Красная роза шепчет о страсти

Решив однажды выкинуть Малфоя из головы, Гермиона была верна своему решению. Она почти не думала о нём, запрещала себе смотреть в его сторону и на уроках изо всех сил не обращала на него внимания. Уходила из класса первая, приходила (о, ужас) позже него. И становилось действительно легче, она отвлекалась на другие проблемы. Всё возвращалось в нормальное русло. Разве что огонёк порой устраивал скандалы, да на душе стало как-то странно пусто. — Мисс Грейнджер, — профессор Слизнорт поймал её после урока зельеварения. — Да, профессор? — Мисс Грейнджер, как продвигаются ваши уроки? — профессор определённо гордился тем, что его ученики обладают достаточным уровнем, для того чтобы обучать других. — Всё проходит прекрасно, профессор. Ученики достигают определённых успехов, — сегодня Гермиона не была настроена на длительные беседы с профессором, да и с кем бы то ни было, в общем-то, тоже. — Похвально, похвально, девочка моя, я знал, что вы с мистером Малфоем не подведёте. Так, зачем это я вас, собственно, позвал? Ах да, мисс Грейнджер, как Вы, скорее всего, заметили, большинство незаменимых ингредиентов для зелий подходит к концу. Вы с мистером Малфоем теперь являетесь преподавателями, следовательно, вам придётся позаботиться об обогащении запасов. Разрешение на посещение Запретного леса у вас уже есть. А теперь, с вашего позволения, я откланиваюсь, — с этими словами профессор вручил Гермионе разрешение и с мечтательной улыбочкой отправился по делам. Девушка просмотрела бумагу, слегка нахмурившись. Значит, им с Малфоем предстоит посетить Запретный лес. Здорово, лучше перспективы и не придумаешь. Ну уж нет, это никак не входило в планы Гермионы. Пойти с Малфоем в Запретный лес затея опасная, чреватая возвращением ненужных мыслей, а значит, придётся позаботиться обо всём самой. Гермиону передёрнуло от мысли о тёмном, кишащем ужасными созданиями лесе, но отступать от своего решения она была не намерена. Наверное, стоит позвать Гарри и Рона. — Грейнджер, — Малфой имел особую способность появляться тогда, когда его особенно не ждёшь. А разве она вообще когда-нибудь ждёт его? Девушка повернулась к звавшему её парню, сохраняя невозмутимость, хотя проклятый, непрошеный огонёк начинал вновь неистово биться в груди. Она приподняла бровь в немом вопросе, невольно копируя его жест, от чего парень усмехнулся. Странно, они почти не пересекались с Грейнджер за последнее время, и ему казалось, он испытывает нечто похожее на удовлетворение от встречи с ней. Непозволительно! — Тебе сообщили об ингредиентах? — вот чёрт, он знает. Девушка кивнула. Что-то в ней сегодня Малфою определённо не нравилось. За время общих занятий они как будто незаметно сблизились, могли переброситься парой слов и даже совместно напортачить с дозой зелья. Сейчас же он ощущал некую стену, выставленную Грейнджер. Это не было приятно и, возможно, даже задевало. Но раз Грейнджер это нужно, он не станет спорить. Он и сам не горел желанием с ней общаться… — Когда ты планируешь отправиться? — что-то в нём неуловимо поменялось. Гермиона сразу заметила холодок, промелькнувший в его взгляде, распрямившуюся спину и слегка взлетевший подбородок. Грусть, непонятного происхождения, заполнила её, а огонёк требовал сменить тон, но Гермиона была настроена решительно. — Ещё не знаю, — и она, резко развернувшись, пошла по коридору прочь от него, выстукивая дробь каблучками. Волна адреналина прошлась по телу. Так уходить от Драко Малфоя было опасно. Но гордость от собственной выдержки улетучилась быстро. На её место пришёл стыд. Мерлин, она ведёт себя как идиотка. У них были совершенно нормальные, можно сказать, партнёрские отношения, а она из-за каких-то собственных тараканов его оттолкнула. Это же Драко Малфой, едва ли он простит ей такое поведение. Драко Малфой же стоял не шелохнувшись, поджав губы. Эта девчонка возомнила, что может так пренебрежительно обращаться с ним? Что-то с ней было не так, это очевидно. Выяснять ничего не хотелось, он ведь уже решил — это её дело. Но на душе потяжелело, а прошедший мимо Нотт едва ли добавил мёда в его бочку дёгтя. Наверняка, Нотт наплёл ей что-то, она же теперь трахается с ним. Неужели она даёт ему? Плевать, плевать, плевать, пусть говорят, о