Красная роза шепчет о страсти

Рон пошёл на свидание с Лавандой. Гермиона и Гарри потратили несколько дней, чтобы уговорить его. Рону слабо верилось, что Лаванда отстанет, но выбирать не приходилось. Он никогда не думал, что отвязаться от девушки может быть гораздо сложнее, чем её завоевать. За час до свидания Гарри силой затащил его в ванную, чтобы тот хоть как-то привёл себя в порядок. — Это будет худший день в моей жизни, — без остановки лепетал рыжий. У Гарри с трудом хватало терпения. На помощь вскоре пришла Гермиона. Она завязала Рону галстук, которого тот отродясь не носил, и вытолкнула его из гостиной, предварительно дав напутствие: не обижать бедную девочку. Всё это было лишь для того, чтобы гриффиндорка, наконец, оставила их несчастного друга. Но раз уж взялись за план, надо выполнять его достойно. Гермиона сразу сказала Рону, что ему придётся быть идеальным кавалером, если он хочет надоесть Лаванде. Немного слишком идеальным, добавила она. Рон едва не рвал волосы у себя на голове, пытаясь понять: ну почему, если ты идеальный, девушка должна от тебя отвернуться? Но Гермионе он верил. Она, конечно, не особо разбиралась в любовных делах, по его мнению, зато много знала из этой их маггловской науки, психологии, кажется. К тому же, Гарри её поддерживал. К чему это приведёт — не знал никто из них. Оставалось только надеяться. Но Гермиона получала искреннее наслаждение от составления и воплощения в жизнь очередного их совместного плана. Пусть даже такого маленького. Выгнав Рона, они с Гарри устроились в гостиной Гриффиндора на любимом диване. Гермиона пыталась нагнать всё то, что упустила по школьной программе из-за… из-за того, что была слишком занята с учениками. Да-да, именно поэтому. Так она сказала Гарри. Вчера ночью, когда Гермиона пришла после чаепития с Малфоем и их многозначительного прощания, её взгляд вдруг упал на незаконченное эссе, лежавшее на тумбочке в её комнате. Гермиону мгновенно охватила паника. Она, не снимая мантии, схватила эссе и ещё эссе, и ещё пару домашних работ и принялась судорожно их доделывать. Как могла она так запустить учёбу? Учителя, конечно, ничего не заметили: её знаний хватало с лихвой на ещё десяток новых тем, а домашние задания у неё даже не спрашивали, не сомневаясь, что они идеальны. Но ведь это было важно ей самой! Она провела большую часть ночи за работой и ложилась спать измученная, но довольная. Больше она не позволит себе так вероломно забывать про уроки. — Как думаешь, он её не заколдовал? Они что-то долго, — Гарри слегка нервничал. Он верил в их план. Но представить, что ему пришлось бы идти на свидание с девчонкой, которая ему не нравится… Гермиона оторвалась от учебника, задумчиво покусывая кончик пера. Немного помолчала. — Я не исключаю такую возможность, — наконец произнесла она. — Это не особо подбадривает, Гермиона, — Гарри провёл рукой по затылку, пытаясь снять напряжение. — В любом случае мы чего-нибудь добьёмся. Либо сработает наш план, либо Рон её заколдует, и она в любом случае в нём разочаруется, — Гермиона беспечно пожала плечами. — Сомневаюсь… в прошлый раз её это не испугало… — вздохнул Гарри. — Как проходят твои уроки? — не было смысла обсуждать это дальше. Стоило дождаться Рона, и всё станет известно. — Нормально. Правда нормально. Некоторые даже просят у меня дополнительные занятия, — Гарри самодовольно улыбнулся, — Правда, Нотт в последнее время странный. Особенно сегодня. Он молчал весь урок и откликался, только когда я его просил продемонстрировать техники. Я пытался поговорить с ним, но он сразу ушёл… Ты не знаешь, что с ним такое? — Гарри одарил её проницательным взглядом. Он был уверен, что что бы там ни происходило c Ноттом, было связано с Гермионой. — Нет, — её ответ прозвучал немного быстрее, чем следовало. И