Красная роза шепчет о страсти

Гарри Поттер привык к волнениям. Он привык к тому, что жизнь его никогда не была спокойной. Привык и к тому, что страх, страх, в первую очередь, за близких ему людей никогда не покидал его. И когда он не обнаружил утром Гермиону ни в общей гостиной, ни в спальне девочек, ни даже в Большом Зале, он на всех парусах помчался в больничное крыло. И не прогадал. Гермиона встретила его вымученной улыбкой, чем ужасно его напугала. Он сел рядом с ней и крепко сжал её руку, пытаясь выразить всю степень своей тревоги за неё и своей радости, что она в порядке. Дальше, конечно, последовали вопросы. В конце концов страх, с которым он пришёл, растворился, зато в душе воцарилась тягучая тяжесть. Во-первых, это, конечно, была его вина, что Гермиона отправилась в лес одна. Как мог он из-за какой-то тренировки не заметить, что Гермиона нуждается в помощи. И пусть она ничего не сказала, это же именно он не дал ей возможности сказать. Гермиона, естественно, пыталась его убедить, что его вины в этом нет ни капли, она могла бы настоять на разговоре или вообще перенести поход, но Гарри не был бы Гарри, если бы не винил себя всегда и во всём. На самом деле, Гермиону это очень беспокоило. Гарри хоронил себя под тяжестью вины и ответственности, которые отчасти он сам на себя и возложил. Она готова была многое отдать, лишь бы уменьшить груз на его плечах. Только он всячески сопротивлялся, считая, что свою ношу должен нести в одиночку. И, во-вторых, с ней опять был Малфой. Малфой пошёл с ней в этот лес. Малфой принёс её в лазарет. Малфой, Малфой, Малфой. Как, когда, почему так вышло, что между ними что-то изменилось? Конечно, она всегда была мудрее относительно Малфоя, никогда не встревала в ссоры, всегда пыталась успокоить, когда драка была готова вот-вот завязаться. Но она тоже его не любила. Не так яростно, но она соглашалась с ними, что он ужасный, самовлюблённый, будущий Пожиратель. Что изменилось в этом году? Он и Рон готовились защищать Гермиону, когда узнали про необходимость совместных уроков, Гарри даже встречал её первое время. Но потом оказалось, что встречать её незачем. Она прекрасно справлялась. Более того, ей, кажется, не с чем было справляться. А каждый раз, когда с Гермионой что-то случалось, рядом оказывался Малфой. И Мерлин, в этом не было подвоха. Он действительно помогал ей, доносил до лазарета, и Гермиона, чёрт возьми, была ему благодарна. Гарри не мог этого вынести. Ему во что бы то ни стало следовало доказать ей, что Малфой не достоин доверия. Невозможно допустить, чтобы Гермиона подружилась с ублюдком. Как она вообще может ему доверять, он же… он же Малфой! Но Гарри, конечно, знал, что Гермиона никогда не была человеком, которого легко обмануть. И от этого было только хуже. Допустить, что в Малфое действительно есть что-то хорошее он не мог. Это означало бы крушение привычного мира. Гарри сжал кулаки. Решено. Он будет искать способ доказать Гермионе, что Малфою не стоит доверять. И, кроме того, в следующий раз именно он, Гарри, станет тем, кто окажется рядом с Гермионой, когда ей нужна будет помощь.

