Вспомнить всё
12 октября 2013 г., 00:05
Следующие три дня пролетели незаметно. Я вернулся в деревню и продолжил свой отпуск.
Естественно, Отоя и Юри накинулись на меня с расспросами, но я рассказал абсолютно всё, ибо скрывать больше не было смысла. Я помог братству, а они помогли мне – на этом наши пути разошлись.
Каа-сан была в шоке от услышанного, Тоу-сан показал мне газету «Дракон-пророк», где на первой полосе была статья об убийстве Мэнг Тао. Но, прочитав статью, я успокоился: никто меня не узнал, никто не знает о братстве, никаких улик – всё в стиле ассасинов.
Остаток дня я провёл в кровати, отсыпаясь после долгой дороги и неуютной ночлежки в лесу с жёсткой землёй, комарами и странными звуками.
За все эти несколько дней я играл с детьми, помогал Юри-сан по дому, помог Отое убрать остаток урожая и просто наслаждался временем со своей семьей, ибо кто знает, насколько я могу опять пропасть. Помимо обычных тренировок Шестёрки я уже почти забыл о Дзен-Аку. Опять он высиживается и что-то замышляет. Будь я этим Императором, уж давно бы дал ему пинка. Но ни его, ни Игора, ни Вайпры – как сквозь землю провалились. И каждый раз, когда так происходит, появляется какой-нибудь монстр или безумная машина, с которой сладить не очень-то просто… Но, раз уж они так любезно позволяют нам немного расслабиться, то…
Утром следующего дня я проснулся пораньше. Солнце только-только медленно поползло из-за горизонта. Соске и Эрика, укутавшись в одеяла, как в кокон, смотрели тысячу и первый сон. По-тихому одевшись, я выпрыгнул в окно.
Уже которое своё раннее утро я начинаю с тренировки. Небольшая разминка, сражение с невидимым противником, а затем вновь приступил к оттачиванию навыков с моим новым оружием. Призвав заклинанием самурая несколько живых деревянных манекенов средней сложности, я напал на них.
Плюс скрытых клинков в том, что они позволяют продержаться, если тебя обезоружили, или для неожиданной атаки. Небольшие лезвия из нержавеющей стали с красивой резьбой и искусный, но не сильно заумный, механизм – идеальное дополнение к моему арсеналу.
На веселой ноте треска щепок я и закончил утреннюю тренировку, уделив немного времени магии. После утреннего душа я присоединился к завтраку: яичнице с беконом и кофе с бобовыми пирожками.
Покончив с завтраком, я, не ожидая ни минуты, пошёл по своим делам. Сегодняшний день я решил всецело посвятить тренировкам и медитации. Деревенское озеро идеально подходило для умиротворения тела и души.
Добравшись до озера, я сел в позу лотоса на плавучей чаше, вытесанной недавно мной же, сложил ладони и начал медленно погружаться в себя.
Я почувствовал каждую клеточку своего тела, каждый поток чакры. Вода, излучающая нежно-голубую чакру, относила меня всё ближе к центру озера… Голубая природная чакра воды, зелёная чакра леса, жёлтая чакра земли, пурпурная чакра воздуха – всё вокруг взаимодействовало со мной. Моя аура не давала окружающей чакре дотронуться до моего тела. Но я сделал несколько брешей, пропуская смешанную природную чакру в себя.
С каждым новым потоком приходили всё более новые ощущения. Я слышал шёпот ветра, философские изречения многолетних деревьев, хоровое пение птиц, неумолкаемую болтовню лесных жителей, ангельский голос водяной нимфы и жалобы многострадальной земли… Теперь я понимаю: гармония с природой и внутренний покой наделяют смыслом пустые обыденные звуки… И тот случай, когда я впервые проснулся утром в лесу от голосов его обитателей, не был галлюцинациями.
