Красная роза шепчет о страсти

Гермиона проснулась рано. Она присела на кровати, потерла спросонья глаза и оглядела лазарет. Малфой, укрывшийся одеялом так, что была видна одна только макушка, вызвал невольную улыбку на её губах. Она удовлетворённо потянулась, наслаждаясь солнцем, наполнившим всю комнату. Зимнее солнце имеет свойство дарить особенную радость. Сегодня заканчивался её отдых в лазарете. Гермиона ненадолго задумалась. Уйти сейчас или попозже? Её взгляд проскользил к Малфою. Вот причина её сомнений. Она не могла скрыть от себя, что его присутствие ей нравилось, особенно теперь, когда они перестали быть врагами. Но в то же время ей было страшно. Страшно, что, если они слишком долго будут находиться рядом, что-нибудь изменится, они надоедят друг другу или, того хуже, рассорятся. Ей хотелось законсервировать то, что было между ними сейчас, такое невероятное, окрепшее перемирие. Дальше этого их отношения едва ли зайдут, а терять то, что есть, ей не хотелось, хоть она и понимала, что это чертовски плохо. Значит, стоит уйти сейчас. Расстаться на хорошей ноте. Гермиона тихонько встала и начала собирать свои скромные пожитки. Сложив в аккуратную стопочку книги, которые она изучала в прошедшие два дня, она открыла тумбочку, стоявшую у её койки. Дверца издала противный скрип, заставив Гермиону зажмуриться в ожидании малфоевского пробуждения. Но лазарет оставался тихим. Гермиона выдохнула, достала из тумбочки розу, взяла книги и на цыпочках пошла в сторону выхода. Шаг, ещё шаг. Пусть не проснётся! — Так рано уходишь, Грейнджер? Будучи полностью сосредоточенной на том, чтобы не разбудить Малфоя, она совершенно не ожидала его пробуждения. Гермиона дёрнулась, шумно выдохнула и, резко развернувшись, просверлила Малфоя взглядом. — И давно ты не спишь? — она возмущённо отбросила мешающие волосы за спину. — Давно. Я видел, как ты собираешься, — он пожал плечами, останавливая взгляд на бледной розе в руках Гермионы. — Подарок Нотта? — его губы скривились, будто сама роза была чем-то крайне противным. — Да, — смело ответила она, не боясь бросать ему вызов за вызовом. Он усмехнулся. — Видимо Нотта постигла удача? — он не прерывал зрительного контакта с ней, задавая свой вопрос. Оба знали, о чём он говорит. Гермиона так же, не отрывая взгляда, пожала плечами. Малфой слегка приподнял правый уголок губ то ли удовлетворённо, то ли саркастически. — Не забудь, что сегодня занятие, — теперь у него на лице играла однозначно удовлетворённая ухмылка с намёком на подвох. Гермиона нахмурилась, пытаясь уловить в чём бы мог состоять этот самый подвох. Она не была бы Гермионой Грейнджер, если бы осознание не накатило на неё в ту же секунду. — О, Мерлин, мне придётся одной… — она нервно закусила губу. Своих малявочек она любила, знала, как с ними общаться. Но представить, что ей придётся учить взрослых ребят, многие из которых были из Слизерина — это просто катастрофа! Малфой улыбнулся ещё шире. Но беззлобно. — Теперь ты поймёшь, каково мне было. Гермиона удивлённо глянула на него, но тут же сообразила. Конечно, пока она валялась в больничном крыле, Малфою пришлось справляться с её младшекурсниками. Было ужасно сложно представить Малфоя, мирно объясняющего что-то гриффиндорским детишкам. Гермиона невольно заулыбалась. — Как ты выжил? — С трудом, Грейнджер, с трудом. Так что теперь твоя очередь отдуваться за двоих, — его это явно веселило. — Они загрызут меня, — Гермиона нервно поёжилась. То, что каким-то невероятным образом Малфой оказался способен на мирное общение, совершенно не означало, что на это способны все слизеринцы. — Грейнджер, ты не побоялась попереться в Запретный Лес ночью, а теперь пасуешь перед кучкой