чем хотят, пусть думают, о чём хотят и делают, что хотят. Его не заботит Нотт и его гриффиндорская подружка. Некстати вспомнилась её грудь в облегающем намокшем джемпере. Драко тряхнул головой, пытаясь отвязаться от ужасной мысли. Но она будто дразнила его, предлагая различные варианты развития событий. — В душ, — решил Драко. *** С дня свидания они общались с Ноттом регулярно. По его инициативе. Гермиона неосознанно старалась держать дистанцию в отношениях с ним. Ей было хорошо с ним и интересно, но то, как он порой надолго задерживал на ней свой взгляд, её смущало. После каждой встречи с ним хотелось прибежать к Гарри и крепко-крепко в него вцепиться. Правда, огонёк по-прежнему молчал в присутствии Гарри, как, впрочем, и в присутствии Нотта. Гермиона укрылась в своём любимом убежище, пролистывая книги о зельях и самых распространённых ингредиентах. Всё это она уже давно знала, но повторяя давно изученные вещи, она ощущала себя увереннее. Ей не мешала сейчас лишняя доза уверенности, ведь в Запретный лес ей придётся идти ночью. Отчего магические растения так любят это время суток? Очевидно, всё самое таинственное творится ночью. Она ещё не обсуждала этот поход с мальчишками, сейчас они были на тренировке. Близился решающий матч, и близилось Рождество. Дамблдор начинал приготовления к очередному балу, пока не спеша и ненавязчиво, но скоро рождественская суета возьмёт всё в свои руки. Признаться, Гермиона была этому рада на этот раз. Хотелось развеяться, ужасно хотелось. Она снова пойдёт со своими мальчишками, снова станцует с Гарри…а если её пригласит Нотт? Такая возможность совсем не казалась абсурдной, но только этого не хотелось. Наверное, она консерватор. Иначе как объяснить, что появление Нотта в их маленькой компании вызывало теперь неприятные эмоции? В нём всё было прекрасно, но после каждой встречи она ощущала тяжёлый осадок. Хотелось, чтобы всё было, как раньше. Она, Гарри и Рон. Она и Гарри…а мысли о Гарри вызывали небывалые приливы грусти. Что-то было упущено… Вот только что? Девушка захлопнула книгу. Что толку читать одно и то же. Неизбежного не миновать, ей предстоит отправиться в этот чёртов лес. В гостиной, когда она вошла туда, уже сидели Гарри и Рон. Оба были уставшие и злые. Девушка молча остановилась, вопрошая друзей взглядом. — Тренировка не заладилась, — Поттер был совершенно не в духе. Он поднялся с дивана и, махнув рукой друзьям, не вдаваясь в подробности, отправился в спальню. — Не обижайся на него, Гермиона. Тренировка реально дерьмо, — Гермиона бы возмутилась такому жаргону, если бы друг не повторил жест Поттера, удалившись наверх. — Ага, — подвела итог Гермиона. Что ж, придётся покорять просторы Запретного леса самостоятельно. Не она ли самая умная и храбрая ведьма своего возраста? Забрав тёплую мантию из комнаты и решительно хлопнув портретом Полной Дамы, Гермиона направилась в Запретный лес. *** То, что день обещал быть неудачным, было понятно сразу. Задание от Слизнорта, выходка Грейнджер — всё это лишь начинало круг его неудач. Дальше последовала ссора с Ноттом. Тому захотелось оспорить тактику, выбранную Малфоем для финальной игры с Гриффиндором. Небольшой спор закончился разбитой губой. Малфой давно бы выгнал Нотта из команды, если бы тот, подлец, не был прекрасным игроком. Когда дело касалось квиддича, личные предпочтения отходили на второй план. Хотя Поттер, видимо, считал иначе. Сделать Уизли вратарём было, по меньшей мере, глупо. Затем он получил взыскание и назначение на отработку от Макгонагалл за отсутствующий вид на уроках. Спорить было бесполезно, он действительно ощущал себя отсутствующим. На трансфигурации он думал о чём угодно, но не о трансфигурации. Его раздражало всё. Попытки Панси завязать разговор или, ещё хуже, её коротенькая юбка, будто случайно задравшаяся рядом с Драко. Безусловно, это было бы эротично, если бы не было настолько очевидно. Драко начинало воротить от её приторности. Воистину, красота не определяет всего. Раздражал его и Нотт, одаривавший его мучительно долгими взглядами. Напряжение между ними, очевидно, росло. Что послужило причиной? Драко затруднялся сказать, но ясно было одно: их отношения скоро дойдут до точки кипения, и тогда что-то произойдёт. Следует держать себя в