Красная роза шепчет о страсти

— Давай быстрее, пока она не видит! — Гарри поторопил девушку. — Не мешай, Гарри! Мы не должны попасться, — Гермиона была сама осторожность. Хоть и принимала участие в не самых законных мероприятиях. Она ещё раз огляделась по сторонам и подвинула чашку с чаем поближе к себе. Наклонилась, как будто бы за печеньем. Сделала неуловимое движение над чашкой. И уронила в рукав мантии розовый пузырёк. Чай на одну секунду потемнел и снова приобрёл свой обычный цвет. Дело сделано. Гермиона вновь воровато огляделась и, посмотрев на Гарри, подмигнула. Тот улыбнулся и обернулся посмотреть на приближающуюся парочку. Рон галантно придерживал Лаванду за талию. Гарри покачал головой. Бедная девочка. Гермионе тоже было её слегка жалко. Лаванда лишь наивная девчонка. Но не страдать же Рону из-за этого. Они подошли к столу. Рон жестом предложил Лаванде присесть. Лаванда победно уставилась на Гермиону. Та сделала неопределённый жест бровями и подавила смешок. Лаванда умостилась рядом с Гарри, с другой стороны от неё сел Рон. Она продолжала лепетать какую-то ерунду о магических красках для одежды, а он лишь кивал, не снимая с себя фальшивой улыбки. А может, эта улыбка была предвкушением? Он предложил ей чай. Восхитительный, свежезаваренный, ручная работа эльфов. Лаванда радостно согласилась, взяла чашку и… отставила её в сторонку. Рон так и застыл. Улыбка сползла, ноздри раздулись. «Так, спокойно, это ещё не конец», — успокоив себя, он даже умудрился что-то вставить в щебетание Лаванды. Лицо Гарри вытянулось струной в попытках сдержать смех. Гермиона тактично отвернулась, скрывая улыбку. Наткнулась взглядом на Малфоя. Тот шёл к своему столу. Один, безукоризненно одетый, впрочем, как всегда. Гермиона невольно задержала на нём взгляд. Гарри шикнул, призывая её. Кивнул на Лаванду и Рона. У Лаванды в руке снова была чашка. Та самая чашка. Она подносила её к губам. Все трое затаили дыхание. — Лаванда, ты знала, что Анджелина встречалась с Джастином с Пуффендуя? Лаванда, видимо, не знала. Она вскочила, отбросив чашку. Содержимое чашки выплеснулось на Гермиону, сидевшую напротив. — Ой, — Лаванда и Парвати, принёсшая столь потрясающую новость, в ужасе уставились на Гермиону. Не дай Мерлин она разозлится. Гермиона вскочила из-за стола. Грудь вздымалась, ноздри раздулись. Взгляд метался между Роном, Лавандой и Парвати, не зная кому подарить больше гнева. Чай не был горячим, нет. Но липкая мокрота, проникавшая под одежду, ужасно раздражала. Гермиона выдохнула воздух из лёгких, бросила последний яростный взгляд на Рона и поспешила из зала. Гарри выскочил из-за стола и поспешил за ней. Чем дальше шла Гермиона, тем больше понимала, что что-то не так. Правую руку и грудь начинало жечь. Рука была красная. Гермиона зажмурилась. Прекрасно. Затея Рона обернулась боком. Сама виновата. Прекрасно знала, что с чувствами играть нельзя. Её догнал Гарри. — Гермиона! — он коснулся её руки, но девушка зашипела и отдёрнула её. — Ты обожглась? — он непонимающе посмотрел на подругу. — Нет. Чай был не горячим. Это, кажется, зелье, — высказала свои предположения девушка. Гарри схватился за лоб. Вот чёрт. Об этом они не подумали. — Идём к Помфри, — решительно заявил он. Гермиона не стала спорить. Гарри встал по левую сторону от неё. И взял за руку. Для поддержки. По телу прошлись мурашки, дыхание участилось и пришлось контролировать каждый шаг, чтобы не упасть на вдруг ставших ватными ногах. Гермионе было тепло. Его рука придавала сил. Она глянула на него краем глаза. Гарри шёл, сосредоточенно глядя вперёд. — Глупо получилось, — произнёс он, пытаясь развеять неловкую тишину и отвлечься от чувств, бушевавших внутри. Действительно. Тело жгло. И с каждой минутой неприятные ощущения только усиливались. Но пока можно было терпеть. Она кивнула. Гарри понял, что ей больно. И это помогло снять дымку. Он будто очнулся, забеспокоился, незаметно ускорил шаг, увлекая Гермиону за собой. Она не сопротивлялась. Гермиона была рада такой поддержке. Хорошо, что с ней пошёл именно Гарри. Рону бы сейчас от неё досталось. Они дошли до лазарета, и Гарри оставил Гермиону на попечение разволновавшейся всерьёз мадам Помфри. Он ободряюще улыбнулся подруге перед тем, как уйти. Как же всё-таки неловко. Гарри смущали его чувства. Они мешали. А Гермиона, наверняка, ничего не замечает. От этой мысли стало грустно. Гарри засунул руки в карманы мантии и направился в гостиную Гриффиндора.