учеников? — а ведь это был комплимент. Они некоторое время смотрели друг другу в глаза, Малфой давая понять, что уверен в своих словах, а Гермиона пытаясь переварить похвалу, полученную впервые в жизни от Драко Малфоя. Наконец, Гермиона глубоко вздохнула и медленно кивнула. — Ладно. Но, Малфой, не задерживайся тут, — шутливо пригрозила она ему и поплелась из лазарета. — Давай, Грейнджер! — крикнул он ей вдогонку, прощаясь. Наверное, Малфой был прав, незачем так переживать из-за какого-то урока. В конце концов, разве она не привыкла к косым взглядам? Даже среди гриффиндорцев находились те, кто её недолюбливал. С каждым годом их становилось всё меньше, но до сих пор то и дело она ловила на себе пренебрежительные взгляды. — Гермиона! Радостный крик озарил коридор. Гермиона улыбнулась мальчишкам, бегущим ей навстречу. — Тебя уже отпустили? — Гарри взял книги у неё из рук, облегчая ношу. — Да, Мадам Помфри мастер своего дела, вы же знаете, — она многозначительно посмотрела на Гарри. — Не смотри на меня так! В этом году ты побила все рекорды по посещению Лазарета, а не я, — он протестующе замахал руками. — Ну, полагаю до Фреда с Джорджем мне ещё далеко. — Это точно, представляешь у них в магазине вчера был взрыв, — возбуждённо затараторил Рон. — В этом нет ничего удивительного, Рональд, — Гермиона поджала губы в деланном недовольстве. — Нет, ты не понимаешь! Они взорвали весь первый этаж! Ты только представь, какой шум поднялся! В Диагон Аллее подумали, что идут Пожиратели, — Рона, очевидно, эта ситуация забавляла, а Гермионе впору было испугаться. — Никто не пострадал? — встревоженно спросила всегда разумная гриффиндорка. Или, вернее, почти всегда. — Да нет же, Гермиона! Но мама здорово разозлилась. И они потеряли добрую половину продуктов, хорошо, что на складе осталось немало, — Рон нисколько не разделял волнений подруги, да и Гарри к тому же его поддерживал, это было очевидно по улыбке, плавающей на губах Поттера. Гермиона покачала головой, но, впрочем, улыбнулась. Невозможно было отрицать, что близнецы Уизли дарили магическому миру совершенно особую атмосферу. В дни, когда жизнь становилась всё мрачнее, они оставались верны себе, и их неугасающие улыбки дарили надежду всему магическому сообществу. Войдя в Общую гостиную, троица расположилась на любимом диване у камина. — А что там у тебя с Лавандой? — поинтересовалась Гермиона, укладывая голову на плечо Гарри. Гостиная Гриффиндора — удивительное место. Столько уюта, как здесь, едва ли можно где-то отыскать. Разве что, в кабинете Дамблдора. Рон мгновенно помрачнел и лишь отмахнулся. Гермиона приподняла голову с плеча Гарри, требуя этим жестом подробностей. — Она затащила его под омелу, — шепнул он ей на ушко. — Ах, — Гермиона приложила ладошку к губам. В ней боролись удивление, сочувствие и смех, отчаянно желающий вырваться на свободу. — Но откуда в Хогвартсе омела? — спросила она Гарри. — Она сама же и наколдовала. Рон говорит, она не отпускала его двадцать минут, — тут уж Гермиона не смогла сдержаться. Хихиканье вырвалось помимо воли. — Ты просто не представляешь, как это было ужасно. Она такая слюнявая, — заметил Рон с отвращением. Отсмеявшись, Гермиона, конечно, смогла оценить всю серьёзность ситуации. — Что ты собираешься делать? Только, пожалуйста, без отворотного зелья, — Гермиону передёрнуло. Хватит с неё лазарета. — Я не знаю, Гермиона! — отчаянно выпалил Рон. Видимо, Лаванда достала его не на шутку. — Рон, может стоит попробовать? — нерешительно предложила Гермиона. — Что? Ты с ума сошла? Иди сама с ней целуйся, если хочешь! — возопил Рональд. — Я имею ввиду… Если она не хочет отставать от тебя, дай то, что ей нужно, и ей просто станет