руках. Это-то Драко умеет делать превосходно. Также его мало порадовало увиденное на тренировке гриффиндорцев. Вражеской команде разрешалось посетить одну тренировку каждого факультета за сезон. Слизеринцы посещали только гриффиндорцев. В этот раз увиденное не порадовало. Красно-золотая команда действовала по-настоящему слаженно. Единственное, что радовало, это хмурое лицо Поттера. Драко бы дорого отдал, чтобы такое выражение не сходило с лица золотого мальчика. Последней каплей стал ужин. Опоздав на него из-за тренировки гриффиндорцев, Драко получил от эльфов тарелку тыквенного рагу и куриной печени. Совершенно несъедобные. С отвращением вернув еду расстроенным эльфам, Драко отправился на прогулку. Порция свежего воздуха сейчас ему точно не помешает. *** Грейнджер он увидел уже у самой кромки леса примерно после получаса бесцельных шатаний. Сначала он не был уверен, что это именно она, хотя чутьё безошибочно подсказывало — она. Ингредиенты — промелькнуло в голове и Драко, недолго думая, рванул вперёд. Он разозлился. Он ужасно разозлился на эту своенравную девчонку. Почему она пошла одна, что за ненужная храбрость? Какого чёрта она о себе возомнила? Он преодолел разделявшее их расстояние за считанные секунды. Услышав шум шагов, Грейнджер мгновенно напряглась, выставив перед собой палочку. — Кто здесь? — её голос звенел тревогой. Не успела зайти в лес, как уже что-то идёт не так. Она посветила палочкой прямо ему в лицо, Драко пришлось зажмуриться, прикрывая глаза ладонью. — Убери свет, — прорычал он. — Малфой? — она не спешила убирать палочку. — Нет, огромный акромантул. Грейнджер, немедленно убери свою палочку! — Малфой рявкнул, и это привело её в чувство, странным образом стирая тревогу. Она испытала огромное облегчение, граничащее с эйфорией от того, что рядом с ней оказался человек. А то, что это был Малфой…от этого было ещё приятнее. Но не стоит забывать о своём решении. Гермиона убрала палочку от его лица, погасила свет и двинулась вперёд, скрывая радость от его присутствия. Это вывело Малфоя окончательно. Он сделал пару стремительных шагов к девушке и, резко схватив за руку, развернул к себе. — Какого чёрта, Грейнджер?! — его глаза сверкали гневом, и Гермиона ощущала, как его всего потряхивает от нахлынувших эмоций. — В чём дело? — её голос прозвучал до ужаса безразлично, заставив девушку в очередной раз гордиться собой. — Нет, Грейнджер, это я тебя спрашиваю, в чём дело. Какого чёрта ты попёрлась сюда одна? — Я не хотела тебя тревожить, — она пожала плечами, отводя взгляд. Он держал её так близко к себе, но это не пугало, лишь огонёк разгорался сильнее… Мерлин, как она умудрилась вляпаться в это? — Что ты несёшь? Это общее задание! Я не собираюсь отдуваться, если с тобой что-нибудь случится, только потому что секс с Ноттом снёс тебе крышу! — проорав это, Малфой ощутил, наконец, удовлетворение. Как приятно выпускать свою злость. Нельзя всегда держать её на привязи, а то она начнёт пожирать тебя изнутри. — Что? — её голос стал тоньше, а щёки запылали. Но скорее от гнева, нежели от смущения. — Что, я не прав? — а Малфой почувствовал себя хозяином положения. Наконец-то. Он отпустил руку Грейнджер, и на губах его заиграла привычная усмешка. — Не смей говорить такое! — Гермиона вздёрнула подбородок, ноздри её раздувались, руки крестом легли на груди. — Правда глаза колет? — может, она на самом деле не спала с Ноттом… Гермиона занесла ладонь. У неё не было шансов, Малфой тут же перехватил её руку, глядя ей прямо в глаза. Они стояли несколько секунд, упрямо пытаясь переглядеть друг друга, каждый вкладывая во взгляд что-то своё. Наконец, Гермиона произнесла: — Я не делала с Ноттом того, что ты сказал, — отдёрнула руку. Проигнорировав откуда-то взявшееся облегчение, Малфой ехидно улыбнулся. — Как это называется, Грейнджер? — Прекрати, — она вновь развернулась, чтобы уйти. Ей становилось неловко от таких разговоров. Особенно с ним. Но Малфой снова схватил её за руку, притягивая ближе. О, как ликовал огонёк. — Ну же, Грейнджер, ты же всё знаешь, назови это слово, — его бархатный, хитрый голос ласкал её слух. — Малфой, — девушка стиснула зубы. Но сердце стучало, не давая ей и шанса разозлиться. Как бы она хотела, чтобы всё было как раньше. — Грейнджер… — он