Без вариантов

      Залитая солнечным светом пустая аудитория случайного свидетеля своей пустотой и светом удивить бы не смогла. А вот шокировать — запросто! Но эхом стелющиеся стоны, отражаясь в воздухе лёгкой взвесью манящих звуков, оставались единственными свидетелями пикантной сцены.       Дрожа и всхлипывая, Ойкава вцепился побелевшими от напряжения пальцами в край стола, наслаждаясь затихающим оргазмом. Пристроившийся сзади Ушиджима, до синяков сжимая крепкие ягодицы, чувствительными толчками изливался внутрь замершего Ойкавы.       — Ты это специально?! — обречённо спросил он, ощущая, как по внутренней стороне бёдер стекает сперма.       — Не проблема. Вытрись.       В Ойкаву полетела пачка влажных салфеток.       — Ты… ты…       Тёмно-оливковые глаза Ушиджимы смеялись, наблюдая, как шквал эмоций мгновенными перекатами меняет выражение лица Ойкавы — от возмущённого до странно-сосредоточенного.       — Что же тебя сегодня так резко на секс-то потянуло?! — Ойкава быстрыми движениями использовал салфетки по назначению. — Выпускной, как-никак. Все уже на улице, а мы тут… занимаемся чёрт знает чем! Наверняка Ивайзуми с ума сходит от злости.       — С ума твой Ивайзуми сходит лишь от недотраха. Вот и пасёт тебя, как девицу невинную.       — Помолчал бы уж, герой-любовник! Между прочим, он давно встречается с одной очень даже сексапильной милашкой. А я трахаюсь по подсобкам с каким-то здоровяком. Где справедливость?! — Ойкава застегнул брюки и небрежным движением поправил галстук. — Идём?       Молча кивнув, Ушиджима двинулся в сторону выхода, но через пару секунд обернулся, заметив, что следовать за ним никто не собирается. Ойкава сидел на парте, задумчиво уставившись в одну точку. Солнечные блики играли в его волосах завораживающими переливами, и вся фигура, казалось, просто купалась в прозрачном свете, создавая впечатление какой-то ирреальности.       — Знаешь, — не глядя на Ушиджиму, произнес он, — что бы ты ни думал, но для меня… время, проведённое с тобой, было просто потрясным.       — Ещё немного, и ты начнёшь мне в любви признаваться, — хмыкнул Ушиджима, пряча вспыхнувшие торжеством глаза под прикрытыми веками.       — Совсем больной, что ли? Где ты и где любовь! Удивлён, что значение этого слова тебе вообще известно. Впрочем, сам я тоже подобной фигнёй не заморачиваюсь.       — Знаю. Именно это мне в тебе и нравится.       — Только это? Я разочарован.       — Не только.       Ушиджима подошёл к Ойкаве и, пристроившись между мгновенно и согласно разведённых ног, завораживая манящим взглядом, привлек его к себе. Ойкава часто заморгал, но, не растерявшись, закинул руки на плечи Ушиджимы и подставил лицо для поцелуя. Да-да-да! На все сто, нет — двести процентов, он уверен, что эта ходячая невозможность под именем Ушивака наконец-то его поцелует!       Лизнув губы Ойкавы, словно пробуя их на вкус, Ушиджима в следующее мгновение накрыл его рот своим. Поцелуй не был жадным или страстным. Наверное, в тот момент обоим хотелось лишь несвойственной их отношениям нежности, приправленной горькими нотками приближающегося расставания.       Тягуче наполняя значимость поцелуя мифическими обещаниями, они медленно изучали друг друга — дразня, провоцируя, повелевая… Углубив поцелуй, Ушиджима заставил Ойкаву откинуться назад и прижаться к нему ещё теснее. Не прекращая борьбу взглядов, они, не сговариваясь, перестали целоваться, но тут же продолжили чуть припухшими губами быстро и влажно касаться губ друг друга.       Вновь столкнувшись с языком Ойкавы, Ушиджима, не поддаваясь столь дерзкому напору, отстранился и стал чувствительно покусывать его нижнюю губу, мгновенно зализывая причинённые им же повреждения. Сильно сжав на затылке волосы Ушиджимы, Ойкава требовательно простонал и подался вперёд, желая насладиться сногсшибательным поцелуем в полном объёме, прекратив все эти детские шалости. Сверкнув глазами, практически убаюкивая Ойкаву в своих объятиях, Ушиджима сдался, превращая поцелуй в восхитительную смесь чувственных, эмоционально-ярких желаний.       …Отдышавшись и небрежным движением пальцев пригладив взлохмаченные кудри, Ойкава соскочил с парты и развязно протянул:       — Мне пришлось практически три года тебя трахать, чтоб заслужить свой законный первый поцелуй.       — Времени у нас предостаточно, так что не расслабляйся. — Ушиджима и не думал сдаваться. — Чтоб заслужить второй, тебе придётся ещё столько же стараться.       Дверь аудитории закрылась бесшумно, и они неспешно пошли по коридору, наслаждаясь тёплыми лучами заглянувшего в окна солнца и обществом друг друга.       — Обойдёшься. В дальнейшем наши пути, слава богу, расходятся. Ты меня конкретно достал, а я хочу свободы. Сво-бо-ды! Понимаешь? От тебя, твоей невыносимой рожи и твоего грёбаного члена в моей заднице.       — Бессердечный. Ты даже не задумываешься о том, как я буду тосковать по тебе и твоей заднице.       «Интересно, Ушиджима пытался пошутить или он это серьёзно?» — озадачился Ойкава.       Внезапно пришедшая в голову шальная мысль осветила его лицо широкой улыбкой. Воровато оглянувшись по сторонам, Ойкава резко обвил шею Ушиджимы руками и прижался к его рту мягкими губами. Сладким, долгим поцелуем он буквально выпивал все сомнения и утверждения, даря обоим лишь намёк на обещание.       — Прощай.

***

      «Наивный! Свободы ему захотелось. Хотя… ладно, погуляй пока пару денёчков, развейся». — Ухмылка Ушиджимы по-настоящему пугала. — «Никуда ты от меня не денешься».       Сидя в своей квартире на полу у много чего повидавшего столика, Ушиджима задумчиво и предвкушающие любовался закатным полумраком вечерних сумерек. В руках он держал два приглашения в Национальную сборную по волейболу.       На своё имя и на имя Ойкавы.

***

      Веселясь в парке с теперь уже бывшими сокурсниками, мимоходом поддразнивая Ивайзуми и жмущуюся к нему девушку, Ойкава счастливо и беззаботно проводил время, абсолютно уверенный в правильности своего выбора.       Ведь он ещё не знал, что мифический выбор, подчиняясь какой-то неведомой судьбоносной прихоти, сводился всего лишь к паре слов: без вариантов.