепенно они перестали казаться беспорядочными. Эльф словно что-то раздвигал пальцами, а потом снова соединял, перебирая невидимые нити. Сначала Инасу казалось, что ничего видимого по-прежнему не происходит, но болезненные ощущения в ладони, словно кто-то в ней копошился, не давали в это поверить. Вот что-то шевельнулось под кожей, Инас дёрнулся ещё сильнее, но теперь не от боли, а от ужаса, Олеил выругался и сжал сильнее. Что-то явно копошилось у человека в ладони! И теперь это было не только чувство, он мог наблюдать медленное движение собственными глазами.       — Какого, едрить твою налево, демона? — вопрос прозвучал скорее философски, чем с той интонацией, которую Инас надеялся в него вложить.       Удивление и шок явно оказались сильнее омерзения и страха. Потому и Олеил не ответил. Инас снова собрал силы и рявкнул:       — Чтоб тебя демоны выебали! Что это?!       И Инас всё-таки выдрал свою многострадальную ладонь из цепких пальцев эльфа. Тот поднял на него пылающий синим огнём, в прямом смысле этого слова, взгляд.       — Твоё дело подчиняться.       — Да уже давно бы мне всё объяснил, урод! — Инаса прорвало, эта мерзость в руке стала последней каплей в чаше его поистине невероятного терпения. — Самому бы легче было, а уж мне и подавно.       И внезапно эльф отступил, но магический огонь никуда не исчез.       — Возможно, ты прав. Я не привык давать объяснения рабу, — он потёр переносицу. — Но ты ещё не раб... Тебе предстоит суровое воспитание.       Слово явно было подобрано с издёвкой. Вряд ли рабов воспитывали, скорее уж дрессировали.       — Да понял я уже! Подчинение, чтоб его, беспрекословное.       Инас снова взглянул на руку, она выглядела вполне мирно.       — Я восстанавливаю структуру тканей, — отозвался Олеил, вновь подступая. — В гарнизоне мы могли сделать только самое простое, соединить сосуды и кости. Здесь моя сила больше, я могу придать правильное положение волокнам и жилам.       Звучало это, как бред вконец спятившего маньяка, но Инас начал что-то припоминать. Сам он, когда жил в столице, в магическом лечении ни разу не нуждался. Да и слишком дорого это было даже для успешного ювелира. По крайней мере, так говорил отец... Но вот клиенты иногда любили языком помолоть, и, бывало, рассказывали про свои сеансы у лечащих магов. Мол, словно все внутренности передвигают своими ручонками. Теперь стало понятно, что они имели в виду.       — Да что ты ведешь себя, как несмышлёный ребенок? — Олеил раздражённо вернулся к своему занятию. — У вас же магов больше, чем листьев на деревьях! Не раз уже должен был всё это видеть.       — Да я никогда особо с магами и не пересекался.       Олеил всё-таки закончил с рукой и принялся снимать широкие бинты с груди.       — Как это вообще возможно в Империи, где... , — Олеил осёкся, быстро взглянул на Инаса.       Человек уловил в его глазах странное понимание, и эльф снова как ни в чём не бывало вернулся к прерванному занятию.       — Что? — Инас нахмурился.       Олеил что-то для себя осознал. Это было слишком очевидно. И его удивление, что Инас ранее не имел дел с магами... Очередной вопрос, на который вряд ли сейчас удастся получить ответ.       Вполне ожидаемо Олеил отвечать и не стал. Инас позволил ему сделать всё, что тот посчитал нужным. Наконец смог вдохнуть полной грудью. Даже и не замечал, что после ранения дышал поверхностно и легко. От воздуха, наполнившего лёгкие до предела, закружилась голова. Олеил отпустил его руку, за которую удерживал, не давая отстраниться, и Инас поспешил выбраться из купальни.       Обтёрся быстро рубашкой, натянул её, влажную, на плечи, надел поверх насквозь промокших портков кожаные штаны. На Олеила он демонстративно не смотрел, а потому удивленно вздрогнул, когда, обернувшись, обнаружил эльфа за спиной уже полностью одетого. Олеил застёгивал перевязь с клинком, влажная тяжёлая коса, перекинутая на грудь, змеей струилась по коже жилета. Эльф закончил приводить себя в порядок и двинулся по едва различимой тропе обратно к месту стоянки. Инас последовал за ним, на ходу разбираясь с поистине бессчётными застежками доспеха.       Мирель уже собрал сумки, потому дальше отправились сразу и без разговоров. Точнее, эльфы продолжили свою прерванную беседу, а Инас вернулся к тоскливому молчанию.       Спустя ещё несколько часов пути, человек не сразу заметил, что окружение изменилось. Стало светлее, и в какой-то момент лошадь вступила в пятно красноватого солнечного света. Инас поднял голову, отрываясь от созерцания мерно переступающих лошадиных копыт, и задержал дыхание, поражённый открывшимся видом. Их небольшой отряд словно вынырнул из стены леса, оказавшись на открытом пространстве. Тропа теперь бежала по берегу огромного озера. Деревья, стремясь скрыть прореху в своём полотне, клонились ветками к самой воде, тянули свои корявые морщинистые руки над зеркальной гладью. Озеро простиралось на несколько километров вперед, отражало подсвеченные алым облака. Стрелы лучей Саны пронзали прозрачный воздух, врезаясь в темную воду. Инас был сражен безмолвной красотой этого скрытого от всех иных существ Ори волшебного места. Эльфы не подали вида, что тоже восхищены, однако почтительно замолчали, погрузившись каждый в свои мысли.       