неинтересно, — спокойно возразила Гермиона. Рон недоверчиво покосился на неё. — Она права, Рон. Девчонкам часто нравятся недоступные. Ты для неё закрыт, вот она и виснет на тебе. Просто покажи ей, какой ты на самом деле скучный тип, — поддержал Гарри подругу. — Эй! — обиженно воскликнул Рон, кидаясь подушкой в Поттера. Тот вскинул руки, сдаваясь. Довольная улыбка красовалась на его лице. — Но если серьёзно, это может сработать, — заключила Гермиона. — Не знаю, не знаю, — пробурчал Рон, но задумался. Если есть хоть какой-то способ отвязаться от настырной приставучки… Гарри удовлетворённо хмыкнул, мельком глянув на гостиные часы. — Зелья через пятнадцать минут, — нехотя сообщил он. — Точно, как я могла забыть, мне же надо подкорректировать эссе! — Гермиона стремительно взлетела с дивана, пулей поднимаясь по лестнице в свою комнату. Гарри разочарованно вздохнул. Сидеть рядом с Гермионой было чертовски приятно. — Я не понимаю, зачем ей вообще ходить на зелья, — озадаченно пробормотал Рон. — Ты же знаешь Гермиону. Даже если бы ей разрешили не ходить, она всё равно пошла бы, — пожал плечами Гарри, ощущая внутреннюю гордость за подругу и её стремления к знаниям. Через десять минут Гермиона, абсолютно довольная собой, спустилась к друзьям. На зельях сегодня ей давалось всё особенно легко. Не сказать, что у неё когда-либо были трудности с этим предметом, да и вообще с каким-либо, но сегодня работа летела. То и дело Гермиона прикусывала губу, не давая волю улыбке, коварно пытающейся завладеть её губами. Лёгкость, завладевшая ей, была ей едва ли знакома, но Гермионе не хотелось разбираться, что послужило её причиной. Потому что где-то внутри она прекрасно её знала. Машинально бросив взгляд на слизеринские парты, Гермиона наткнулась на ухмыляющегося Забини. Гермиона нахмурилась, а Забини ей подмигнул, будто знал о чём-то таком, чего не стоило знать остальным. Гермиона нервно отвернулась. Это было нехорошо. Неизвестно, что теперь думает Забини. Хотя какая, собственно, разница? Она же знает, что что бы он там себе ни надумал — всё это ерунда. Договорившись с собой, Гермиона снова ушла в работу. День сегодня ожидал её насыщенный. Не успела выйти из Лазарета после магического истощения, как тут же с головой ныряла в бой. После уроков её ждал, ужасно тяготящий, собственный урок зельеварения. Прав Малфой или не прав, а ей было страшно. Ведь слизеринцев не напугать снятием баллов или походом к директору. По крайней мере, не всех. Ладно, всё пройдёт отлично — успокаивала она себя. А после уроков она собиралась на тренировку Гарри и Рона. После проигрыша в финале, они взялись за Квиддич ещё упорнее, чем раньше с твёрдым намерением обыграть слизеринцев в следующем кубке. Они уговорили её приходить к ним на тренировки почаще, так как, по их словам, её присутствие стимулировало их работать, а не халявить. К подобному заявлению Гермиона отнеслась скептически, но всё-таки согласилась. Если им это действительно поможет — почему нет? И кроме всего этого вечером её ждала вечеринка Слизнорта, решившего, что один раз можно и поступиться комендантским часом. Гермиона не знала, хочет ли идти на эту встречу. Нотт, так тесно вплетающийся в её жизнь, по прежнему её тяготил, хотя придраться было не к чему, и его товарищеские отношения с Гарри её ужасно радовали. В любом случае она знала, что пойдёт туда, хочется ей того или нет. Столь страшащий её урок подкрался незаметно и стремительно. Нервно покусывая губу, Гермиона вошла в кабинет. Конечно ещё никого не было. Для объединённого урока она выбрала Эйфорийное зелье. Оно не было слишком сложным, чтобы младшекурсники не справились с ним, но оно представляло определённый интерес и для старших