***

После пары неудачных попыток Теодор Нотт всё-таки сумел трансфигурировать перо в аккуратную розу. Правда, чёрную, под цвет пера. Потратив ещё столько же времени на окрашивание розы хотя бы в бледно-розовый цвет, он направился в больничное крыло. Встретив после завтрака хмурого Поттера, сообщившего ему, что Гермиона в лазарете, он тут же помчался к ней, но затем передумал. Теперь, когда они становились всё ближе друг другу, он не хотел приходить просто так. Зачарованная роза, как ему казалось, должна порадовать Гермиону. Взяв наконец готовый цветок в одну руку и выбранную им для девушки книгу в другую, он направился в больничное крыло. Поттер не сказал ему, что с ней случилось, но сказал, что всё уже в порядке и беспокоиться не стоит. Однако от Нотта не ускользнуло, что Поттер расстроен. Это заставляло задуматься и слегка напрячься. Хотя, возможно, шрамоголовый просто волновался за подругу, зачастившую наведываться в лазарет. — Гермиона, — когда он вошёл, пряча за спиной свои подарки, она не спала, читая, видимо, уже принесённые ей Поттером или Уизли книги. Впрочем, Нотт был уверен, что его книга заинтересует её. — Тео, — лёгкая улыбка заиграла на её губах, согревая его сердце. Знала бы эта девчонка, как много значит для него. Он присел на краешек её кровати, как до этого делал Гарри, и протянул ей розу. Девушка удивлённо охнула, смущённо принимая подарок. Привыкнуть к ухаживаниям Нотта было трудновато. — Как ты себя чувствуешь? Что случилось? Я встретил Поттера, он сказал, что ты здесь, — Теодор внимательно её оглядел. Бледноватая и, кажется, слегка осунувшаяся, в целом она выглядела неплохо. И, конечно, как всегда, она была безмерно прекрасна. Гермиона тяжело вздохнула. Отчего-то она была уверена, что Нотту не понравится её рассказ, как не понравился он Гарри, хоть тот и попытался это скрыть от неё, не желая расстраивать. — Я ходила в Запретный лес за ингредиентами для зелий. У нас закончились ингредиенты для уроков. И я попала в капкан для единорога. Знаешь, он высасывает магическую энергию. Но всё обошлось, — она улыбнулась. Слегка напряженно. — Как…как ты выбралась? Ты ходила одна? Ночью? Почему ты не позвала меня? Или Поттера с Уизли, в конце концов, — он едва ли мог остановить нахлынувшее негодование. Как она может так безответственно поступать, когда столько людей о ней беспокоится? — Да, ночью. И нет, я ходила не одна. Я ходила с Малфоем. Это он вытащил меня из капкана и принёс сюда, — Гермиона ещё раз тяжело вздохнула, но посмотрела парню прямо в глаза. Ей не в чем было оправдываться. Что не так с этими мальчишками? Почему им так сложно принять, что Малфой может быть не только подонком. Хотя, может, им просто не удавалось увидеть другую его сторону. Иногда ей хотелось, чтобы и она никогда не видела эту его другую сторону. Так было бы намного легче. Она заметила, как напряглись плечи Нотта, как остекленел его взгляд. Он усмехнулся. Не по-доброму усмехнулся. Теперь он понял, почему Поттер был таким хмурым. — Тебе не кажется, что Малфой слишком часто оказывается рядом с тобой? — его голос был на пару тонов ниже обычного от едва сдерживаемого гнева, всё разраставшегося внутри. Гермиона приподняла подбородок, смело глядя Нотту в глаза. — Нет, не кажется. Они смотрели друг на друга несколько секунду, ведя немую борьбу. Наконец, Нотт сдался. Он не мог не сдаться. Гермиона никогда бы не позволила указывать ей, что она делает правильно, а что нет. Если он хочет быть с ней рядом, ему нужно быть готовым смириться со всеми её решениями. По крайней мере, пока. Он на секунду прикрыл глаза, глубоко вдыхая воздух, пропитанный запахом лекарственных трав, пытаясь успокоить бушующее пламя в груди. — Ты права. Главное, что с тобой всё хорошо, — улыбка вышла донельзя натянутой, но он заметил, что Гермиона расслабилась. Ей совершенно сейчас не хотелось выяснения отношений. Она благодарно ему улыбнулась, и злость внутри него поутихла. В конце концов, какая разница, что у них там с Малфоем, если на свидание она пошла с ним, с Ноттом. — Слушай… Ты же помнишь про клуб слизней? В эту субботу Слизнорт организует что-то типа вечеринки для избранных. Ты…не хочешь пойти со мной? — он слегка теребил край её одеяла. Не в первый раз он звал её куда-то, но волнение было всё таким же сильным. Гермиона на секунду задумалась. На этой вечеринке должен быть и Гарри. Гарри. Ей больше бы хотелось пойти с ним. Ей вообще хотелось бы вернуть время назад, когда они так много общались втроём, когда между ними с Гарри было всепоглощающее понимание. И не было Малфоя, и не было Нотта, так неуловимо отдаляющего её от самых близких людей. Но, с другой стороны, Нотт был действительно хорошим парнем. И Гермионе было с ним интересно. Да и кроме того, она прекрасно понимала, что однажды личная жизнь всё равно отдалит их троих друг от друга. Только будет ли это из-за Нотта… — Да, это было бы неплохо, — она слегка улыбнулась, отгоняя тяжёлые мысли. Нотт же счастливо улыбнулся. Пожалуй, тот факт, что она делает этого человека счастливым, стоит того, чтобы согласиться. Гермиона любила делать людей счастливыми. — Ах да, это тебе, — будто бы только вспомнив, он протянул ей тонкую книгу в чёрном кожаном переплёте. «Ловушки тёмных магов» — брови Гермионы взлетели. Она много раз слышала об этой книге, но её не было ни в Хогвартской библиотеке, ни в книжных магазинах. А между тем, она могла бы здорово им пригодиться. — Тео… Это здорово! Я…я давно хотела эту книгу! Где ты её достал? — она восторженно пролистывала старые, пожелтевшие от времени страницы, хранившие в себе сильнейшую магию. — Оу, ты знаешь, я давным-давно забрал её из библиотеки нашего поместья. Там всё равно пользовались популярностью книги противоположного содержания, — он невесело усмехнулся. Но Гермиона не дала ему загрустить, крепко обняв, обуреваемая радостью от полученного источника знаний. Парень мгновенно забыл о недобрых мыслях, прижимая девушку к себе. Но Гермиона вскоре отстранилась, всем своим видом показывая, что теперь ей хотелось бы остаться одной, чтобы погрузиться с головой в чтение. Нотт понял её без слов, усмехнувшись на этот раз с нежностью и, попрощавшись с ней, ушёл. А Гермиона подумала, что, возможно, провести пару дней в лазарете вовсе не так уже плохо: будет время пополнить знания действительно стоящим материалом.