наклонился к её уху, щекоча своим дыханием. Гермиона замерла, едва остановив стон, готовый сорваться с губ. Мерлин, это невыносимо. — Секс! — она почти прокричала. Лишь бы не стоял так близко. Малфой удовлетворённо отстранился. — Я знал, что ты не безнадёжна, — удовлетворённо проговорил он, ощущая себя, впрочем, странно. Гермиона зашагала вперёд. На этот раз он не стал её останавливать, и лишь его шаги раздавались в паре шагов позади неё. Гермиона успокаивала бег сердца, уговаривала огонёк заткнуться и призывала разум вернуться к насущной проблеме. Она здесь, чтобы найти нужные травы, независимо от того, для чего сюда припёрся Малфой. — Грейнджер, — Гермиона закатила глаза. Почему он не может идти молча? — Что? — Почему ты решила пойти одна? — ему действительно было интересно. Их с Грейнджер отношения в последнее время были вполне сносными, позволяющими выполнять совместные задания. А тут она стала вести себя как раньше. Будто они на четвёртом курсе. И странно, и ужасно, но Драко это не нравилось. Их шутливые беседы с Грейнджер забавляли, отвлекали, веселили. Это не было правильно, но на данный момент он не видел причин от этого отказываться. Как не видел и причин для неё хотеть прекратить их общение. Неужели она так верит Нотту, что восприняла все его идеи и взгляды? Но Грейнджер не склонна доверять чужому мнению… — Я не знаю, Малфой. Я просто не могу привыкнуть к тому, что мы можем спокойно работать вместе, — её усталый голос прервал его размышления. Так вот оно что. Значит, Нотт тут не при чём. А Гермиона изо всех сил пыталась поверить в свои слова. Что ж, они не были чистой ложью. Всё это действительно было непривычно. — Почему не позвала Поттера и Уизли? — вполне логичный вопрос. — Они…они устали после тренировки, — не стоило говорить Малфою, что парни собой недовольны. Поводы позлорадствовать у него найдутся всегда. — Я был у них на тренировке. Гермиона удивлённо обернулась на него. — Да, мы иногда посещаем тренировки гриффиндорцев. Они неплохо играют. Гермиона едва ли не остановилась, сверля его поражённым взглядом. Малфой усмехнулся. — Грейнджер, смотри вперёд. И не удивляйся так. Противника надо оценивать по достоинству, — его забавляла её реакция. Должно быть, гриффиндорцы не отличаются особой объективностью при оценивании соперников. — На самом деле, они были собой недовольны после тренировки, — теперь скрывать смысла не было. Малфой умел удивлять. — Это нормально. Игроки должны всегда быть недовольны собой. Иначе не будешь развиваться, — Малфой был серьёзен, не пытался её уколоть или посмеяться, и Гермиона неосознанно сбавила шаг, оказываясь теперь подле него. Их беседа становилась занимательной. Да и разговоры помогали отвлечься от жутковатой мрачности Запретного леса. Они прошли ещё совсем немного, но все звуки жизни уже стихли, а видимость была почти нулевая. Свет Гермиона зажигать побоялась. Мало ли какая гадость позарится на огонёк. — Так во всём, Малфой, — почти прошептала она. — Ты часто собой недовольна, Грейнджер? — ему вдруг захотелось узнать, как живёт эта девчонка, шагающая рядом с ним, как она думает, как рассуждает. Грейнджер многим казалась роботом с её огромным багажом знаний и вечно готовым правильным ответом на любой вопрос. Но Драко чувствовал — она не робот. Было что-то запретное в том, как она внезапно стала ему интересна, но это не отпугнуло его на сей раз. Казалось, он намерен дать бой всему привычному. Но, конечно, он потом ещё пожалеет. — Это сложный вопрос. Естественно, я часто собой недовольна. Но иногда нельзя быть недовольной. Я учусь не быть слишком требовательной к себе, иначе можно сойти с ума. — А я думал, у тебя к себе железные требования, — усмехнулся парень. Такая его непротивная усмешка нравилась ей. — Это зависит от вопроса. Малфой, ты знаешь, что мы ищем? — вопрос казалось застал его врасплох. За попытками проникнуть в душу Грейнджер он почти забыл о том, зачем они здесь. Тревога, почувствовав брешь в разговоре, пробралась в их сердца. Будто разговор отгораживал их от леса и его обитателей. А сейчас, вернувшись к тому, для чего пришли, они оказались на раскрытой ладони. — У тебя есть список? — конечно список у неё был. Малфой пробежался по нему взглядом, радуясь, что никаких особо опасных растений