курсов, причём как чисто развлекательный, так и с точки зрения столкновения с опасностью. Враг, если ему на лицо попадёт капля Эйфорийного зелья, лишается своих злых намерений и немедленно идёт брататься с соперником. Об этом Гермиона прочитала в книжке, подаренной ей Ноттом. Когда пришло время, ученики начали подтягиваться один за другим. — Мисс Гермиона! — Эйвери бросился ей в объятия. Гермиона счастливо засмеялась, обнимая мальчишку в ответ. Она искренне привязалась к ним всем, но к этому, возможно, особенно. Может, потому что он слизеринец? — Что с вами было, мисс Гермиона? — он глядел ей в глаза широко распахнутыми глазищами, жаждая услышать её историю. — Я была не слишком осторожна, Эйвери. Советую тебе не повторять моих ошибок! — она шутливо пригрозила ему пальцев. Эйвери засмеялся и подлетел к своему месту, раскладывая принадлежность. Постепенно собрались все ученики. Последними показались семикурсники. Гермиона глубоко вздохнула, замечая взгляды, которыми они не преминули её одарить. Гермиона прокашлялась, готовясь начать урок. — Итак, поскольку Мал…мистер Малфой сегодня не сможет присутствовать на занятии, его проведу я. Сегодня мы будем варить Эйфорийное зелье. Знакомы ли всем его свойства? — начала она, пытаясь обрести твёрдую почву. — Кто бы сомневался, что грязнокровка не придумает ничего полезного, — услышала она ничуть не скрываемый шёпот одного из слизеринцев. Второй слизеринец, к которому он обращался, гаденько усмехнулся. Гермиона решила проигнорировать этот выпад, так как остальные ученики, кажется, слушали её, но вдруг тоненький решительный голосок зазвенел на всю аудиторию — Не смей называть её так! — и это был Эйвери. — Эйв, — предостерегающе сказал семикурсник, очевидно, знакомый с мальчишкой. — Итак… — но Гермиона была прервана. — Не смей, понял? — Эйвери не собирался успокаиваться, кипя от нескрываемой злости. — Эйв, я расскажу маме, — старшекурсник тяжело посмотрел на мальчишку. По-видимому, они были братьями. Интересно. — А я отцу! — вызывающе крикнул мальчик. И странно, но семикурсник, поджав губы, ничего не ответил. Гермиона пообещала себе подумать об этом на досуге, но сейчас надо было возвращать урок в нормальное русло. — Эйвери, — мягко произнесла она, взглядом благодаря мальчика, но при этом прося успокоиться. И он поутих под её взглядом. — Значит так. Если кого-то что-либо не устраивает — прошу за дверь. Немедленно, — она решительно оглядела всех, заглядывая каждому в глаза, замечая, что все старшие слизеринцы свой взгляд отводят. Но никто не ушёл. Не интересуясь причинами такого их решения, Гермиона продолжила урок. В общем и целом занятие прошло успешно. Тише, чем обычно и не один раз она натыкалась на презрительные или, более того, полные ненависти взгляды, но инцидентов больше не было, а зелье удалось практически всем. — А теперь для тех из вас, кто сомневается в пользе сваренного зелья. Полагая, что некоторые из вас могут не доверять мне, зачитываю прямо из источника, — и Гермиона прочитала им отрывок из книги, где значилось применение Эйфорийного зелья в боевых целях, с удовлетворением отмечая, что теперь лица многих старшекурсников изображали лёгкое изумление. — Урок окончен, — заключила она, облегчённо выдохнув. Если быть честной, она мечтала о конце этого урока. — Простите его, мисс Гермиона, — тихий, но решительный голос дал ей понять, что она всё ещё не одна. — Всё в порядке, Эйвери, — она ласково улыбнулась ребёнку. — Он не злой, правда! — и Гермиона увидела, что ему отчаянно важно, чтобы она поверила. — Я верю, Эйвери, верю, — произнесла она, усаживаясь перед ним на корточки. — Правда? — спросил он с надеждой. — Правда, — подтвердила она. Мальчишка