Без вариантов

      Знакомый подъезд, знакомая дверь — лёгкий толчок, плавный шаг — и вот Ойкава, небрежно прислонив пакет с водой к стене, уже разувается в прихожей, исподлобья наблюдая за сидящим на полу около низкого столика Ушиджимой.       — Снимай всё.       — Эм… Что, вот так сразу?       — Не старайся казаться глупее, чем ты есть на самом деле. Носки сними.       — Ауч. Сразу бы и сказал, а то — не так нагнулся, не так разулся.       Ушиджима обречённым жестом провел ладонью по лицу и, судя по резко заигравшим желвакам, решил ничего не отвечать, но явно задумал какую-то подлость.       Ойкава босиком прошлёпал по полу, солнечно улыбаясь звонкому эху. По инерции (и привычке, чего уж тут скрывать) он направился в сторону кровати, которая в этот раз почему-то была завалена подушками. Озадаченный Ойкава остановился и обернулся с вопрошающим взглядом к Ушиджиме.       — Вот так и стой. Развернись ко мне и начинай раздеваться. Ме-е-едленно.       — Ха-ха-ха, — затрясся в приступе смеха Ойкава, — только не говори, что великий Ушивака возжелал исполнения дешёвого стриптиза.       — Так низко себя ценишь? — Заметив сузившиеся глаза Ойкавы, Ушиджима пошёл на попятный: — Допустим, хочу. Удивишь меня?       «И что на него нашло?» — задумчиво потёр переносицу Ойкава, пытаясь оценить масштаб последствий в виде «удивлённого» Ушиджимы. — «А-а, чёрт с ним! Будет даже прикольно и…»       А вот дальше столь нежно лелеемая Ойкавой бурная фантазия непосредственно фантазировать отказалась. С ума сойти! Очевидно, даже у него может наступить творческий кризис, когда воображение пасует перед не поддающимся никаким прогнозам Ушиджимой. Ха! Загоревшись идеей, поймав настрой и бесшабашно улыбнувшись, Ойкава потянул за узел галстук, немного ослабив эту ежедневную «удавку».       — Музыки не будет?       — Могу включить телевизор, хотя не вижу смысла — ты всё равно громче.       Скулы Ойкавы мгновенно вспыхнули румянцем, а пальцы резко дёрнули пуговицу, раскрывая шире ворот рубашки и позволяя единственному зрителю скользнуть взглядом по обнажившимся ключицам. Сочинив на ходу язвительную колкость, Ойкава, не успев выдохнуть, вдруг услышал низкое и бархатистое:       — Мне нравится.       Вот же сволочь! Не уточнил, что конкретно — стриптиз или «громкость». Но именно это утверждение сбило весь воинственный настрой Ойкавы, возмущённо сверкнувшего глазами на Ушиджиму, который, казалось, безумно наслаждался происходящим.       «Ну сейчас я тебе устрою!» — мстительно оскалился Ойкава и быстрой тенью метнулся в прихожую за пакетом с водой.       Взяв одну из бутылок, он, шутовски поклонившись, поставил её на стол перед Ушиджимой и медленно разогнулся. Поднеся запястье левой руки ко рту и вцепившись зубами в пуговицу манжеты, Ойкава с помощью языка старательно начал помогать острым зубам справляться с нехитрой застёжкой. Правая рука тоже не осталась без дела — невесомо прикасаясь подушечками пальцев к пуговицам, Ойкава круговыми движениями легко освобождал их из петель, распахивая рубашку. Закончив с первой манжетой, он переключился на вторую, предварительно облизнув и игриво пососав пуговку, не переставая другой рукой ласкать-гладить собственное тело.       Ещё пару минут повыкаблучиваться и… Воплощая в реальность задуманное, он отступил в сторону, замер и манящим взглядом заставил Ушиджиму податься вперёд.       — Во рту пересохло, — хрипло и немного развязно заявил Ойкава, нагнувшись за бутылкой с водой и крепкими зубами практически сорвав крышку; запрокинув голову, он начал жадно пить.       Ушиджима зачарованно наблюдал за мерными движениями кадыка, стекающими по подбородку струйками воды и прозрачными каплями, мимолетно касавшимися торчащих сосков.       Не прекращая пить, Ойкава свободной рукой расстегнул ремень, вывернул пуговицу, резко рванул «молнию» и, дразнясь, прошёлся изящными пальцами в опасной близости от видневшейся резинки боксеров. Ушиджима шумно выдохнул. Отбросив пустую бутылку, Ойкава широко улыбнулся и принялся развязывать нервировавший его галстук, мокрой тряпкой неприятно холодивший грудь и живот.       — Оставь.       «Вау! Вот это голос!» — Ойкава даже замер на миг от восхищения, перекидывая галстук на спину. — «Добавить огоньку, что ли…»       Заинтересованно и возбуждённо поглядывая на Ушиджиму, он, качнув бёдрами и нежно потерев пальцами сосок, уселся на пол. Расставив ноги и приподняв задницу, Ойкава плавным движением стянул до колен давно уже ставшие тесными брюки, не забыв прихватить трусы. Не прекращая двигаться, извернувшись под невероятным углом, он встал на колени — их с Ушиджимой разделял лишь низкий столик — и, подавшись вперёд, чуть приподнялся, заканчивая возню со штанами.       Оставшись голым (рубашка с галстуком не в счёт!), Ойкава плавно поднялся, отступая на шаг и ставя одну ногу на тот самый столик. Плотоядно облизывая губы и тяжело дыша, он погладил горячими и влажными ладонями тело: бока, грудь, живот, бёдра и… Протяжно застонав, неотрывно глядя на Ушиджиму, он с силой обхватил рукой подрагивающий член, оттягивая крайнюю плоть и обнажая потемневшую головку, где крупной каплей блестела проступившая смазка.       Засунув пальцы другой руки себе в рот, Ойкава стал их шумно посасывать, не прекращая плавных движений рукой на члене, стараясь повернуться к столь желанному наблюдателю выгодным ракурсом. И если он надеялся подобным образом испытать выдержку Ушиджимы, то выбрал для этого самое верное направление — полупьяный от возбуждения Ойкава действовал на того похлеще любой «виагры».       Не в силах терпеть, сходя с ума от вида постанывающего Ойкавы, Ушиджима решил прибавить витавшему в воздухе запаху страсти пару градусов. Резко стянув домашнее трико, под которым ничего не оказалось, он сжал в кулак разрывающийся от жажды прикосновений член и, глядя на Ойкаву, подстроился под ритм его движений.       Не желая проигрывать столь сладкую битву, Ойкава ещё раз шумно всосал пальцы и вытащил их, поблескивающих от слюны, изо рта. Заставив Ушиджиму буквально прикипеть взглядом к этим пальцам, он завел руку за спину и, прогнувшись, развернулся боком.       Расширив Ушиджиме обзор, не прекращая надрачивать собственный член и дрожа от предвкушения, Ойкава сразу же ввёл два пальца себе внутрь. Надавив на бархатные стенки, он немного поиграл ими и добавил третий, дёрнувшись от вспышки удовольствия. Большего нервы Ушиджимы не выдержали:       — Хватит, — проскрипел он чужим голосом.       Глядя на недоумённо застывшего и практически ничего не соображавшего Ойкаву, Ушиджима подошёл к нему и уверенным жестом подтолкнул к кровати. На разбросанных подушках, с широко разведёнными, согнутыми в коленях ногами и безумным взглядом Ойкава смотрелся до жути, до одурения сексуально.       — Какая ж ты всё-таки блядь, Ойкава.       Хриплый голос Ушиджимы диссонирующим рокотом заставил сердце сбиться с ритма и затрепетать где-то в горле. «Да хоть как назови, только трахни меня скорей!» — с надрывным отчаянием подумал Ойкава, попытавшись обхватить рукой стоящий колом член.       — Не сметь! — угрожающе прищурил горящие возбуждением глаза наблюдавший за ним Ушиджима.       Простонав что-то невнятное, Ойкава откинул голову назад и, захлебываясь противоречивыми эмоциями, на мгновение подумал, что не стоило приходить сегодня. Но через секунду все связные и бессвязные мысли покинули голову: расширившимися зрачками он, не веря собственному счастью, наблюдал за Ушиджимой, который, встав на колени между его ног, без колебаний принял горячей и мокрой полостью рта изнемогающий от жажды действия член.       Оперевшись на подушки и поддерживая вес тела согнутой в локте рукой, Ойкава, в тщетной попытке не стонать от удушающего экстаза, зажал рот ладонью, слегка её прикусив. Взгляд то и дело возвращался к Ушиджиме, чьё лицо практически не было видно из-за смазанных движений головой. Ощущения его языка на члене, пошлые, хлюпающие звуки, поддерживающие бёдра сильные руки… Ойкава не верил!       Ушиджима всегда брал, но никогда не давал взамен. А сегодня… сегодня… «Чёрт-чёрт-чёрт. Я же сейчас просну-у-усь!» — истерил про себя Ойкава, не желая, чтоб фантастический сон прервался на самом интересном и невероятном.       Часто всхлипывая, искусав руку практически до крови, он внезапно перехватил потемневший до черноты многообещающий взгляд и… Открывшийся из положения Ойкавы вид смотрящего на него Ушиджимы, всё ещё продолжавшего глубоко отсасывать ставший необычайно чувствительным член, добивающим ударом очистил сознание.       «Не-е-ет. Я сейчас не проснусь, я сейчас…»       Не сдержав гортанного вскрика, резко изогнувшись, Ойкава ошеломляюще-ярко кончил, излившись в рот Ушиджиме и ощутив обмякшим членом, как этот ненавистный и обожаемый тип сглатывает его сперму.       «Господибожемой… Пусть это мгновение длится вечно!»