***

Драко Малфой обернулся, едва сдерживая гримасу раздражения. — Что с Мисс Гермионой? — вопрошали с десяток любопытных глаз. Маленькие гриффиндорцы, вперемешку со слизеринцами, когтевранцами и пуффендуйцами с начала урока забрасывали Малфоя вопросами, на которые он не хотел отвечать. И как только Грейнджер выносит эту свору? — Мисс Грейнджер не сможет преподавать несколько уроков. Ей нездоровится, — его тон до ужаса напоминал Снейпа, но детей было не так-то легко напугать. — Что с ней случилось? — настойчиво потребовал объяснений слизеринский второкурсник. Малфой смутно помнил, что однажды Грейнджер была за что-то зла на него. Подумать только, слизеринцы волнуются о здоровье магглорождённой ведьмы. Малфой и сам не заметил, когда стал заменять в голове слово грязнокровка на слово магглорождённая. — Мисс Грейнджер пошла ночью гулять в Запретный лес. И эта прогулка плохо закончилась. Если кто-то из вас хочет отправиться туда и проверить, насколько опасен лес — можете последовать её примеру, — Малфой многозначительно приподнял бровь. Дети отступили от него, возвращаясь к своим зельям. Малфой с тяжёлым вздохом поправил упавшую на глаза чёлку. Вести уроки без Грейнджер было сущим наказанием. Старшие ученики периодически кидали понимающие взгляды на своего учителя, чем ещё больше раздражали Драко. Меньше всего ему хотелось сейчас находиться здесь. Больше всего ему хотелось запереться в своей комнате и просто лежать. Лежать и не вспоминать, как светились глаза Грейнджер у реки с волшебными лилиями. Окончание урока было маленьким счастьем для Малфоя, устало отправившегося на обед. За весь приём пищи он выпил три стакана тыквенного сока и не съел ровным счётом ничего. Аппетита не было. Его глаза не отрывались от Поттера, уныло ковыряющего свой пудинг. Хмурый Поттер всегда был светлым лучиком для Драко. Но сейчас Поттер наверняка думал о Грейнджер. Переживал за её самочувствие или злился, что не он стал её спасителем? Последняя мысль вызвала удовлетворённую ухмылку на губах блондина. Ощущать себя спасителем Грейнджер было приятно. На этот раз он обыграл Поттера в чём-то более важном, чем квиддич. Встретившись глазами с Ноттом, Малфой улыбнулся ещё шире. Нотт его ненавидел. Теперь Драко понимал почему. Раньше их вражда была крайне скрытой, внешне они создавали впечатление если не друзей, то хотя бы хороших знакомых, но теперь… Теперь, когда в их жизнь вписалась Грейнджер, всё изменилось. Малфой кожей чувствовал лютую ненависть Нотта. Возможно, он полагал, что Драко планирует сдать Грейнджер тёмному Лорду, но, возможно, его просто коробило от одной мысли, что его Грейнджер может иметь хоть какие-то отношения с Драко Малфоем. Малфой и здесь ощущал себя победителем. Странно, что она не позвала Нотта. Мысли Малфоя невольно ускользали к гриффиндорке. Хрупкое перемирие между ними переставало быть хрупким. Если забыть странное поведение Грейнджер перед походом в Запретный лес, они сближались. А поход только подтвердил опасения Драко. Ему не было с ней противно. Не было стыдно. И мысли об отце только подзадоривали. Ему, кажется, нравилось с ней общаться. Драко уронил голову в ладони. Разум до сих пор пытался отчаянно докричаться до него, уговаривая прекратить это. Но Драко больше не хотел слушать разум. Да и не мог. Он чувствовал: общение, что завязалось между ними, ему необходимо. Оно заполняло пустоту внутри. Ничего плохого не случится, если они с Грейнджер будут незаметно для всех иногда мирно разговаривать. Интересно, Поттер в курсе, что его золотая подружка не разделяет его нелюбви? Драко отнял руки от лица, сразу же утыкаясь взглядом в полный ненависти взгляд Поттера. Драко усмехнулся, отсалютовав Поттеру стаканом с тыквенным соком. — Драко, пошли, — Блейз вывел его из задумчивости. Бросив ещё один взгляд на шрамоголового, Драко поднялся из-за стола. Сегодня последняя тренировка. А завтра финал. Слизерин — Гриффиндор — это всегда эффектная игра. Стоит преподать Поттеру ещё один урок. Драко нащупал в кармане флакончик Феликса. Кажется, пришло время использовать подарок Слизнорта. *** Гарри