***

В слизеринской гостиной было шумно. После обеда Блейз Забини принимал ставки на следующий матч «Когтевран — Гриффиндор». Конечно, это было не так интересно, как принимать ставки на собственный матч с командой красных галстуков. Но, однако, этот матч значил немало. Полуфинал. От него зависело, с кем сразится Слизерин в финале. В последней игре с Гриффиндором слизеринцы постарались. Нет, они не нарушали правил. Ведь подтрунивание над игроками не считается нарушением? Слизеринцы знали слабости своих соперников. Их болевые точки. И самых легко-воспламеняемых игроков вычислить было нетрудно. Рон Уизли, например, однозначно являлся таковым. Так что победа далась относительно легко. Но стоило закрепить триумф. Ещё раз показать Гриффиндору, где гигантский кальмар зимует. Кто бы что ни думал, но слизеринцы были сплочённой командой. Все личные антипатии и разногласия оставались за пределами поля. На поле важна была репутация факультета. Неуловимое ощущение того, что им везде не рады, что все считают их недостойными наград, заставляло их желать победы во всём. Быть умнее умнейших когтевранцев, быть удачливее удачливых гриффиндорцев и только, пожалуй, с Пуффендуем им не надо было соревноваться. Они и так были лучше их. Так считали слизеринцы, во всяком случае. — Гриффиндор — 25, Когтевран — 17! Неужели кто-то здесь верит в этих выскочек, — Блейз накалял ситуацию. Вражда-враждой, а дураками слизеринцы не были. И силу противника знали хорошо. Когда представители вражеской команды были в форме, когда не обращали внимания на шпильки, когда они болели за победу — о, сравниться с ними было сложно. Но Блейзу было бы выгодно получить больше денег с поставивших на Когтевран. Он не был в команде. Остальные члены команды смотрели на его деятельность снисходительно, но занимались более важными вещами. Стратегии игры с обоими возможными противниками в финале стоило обдумать заранее. У змеиной команды всегда был план. Всегда и на всё. — Подкалывать Поттера про младшую Уизли больше не будем. Он не реагирует, — медленно произнёс Малфой, обдумывая другие возможные колкости. — Может про Грейнджер тогда, — хохотнул Крэбб. Остальные тоже противненько засмеялись. — Грейнджер? Как это его заденет? — Драко поморщился, пытаясь продумать возможные реакции Поттера. — Ну, вдруг на самом деле она его подружка, — Флинт похотливо оскалил зубы. — Брось. Грейнджер не может быть его подружкой. Вообще ничьей. Она думает только о том, как бы успеть до конца жизни прочитать все книги, — Малфой усмехнулся, облокачиваясь на спинку кресла. — А вдруг Поттер ночами слюнки по ней пускает? — парни факультета Слизерин переглянулись, азартно представляя несчастного героя, мечтающего дотронуться до прелестей школьной заучки. Наблюдать унижение врагов всегда приятно. Малфой презрительно поджал губы. — Ты полагаешь, она не может нравиться? — Нотт заметил выражение его лица. — Даже если забыть о том, что это Грейнджер. Она серовата, — Малфой пожал плечами. Статус крови не лишал девушку возможности быть красивой. Он знал немало красивых полукровок и <i>даже<i>>грязнокровок. Но Грейнджер таковой не была. — Ошибаешься, — Нотт прохладно улыбнулся. Все посмотрели на него. — Ты серьёзно? — Малфой сел прямее. — Она красива. Объективно. Видимо цвет её формы совсем застлал вам глаза, — он усмехнулся и, поднявшись с дивана, вышел из комнаты. Никто не вымолвил и слова. — Ну… если уж говорить «объективно», то я бы ей… — Стоп! Заткнись, Флинт, — Малфой не дал договорить однокурснику. Флинт славился своей похотливостью. Мерлин знает, что могло быть в его голове. — Завтра. Это же время. Обсуждаем игру с Когтевраном, а потом Гриффиндором. Я жду дельных предложений, а не пустой трепли, — Малфой был раздражен. Обсуждение важного матча превратилось в балаган. Он направился в свою комнату. Быть старостой — непыльная работа, дающая тебе море привилегий. Конечно, если относиться к этому как он, а