Красная роза шепчет о страсти

Гриффиндор выиграл. Для многих это было ожидаемо. Гриффиндорцы не могли допустить, чтобы в финале со Слизерином сразился кто-либо другой. Гермиона побежала к раздевалкам, пробираясь сквозь толпу. Поздравить скорее своих мальчишек с победой! Последнюю неделю они ужасно уставали. Ежедневные тренировки, уроки да еще и секция у Гарри. Правда, домашними заданиями они решили себя не обременять. Гермиона ничего им на это не сказала: не маленькие. Заметив знакомую растрёпанную шевелюру, Гермиона бросилась обнимать капитана победившей команды. Гарри засмеялся, но отстранился — он еще не переоделся. Незачем Гермионе вдыхать ароматы мужского тела. Мальчишки пошли в раздевалку. Гермиона осталась ждать их в сторонке. — Та-ак, итого две тысячи галлеонов. Неплохо, чёрт возьми! — услышала она чей-то довольный голос. — Ты бы ещё больше их уговаривал, что в этот раз Когтевран точно выиграет, — а это был Малфой. Двое слизеринцев проходили мимо раздевалок. Блейз Забини, кому, очевидно, принадлежал первый голос, держал в руках увесистый мешочек. Гермиона нахмурилась. Забини весело помахал ей — С победой, Грейнджер! — Что это у тебя, Забини? — Гермиона подошла чуть ближе. Слизеринцы остановились. — О, это, Грейнджер, цена вашей победы, — он приподнял мешочек и демонстративно позвенел им. — Ты в курсе, что в Хогвартсе запрещены ставки? — холодно осведомилась она. — Грейнджер, кто говорит о ставках? — Забини удивлённо приподнял брови. Чёртов актёр. — Значит так. Сейчас ты со мной идёшь к Макгонагалл. Малфой принимал в этом участие? — Гермиона многое попускала своим друзьям. Но всему был предел. Наживаться на несчастных младшекурсниках, ведь только те могли поверить Блейзу, просто бесчестно. — Грейнджер, остынь, — доселе молчавший Малфой подал голос. Гермиона перевела на него взгляд. Остынь? — Ты, кажется, тоже староста, Малфой. Почему ты допускаешь это? — Гермиона теряла спокойствие. — Ничего криминального не произошло. Это была их воля. — Их воля? Да он же задурил им голову! Скажи, кто в основном делал ставки? Младшекурсники, да? — Гермиона вспомнила детей, с которыми она занимается зельеварением. Да как можно их обманывать? — Грейнджер, давай договоримся… — Руки от неё убрал! — Блейз, едва не положивший руку Гермионе на плечо, отшатнулся. — Что происходит, Гермиона? — Гарри встал слева от неё. Рон — справа. Чёрт, только драки не хватало. Гермиона перебирала варианты развития событий. Оба её друга, дай только повод, перережут глотки стоящим напротив слизеринцам. Малфой выглядел безучастно, лишь напряжённые плечи выдавали его настроение. А раньше бы уже посыпалась гора оскорблений. Блейз же ощетинился. Поиграть в перепалку с Грейнджер это одно, а сцепиться с её сторожевыми псами — другое. Гермиона не знала, что делать. Все вопросы с представителями змеиного факультета стоило решать в отсутствии Рона и Гарри. Особенно Гарри. И всё же нельзя было врать друзьям при слизеринцах. Последним бы это очень понравилось. Она уже собиралась просветить друзей, но на сцену вступил ещё один игрок. — Что за собрание? — Теодор Нотт лёгкой походкой подплыл к компании. — Грейнджер, наконец, решила тебя сцапать, Забини? — он насмешливо покосился на мулата. Забини сжал зубы. Кажется, Теодор не был их лучшим другом. — Шёл бы ты, Нотт, — пробормотал тот сквозь стиснутые зубы. Но Теодор уходить не спешил. — Ты знаешь, Грейнджер, — начал Тео доверительным тоном, — Я давно хотел побыть старостой. И замечал, что Малфой не особо справляется со своими обязанностями. Нам стоит лишь подойти к Слизнорту, и вопрос решится. Поверь, я не позволю Забини продолжать грабить малолеток, — он проникновенно посмотрел Гермионе в глаза и улыбнулся. Малфой оторопел. Чёрт возьми, Нотт давно начинал