и Рон забежали к ней почти перед самой игрой, быстро расцеловав подругу в обе щеки, попросили пожелать им удачи и, получив её искреннее напутствие, помчались на поле. Гермиона вздохнула, погружаясь в книгу. Она не смогла пойти на игру, так как Мадам Помфри настояла на том, чтобы Гермиона отлежалась в лазарете ещё хотя бы один день. Не сказать, что Гермиона была расстроена. Она не была фанаткой квиддича, а уединение было для неё совершенно необременительно. Скорее, наоборот. Вот только мысли атаковали её с завидным упорством. Ненужные мысли. Ей бесконечно вспоминался их с Малфоем поход в Запретный лес. Лилии, усиливающие эмоции, подарили ей тогда незабываемые чувства, но как же страшно, что они просыпались рядом с Малфоем. Сколько всего она узнала о нём за этот год. Фактически, конечно, новых знаний о нём она получила немного. Но его поведение раскрывало ранее неизведанные грани его характера. Гермиона подумала было о том, чтобы всё-таки прекратить всякое общение с ним, но поняла, что не хочет. Да, она этого не хотела. Немалых сил стоило ей это признание. Малфой, такой, каким она знала его теперь, дарил ей ощущение лёгкости. Их беседы и перебранки стали чем-то новым и бесконечно освежающим в её жизни. И, кроме того, узнавать, что за личиной подонка может прятаться что-то большее, было ужасно приятно. Это вселяло веру, веру в людей, веру в то, что эта война может завершиться в их пользу. Она решила продолжить общение с ним. Продолжить, несмотря на пугающую её реакцию внутреннего огонька на этого человека. Продолжить и, возможно, узнать, что это за человек — Драко Малфой. Ведь все они автоматически записывали его в отряд бездушных убийц. Да он и вёл себя соответствующе. До недавнего времени. От утомительных мыслей и беспрерывного чтения её глаза в какой-то момент стали предавать хозяйку, яростно отказываясь держаться открытыми. Она была ещё слаба и часто дремала. Решив не сопротивляться сну, да и надеясь отвлечься от мыслей, Гермиона, отложив книгу, поудобнее устроилась в кровати, наслаждаясь прохладой подушки. Проснулась она от громких голосов. Разлепив глаза, полагая, что проспала совсем немного, она увидела Мадам Помфри и нескольких слизеринцев, левитировавших носилки с человеком на них. Платиновые волосы не оставляли сомнений. Гермиона мгновенно села на постели. — Что случилось? — почти выкрикнула она, словив озадаченный взгляд Блейза Забини. Должно быть, её реакция немного не соответствовала обычной реакции гриффиндорцев, тем более принадлежащим Золотому Трио, на бесчувственного Малфоя. — Всё в порядке, мисс Грейнджер. Мистер Малфой упал с метлы во время игры, но ничего чрезвычайно опасного. Ложитесь, отдыхайте, — медсестра махнула рукой, призывая Гермиону лечь. Девушка облокотилась спиной на подушку, слегка успокаиваясь. Чёрт, это совсем не хорошо. Она испугалась за Малфоя. По-настоящему. Более того, она явно вызвала какие-то подозрения у Забини. Гермиона едва не застонала от досады. Этот Малфой сведёт её с ума. Девушка взяла с тумбочки книгу и сделала вид, что увлечена содержанием, а вовсе не переживает о том, что всё-таки случилось с хорьком. Книги были её помощниками в любых ситуациях. Блейз Забини, бросив напоследок испытывающий взгляд на Грейнджер, удалился из лазарета следом за остальными слизеринцами. Мадам Помфри скрылась в своём кабинете. Гермиона отложила книгу, тихонько поднимаясь с кровати и босыми ногами подбежала к постели Драко Малфоя. Пол неприятно леденил ноги, заставляя девушку периодически отрывать ступни от поверхности и по очереди греть их. Малфой был без сознания, ещё бледнее, чем обычно, с разбитой губой. Какие ещё были травмы у него, Гермиона сказать затруднялась, Мадам Помфри ещё не успела начать лечение, но выглядел слизеринец плачевно. Гермионе захотелось убрать упавшую прядь волос с его лица, и рука её уже потянулась, чтобы совершить это действо, но девушка вовремя спохватилась. Огонёк разочарованно вздохнул. Девушка нахмурилась, сжав кулаки, и быстро проскакала обратно на свою кровать. Она ещё не так потеряла голову, чтобы касаться