заметно расслабился и даже повеселел. — А можно мне порцию зелья? — спросил он, хитро глядя на своего учителя. Гермиона задумалась. Не все зелья разрешено было давать на пробу. И это, по вполне разумным причинам, не числилось в списке разрешённых. — Но ты должен быть крайне осторожным и никому об этом не рассказывать! — она перелила из котла порцию зелья в маленькую бутылочку, решив, что Эйвери достаточно умён и ответственен. Мерлин, пусть она окажется права. — Вау! — мальчишка радостно подпрыгнул, рассматривая бутылочку. — Вы братья, Эйвери? — ей не хотелось лезть в личные дела, но всё-таки их поведение сегодня само кричало об этом. — Угу. До свидания, мисс Гермиона! — и он вылетел за дверь, радостно стуча башмачками. Гермиона улыбнулась. Теперь она была рада, что Дамблдору пришла в голову идея с занятиями. После каждого удачного урока её наполняло удовлетворение, а ведь таких было большинство. И дети, доверявшие ей и тянущиеся к её знаниям, заставляли её улыбаться раз за разом. Гермиона не спеша прибралась в классе, собрала свои вещи и, слегка утомлённая уроком, побрела на поле. — Гермиона! — Рон пролетел мимо неё, умудрившись при этом легонько дёрнуть за локон. Гарри помахал ей рукой с высоты. Тренировка уже началась. Гермиона планировала заниматься: почитать книгу Нотта или же подготовиться к трансфигурации, но морозный декабрьский воздух, снежинки, блестящие в свете волшебных фонарей и фигурки, весело перебрасывающиеся мячами в воздухе, заворожили её. Ей было так бесконечно уютно. Пускай она не была в центре событий, пускай не она сейчас отбивала непослушный бладжер или пыталась забросить мяч в кольцо, она всё равно была частью этого мира, частью этих людей. Гермиона глубоко вдохнула воздух, ощущая, как счастье тёплой волной проникает ей в душу. Впрочем, долго сидеть без дела Гермиона всё равно не смогла. Немного понаслаждавшись красотой зимнего пейзажа и мастерской игрой своих лучших друзей, она всё же перешла к урокам. И запах книг, такой ей родной, дополнил картину её маленького счастья. Заниматься любимым делом, когда любимые люди занимаются своим любимым делом — что может быть лучше? Но чем ближе подходило время к концу тренировки и, соответственно, к вечеринке Слизнорта, тем больше Гермиона начала волноваться. Она понимала, что написано на страницах лишь потому, что до этого читала их не один раз; мысли же её уносились всё дальше. Она с удивлением обнаружила, что ждёт этой вечеринки. С каким-то внутренним трепетом, тревогой и предвкушением. Гермиона озадаченно нахмурилась. Стоило разобраться с таким несвойственным ей состоянием. Подобное Гермиона ощущала разве что перед экзаменами. — Пошли? — весёлый, запыхавшийся голос опустился рядом с ней на скамейку. Гермиона вздрогнула. — Вы уже? — Ты совсем не смотрела? — Гарри расстроенно нахмурился. — Нет, нет, Гарри, я смотрела! Я долго смотрела, но потом решила позаниматься и… — — Увлеклась, — он одарил её понимающей улыбкой. Да, ему нравилось это в Гермионе. Собственно, ему нравилось в ней всё. — Ты не обижаешься? — спросила девушка с надеждой. — Нельзя ждать от Гермионы Грейнджер, что она выдержит два часа, не заглянув в учебник, — шутя поддел он её. Гермиона делано нахмурилась, но уже через секунду оба вновь улыбались. Даже играючи им не хотелось обижаться друг на друга. — Ну вы идёте? — Рону уже не терпелось залезть в свои съестные запасы в тумбочке. Как-никак, а тренировка забирает много энергии! Двое гриффиндорцев, по-прежнему улыбаясь, встали с трибун и пошли вслед за другом к замку. — Обещайте, что принесёте мне чего-нибудь вкусненького со встречи Слизней, — Рон пытливо посмотрел им по очереди в глаза в ожидании незамедлительного