Было необычайно приятно и интересно… Но вместе с этим я вспомнил ещё кое-что: «Мы едины с природой, но в процессе эволюции стали слишком разными. Поэтому, разговаривая с Природой, не увлекайся, иначе станешь частью её: обратишься в камень, одеревенеешь, станешь воздухом, или другими проявлениями её божественной сути» – ещё одна ценная мудрость моего учителя. Поэтому мне пришлось закрыться от внешнего действия природной чакры. Но мог оставить возможность понимать более разумных представителей жизни – фауну. И использовать эту возможность, когда захочу.
Закрывшись от Природы, я сосредоточился на себе, вскоре получив желаемый и долгожданный результат – моё подсознание. Не знаю, что я мог там найти, но интуиция подсказывала мне заглянуть туда.
И снова пирамидальная комната с непонятными символами на стенах, посередине комнаты – каменный сосуд в форме шестиугольной призмы, наполненный прозрачной жидкостью цвета лазурита, освещающей всё вокруг. Словно завороженный я подошёл к нему. Ничего нового с тех самых пор, как я впервые попал сюда. Только одно но: водная гладь не показывала мне бесконечный поток воспоминаний, она спокойно себе переливалась, показывая дно сосуда.
«И что же дальше?»
От нечего делать я провёл пальцем по воде, оставив водяной след… Тут-то я заметил что-то блестящее на дне сосуда. Приглядевшись, я увидел маленький золотой ключ. Медленно погрузив руку по локоть, я попытался его достать, но сосуд оказался глубже, чем я предполагал. Погрузив в неизвестную жидкость руку до плеча, я коснулся до него и, только встав на цыпочки, схватил.
Рука окоченела от ледяной жидкости, пальцы онемели в одном положении, удерживающем ключ. Но спустя минуту ощущение холода испарилось, и я разжал ладонь. Как говорил ранее, маленький золотой ключик… Но только от чего?
Ответ не заставил себя долго ждать: на одной из сторон каменного сосуда синим треугольником засветилась замочная скважина. Я медленно вставил ключ и повернул его по часовой стрелке… Поначалу ничего не происходило, но потом комната задрожала, со стен посыпалась пыль. Я уж подумал, что мне конец, но стены разделились на части, одни из которых отъехали в неизвестность, оставив с четырёх сторон длинные каменные полки. Вот и всё.
На полках стояли маленькие стеклянные флакончики, и все наполнены серебристой жидкостью, казавшейся либо газом, либо пучком живых волос. Ряды были пронумерованы от одного до шестнадцати. А на флаконах ни подписей, ни знаков. С верхней полки с правого края первого ряда я взял один из флаконов. Жидкость внутри, будто почувствовав прикосновение, переместилась к стенке, за которую я держал сосуд. Она была тёплой, а свет, исходящий от неё, стал ещё интенсивнее. Не понимая, что это и для чего, я сделал первое, что пришло в голову, – вылил её в тот каменный сосуд.
Вынув стеклянную пробку, я наклонил флакон над сосудом. Серебряная жидкость медленно полетела вниз. При контакте с ней, на поверхности лазуритовой воды появилась белая клякса с разноцветными пятнами, словно я вылил в неё не жидкость с испаряющимся газом, а разноцветные чернила. Потом пятно растеклось по всей поверхности, формируя чёткую картину.
Теперь будто через круглое окно я смотрел сверху на больничную палату. Пытаясь разглядеть детали и понять, я наклонился настолько низко, что коснулся воды кончиком носа… Пятки оторвались от пола, и я головой вперёд нырнул в эту жидкость.
Кувыркнувшись в воздухе, я приземлился на обе ноги. Две женщины, находящиеся в комнате, казалось, даже не обратили внимания на меня. Хотя, незнакомец, свалившийся с неба, – это нечто.
– Сумимасэн, – со своим обычным японским жаргоном извинился я, хотя, они могли и не знать его, – я не хотел вас напугать.