его. И не собирается терять её до такой степени. Она вообще никогда не теряет голову. Гермиона яростно открыла книгу, снова пытаясь вникнуть в содержание, пока Мадам Помфри кружила вокруг слизеринца. Когда медсестра закончила свои манипуляции, Гермиона бросила исподтишка взгляд туда, куда старалась не смотреть уже около часа. Теперь его губа не была разбита. Мадам Помфри её залечила. Что ещё сделала врач, Гермиона узнать не могла, так как Малфой был скрыт одеялом. Его грудь мерно вздымалась и опускалась. Черты лица его были расслаблены. Гермиона не смогла остановить щемящее чувство в груди. Что-то этот парень в ней пробуждал. Шаги со стороны выхода обратили на себя её внимание. Гарри и Рон, оба понурые, прошагали к постели подруги. Сев с разных от неё сторон, они молча уставились в пол. — Гарри? Рон? — девушка неуверенно потеребила темноволосого друга по плечу. — Мы проиграли, — Промямлил Гарри, запуская пятерню в свою шевелюру. Жест грусти и растерянности. — Ах. — Гермиона прикусила губу. О, она знала, как её мальчишкам важен квиддич. И, хоть казалось, это просто игра, для всех парней Хогвартса квиддич был чуть ли не первым приоритетом. А для Гарри и подавно. Вся его жизнь была столь мрачна, что он хватался за квиддич, как за спасательный круг, отдавая все свои силы и все свои эмоции. Гермиона обняла обоих мальчишек за плечи, притягивая к себе и целуя их по очереди в макушки. Рон делано скривился, но повеселел, Гарри благодарно посмотрел на Гермиону, сердце его переполнилось нежностью и грустью. — Следующий финал будет обязательно наш, — она слегка улыбнулась. — Да, мы были так близки, если бы не Малфой… — и парни наперебой начали рассказывать о том, какой ожесточённой была игра, как Гарри словил снитч, но Малфой в последний момент забил решающий гол ценой своего падения. И Слизерин победил, несмотря на пойманный снитч. Закончив рассказ, оба гриффиндорца почувствовали себя значительно легче. Они выпустили пар, жалуясь лучшей подруге на слизеринцев. Впрочем, как поняла Гермиона, жаловаться собственно было не на что. Просто Малфой в качестве охотника и капитана команды оказался действительно силён. Но Гарри и Рону знать о её мыслях было совершенно не обязательно. Гарри внезапно резко обернулся. Гермионе не пришлось даже следить за его взглядом. Она знала. Он вспомнил о том, что Малфой должен быть в больничном крыле. И теперь убедился в этом. Он вновь нахмурился и стал ещё мрачнее, чем был, когда только пришёл. — Гарри… — мягко начала Гермиона. Но Гарри лишь отмахнулся. — Просто если что-то будет не так, пожалуйста, скажи мне, нам, — он поправился на последнем слове, заставив Гермиону слегка улыбнуться. — Да, Гермиона. Мы не позволим этому гаду тебя обидеть, — Рон был серьёзен, заставив Гермиону улыбнуться ещё шире. В глазах защипало. Господи, невозможно так любить, как любит их она. Из её наполненного нежностью сердца вылетел Малфой, и вылетел Нотт, оставляя только их, самых родных. — Ну, нам пора на обед, — Рон заёрзал на месте, полный энтузиазма отправиться в Большой Зал. Гермиона легко улыбнулась. — Идите, мальчики, — она слегка похлопала их по плечам, подгоняя. Гарри нехотя поднялся, переводя задумчивый, слегка хмурый взгляд с Гермионы на Малфоя. — Тебе принести что-нибудь? — наконец, спросил он. Гермиона покачала головой. — У меня всё есть, Гарри, спасибо. Идите! — она ободряюще улыбнулась переживающему другу. Рон, махнув Гермионе рукой, уже устремился в Большой Зал. Гарри, задержав взгляд на подруге, кивнул ей и последовал за рыжеволосым. Гермиона глубоко вздохнула, ощущая, как сердце разрывается от наполняющей его нежности. Взгляд её сам собой набрёл на Малфоя. Тот зашевелился. Гермиона легла, надеясь, что он её не заметит или подумает, что она спит. Она не готова была к разговору с ним, не сейчас, когда она вновь осознала, как любит Гарри и Рона. — Грейнджер, не могла попросить своих друзей орать потише? — раздался недовольный возглас с койки блондина. Гермиона крепко зажмурила глаза. — Мог бы заткнуть уши, если тебе не нравится, — ответила она, чуть грубее, чем