борзеть. Выступать против своего же факультета. Но это… да он же просто пытается выслужиться перед Грейнджер! Ему стало противно. Забини смотрел на Нотта с невыразимой ненавистью. — Да о чём вы тут говорите? — не выдержал Рон. — Тише, Рон, — заткнула его Гермиона. Тот насупился. Ничего, она потом извинится. Благо Гарри молчит. Предложение Нотта обескуражило. Во-первых… Она впервые видела, чтобы слизеринец закладывал слизеринца. Как ни крути, а змеюки друг за друга держались. Стало слегка противно. Ещё противнее было от того, что Нотт, в общем-то, предлагал ей решение многих проблем, именно так стоило поступить старосте. Только… Она взглянула на Малфоя. Тот, почувствовав её взгляд, встретился с ней глазами. Гермионе стало совсем паршиво. Боже мой, кто бы мог подумать, кто бы мог её предупредить, что однажды она не захочет закладывать Малфоя. Их заклятый враг стоял напротив неё и спокойно смотрел в глаза. А у неё не поворачивался язык согласиться с Ноттом. Было ли дело в лазарете, в том уроке зельеварения, в совместных ли их уроках, но… она не могла этого сделать. Она больше не считала Малфоя подонком. И это меняло. Это меняло многое. Её молчание затягивалось. Малфой, наконец, отвёл взгляд. Что это Грейнджер там думает? — Я рассмотрю твоё предложение, Тео. Спасибо. Полагаю, Забини не захочет лишать друга должности? — она красноречиво глянула на мулата, развернулась на каблуках и направилась к замку. Щёки отчего-то горели. Она недолго шла одна. Гарри и Рон, синхронно бросив полный ненависти взгляд на Малфоя, поспешили за подругой. Не оставлять же её одну, даже если хочется набить морду паршивым гадюкам. — Гермиона. Гермиона, подожди! Объясни, пожалуйста, нормально, в чём дело! — Рон взял её за плечо и постарался притормозить. Она послушалась. — Забини брал ставки с младшекурсников, — скрывать смысла не было. — Вот гад! — Рон сжал руки в кулаки. И задумался. Выгодное, наверное, дельце… Он тряхнул головой, отгоняя подобные мысли: Гермиона не поймёт. — Вы знаете, я всегда думал, что среди слизеринцев нет нормальных. Но… Нотт, кажется, не так плох, как все, — признался Гарри. Рон недовольно фыркнул. Гарри пару раз обмолвился о том, что они спокойно работают с Теодором. Рону не очень-то это понравилось. Среди слизеринцев не должно быть исключений. — Ты сдашь Малфоя? — он сменил тему. Гарри и Рон азартно переглянулись. Гермиона пропустила воздух через лёгкие. Помолчала. — Не знаю. Рон даже притормозил. — Что? Почему? Гермиона, это же прекрасный шанс насолить хорьку! — негодовал он. — Рон прав, Гермиона… Староста — это всё равно власть. Власть у Малфоя — это опасно, — Гарри постарался нагнать её и заглянуть ей в лицо. Как она не понимает? Сместить Малфоя с должности — это же идеально. — Послушайте, вы! Сколько раз я вам прощала гуляния после отбоя? Распитие огневиски? Особенно тогда, на балу, Рон! Я — староста. А позволяю вам сидеть у себя на шее! В том, что делает Блейз — виноват Блейз. Получать должен он. Малфой его друг. И не выдаёт его так же, как я вас, — Гермиона сорвалась. — Но… Гермиона, у них нет дружбы, — Гарри не сомневался в этом. Гермиона взвыла и резко развернулась к другу. — Не будь ребёнком, Гарри. Им дружба нужна может даже больше, чем нам, — она смотрела ему в глаза, уверенная в своих словах, пытающаяся донести ему такую простую, но важную мысль. Только Гарри покачал головой, обошёл её и пошёл к замку. Нет, он не мог этого понять, нет, он не мог думать о них хорошо и нет, он не мог им прощать ошибки. Рон был с ним солидарен. До замка друзья дошли молча. *** Разногласие не привело к ссоре. Вечером была вечеринка в честь победы. Правильная староста Гриффиндора сама заколдовала портрет, чтобы тот оповестил собравшихся, в случае приближения кого-то из преподавателей. Её