Они промолчали и даже не взглянули в мою сторону. Шатенка двадцати двух лет лежала на кровати и читала книгу, а её соседка, девушка едва ли восемнадцати лет, убаюкивала ребёнка… Это роддом?!
Ну да. Жёлтая штукатурка на стенах, две деревянные тумбочки, две кровати с матрасами, умывальник и две детских кроватки. Налицо явные признаки палаты родильного дома.
– Извините, что я так ворвался, я уже ухожу.
Опять ноль эмоций.
– Вы меня слышите? – чуть ли не закричал я.
Но и после этого они не обратили на меня внимания. Тут дверь в палату открылась, в проходе появился мужчина двадцати пяти лет с огромным букетом красных роз.
– Себастьян! – обрадовалась шатенка, кинувшись к нему в объятия.
От неожиданности я не успел отойти… Но она прошла сквозь меня! Теперь понятно: я словно фантом в этой реальности – меня никто не видит и не слышит.
Мужчина крепко обнял её, одарив поцелуем. Соседка этой женщины улыбнулась счастью этой пары, затем вернулась к своим заботам. Увидев её ребёнка, он будто вспомнил:
– А когда я увижу нашего сына?
– Его сейчас должны принести, – не отрывая рук от его шеи, ответила супруга.
– Ты знаешь, Натали, – поцеловал Себастьян её в лоб, – я самый счастливый мужчина на Земле.
Дверь в палату вновь открылась, но на сей раз вошла санитарка, держащая в руках свёрток с ребёнком.
– Поздравляю, мистер Та́ннер, – сказала она, отдавая ребёнка матери.
Натали села на кровать и взяла ребёнка поудобнее. Себастьян сел рядом, не в силах оторвать глаза от собственного чада. Малыш крепко спал, изредка посапывая.
– А как мы его назовём? – спросила Натали. – Я думала, что будет девочка.
– Я уже давно придумал ему имя. Уильям… И Лукас в честь моего отца, царство ему небесное.
– Уильям Лукас Таннер? – прислушалась Натали. – Красиво звучит, – затем обратилась к ребёнку: – Добро пожаловать на свет, Уилл.
У.Л.Т.? Так значит этот ребёнок… А эта женщина с короткой стрижкой, моими зелёными глазами, и доброй улыбкой… А этот светловолосый мужчина с зачёсанными набок волосами, длинным овальным лицом, покрытым двухдневной щетиной…
– Мама! Папа! – мой голос потонул в водовороте красок, и меня вышвырнуло обратно в эту комнату.
Вот оно, то, что я так долго искал, – мои воспоминания! Прямо здесь! На этих полках!
Безумно ухмыльнувшись, я стал бегать от полки к полке, набивая пазуху всё новыми и новыми флаконами. Потом вылил их один за другим в омут. А объём лазуритовой жидкости, казалось, не увеличился ни на миллиметр.
Когда последний серебристый волосок моих воспоминаний утонул в «проекторе» моей памяти, я вновь погрузил лицо в жидкость. И через несколько минут, показавшихся мне бесконечностью, я вспомнил о себе всё…
Я родился в городе Мэрион, штат Индиана. Моя мать, Натали Таннер, – школьная учительница, а мой отец, Себастьян Таннер, – известный журналист, за которого дрались все газеты и журналы нашего города. Мой отец в этом плане был непостоянным: он ходил от издательства к издательству, мы часто переезжали с места на место, а однажды даже мигрировали за границу, в Россию, где я выучил русский и немного украинский.