намеревалась. Малфой поднялся в кровати, облокачиваясь на её спинку. Внимательно посмотрел на Грейнджер. — Не в духе? От его взгляда захотелось спрятаться. Зачем он это делает? Зачем не начал спорить сейчас? Зачем просто спросил, без единой нотки сарказма? Зачем он меняет её привычный мир? Она просто кивнула, отворачиваясь от него. Слёзы, собравшиеся в уголках глаз, потекли на подушку. Как неправильно было всё происходящее. Одной маленькой храброй Гермионы не хватало на все эти эмоции и чувства. Через некоторое время Гермиона вновь уснула, убаюканная грустью и не проходящей до сих пор усталостью после инцидента. Проснувшись, она первым делом наткнулась взглядом на Малфоя. Тот сидел, читая какую-то книжку. Заметив, что она проснулась, он едва скользнул по ней тяжёлым взглядом, тут же возвращаясь к чтению. Должно быть, она его обидела. Гермиона ни за что не хотела себе в этом признаваться, но ей стало не по себе от осознания, что она могла его обидеть. Действительно, он спас её в этом чёртовом лесу, притащил сюда, а она при первой же встрече начала грубить. Гермиона ощутила себя ужасно неблагодарной, и поспешила избавиться от столь тяготящего чувства. — Малфой. — Ммм, — раздалось с койки блондина. Он даже не отвёл взгляда от книги. — Малфой, — позвала она чуть более настойчиво. Парень со вздохом отложил книгу. — Да, Грейнджер. Ты решила не мелочиться и всё-таки сорвать на мне своё плохое настроение? — он холодно посмотрел на неё. Да, его, очевидно, задело её поведение. Гермиона с ужасом осознала, что очень хочет скорее развеять его обиду. Он должен знать, что она благодарна ему, что ей не всё равно… — Малфой, спасибо тебе. Спасибо, что освободил меня из капкана, что принёс сюда, спасибо… — она сложила руки на груди в попытках выразить всю свою благодарность. — Это всё? — он не стал дослушивать, возвращаясь вновь к книге. — Малфой! — она поражённо уставилась на него. Малфой вновь отбросил книгу, раздражённо вздыхая. — Что ты хочешь, Грейнджер? Ты с удовольствием пользуешься моей помощью, а в остальное время считаешь себя выше разговоров со мной, то не сообщая мне об общем задании, то хамя! Хотя твои дружки разбудили меня! — и его глаза пылали гневом. Гермиона застыла, поражённая вспышкой. Так вот как это выглядело…и правда, вначале она из-за своих тараканов игнорирует его, потом, когда он приходит на помощь в лесу, она радуется, что не придётся идти одной, но при первой же встрече после своего спасения она ему грубит, не желая разговаривать. И Малфоя это задело. Это было просто удивительно. Это была не обычная их ссора, какие имели место быть на протяжении пяти лет. Они не пререкались, ненавидя друг друга. Он обиделся. Его задело её поведение. И Гермиона едва не задохнулась от осознания того, что ей не всё равно. Ей было не всё равно на его обиду. Ей было не всё равно на то, что она его задела. И она, набрав побольше воздуха в лёгкие, решила, что во что бы то ни было исправит это. Она докажет ему, что всё не так, как кажется. Потому что ей не всё равно. И можно сколько угодно отрицать это, но сейчас, получив реальный шанс прекратить любое общение между ними, ведь Малфой не прощает обид, она поняла, что не позволит этому случиться. — Слушай, ты! Я не собиралась грубить тебе. Просто, когда ты соизволил проснуться, я была не в духе. Совершенно не в духе! — она почувствовала, как загорелись щёки от переполнявших её эмоций. Она злилась на Малфоя за то, что ей не было всё равно. — Я не умею читать мысли, Грейнджер, — она заметила, что его взгляд слегка смягчился. — Послушай, Малфой. Ненавижу то, что сейчас скажу, но я не хотела тебя обидеть. И я более чем благодарна тебе за то, что ты сделал для меня в лесу, — сказав это, она замолчала, понимая, что больше сказать ей нечего. Если не поверит, значит… Малфой тоже некоторое время молчал, смотря куда-то себе в ноги. Затем на его губах появилась лёгкая усмешка. Сложно было сказать, была эта усмешка доброй или обычной противно- малфоевской усмешкой. Поэтому Гермиона просто ждала его ответа, не осознавая, что задержала дыхание. — Гермиона