В царстве мертвых сегодня тепло

Тэхен с небольшим трудом открывает глаза и принимает сидячее положение, держась за голову. Кто-то очень бесцеремонно ударил его по затылку и, судя по всему, притащил в какой-то... погреб? Вокруг очень темно, и первое время он совсем ничего не видит. Лишь спустя пару минут в пространстве начинают проступать очертания предметов обихода. - Вижу, ты уже пришел в себя. Я искренне прошу прощения за своих остолопов - не подумал, что они будут применять силу. Мне жаль, что так получилось, но, смею заверить, такое больше никогда не повторится. - Где вы? - Тэхен прислушивается к голосу и старается определить местонахождение говорящего, но у него не особо выходит. - Я не очень хорошо вижу в темноте. - Слепой, как котенок, - хмыкает кто-то, и волос божка мимолетно касается рука. - Ты бы привык... если бы остался. - А вы кто? - Тэхен задирает голову, пытаясь увидеть чужую руку, но рядом с ним уже никого нет. - Бог этого мрачного царства, - вздыхает голос. - Меня зовут Чонгук. - Не помню, чтобы слышал ваше имя раньше, - Тэ задумчиво трет кончик носа. - А чего вы от меня бегаете? - Обо мне не любят говорить другие боги, потому что я владею царством мертвых, - Чонгук выдерживает паузу, а затем добавляет: - И я от тебя не бегаю. Ты просто очень... теплый. Мне тяжело рядом с тобой находиться и ничего не делать. - Вам холодно? - заботливо спрашивает Тэхен, поднимаясь с, видимо, кровати и двигаясь по направлению звучания голоса. - Я знаю, что я теплый. Юнги любит греться о мои руки. - Мне не холодно, - сбивчиво отвечает Чонгук, пятясь. - Стой на месте, не подходи, что ты делаешь? - У вас в голосе очень много грусти, - Чонгук прикусывает язык, когда упирается спиной в стену, - а когда папа грустит, то я обычно делаю... - Тэхен нащупывает чужие плечи, скользит пальцами по лопаткам и соединяет ладони на пояснице, обнимая и притягивая к себе. - Вот так. У Чонгука температура подскакивает на несколько градусов и все тело ломит, но болеть он не умеет - бог же. Ему просто хочется подхватить это невероятное чудо на руки, трепетно дышать на его кожу, будучи не в силах прикоснуться губами, и взглядом ласкать. В стенах подземного царства впервые слышится нецензурная брань бога.

***

- Так я не мертвый? - если бы у Тэхена был хвост, он определенно точно сейчас бы им вилял, как полоумный. Чонгук смотрит на него и отгоняет непрошеные фантазии. - Почему ты должен быть мертвым? - Ну, я ведь в подземном царстве, тут по-другому никак. - Я не мертвый, - уже неуверенно говорит Чонгук. - Я бог. - Я тоже. Тогда, ладно, я не мертвый. Это замечательно, - Тэхен улыбается. Когда он улыбается, Чонгуку хорошо. Вот бы ему всегда было так хорошо. По всей комнате расставлены свечи, потому что Тэхен, хоть теперь и видит некоторые предметы, все еще может покалечиться, а это последнее, что бог подземного царства допустил бы на своей территории. Чонгук теперь и сам видит Тэхена лучше: в теплом свете он выделяется своей карамельной кожей и светлыми прядями волос. Чонгук видит родинку на кончике носа, и ее нестерпимо хочется подцепить пальцами. На родинку на нижнем веке хочется бесконечно долго любоваться. И родинку на нижней губе... до потери пульса целовать. Это все неправильно, и вообще Чонгук здесь, вроде как, злобный похититель, поэтому подобные мысли нужно выкинуть прочь как можно скорее.

***

- Тэхен не был у Хосока. Сокджин большими шагами меряет песчаный берег, а Юнги балансирует в воде. Макушка Чимина маячит неподалеку. - Хватит мельтешить, аж в глазах рябит, - ворчит бог воды. Сокджин останавливается так резко, что песок залетает ему в сандалии. - Хватит мельтешить? - повторяет он. - Мой сын пропал, Юнги. И дриады не могут найти его по всей земле. Я не чувствую его здесь, Юнги. Послал гонца к Намджуну, но от него пока не было ответа. Где он может быть? Почему ты не отправил кого-нибудь из нереид проводить Тэхена до дома? - Было еще светло, к тому же, лишь безумец посмеет причинить вред сыну Громовержца и Отца-Земли. - Ты знаешь, я не агрессор, - рычит Сокджин, - и не смею проливать кровь. Но, Юнги, как только мы выясним, кто этот паршивец... - Я похороню его в глубинах своих вод. Юнги так мрачен, что в его словах сомневаться не приходится.