в нём не значилось. Часть ингредиентов можно даже будет взять в теплицах. — Я думаю, мы уже достаточно далеко зашли. Можно начинать поиски. Гермиона кивнула. Тревога окутывала её всё прочнее. Было что-то особо зловещее в сегодняшнем лесу. Возможно, это потому, что не было луны. А может, потому, что сегодня она была здесь не для спасения чьей-то жизни. Обычно их пребывание в лесу сопровождалось морем эмоций, отвлекающих от самого леса. Сегодня же она оказалась с ним один на один. Ну, почти. Признаться, она была неимоверно рада, что Малфой оказался рядом. — А как ты нашёл меня? — осенила её мысль. Ведь едва ли он знал, когда она пойдёт, да и не мог он быть уверен, что она пойдёт одна. — Совершенно случайно, Грейнджер. Я гулял. Так что тебе просто повезло, — она ничего не ответила, хотя мысленно с ним согласилась. Ей действительно повезло. — Разделимся? — вопрос Малфоя был вполне резонным, но, Мерлин, как же не хотелось оставаться даже ненадолго одной. Её молчание заставило его усмехнуться. — Окей, понял, в конце концов, не так уж нам и много надо, — Гермиона облегчённо выдохнула. — А я думал ты смелая, Грейнджер, — протянул он на свой старый манер, будто возвращаясь во второй курс. Гермиона встрепенулась. Его слова задели её. — Я смелая, Малфой! Просто обычно, когда мы были в лесу, обстоятельства не оставляли времени на страхи. — Вы часто были здесь? — Бывало, — уклончиво ответила девушку. — Впрочем, чему я удивляюсь. Вы всегда искали приключений на свою задницу. — Малфой! — возмутилась девушка. — Ничего личного, Грейнджер, констатация факта. Гермиона слегка улыбнулась, ещё раз пробегая глазами список и начиная осматривать местность внимательнее. — Смотри, справа низина. Там может быть Аконит, он любит влажность. Идём? — девушка дождалась ответного кивка и только тогда направилась к низине. Аконит там действительно оказался. Они набрали несколько горстей фиолетовых цветочков, аккуратно обвязывая их верёвочками и складывая в сумку Гермионы. Запретный лес был по-прежнему безмолвен. Даже совы молчали в этой глуши. Но страх потихоньку отступал. Работа отвлекала, а отсутствие происшествий обнадёживало. Один раз они потянулись за одним и тем же цветком. Их пальцы соприкоснулись, и оба вздрогнули, поднимая глаза друг на друга. В этой темноте Грейнджер показалась ему ещё красивее, чем обычно. Он даже не испытал особых мучений от этих мыслей, так он свыкся с этим открытием. А Гермиона поняла, что пропала. Нет, больше она не станет его избегать. И пусть она сотню раз об этом пожалеет, но это хрупкое перемирие, развивавшееся между ними, нравилось ей. Оно нравилось ей очень сильно, а её душе ещё больше. Это было неправильно и плохо, но она знала — если она закроется от него опять, на душе станет пусто. Огонёк ей этого не простит. Гермиона не собиралась признавать его победу, не собиралась верить тому, что он ей шепчет, но сохранить эти отношения она могла и хотела. Ведь это вовсе не значит, что у неё есть какие-то чувства к нему. Нет, что за ерунда… — Я думаю уже хватит. Грейнджер, нам нужно к реке, верно? — Да, нам нужны речные лилии. — Ты знаешь, куда идти? Гермиона ненадолго задумалась, вспоминая путь, и с радостью обнаружила, что вполне представляет, куда им идти. Она кивнула. Малфоя это порадовало. Положив в сумку последнюю связку цветов, они двинулись дальше. — Почему мы никого не встречаем, Грейнджер? — Малфою не хотелось молчать. Молчать было неуютно. — Мы ещё не далеко зашли, да и не так поздно. Здешние обитатели любят глубокую ночь, знаешь ли, — его попытки заговорить радовали девушку безмерно. Ей тоже не хотелось молчать. — Грейнджер, почему ты не носишь лифчик? — Гермиона даже остановилась. — Что? — Я говорю, почему ты не носишь лифчик, Грейнджер? И не стоит останавливаться, — он слегка подтолкнул её вперёд. Время позволило ему вспоминать об этом инциденте спокойнее, хотя плоть и сейчас реагировала на воспоминания. — Я ношу лифчик, Малфой! — её возмущению не было предела. Благо, темнота скрывала покрасневшие щёки. — Да? — Малфой приподнял бровь, демонстрируя ей свои сомнения на этот счёт. — Это была случайность, — девушка скрестила руки на груди, пытаясь отгородиться от этого разговора. Малфой хмыкнул, но расспросы действительно прекратил. Они