Грейнджер не хотела обидеть Драко Малфоя. Кто бы мог подумать, а, Грейнджер? — он посмотрел ей в глаза. А она всё ещё не могла распознать его настроение. С этого года Гермиона поняла, что Малфой никогда не был открытой книгой к прочтению, как им казалось. Наконец, он отложил книгу, скрестил пальцы перед собой и посмотрел на неё жутко самодовольным, но не злым взглядом. И Гермиона не смогла не заметить волну облегчения, прошедшуюся с ног до головы. Её даже не взбесило его самодовольство. — Что с тобой случилось? — она постаралась скорее перевести тему, чтобы не распалить его самолюбие ещё больше. — Сломал пару рёбер падая с метлы, — он поморщился. — Ох, — она прикусила губу. — Брось, Грейнджер. Это едва ли хуже, чем попасть в капкан. Кстати, как…как ты тут поживаешь? — и она понимала, что этот вопрос дался ему нелегко. Малфой не был человеком, соблюдающим приличия в общении, по крайней мере, с гриффиндорцами, значит единственной причиной его вопроса был действительный интерес. — Нога уже не болит, правда, на ней останутся шрамы… Но я постоянно хочу спать, это невыносимо. Я могу прочитать несколько страниц и всё, дальше я уже ничего не понимаю и чувствую, что засыпаю, — она сокрушенно вздохнула, изо всех сил пыталась скрыть смущение, что расползалось по ней от разговора с ним. — Эта штука забрала у тебя кучу энергии. Ты пробовала колдовать? — если ему и было тоже неловко, он никак не показывал этого, ведя себя совершенно спокойно и, Мерлин, дружелюбно. Гермиона кивнула.  — Да, в первый день ничего не получилось. Ни одного заклинания. Ужасное ощущение, но я была к этому готова. Сегодня слабенькие заклинания уже даются, — она слегка улыбнулась. Не владеть магией, пусть даже всего день — худшее испытание для волшебника. Ощутить себя снова не бессильной было настоящим блаженством. — Я удивлён, как ты вспомнила заклинание. У меня всё вылетело из головы, — он неловко поправил спадающую на глаза чёлку. Сердце Гермионы дрогнуло. Он не только признавался в своей слабости, но и отдавал должное ей. — Ты бы тоже вспомнил. А я просто…эм…я привыкла быстро думать в подобных ситуациях, — она отвела взгляд. Не хотелось хвастаться и не хотелось, чтобы разговор переходил к Гарри и Рону. Малфой, очевидно, хотел что-то сказать на их счёт, но передумал. — Твоя удача, — был его ответ. Она слегка улыбнулась, всё ещё чувствуя себя неловко. Но разговор заканчивать не хотелось. Ей нравилось с ним разговаривать не споря, не ругаясь, не ненавидя друг друга. И хоть это было плохо, но Гермиона судорожно обдумывала что бы такого задать ему, чтобы продолжить разговор. На её счастье, Малфой её опередил. — Собираешься на встречу Слизней? — в голосе его явно слышалась усмешка. Многие относились к клубу Слизней несерьёзно, но все приглашённые всегда приходили. Возможность вкусно поесть и отдохнуть никто упускать не хотел. В конце концов, Хогвартс не отличался большим разнообразием светских мероприятий. Но Гермиона, конечно, шла туда не за этим. Она ожидала знаний, которые можно было получить от профессора в непринуждённой беседе. — Да. А ты? Нашёл пару? — Гермиона проигнорировала напряжение, сковавшее её при этом вопросе. Будто ей был важен ответ… — О, это не сложно для меня, Грейнджер, я иду с Панс. Что насчёт тебя? — он приподнял свою бровь. Был ли ему интересен её ответ? — С Ноттом. Я иду с Ноттом, — она не смогла остановить нотку вызова, прозвучавшую в её голосе. Малфой слегка поджал губы, но больше ничем не выдал своего недовольства, если оно, конечно, было. — А как же Поттер, Грейнджер? Бросаешь своего любимого дружка? — старался ли он задеть её этим, она не знала, но у него это в любом случае получилось. Тяжесть легла ей на грудь. Знал бы Малфой, как много думала она о Гарри и о Нотте, и о том, что происходит. — О, я думаю у Гарри не будет проблем с подружкой, — чересчур беззаботно проворковала она. — А что ты читаешь? — Гермиона задала свой вопрос быстрее, чем он мог бы ответить на предыдущую реплику. Хотелось сменить тему, отчаянно хотелось. И раньше Малфой бы ни за что ей этого не позволил, сразу