Трудно сказать, где мне больше всего нравилось. Сколько себя помню, мы сменили пять городов в Америке, года на четыре задержались в России, в городе Брянске, а потом снова вернулись домой… А трудность заключалась в том, что, к большому сожалению, мир наш устроен так, что если ты хоть немножечко, хоть капельку, не такой, как все, ты становишься изгоем. Друзей у меня было мало, да и те с возрастом менялись не в лучшую сторону. Не могу сказать, что моё детство было совсем несчастливым, нет, у меня было всё, что и у других детей, я был таким же, как и все, но в глазах остальных таковым не считался. С самого детства я зачастую становился объектом обидных подшучиваний и глумления. А моя слабохарактерность не позволяла мне поначалу достойно отвечать обидчикам. Так было и в Америке, и в России, где так же подшучивали над моим акцентом, когда я только начинал учить и понимать язык.
Естественно, мне было обидно, но я не высказывал всегда обидчикам то, что о них думаю, да и высказывания мои скорее больше их раззадоривали. Так что зачастую я просто накапливал злость в себе, пока однажды она не доходила до пика, и только тогда я выпускал свою ярость, как закись азота.
В подростковом возрасте я связался с уличной бандой под предводительством Мартина «Химеры» Рорка. Оскорблённый и униженный, в четырнадцать лет я почувствовал себя нужным уличной крысе без рода и племени!.. Моя обида на мир испортила меня. Грабя магазины и избивая неугодных Химере, я чувствовал себя всевластным, необходимым, могущественным… Криминал доставлял мне удовольствие, пока однажды за него не пришлось платить по счетам.
Во время очередного ограбления магазина, Искряк (кличка такая) ошибся в сложной охранной системе, и в результате на всю улицу завыла сигнализация. Химера велел хватать всё, что унесём, помимо денег, и мы все вместе дали дёру. Полиция примчалась почти мгновенно, толпа бравых ребят в форме начала окружать территорию, загоняя нас в угол. Кинувшись врассыпную, теперь каждый был сам за себя. На очередном повороте я пересёкся с главарём, и мы вместе решили драпать по крышам. Забравшись по пожарной лестнице одного из двухэтажных домов, мы почти со стопроцентной гарантией, как всегда, могли убежать от легавых. Но лестница была ржавой и не выдержала веса двух подростков. Мартин успел схватиться за край крыши, а вот я шлёпнулся на землю. Тут же в глаза ударил полицейский фонарь, и четверо копов преградили единственный путь к побегу. Я с надеждой посмотрел на Химеру, а тот лишь вскарабкался на крышу и бросил мне напоследок:
– Прости, Уилл… Сегодня не твой день.
После этого двое молодцов подхватили меня под руки, положили лицом на асфальт, заломили мне руки за спину, и в запястья больно впились железные браслеты наручников.
После этого всё смешалось в одно бесконечное месиво: мигалки патрульных машин; полицейский участок; моя мать, рыдающая и молящая отпустить меня; непреклонный участковый; суд… колония для несовершеннолетних, в которой мне предстояло отбыть целый год.
Я совершил ужасную ошибку, разбил сердца родителей и поплатился за это. На суде с меня требовали назвать остальных членов банды, но я почему-то защищал их, до последнего не хотел сдавать товарищей, ведь среди них были действительно хорошие люди… просто им не повезло. А вот Химера до сих пор не выходил у меня из головы: у него был пистолет, он мог спасти меня, но не стал.
После этого всего на меня надели оранжевую тюремную форму с номером «RS 3417», и следующие несколько месяцев прошли, как в Аду. Поначалу я просто старался привыкнуть жить по режиму и не высовываться, но не всегда это было возможным. Порой стычек с некоторыми чересчур буйными заключёнными, и как следствие медпункта было просто не избежать. А так каждый день был похож на предыдущий: маленькая серая тюремная камера с деревянной кроватью, старым матрасом, вонючим толчком и умывальником; утренняя проверка; завтрак в задрыпанной столовой с её пайком, которым только крыс травить; работа; обед; прогулка по территории; консультации с психологом; лекции; ужин; вечерняя проверка и отбой.