подошли к реке. Пахнуло свежестью. Вода у берега покрылась тонкой корочкой льда, но большая часть реки не желала сдаваться зиме. — Странное место всё-таки этот лес. Когда все растения заканчивают свой путь, здесь всё только начинается. — Магия, Грейнджер, — пожал плечами Малфой. Да, для него это было само собой разумеющимся. Но не для неё, девчочки полжизни проведшей в обычном магловском мире. Для неё многое в магической вселенной всё ещё оставалось загадкой. И цветы, яркими пятнами выделяющиеся в лёгкой снежной дымке, никогда не перестанут завораживать её. Стало грустно. Даже если они с Малфоем умудряются сохранять нейтралитет, ей никогда с ним не сравниться. Должно быть, он просто стал относиться к ней снисходительно. Горечь наполнила сердце девушки, отгоняя даже голос разума, вопивший о неуместности её мыслей. — Смотри, справа, — Малфой указывал рукой туда, где, не давая льду окутать реку, сверкали белые водяные лилии. От них исходило бледное свечение, отражаемое водной гладью. Выглядело это завораживающе. Гермиона остановилась, глядя на волшебные цветы. Они слегка покачивались в такт волнам, и, если прислушаться, можно было различить лёгкий шелест. Говорят, на самом деле это шёпот переговаривающихся лилий. — Грейнджер? — он никогда бы раньше не подумал, что Грейнджер такая многогранная. Она постоянно менялась, то блистая умом, то коля остроумием, то сверкая красотой, то окутывая задумчивостью. Сейчас, когда лилии отбрасывали лёгкое свечение на её лицо, она казалась русалкой, вышедшей из озёрных глубин. Такой же необыкновенной, прекрасной и загадочной. Драко показалось, что его разум помутился. Он терял связь с реальностью, находясь здесь, с Грейнджер, думая о ней, как о прекрасном существе. Но обычный голос разума, голос потомка рода Малфоев становился всё слабее, всё реже у него получалось достигать сердца Драко. Ему нравилось то, что он ощущал рядом с Грейнджер. Это всегда была лёгкость и предвкушение. Предвкушение чего — непонятно, но это ощущение напоминало ожидание первого в его жизни полёта на метле: страшно и захватывающе одновременно. — М, — Грейнджер откликнулась на его призыв, когда он сам уже унёсся мыслями в неизведанные дали. Малфой тряхнул головой, возвращаясь к делам насущным. — Они далековато от берега, Грейнджер. Ты возьмёшь меня за руку, а я наклонюсь. Акцио, сама понимаешь, с лилиями не прокатит. Гермиона мгновенно пришла в себя, стряхивая пелену нахлынувшей грусти. — Малфой, я легче. Наклоняться буду я, — решительно заявила она. Малфой немного помолчал и затем кивнул, соглашаясь. В её словах определённо была логика. Они спустились ближе к берегу, запахивая параллельно покрепче мантию: от воды дышало прохладой. Уже у самой кромки Гермиона обернулась на Малфоя. Он кивнул, протягивая девушке руку. Гермиона несмело обхватила его ладонь. С трудом она заставила себя наклониться к лилиям, не останавливаясь на ощущении его руки, крепко держащей её руку. Тело её будто стало невесомым от этих самых ощущений, и в голове образовался самый настоящий кавардак. Но всё это она осмыслит потом. Сейчас её рука дотянулась до первой лилии, погружаясь в ледяную воду за упругим длинным стеблем. Вода обожгла руку холодом, освобождая разум от лишних мыслей. Гермиона сорвала только три лилии, когда Малфой потянул её назад. — Но этого не хватит, — возразила она удивлённо, яростно растирая горящие руки. Малфой усмехнулся, бросая красноречивый взгляд на её ладони. — Ты отморозишь руки, надо сделать перерыв. Неужто забота? Гермиона ничего не сказала ему, лишь продолжила растирать ладони, согревая их своим дыханием. Малфой стоял, слегка покачиваясь с носков на пятки, ощущая, как холод пробирается сквозь мантию. — Мы можем поменяться, — предложил он. И Гермиона готова была поклясться, что это действительно проявление заботы, как бы невероятно это ни звучало. Она покачала головой. — Не стоит, я могу не удержать тебя. — Готов поспорить, ты была бы счастлива уронить меня, — он беззлобно усмехнулся. Она тоже, не сознаваясь в том, что вовсе этого не хотела бы. Наконец ей показалось, что руки достигли оптимальной температуры, и она кивнула Малфою, сигналя о готовности. Тот вынул ладони из карманов, потёр их и вновь взял девушку за руку. Видел бы это отец — убил бы на месте. Но отец мало что значил для Драко с недавних пор. Он покрепче сжал ладонь Грейнджер. Порой ему казалось, что он общается с ней назло отцу, хотя было в этом определённо что-то ещё. Гермиона вновь наклонилась к лилиям, соприкасаясь с ледяной водой. В этот момент она целиком и полностью зависела от Малфоя. И странно, она ему доверяла. Ей не было тревожно. И Малфой тоже ощутил это. Гермиона Грейнджер висела над ледяной рекой, держась только за его руку. Этот факт странным образом тревожил его сердце, пробуждал доселе неиспытанные им чувства. Грейнджер, подруга Поттера, доверилась ему. Ему захотелось во что бы ни стало сохранить это доверие. Голова закружилась от переизбытка необыкновенных эмоций, и он схватил Грейнджер покрепче, чтобы не отпустить. Девушка сорвала ещё три лилии и поднялась сама, подумав, что этого хватит на некоторое время. К этому моменту она окончательно замёрзла. Малфой не сразу отпустил её руку. Они стояли у реки, освещённые бледным матовым свечением лилий, с бурями в сердцах. И Гермиона, конечно, позже вспомнит, что водяные лилии имеют свойство усиливать человеческие эмоции. Но ключевым моментом станет то, что они способны лишь усилить уже имеющиеся эмоции, но никак не навязать несуществующие. Но сейчас они об этом не думали, лишь отдаваясь потоку ощущений. Наконец, Малфой разнял их руки, вновь пряча свои в карман. Гермиона сложила лилии, закидывая их в сумку. — Есть ещё ночные растения? — поинтересовался Драко. Гермиона мельком проглядела список и покачала головой. Странно, ей казалось их больше, но, впрочем, тем лучше. — Пошли? Девушка кивнула. Действительно, пора возвращаться в замок. К тому же усталость уже давала о себе знать, и, судя по тому, что Малфой молчал, он тоже устал. Они шли молча, думая каждый о своём, не осознавая, как их мысли сейчас похожи. Резкая боль пронзила правую ступню, разливаясь жаром по всему телу. Всё её тело мгновенно покрылось испариной, и, издав вопль боли, она рухнула на землю. Малфой, шедший в нескольких шагах впереди, развернулся волчком, выхватил палочку, выглядывая врага. Но никого рядом не оказалось. Тогда он кинулся на колени рядом со стонущей Гермионой. Быстро оглядел всё её тело в поисках проблемы. И когда он её обнаружил, то смог лишь издать ошарашенный стон. — Капкан для единорога… — прошептал он. — Малфой… — прохрипела Гермиона. Малфой стал исступлённо пробовать все подряд отпирающие заклятия, дёргал капкан руками в попытках его открыть. Капканы на единорогов отличались тем, что они высасывали магическую силу попавшего в них существа, дабы потом перейти к владельцу капкана. Грейнджер слабела на глазах. Паника начала захлёстывать Драко. — Чёрт, чёрт, чёрт… Ну же, должно же быть какое-то заклинание, — он лихорадочно перебирал в уме все возможные и невозможные заклинания, ощущая, как лоб покрывается испариной, лихорадочно шаря руками по капкану будто в поисках лазейки. — Дис…дисе… — прохрипела Грейнджер в попытке не потерять сознание от ужасной боли и слабости, опутывающей всё её тело и разум. — Что? — Малфой моментально наклонился к ней ближе, пытаясь услышать, что она говорит. Он инстинктивно знал — Грейнджер может найти выход. — Дис… — смогла лишь прошептать она, прежде чем поддаться слабости и окунуться в темноту. Но Малфою хватило и этого. — Чёрт, конечно … Диссендио! — мощное заклинание обвило капкан голубым свечением, заставляя тот раскрыться. — Бомбарда! — Малфой не смог бы потом объяснить свои чувства, но его охватила неожиданно сильнейшая ярость на эту проклятую вещь. Капкан разлетелся на кусочки, а Малфой тут же вернул своё внимание Грейнджер. — Вулнера Санентур, — он прошептал заклинание несколько раз, проводя палочкой в нескольких сантиметров от кожи Грейнджер, видневшейся теперь в разрыве брюк. Кровь утихала. — Энервейт, — убедившись в том, что раны не должны принести ей больших мучений, он вернул девушке сознание. Она застонала, пытаясь подняться, ещё не совсем придя в себя. Малфой помог ей сесть, придерживая за талию. Они сидели оба на земле, мокрые от пота и снега, тяжело дышащие. Малфой вглядывался в Грейнджер, пытаясь понять степень ущерба, нанесённого ей капканом. Гермиона глянула на него мутным взглядом и потянулась к ноге, нащупывая почти полностью