Гарри уловил эту поспешность и то, как она тут же опустила голову. Он собрался уже забросать её лавиной вопросов, но в гостиную вошёл четверокурсник и направился прямо в их сторону. — Гермиона Грейнджер? — несмело спросил он. Кто не знал Гермиону Грейнджер? Но не так уж многие были с ней знакомы близко. — Да, — удивлённо ответила Гермиона. — Тебя ждёт какой-то слизеринец, — сообщил четверокурсник. — Слизеринец? — неужели он зашёл за ней? Так открыто? — Нотт, кажется. — А, — идиотка. Как она могла подумать, что это Малфой ждёт её у гостиной Гриффиндора. Он вовсе не стал бы искать встречи с ней… И уж тем более рисковать своей репутацией, заходя за ней прилюдно. Уже знакомые рассуждения вновь неприятно кольнули. — Я отойду, Гарри, — Гарри только кивнул, смотря ей вслед. Оказался Нотт удачливее его или же наоборот? *** — Ты что-то хотел? — Да. Я хотел… Что это было вчера? — О чём ты? — переспросила она, оттягивая время. Нужно было собраться с мыслями. Можно было сказать ему что угодно, но только не правду. — Ты прекрасно знаешь, о чём я, — он с трудом себя сдерживал. Злость и боль клокотали внутри него в унисон, разрывая сердце на части и лишая возможности здраво мыслить. Лишь ради неё он пытался сохранить какие-то осколки самообладания. — Послушай, Тео, — она вздохнула, предчувствуя тяжёлый разговор. Но избежать этого было невозможно. Нельзя же причинять человеку боль и при этом совсем ничего не объяснить, — Я… Я и Малфой, мы… Она ещё раз глубоко втянула воздух. Как это было тяжело. — Я слушаю, — он не отводил от неё взгляда. Даже сейчас она была удивительно красива. — Мы подружились. Это получилось внезапно. Общие уроки, они, понимаешь, они сблизили нас. Малфой оказался не таким… как я себе представляла, — она, наконец, смогла кое-как собрать в кучу слова, не заостряя внимание на том, какого было её отношение к этим переменам. — Подружились? — переспросил Нотт. — Да, — уверенно кивнула девушка. — Гермиона… — Нет! Я не знаю, что ты там себе надумал, но мы просто… товарищи. Так случается, — ей совсем не хотелось обсуждать с ним свои чувства. И, быть может, у неё получится переубедить его. Он явно думает, что между ней и Малфоем что-то есть. И он чертовски прав! Ну, у неё к Малфою что-то есть. Только ему не нужно этого знать. Для своего же блага. Нотт помолчал. Могли ли её слова быть правдой? — Поттер знает? Гермиона покачала головой. Вопрос тяжестью разлился в груди. Скрывать от Гарри столь важное событие становилось всё тяжелее. Морально тяжелее. Но рассказать немыслимо. — Я прошу тебя не говорить. Он… они оба не поймут. Ни за что не поверят, — она посмотрела на него широко распахнутыми, умоляющими глазами. Разве мог он ей отказать? — Гермиона… Ты уверена, что тебе действительно стоит с ним общаться? Ты же понимаешь, из какой он семьи…а что если его намерения нечисты? Она ещё яростнее замотала головой. — Я осторожна. Пойми, мы проводим вместе занятия. И гораздо комфортнее, если ты можешь перемолвиться с человеком парой слов… К тому же, ты же знаешь, врагов надо держать к себе ещё ближе, чем друзей, — захотелось закрыть уши, чтобы саму себя не слышать. Какую чушь она несла! Поверил ли он ей? Едва ли. Но она сказала — они просто друзья. И ему так захотелось поверить! И пускай он обманется. Пускай. Зато не будет этой раздирающей боли внутри. — Хорошо. Я не скажу. Но не делай глупостей, Гермиона, — он, наконец, смог улыбнуться. Впервые со вчерашнего вечера. Улыбка вышла рваной и продержалась совсем недолго, но всё же. А Гермиона решилась. Да, ему будет больно. Да, она, возможно, разобьёт ему сердце и испортит жизнь. Но будет ещё хуже, если она позволит ему надеяться. — Тео… Я хотела ещё кое о чём поговорить, — вымолвила она. — Да? — его сердце ухнуло вниз. Её тон не предвещал