Согласитесь, одному в такой ситуации никогда не выжить. Пусть даже здесь я был изгоем, но нашлись те, с кем я говорил на одном языке. Элиот Миллер и Генри Хартиган – единственные родственные души среди всех этих ублюдков и отморозков. Мой ровесник, Элиот, попал сюда за распространение наркотиков, а семнадцатилетний Генри – за убийство отца-алкоголика, избивавшего его мать... Мы были неразлучной троицей, братством по несчастью, выживающем в этом отрешённом от внешнего мира месте. Друг за друга, плечом к плечу, кровь за кровь, глаз за глаз…
Ещё одной вещью, помогавшей мне выжить в этой дыре, были письма от родителей, приходившие мне каждую неделю в четверг. Они писали мне обо всём – ситуации дома, своих делах, надеялись, что со мной всё хорошо. Изредка мама или папа навещали меня, и каждый раз, смотря на них через пуленепробиваемое стекло и держа трубку в руке, я никогда больше не видел их прежними. Лицо матери всегда было мокрым от слёз, а отец стал хмурым и отрешённым… И каждый раз, когда заканчивалось время для посещений, я продолжал чувствовать на себе эти взгляды. «Это твоя вина!», – говорили они.
А однажды днём в парке, когда подходил уже третий месяц моего срока, я и увидел Джейдена Шибу. Под присмотром тысяч полицейских на ограждённой территории, мы находились на общественно-полезной работе. Сгружая очередную партию листьев в мешок, я обратил внимание на прохожего, светловолосого юношу в синих джинсах, белых кроссовках и клетчатой рубашке. С наушниками в ушах он, подтанцовывая, гулял сам по себе. Но я заметил по его взгляду, будто он что-то выискивал… Когда наши взгляды пересеклись, он замер на месте. Затем, будто очнувшись, быстро ушёл. Я так и не понял, что произошло.
На следующий день охранник отвёл меня в комнату для посещений... Там сидел тот самый парень, которого я видел вчера в парке. Только сменил одежду на чёрные джинсы, чёрные ботинки и кремовую куртку. Я с опаской снял трубку и прислонил к уху.
– Здравствуй, Уильям, – сказал незнакомец.
– З-здрасте, – взволнованно заикался я. – Это не вас ли я видел вчера в парке?
– Совершенно верно, – улыбнулся юноша, его добрая улыбка внушила мне безопасность и спокойствие. – Позволь мне представиться. Меня зовут Джейден Шиба.
– Уильям Таннер, – ответил я. – Но откуда вы меня знаете?
– На этот вопрос я не могу ответить тебе здесь и сейчас. Единственное, что ты должен знать, – я тебе не враг. Сегодня я пришёл к тебе, чтобы хоть ненадолго увидеть тебя и пообщаться с тобой. Ждать осталось недолго, и, когда тебя отпустят, я отвечу на все интересующие тебя вопросы.
Время закончилось, я вернулся в свою камеру, но этот Джейден всё никак не выходил у меня из головы. Что он такого хотел мне рассказать? И почему, встретившись со мной в парке, я как будто и был тем, что он искал?.. Во всяком случае больше я его не видел.
Прошло ещё два месяца… Два мучительно долгих месяца. Ничего не изменилось за всё это время. Но наступил очередной четверг, уже потерял счёт который, а письма у меня под дверью нет. И родители больше меня не навещали. Я впал в отчаяние, местами даже панику, опасаясь, что сбежавшие из банды Химеры с ними расправились.
До сих пор у меня перед глазами рожа этого сукина сына, а его фраза звенит в ушах: «Прости, Уилл… Сегодня не твой день». Стукнув кулаком по стене, я закричал от боли и от того, что не сделал этого раньше… Не сдал этого ублюдка и всех его собак копам.