По тропе вдоль берега озера небольшой отряд двигался недолго, на очередной развилке эльфы остановили своих скакунов. Олеил, не поворачивая головы к Инасу, произнес:       — Спешивайся.       Ничего не оставалось, кроме как последовать приказу. Как только человек спрыгнул на мягкую пружинящую землю, Мирель подошёл и накинул ему на руки петлю тонкой серебряной веревки. Она бы казалась совсем тонкой и хлипкой, если бы не исходившее от нее, различимое скорее интуитивно, магическое сияние. Петля затянулась сама, стягивая запястья, и Инас лишь успел уловить лёгкое движение руки Олеила. Хотя, конечно, ему могло и показаться. Другой конец Мирель закрепил у себя на поясе.       После эльф вновь вскочил в седло, и они двинулись по той тропе, что уводила от озера обратно вглубь леса. Инас лишь горестно вздохнул, в последний раз бросив взгляд на сияющий простор, и зашагал вслед за мерно перебирающими копытами лошадьми. Он не знал, каким окажется Зариваль. Но всё, что пришлось увидеть до этого, навевало грустные мысли. Совершенно точно эльфийская столица будет отрезана от солнечного света, и человек был готов увидеть лишь более крупную копию Осхильды.       Но Зариваль стал для Инаса такой же неожиданностью, как и выход к озеру. Вот простая землистая тропа начала расширяться, деревья расступались, постепенно приобретая все более ухоженный вид. Вот копыта лошадей застучали по белому камню, а лес остался за мраморными стенами, тянущимися вдоль дороги. Камень казался лёгким и невесомым, изрезанный невероятными растительными узорами и орнаментами. Работа была настолько тонкой, что даже искусные южные жители, считавшиеся лучшими резчиками по камню, подивились бы. И ведь это только городская ограда, что же ждёт дальше. Последние пара сотен метров представляли собой ровный тоннель, огороженный с обеих сторон стенами, а сверху покрытый зелёным лиственным пологом. Белый мрамор оплетали цветущие лианы, проглядывали листья плюща и колючих вьющихся кустарников. В конце тоннеля Инас увидел распахнутые белоснежные ворота, за ними было так ярко, что казалось, словно там ничего и нет, кроме сияния и белого ослепительного света. Но по мере приближения проступали очертания широкой улицы. Практически такой же, какую можно было увидеть в любом городе Империи. Широкая, просторная, светлая, её обступали дома и домишки. Однако это всё же был город эльфов. Здания представляли собой либо цельные стволы исполинских деревьев, искусно украшенные, вымощенные камнем или объятые металлическими узорчатыми остовами, либо воздушные, захватывающие дух небольшие дворцы, украшенные чуть ли не драгоценными камнями.       Эльфы беспрепятственно въехали в город. Инас с широко раскрытыми глазами следовал за ними, стараясь успеть разглядеть как можно больше. Стоило поднять голову, и невольный вздох восхищения сорвался с его губ. Растительный купол над городом, конечно, присутствовал, но это был именно что купол. Гигантский, идеально округлый, его самая высокая часть терялась за белёсой туманной дымкой. На равных расстояниях по окружности, как причудливая спираль бус, были вырезаны круглые отверстия, сквозь которые на город падали яркие лучи светил Ори. Они терялись в небольших прозрачных облачках, явно искусственно созданных, так как для настоящих было всё же слишком низко, и рассеянный свет покрывал интимным полумраком весь Зариваль. Благодаря этому нежному свету здесь было куда светлее, чем в Осхильде, отчего город напоминал подёрнутое дымкой видение. Его белые шпили и узорчатые башни тянулись к куполу, обласканные солнечными лучами.       Инас не заметил, как эльфы остановились, и чуть не врезался в лошадиный круп, вовремя очнувшись и успев обогнуть его. Двустворчатые двери одного из деревьев-зданий, располагавшегося сразу за городскими воротами, распахнулись, и вышел высокий широкоплечий эльф. Он показался Инасу просто огромным, будучи выше Олеила и тем более Миреля на полторы головы. Эльф склонил голову перед Олеилом и произнёс что-то приветственное. Инас с удивлением смог разобрать слово, похожее на имперское "старший". Однако с трудом верилось, что языки прекрасного народа и Империи людей могут быть в чем-то настолько схожими.       Олеил протянул руку к Мирелю, и тот, стоя у него за спиной, покорно вложил в неё конец серебряной веревки. Инас напрягся. Что-то произнеся и позволив себе кривую ироничную усмешку, Олеил отдал повод стражнику. Тот не позволил себе ни одного заинтересованного взгляда в сторону человека. Олеил развернулся, быстро заглянул Инасу в глаза, и мужчина ощутил непонятное лёгкое прикосновение к щеке. Дёрнувшись, как от удара, он злобно вперился в эльфа ответным взглядом. Не говоря ни слова, Олеил вернулся в седло и в сопровождении Миреля двинулся дальше по улице. Инасу оставалось лишь смотреть им в след, гадая, что его теперь ждёт. Хотя будущее, благодаря рассказам ненавистного эльфа, представлялось довольно чётко и совершенно безрадостно.