согласия. — Ох не знаю, Рональд, эта еда только для тех, кто хорошо разбирается в зельях, — Гермиона демонстративно приподняла подбородок. — Но это нечестно, Гермиона! Гарри тоже в них не разбирается! — возмутился рыжик. — О чём ты, Рон? У меня одни Превосходно, — Гарри подмигнул Гермионе. — Это всё из-за учебника! — его негодованию не было предела. — Рон, нам пора. Может быть, мы что-нибудь тебе принесём. И вот Гермиона уже стояла у зеркала, придирчиво разглядывая свой наряд. Зелёное, почти изумрудное платье с юбкой, расширяющейся к коленям, открытыми плечами и рукавами три-четверти. Когда она летом выбирала это платье, зелёный цвет не вызывал никаких сомнений. Она вообще его любила. Зелёный, это разве не цвет свежести, радости, надежды, в конце концов? Конечно, слизеринский зелёный отличался от того зелёного, который любит Гермиона. Но платье, выбранное ею, было именно такого, изумрудного оттенка, неумолимо напоминавшего ей об одном слизеринце, мысли о котором, если быть честной, она отгоняла весь день. И почти преуспела в этом. Но теперь, когда момент их встречи приближался, обхитрить себя становилось всё сложнее. Их встречи. И Гермиона подняла взгляд на своё отражение. Так это всё из-за него? Из-за него она волнуется, из-за него ждёт этой вечеринки, из-за него на душе теплеет от зелёного платья, так идеально сидящего на ней? Гермиона спрятала лицо в ладонях, издавая стон отчаяния. Что-то в её жизни явно шло не так. Отняв руки от лица, она вновь посмотрела на себя в зеркало. Одарила строгим взглядом. — Всё это глупости, — произнесла убеждённо. Но её собственное отражение лишь посмеялось над ней. Уголок её губ в отражении насмешливо приподнялся, спрашивая ведьму, а так ли она честна с собой. Гермиона возмущённо отвернулась от зеркала. Жизнь в магическом мире порой была намного сложнее жизни в маггловском. По крайней мере, обычное настенное зеркало у неё дома никогда с ней не спорило, и уж тем более не посмеивалось над ней. Взяв с тумбочки маленькую сумочку, и не бросая больше взглядов на зеркало, Гермиона спустилась вниз. Гарри уже ждал её. Строгие костюмы были определённо украшением любого мужчины. — Ты чудесно выглядишь, — улыбнулся он приближающейся девушке. Она лишь легонько махнула рукой. — Тянет на слизеринские цвета в этом году? — подал голос Рон из глубин гостиной. Лёгкая зависть читалась в его глазах. Гермиона пожала плечами, отмечая, однако, что в следующий раз надо выбрать платье другого цвета. — Пошли? — Гарри предложил ей свой локоть. Девушка благодарно приняла его руку, и они, махнув грустящему Рону, вышли из гостиной. Идти вместе им пришлось недолго. Нотт и Луна Лавгуд уже ждали их у входа в гостиную. Гарри задержал её руку в своей несколько дольше, чем следовало, передавая девушку Нотту. Слизеринец поймал взгляд Поттера, понимающе кивая тому. Гарри криво усмехнулся, направляясь к своей паре. Как человек, добровольно отдающий любимую девушку в чужие руки, может стать счастливым? Наверное, он делал это именно потому, что отказался от собственного счастья давным-давно. Гермиона улыбнулась Нотту, немного скованно, но всё же. По пути к Слизнорту все молчали. Луна не нуждалась в беседе, пребывая в собственном, счастливом мирке, при этом, однако, крепко держа руку Гарри в своей. Гарри… Стоит ли говорить о том, что чувствовал Гарри? Гермиона в некотором роде разделяла его чувства, всё больше и больше желая отдалиться от Нотта по мере их сближения. Но она боролась с собой, не находя ни одной объективной причины отстраниться от слизеринца. А Нотт наслаждался её присутствием. Ровно до тех пор, пока они не вошли в комнату Слизнорта. Пока он не увидел взгляд. Взгляд, которым она посмотрела на него.