Я попросил охранника отвести меня к следователю. В кабинете солидного мужчины сорока лет с майорскими пагонами в присутствии трёх молодцов я рассказал всё… Некоторые из банды уже успели попасть в сети, а вот Рорк и остальные до сих пор на свободе. Я выдал майору Хоггарту всех до единого, рассказал о наших тайных убежищах и рынках сбыта…
Через неделю майор составил рапорт о моём досрочном освобождении за помощь следствию и примерное поведение. В последний раз я видел свою маленькую камеру шесть квадратных метров, в последний раз вижу ненавистные взгляды уличных отбросов, в последний раз хожу в сопровождении охраны.
По пути на выход, мимо меня под белы рученьки вели самого Мартина Рорка, оскалившегося при виде меня. Вот уж кому, а ему тюремная роба была к лицу. Пересёкшись с ним, я насмешливо кинул:
– Извини, Мартин… Сегодня не твой день.
Брызжа слюной и вырываясь, он закричал мне вдогонку:
– Меня здесь не удержат вечно, Таннер! Когда я выберусь, то лично тебе перережу глотку!.. Если к тому времени это не сделают мои люди!
В последний раз я кинул взгляд на тяжёлые железные ворота и сетчатый забор с колючей проволокой по ту сторону. С рюкзаком наперевес я двинулся вперёд. Никто не встретил меня, и это добавило масла в огонь опасения.
Автостопом я добрался до города. Наш дом стоял на прежнем месте, а за кирпичом под крыльцом всё так же лежал запасной ключ… Но встретила меня безмолвная гостиная, дом был пуст и, судя по которому слою пыли, уже довольно давно… Я расспросил соседей: одни говорили, что родители переехали, другие – что умерли. И кому верить, я не знал… Но более не желал здесь оставаться.
Собрав вещи и немного денег из тайных запасов, я решил отправиться в Форт-Уэйн к бабушке с дедушкой. Но не успел я покинуть двор, как к калитке подъехал чёрный "Форд". Из салона вылез Джейден.
– Так и знал, что найду тебя здесь, – улыбнулся он мне.
Он отвёз меня в незаурядное итальянское кафеш «У Джимми» на краю города. В это время народу было мало, да и зачем-то Джейден выбрал самый дальний столик, заказав нам по порции лапши с фрикадельками и сырной пастой.
– Итадакимасу, – сложил парень ладони, что в то время удивило меня, но я просто принялся за еду.
Опустошив тарелку наполовину, я спросил:
– А как же вы нашли меня?
– Навёл справки о тебе в колонии. Я знал, что тебя освободят, так как следил за событиями.
– Почему я вас так интересую?
– Вот сейчас я отвечу тебе. Как я уже говорил, теперь ты можешь задать мне любые интересующие тебя вопросы.
– Откуда вы знаете меня? Что вы не могли мне рассказать? И почему следите за мной? – накинулся я.
– Не всё сразу, мой юный друг, не всё сразу, – утихомирил меня Джейден. – Для начала задам тебе самый простой вопрос: ты знаешь о могучих рейнджерах?
– А кто о них не знает? Они известные во всём мире герои!.. Но вы ушли от ответа.
– Тсс, – шикнул парень, оглянувшись и перейдя на шёпот. – Я спросил это не просто так. Иначе мне не с чего начать ответы.
– А какое это имеет отношение к моим вопросам? – спросил я, несколько недопонимая.
– Дело в том, что… я один из них.
Я вначале не поверил, конечно, но он показал мне самурайзер, который я посчитал игрушкой, которую можно было купить в любом магазине. Но он оказался настоящим… У меня чуть челюсть не отвисла от удивления. Передо мной сидел красный самурай-рейнджер, лидер легендарного отряда героев!
Он поведал мне, что несколько месяцев назад их учитель, Ментор-Джи, закончил их обучение и перевёл на новый этап – поиск последователей, когда каждый из рейнджеров должен был найти себе ученика. Естественно, им мог оказаться не каждый, а только тот, с кем рейнджер чувствовал связь ученика и учителя, так сказать. Тот, у кого схожая стихия и опять же эта связь, благодаря которой учеником мог стать только избранный… А избранным Джейдена оказался я.