однокурсники в это время доставали из закромов запасы Огневиски, сливочного пива и даже маггловского шампанского. Всё это богатство расставлялось по столикам общей гостиной, приправленное различными магическими и не очень закусками. Даже Эльфы помогали им в приготовлении по просьбе Гарри. Гермиона обвела взглядом гостиную. Празднество начиналось. Рон настраивал музыку на обычном радио, привезённом Гермионой. Девчонки крутились возле него. Лаванда, так и не потерявшая надежды, всё пыталась примоститься поближе, но Рон был неумолим. Дин и Симус готовили магические карты для развлечений. Невилл скромно сидел на диване. Гермиона улыбнулась и подошла к нему. Невилл тоже улыбнулся. — Что будет, когда мы выиграем финал? — спросил он с улыбкой севшую рядом Гермиону. — Нельзя быть такими самоуверенными, — Гермиона покачала головой. Действительно, болельщики совершенно не сомневались в победе своей команды. Тем больше была ответственность на команде. Они посидели молча, наблюдая за приготовлениями. Вскоре в гостиную вошёл Гарри, в руках у него была бутылка немецкого шнапса. — Ооо, — раздались мужские голоса. — Откуда, Гарри? — Дин подскочил к Поттеру, выхватывая бутылку. Поттер подмигнул Рону, но близнецов выдавать не стал. Впрочем, не так уж важно было, откуда взялась бутылка. Она тут же полетела над стаканами, разливая прозрачную жидкость. Едкий запах пронёсся по комнате. Девчонки брезгливо поморщились. — Рон, налей нам, пожалуйста, шампанского, — пропищала Лаванда, кокетливо заправляя локон за ухо. Рон возвёл глаза к потолку и бросил заклинанием в бутылку. Лаванда, явно рассчитывавшая на что-то большее, негодующе взмахнула волосами. Бутылка медленно проплыла над всеми бокалами для шампанского, наполняя их золотой шипящей жидкостью. Рон включил музыку. Заиграло что-то настолько заводное, что парни тут же бросились чокаться и пить, похлопывая друг друга по плечам и поздравляя с победой. Гермиона пригубила немного шампанского и отошла к окну. Любила ли она вечеринки? Сложный вопрос. Ей было уютно от того, что близкие, родные люди рядом, и они счастливы. Но принимать активное участие ей не хотелось. К тому же, та её сторона, что отвечала за сущность старосты, упорно пыталась подать голос. Гермиона её глушила. Она была уже не маленькой девочкой. И умела нарушать правила и давать их нарушать другим, когда надо. И когда это не причиняет вред другим. Интересно, сознался ли Забини перед деканом? Если нет, то ей придётся воспользоваться предложением Нотта. Нельзя оставить это безнаказанным, да и если Блейз не сознается, значит Гарри прав… и у слизеринцев нет дружбы. Отчего-то не хотелось, чтобы Блейзу было плевать на Малфоя. Гермиона зажмурилась. Господи, неужели то, что Малфой перестал её обзывать и пару раз оказал совершенно обыкновенную, человеческую помощь, так изменило её отношение к нему? Нельзя было отрицать, что он на другой стороне. Что он, как минимум, связан с этой стороной. Ей следует быть осторожнее. Праздновать расхотелось окончательно. Она незаметно выскользнула в коридор. Её проводила пара зелёных глаза. В них плескалось уже порядочно огневиски, но и оно не способно было заглушить сквозящую в них нежность и боль. *** Она решила попрактиковаться в маскировочных чарах. Захмелеть она не успела, а на дворе сейчас как раз никого не было. Идеальное время. Она поспешила на улицу, почти подпрыгивая от удовольствия. Прекрасная идея, так она проведёт время с пользой, а не напиваясь в душной гостиной. Выйдя на улицу, она поняла, что забыла мантию. Благо, она волшебница. Согревающие чары помогут ей какое-то время продержаться не замёрзнув. Она не собиралась задерживаться надолго, а то Гарри и Рон забеспокоятся. Было темно. Землю покрывал тонкий слой снега. Правда, уже вполне прочного