не как Грейнджер. Грейнджер. Чёрт возьми, Нотт, что, с ума сошёл? Красивая? Она? Умная — да, было бы глупо спорить, ведь Драко долгое время завидовал её успехам, пока не понял, каким трудом она этого достигает. Тогда внутрь закралось что-то предательски напоминающее уважение. Но это касалось ума. Драко готов был это признать. Он вообще научился быть с собой честным. Ведь больше честным быть было не с кем. Но находить её красивой? А ведь, наверное, не только из-за ума Поттер и Уизли с ней таскаются. Ну хватит. Драко не усидел на месте, решив, что стоит развеяться. Ещё вечерние уроки, а он не в лучшей форме. Малфой брёл по коридорам в сторону выхода, раздумывая обо всём и ни о чём одновременно. В голове крутились какие-то воспоминания, планы, отрывки лекций. Такой беспорядок — нечастое явление в голове Малфоя. Блондин всегда старался держать мысли под контролем. Как и чувства. Проявление эмоций могло дорогого стоить. Драко знал не понаслышке. Но это воспоминание он хотел оставить в дальнем ящике. Драко едва не углубился в ненужные, тёмные мысли, как прямо по курсу возникла парочка, сидящая на подоконнике. Грейнджер и Поттер. Чудно. Они сидели, о чём-то переговариваясь. Правая рука Грейнджер была забинтована волшебной повязкой. Интересно, во что они вляпались на этот раз. Поттер, при виде Малфоя, напрягся, ожидая удара в любую минуту и готовясь его отразить. Грейнджер тоже была насторожена, смотря ему прямо в глаза. Но Малфой не собирался начинать спор или, не дай Мерлин, ввязываться в драку. Он просто прошёл мимо, одарив напоследок Грейнджер насмешливым взглядом. Только, кроме этого, он успел повнимательнее её рассмотреть. Нотт говорит, она красивая? Что ж… Насколько Малфой разбирался в девушках, а он в них разбирался, Грейнджер была… не страшной? Симпатичной? Было чертовски сложно подобрать правильное слово. Наверное, он погорячился, назвав её серой. То есть, одевалась она, конечно, серо, не давая возможности Уизли и Поттеру разглядеть её получше. Однако, если быть объективным, лицо у неё ничего, ну, не считая этих ужасных волос. И всё-таки Нотт сильно загнул, назвав её красивой. Красивой была Панси. Астория. Да большинство слизеринок были настоящими красавицами. Правда, их характер оставлял желать лучшего. Но эта проблема легко решалась замужеством. После замужества чистокровная ведьма не имела права проявлять свой характер. Разве что с эльфами. Малфой уносился мыслями в традиции. О прошлом было думать легче, чем о будущем. Гарри, тем временем, расслабился. А Гермиона, проводив Малфоя взглядом, вновь подумала, что им его никогда не понять. — Странный он, — Гарри думал о том же. Гермиона пожала плечами. Озвучивать свои мысли насчёт Малфоя не хотелось. — Ты думаешь, это просто так? — Гарри не мог так просто оставить эту тему. — А что тут может быть не просто так? — Гермиона тяжело вздохнула. Начинался её нелюбимый разговор. — Гермиона, это же Малфой, — ей показалось вдруг, что она говорит с маленьким ребёнком. Ей даже захотелось тоненьким голосочком пообещать ему конфету, если он перестанет волноваться. Но это был Гарри. И его сомнения нельзя было разрушить так просто. — Гарри… Все люди взрослеют, — начала она, но Гарри нетерпеливо перебил. — Он наверняка что-то задумал. — Если он что-то задумал, мы обязательно об этом узнаем. — А если будет поздно, Гермиона? — Гарри, пожалуйста. Мы живём в неспокойное время. У нас не так много дней, когда мы можем расслабиться. Мы не можем тратить их на постоянное ожидание опасности. Я прошу тебя, Гарри, давай просто поживём, пока есть такая возможность, — она дотронулась до его щеки здоровой рукой. Нежно погладила. Гарри закрыл глаза и затаил дыхание, ощутив себя котёнком. Он млел от её ласки. — Хорошо, Гарри? — она хотела бы, чтобы он её услышал. Услышать он, возможно, не услышал, но вот почувствовал точно. Если «просто пожить» означало наслаждаться её нежностью — он согласен. Гарри кивнул.