Выпускайте кракена!

      Где-то под Красным Замком       Человек с лицом в красно-зелёную клетку и в шапке с бубенцами простёрся ниц.       — Мудрейший, ваша воля исполнена. Джон Сноу восстал вновь, сильнее и крепче, и ведёт армию Иных на Вестерос.       — А дракон? — спросил тот, кого профаны знали как Иллирио Мопатиса, магистра Пентоса.       — Зверь цвета полночной тьмы — в самый раз для Короля Ночи, — ответил он.       — Дейнерис будет его искать, — заметил шут.       — Пускай ищет. Девчонка вспыльчива, но глупа и легко управляема. Сделать её нашим орудием было вашей лучшей идеей, Мудрейший.       С лёгкой улыбкой он принял похвалу.       — Я скучаю по морю, — вздохнул он. — Прямохождение так утомляет. Знаете, у меня постоянно болит спина.       — Могу порекомендовать вам асшайскую мазь из призрак-травы, Мудрейший.       Он хихикнул.       — Я не Эурон Грейджой, чтобы идти на столь смелые эксперименты.       — Его смерть едва всё не погубила, — пожаловался его друг. — До сих пор не понимаю, как он умудрился проиграть поединок. Королём железнорожденных должен был стать он!       — Утонувший Бог явил свою волю, и не нам подвергать её сомнению. В конечном итоге, Теон успешно заменил дядю. И валирийский доспех отдавать не пришлось.       — Эурон был Посвящённым.       — Таков был план, — сказал он. — Без нашего Посвящения он не смог бы выжить в Асшае, не смог бы раздобыть яйца драконов, которые ты, мой друг, подарил Дейнерис на свадьбу.       — Непросто было это сделать. Меня охватывал ужас при мысли, что я сам, своими плавниками, помогаю возродиться чудовищам, едва нас не уничтожившим.       — Мы уже обсуждали это, друг мой. Довольно того, что наши предки, в их слепой ненависти к драконам — увы, вполне обоснованной! — вызвали Рок Валирии, спровоцировали Танец Драконов и, наконец, способствовали падению Таргариенов. Я и сам приложил к этому плавник, разжигая паранойю Безумного Короля. Лишь когда родилась Дейнерис, и звёзды дали нам недвусмысленное указание, мы поняли, как ошибались. Не для того мы очищали мир от валирийцев, чтобы отдать его Иным!       — Дозволено ли мне будет спросить, Мудрейший, — подал голос шут. — Что мне делать с Ширен? Девочка помогла мне с Джоном Сноу, причём добровольно. Она хотела стать одной из нас.       — А где она сейчас?       — На дне Тюленьего залива. Плетёт венки из водорослей и поёт песнь глубины.       — Ты что, провёл Посвящение самовольно? — нахмурился его друг.       — Я был уверен, что Мудрейший даст согласие.       — И ты был прав, — поспешил сгладить напряжение он. — Несчастное дитя заслужило награду. Мои бедные пташки, увы, не всегда доживают до неё.       — Не Посвятить ли нам Теона? — спросил его друг.       — Ещё рано. Кровь Серого Короля течёт в его жилах, но он слишком молод. Пусть насладится жизнью на суше и её удовольствиями, прежде чем уйти в глубину.       — Я могу идти? — спросил шут.       Он отпустил его кивком, блаженно откидываясь на спинку трона из гладкого чёрного камня.       — Опасно держать эту штуку здесь, — заметил его друг. — Трон могут обнаружить. Возникнут вопросы.       — Небольшой риск разнообразит жизнь. Ты слишком осторожен, мой друг. Чтобы играть, нужен дух авантюризма.       — Как у Вороньего Глаза? — усмехнулся собеседник.       — Нет, тот был безрассуден. Хотя удача долго улыбалась ему.       — Смерть Бейлона не была удачей. Безликого наняли мы.       — Верно, но квартийских колдунов, чья ворожба наполнила паруса «Молчаливой» попутным ветром, он поймал сам. Он коснулся изваяния Жабы на островах Василиска, он побывал в древнем Йине и выжил — всё сам.       — Блистательный Йин, — мечтательно вздохнул его друг. — Магия хранит его тысячелетиями, и джунгли почти не тронули его. Рано или поздно мы вернёмся туда. Вулканы проснутся, и воды гнева затопят сушу, предавшую нас.       — Нас предали люди, — возразил он. — Мы жили с ними в мире и гармонии, мы научили их строить крепкие суда и наполняли рыбой их сети. Наши женщины были их морскими жёнами и рожали им детей. Всё, что требовалось от людей взамен — это чтить Утонувшего Бога и со временем принять Посвящение. Тех, кто жил вдали от моря, это не касалось. Они молились своим деревьям, как научили их Дети Леса, и не трогали нас, а мы не трогали их. Пока не появились валирийцы!       — Драконьи лорды, в своём безграничном высокомерии, потребовали, чтобы мы прислуживали им. Когда наши предки отказались, Валирия обрушила на них пламя и кровь. Нам пришлось бежать из наших древних городов и скрыться на дне моря. Мы сокрушались о людском вероломстве и клялись отомстить!       — Временами некоторые из нас выходили на сушу и даже жили там длительное время. Мы притворялись людьми — часто толстыми и неуклюжими, но всё же людьми — и плели свою паутину, в которую надменные валирийцы должны были рано или поздно попасться. Наконец час настал. Воды поглотили Валирию, но наши предки на этом не успокоились. Следовало вернуть то, что валирийцы отняли у нас. Железные Люди, долгие века бывшие нашими друзьями и сохранившие память о нас в своей культуре и ритуалах — пусть даже они забыли их смысл — могли помочь нам. Мы провели переговоры с их королём, Харвином Хоаром. С нашей помощью он вторгся в Речные Земли и захватил их. Со временем дружественная нам держава должна была охватить весь Вестерос, а Харренхолл, выстроенный, в подражание нашим городам, из чёрного камня, должен был стать её блистательной столицей. И снова драконы встали на нашем пути!       — За это мы поклялись уничтожить Таргариенов. Двести восемьдесят лет спустя Безумный Король пал. От цели нас отделял лишь юный мальчик и новорожденная девочка. Узнав в ней ту, о ком говорилось в пророчестве, наши мудрецы были вынуждены поменять планы.       — Не так уж сильно, — сказал его друг. — Когда Джон и Дейнерис убьют друг друга, королём станет мой сын.       — Эйгон славный мальчик. Как, кстати, звали его мать?       — Серра. Все считали её лиссенийкой, но её мать была из Блэкфайров. Всё же, нашей крови в Эйгоне больше, чем драконьей. Со временем она возьмёт верх.       — Между кракенами на западе и твоим сыном на востоке, Вестерос окажется в наших плавниках. Отсюда мы начнём наше великое возрождение. После тысячелетий изгнания наш народ, наконец, заявит о себе в полный голос.       — То, что мертво, умереть не может, — сказал его друг.       — Оно восстаёт вновь, сильнее и крепче, — ответил тот, кого профаны считали Варисом, мастером над шептунами.