уловив больное место, на которое можно надавить. Но теперь… Теперь он сделал вид, что не заметил резкой перемены. Лишь поставил мысленно галочку, что не всё так гладко у Поттера с Грейнджер. Он перевёл взгляд на книгу, о которой спрашивала Гермиона. Слегка замялся. Затем, взмахнув палочкой, опустил книгу на её кровать. Гермиона с интересом взяла фолиант и тут-же поражённо ахнула. Уильям Шекспир. Пьесы. Гермиона подняла поражённый взгляд на Малфоя. — Это же… — Да, Грейнджер, это маггловская литература, я прекрасно осведомлён, — он усмехнулся, глядя на её вытянувшееся от удивления лицо. — Но… — она не могла даже толком выразить свою мысль. Конечно, Малфой оказался не таким простым. Он часто её удивлял за этот год, но… маггловская литература? Малфой вздохнул. — Нет, Грейнджер, у нас в семье такое не читают. Но даже чистокровные семьи бывают разные. Забини у себя в подвалах хранят лучшие маггловские произведения искусства. Это…их хобби. И их отношение к магглам намного лояльнее, чем, например, в нашей семье, — он невольно сжал губы. — Но почему их не называют предателями крови? Разве у вас можно увлекаться маггловскими вещами? — как непонятен, как тёмен был для неё мир чистокровных волшебников. — Деньги, Грейнджер, деньги. Кто может запретить что-то неимоверно богатым чистокровным волшебникам? — он вновь саркастически приподнял свою бровь. Гермиона недолго помолчала, вертя в руках книгу и переваривая информацию. — А ты? Ты давно?.. — она не закончила вопрос, всё-таки принять тот факт, что Малфой читал Шекспира, было крайне сложно. — Нет. Раньше я презирал Забини за это увлечение. Но в прошлом году он устроил мне экскурсию в их подвал. Да и… обстоятельства тогда изменились. Я взял пару книг. Мне понравилось, — он пожал плечами, будто бы в этом не было ничего необычного. Гермиона уловила его заминку при упоминании изменившихся обстоятельств, смутно ощущая, что это могли быть за обстоятельства, но углубляться в это не захотела. Они были ещё не в таких отношениях, чтобы раскрывать друг другу сокровенные тайны. Сомнительно, что такой период вообще, когда-нибудь наступит. — Это…неожиданно, — честно призналась она с ноткой восхищения в голосе. — А ты, конечно, думала, что мы, Слизеринцы, все одинаковые и увлекаемся только созданием планов по уничтожению гриффиндорцев? — он усмехнулся, но она заметила лёгкую горечь в его усмешке. — Во всяком случае, я думала, что со слизеринским принцем разговаривать невозможно, — она прикусила нижнюю губу, нерешительно улыбаясь. — Я тоже думал, что заучка Грейнджер не стоит разговора, — он ухмыльнулся в ответ. — А теперь стою? — ей захотелось хлопнуть себя по лбу за столь неразумный вопрос. Но, к её удивлению, Малфой широко улыбнулся. — Не нарывайся на комплимент, Грейнджер, — и она тоже улыбнулась. — Спокойной ночи, Малфой! — сейчас самое время прекратить разговор. Многое уже было сказано. Да и она снова хотела спать. — Спокойной ночи, Грейнджер, — чуть помедлив, ответил он. Они оба поудобнее устроились в постелях, готовясь отойти ко сну, когда последние лучи солнца ещё гладили снежные просторы Хогвартса. Мягкий лучик скользнул по лицу Гермионы, окрашивая её локоны в золотистый цвет. На губах её играла улыбка, а на сердце было удивительно легко. Она никому бы в этом не призналась, но это была заслуга Малфоя, их разговора. Всё то новое, что она о нём узнавала, всё то новое, что выстраивалось между ними, дарило ей необыкновенное чувство радости, казалось бы, давно забытой. И омрачало, да и то совсем чуть-чуть, только то, что Малфой наверняка уже уснул, даже не думая об их разговоре. Но она ошибалась. Драко, сам над собой смеясь, сам себя стыдясь, признавал, что ему давно не было так легко. Он мысленно ещё продолжал их разговор. И самое ужасное, он хотел, он ждал следующей с ней беседы. Теперь то, что начинало выстраиваться между ними, получило твёрдую опору. И дело было не в том, что они всё лучше узнавали друг друга. Дело было в том, что именно сегодня они оба признали, что им не всё равно. Никогда не знаешь, к чему приведет Феликс Фелицис.