и хрустящего. Гермиона стала надавливать на землю чуть сильнее, усиливая хруст. На душе посветлело. Она оглянулась на замок, на светящиеся окна и улыбнулась. Она была дома. Мерлин, хоть бы здесь всегда было так уютно. Гермиона приступила к тренировке. Дезиллюминационные чары по праву считались одними из сложнейших маскировочных чар. Для начала надо было научиться их ставить на предмете, только потом переходить на людей и в самую последнюю очередь на себя. Да и держались они совсем не долго. Но чары эти были поистине незаменимыми, ведь мантии невидимки можно было сосчитать по пальцам, и никогда не знаешь, окажется ли она с тобой. Она навела палочку на ближайший куст, произнесла нужное заклинание, сделала лёгкое движение древком, и куст исчез. Гермиона скептически его оглядела. Так и знала. Самый кончик одной из нижних веточек был виден. Конечно, если не приглядываться, то ничего не заметишь, но так не годится. Если уж колдовать, то колдовать отменно! Она ещё раз произнесла заклинание. На этот раз куст исчез целиком. Гермиона удовлетворённо вздохнула. Стоило потренироваться теперь на себе. Хотя бы на отдельных частях тела. — Что не празднуешь, Грейнджер? — Гермиона вздрогнула. Сзади неё, заложив руки в карманы мантии, стоял Нотт. Гермиона сжала палочку покрепче. Волна тревоги пронеслась в груди. Нотт улыбнулся. — Ну ты, что, испугалась? — открытая улыбка, раскрытые ладони и голос, наполненный ласковой усмешкой, заставили Гермиону выдохнуть. Что это она? Это всего лишь слизеринец. И даже не Малфой. Хотя его-то она и разучилась бояться… быть может зря. — Просто не ожидала, — ответила она, скрестив руки на груди. Всё-таки непонятно, что ему нужно. — Я прогуливался, а тут смотрю кто-то стоит. В это время нечасто встретишь кого-то, — он будто прочитал её мысли. — Часто гуляешь в это время? — Ты знаешь, да. Я люблю вечер. Вечером обычно приходят хорошие мысли, — он снова улыбнулся. — А мне они приходят чаще по утрам, — Гермиона расслабилась. Она умела распознавать ложь, лукавость, лесть. Нотт говорил искренне. Непонятно, почему он с ней решил поговорить, но говорил он без задних мыслей. Да и Гарри говорит, что с ним неплохо работать. Только вот Малфоя он готов был подставить… Гермиона внимательно на него посмотрела. Нотт стоял к ней в пол-оборота, смотря на гладь Чёрного озера. О чём-то задумался. — Ты знаешь, Блейз ведь отдал галлеоны младшекурсникам, — он вновь мыслил параллельно с ней. Или её мысли были так очевидны? В любом случае, Гермиона в очередной раз испытала облегчение. Значит, Забини не подонок. Хотя бы по отношению к Малфою. Это вселяло надежду. Подогревало её и без того безграничную веру в человечество. — Я рада, — просто сказала она. — Но Малфоя всё равно стоило бы сменить, — в его голосе вдруг появились стальные нотки. Гермиона исследовала Нотта взглядом. Она уже поняла, что что-то между ними не гладко. Только вот что? — Я не стал бы нарушать правила, — он развернулся и взгляд его, достигший глаз Гермионы, был странным. Отчаянно пытавшимся что-то доказать. — Даже ради друзей? — Друзей… не знаю, есть ли они у меня, — он усмехнулся, вновь устремляя взгляд вдаль. Гермиона ощутила жалость. Острый прилив сочувствия. Она не знала, не понимала, почему он говорит это. Что там происходит в их серпентарии? Но тон его…были ли в нём злость, презрение, надменность, в нём точно чувствовалась грусть. — Я тут тренировалась… — надо было сменить тему. — Я заметил. Неплохое дезиллюминационное. Хочешь попробовать на мне? Гермиона сглотнула. В третий раз он улавливал ход её мыслей. Легиллимент? Не похоже: он даже не всегда смотрит на неё. Гермиона кивнула. Тогда он улыбнулся и подошёл поближе. — Прошу, леди, — шутливый поклон, и Гермиона не смогла удержаться — улыбнулась в ответ.