затянувшиеся раны и начинавшую застывать кровь. — Что…за заклинание, — её голос был слабым, на пару тонов выше обычного её властного тона. — Вулнера Санентур. Даже сквозь боль и головокружение, которое овладело ей с первой минуты пробуждения, Гермиона оценила проделанную им работу. — Сильно, — прошептала она. — Ты сможешь идти? — Малфой решил, что повосхищаться собой он позволит ей позже. Сейчас надо было скорее выбираться из леса. Его пробрал озноб от долгого сидения на снегу, и Грейнджер, судя по лёгкому подрагиванию, тоже. Гермиона, прислушиваясь к себе, пошевелила ногой. — Малфой…нога почти не болит, спасибо… Но голова…у меня кружится голова, мне кажется меня сейчас вырвет, — она прошептала, прикладывая руку ко рту. — Чёрт… Это от того, что он высосал твою энергию. Ты, скорее всего, не сможешь колдовать пару часов. Или дней. Дыши глубоко! — прикрикнул он, заметив, как участилось её дыхание. Но её всё равно вырвало. — Эванеско, — Малфой тут же убрал последствия её слабости, дабы не смущать ни себя, ни её. — Грейнджер. Как бы то ни было, мы не можем оставаться здесь. Тебе нужно в замок, тебе нужны зелья… — и Малфой стал аккуратно поднимать девушку, придерживая её за спину. Гермиона не сопротивлялась. Она старалась глубоко дышать, не давая тошноте вновь взять над собой верх. И почему, интересно, именно Малфой оказывался рядом в моменты её слабости. Малфой задумался было о том, чтобы дотащить девушку до замка на руках, но предположил, что это не будет слишком хорошим способом, учитывая её головокружение. Поэтому он лишь крепче сжал руку на её талии, подталкивая вперёд. Когда-то, несколько месяцев назад, решение положить руку ей на талию давалось ему значительно сложнее. Сейчас же это не вызывало у него ни единой негативной эмоции. Об отвращении не могло быть и речи, а о том, что это неправильно… Возможно, ему всё-таки придётся задуматься об этом. Но позже. Сейчас они медленно продвигались вперёд, к тёплым, родным стенам замка. Головокружение сменилось ужасной сонливостью, и Гермиона едва справлялась с желанием закрыть глаза и провалиться в сон. Но она боролась, изо всех сил щуря глаза, не давая им закрыться. Малфой периодически что-то говорил. То ли ругался, то ли, странное дело, ободрял, но Гермиона не слышала и слушать не пыталась. Она мечтала лишь лечь и уснуть. Не важно будет то кровать или диван, или вовсе холодный пол, ей нужно было просто скорее поспать. А Малфой шёл, подталкивая девушку, постоянно оглядываясь по сторонам, чтобы, не дай Мерлин, не проглядеть очередную опасность. Он ощущал ответственность за эту девушку, за которую раньше не отдал бы и единого волоска со своей головы. Ощущение того, что её жизнь, в общем-то, зависела от него, давало ему необычайный прилив энергии, его бдительность была на высоте. Путь до школы оказался длиннее, чем он предполагал, возможно от того, что он не слишком хорошо ориентировался в Запретном лесу, а Грейнджер едва ли осознавала, где они находятся. Усталость уже начала сковывать его мышцы, и Грейнджер становилось всё тяжелее тащить, когда, наконец, показались горящие башни замка. Драко облегчённо выдохнул, собирая последние силы и ускоряя шаг. Грейнджер будто бы тоже ощутила некий прилив энергии от предвкушения приближающегося сна, так как Драко вдруг стало легче её тащить. Все уже давно спали, и это, конечно, было им на руку. Сунув Филчу под нос разрешение на посещение Запретного леса в дневное и ночное время, дабы не приставал с тем, что они нарушили комендантский час, Драко повёл Грейнджер в сторону лазарета. Мадам Помфри, получив краткий отчёт от Драко, обеспокоенно завозилась вокруг Гермионы, не позволяя той ускользнуть в столь желанный мир снов, заставляя выпить то одно зелье, то другое. Малфой побрёл к выходу. — Мистер Малфой, — Драко обернулся. — Вы странным образом оказываетесь постоянно рядом с мисс Грейнджер, когда с ней что-либо происходит. — Мне это тоже кажется странным, мадам, — Драко слегка усмехнулся. — Я надеюсь ваше присутствие и данные несчастные случаи никак не связаны, — он уловил едва заметное подозрение в голосе медсестры. Конечно, разве может кто-то верить в его невиновность. — Спросите у Грейнджер, — слегка раздражённо отрезал Драко, направляясь прочь. День выдался тяжёлым.