Он отвёз меня в секретную академию в лесополосе города Мэнсфилд, штат Огайо. Как я уже помнил, ученики остальных рейнджеров поначалу отнеслись ко мне с неприязнью, а кто-то даже с ненавистью. Основной причиной их поведения был факт, что я имел дело с криминалом. И опять же я был объектом насмешек из-за моего полного провала в тренировках. Я не подавал совершенно никаких надежд, всё выходило из рук вон плохо. Даже начал думать, что Джейден-сенсей ошибся… Пока Хирото, ученик Кевина-сенсея, не изменил своё отношение ко мне. Мы стали друзьями, он помогал мне с тренировками, стал моим примером для подражания. Постепенно я догнал остальных ребят, наладил с ними отношения, и стал достойным соперником, достойным звания ученика лидера отряда и будущего красного рейнджера-самурая.
Но яркость планов на будущее затмила война с найлоками… Мастер Зандред явился на Землю с бесчисленными армиями своих уродливых тварей. Наши учителя боролись, велев нам не вмешиваться, но и мы, ещё малоопытные, но подготовленные и сильные, вступили в бой, уничтожая одного монстра за другим. Казалось бы, победа обеспечена, но мугеры, мелкие найлоки-солдаты, ни в какую не ровнялись с крупными монстрами, а уж тем более Зандредом и его приближёнными, Дайю́ и Октору́.
Во время очередного военного действия, я и остальные ученики рейнджеров разделились, истребляя мугеров, оставив учителям крупных монстров. Во время схватки в городе я пересёкся с рейнджерами, которых на моих глазах сокрушил Зандред. Я обнажил меч и кинулся на него, осознавая при этом всё безрассудство. Но магия Ментора-Джи спасла меня и остальных, телепортировав в безопасное место.
Я помог ему перевязать раны учителей. Они выжили, но уже не могли сражаться, а остальные ребята были ещё в городе и неизвестно, доберётся ли демон до них. Тогда Джейден принял решение: он сложил в рюкзак все самурайзеры, все диски силы и всех зордов, вручив его мне. А Ментор-Джи нарисовал в воздухе символ 門 (яп. «Портал»), открывший воронку портала.
– Ты отправишься в другое измерение, Уилл, – сказал Джейден-сенсей. – Туда, где Зандред тебя не достанет.
– Но почему только я? А как же Хирото, Невилл, Юлианна, Владанна и Тайлер?
– Они тоже будут спрятаны, – ответил сенсей, – но ты, Уильям, – мой наследник, будущий лидер отряда. На тебя возлагается огромная ответственность. Зандред не должен получить нашу силу, а уж тем более убить вас.
Я посмотрел на разноцветный водоворот, зависший в воздухе, затем снова обернулся к учителю.
– Иди, – сказал Джейден, – мы выживем, наши ученики будут в безопасности. Когда придёт время, ты вернешься.
Проронив несколько слезинок, я закинул на плечи рюкзак и протянул руку к водовороту красок в круглой плоскости. Воронка засосала меня, стремительно унося в неизвестность. Голова закружилась, перед глазами всё смешалось в одно пятно. Коридор портала извивался змеёй, так что меня заносило на каждом повороте, местами мимо проплывали порталы в другие миры, даже синяя телефонная будка успела пролететь мимо.
Спустя десять минут американо-воздушных горок, появилась дыра пункта назначения… На мгновение всё вокруг замерло, а в следующий момент я, истошно вопя, падаю спиной вниз… Ударившись головой я потерял сознание. А дальнейшие события мне известны.
Я покинул омут памяти и своё подсознание. Шок от увиденной информации дезориентировал меня в пространстве, из-за чего я искупался в холодном озере. Слава Богу, не глубоком.
«Будь осторожен со своими желаниями…»
Теперь я знаю, кто я и как сюда попал. И знаю свою истинную цель…