хорошего. — Послушай… Быть может, я ошибаюсь… Но, мне показалось, что ты испытываешь ко мне… некую симпатию. Ничего не говори! Если я ошибаюсь, то мы просто оба спокойно забудем об этом разговоре. Но если я всё-таки права… Тео, между нами ничего не может быть. Только дружба, Тео, — о, как ей хотелось, чтобы он понял её, — Пойми, ты замечательный парень и мне… — — Я понял, Гермиона. Она замолчала. В его глазах она искала ответа. — Значит, друзья? — переспросила Гермиона, едва надеясь. — Друзья, — он улыбнулся. Но в его улыбке не было жизни. — Я пойду, — он развернулся, больше не говоря ей ни слова. Из её груди вырвался отчаянный стон. Мерлин, ей нужно было сразу от него отдаляться, как только поняла, что у него есть какие-то чувства. Она так затянула всё это, что теперь он страдает. На секунду она задумалась, а не пойти ли на отчаянный шаг и не попробовать ли ей побыть с ним вместе? Но Гермиона ни за что бы на это не пошла. Это навредило бы ещё больше. Да и чувства не обманешь. Она вернулась в гостиную, садясь рядом с Гарри и утыкаясь лбом в его плечо. — Гермиона? Всё в порядке? Что хотел Нотт? Гермиона приподняла голову, вглядываясь в лучшего друга. Стоило рассказать ему. Хотя бы это. И без того она многое скрывает. — Я сказала ему, что мы можем быть только друзьями. Мне показалось, что я нравлюсь ему, и я захотела расставить точки над и. Гарри кивнул. — Ты знал? — Я догадался, — точно так же, как и Нотт догадался о его чувствах. Только Гермионе знать об этом не нужно. — Гарри, я так переживаю. Он ужасно выглядел. Я боюсь за него, — Гарри видел — в уголках её глаз уже собираются хрустальные бисеринки слёз. Гермиона не должна плакать. Ей суждено быть счастливой. — Я поговорю с ним, — пообещал он. — Ты думаешь, это поможет? — Я думаю, хуже не будет. Ему в любом случае нужна поддержка, — вздохнул Гарри. Да. То, что Нотт был совсем один, сильно усложняло ситуацию. Если бы у него были близкие люди, Гермиона не переживала бы так сильно. — Всё будет хорошо, Гермиона, — друг положил ей руку на плечо, стараясь передать хоть каплю уверенности. Девушка грустно улыбнулась. — Спасибо, Гарри, — она чмокнула его в лоб. Гарри прикрыл глаза, запечатывая в памяти этот момент. У него было в разы больше, чем у Нотта. Стоило хотя бы попробовать ему помочь. Гарри не мог и представить, что чувствовал бы на его месте. — Что это вы тут делаете? — портретный проём распахнулся, впуская в гостиную Рона. Выглядел он потрёпанным. — Как прошло? — хором спросили Гарри и Гермиона. Рон лишь махнул рукой. — Ну, Рон, тебя не было три часа. Что-то же за это время произошло! — воскликнула Гермиона. — Сколько там мне ещё надо с ней провстречаться, чтобы я ей надоел? — Рон сморщился, будто выпив прокисшего молока. — Ещё минимум пять свиданий, — сообщил Гарри. — Ооо, — Рон застонал, утонув в гриффиндорском кресле. — Мне кажется, она ничего не умеет делать, кроме как целоваться, — пробурчал он. — Странно, другие парни были бы счастливы такому раскладу, — усмехнулась Гермиона. Появление Рона слегка развеяло её грусть и хотя бы на время отодвинуло неприятные, но неминуемые раздумья. — Да, но всему должна быть мера! К тому же она так себе целуется. — Рон, избавь от подробностей, — кинула в него подушкой подруга. — Ничего, ничего, вы тоже пострадайте. Почему я один должен мучиться? — Может, потому, что это тебе надо отвязаться от Лаванды, а не нам с Гарри? — Гермиона приподняла правую бровь. — Дурацкий жест! — Рон осуждающе ткнул в неё указательным пальцем. Гермиона прикусила губу. Действительно, дурацкий жест. Хотя бы потому, что это не её жест. Однако… такая мелочь, всего лишь наличие общего жеста, но ведь это объединяло их. И Гермиона улыбнулась про себя, уже представляя, как скажет ему, что он плохо на неё влияет. — Ладно, завтра первые зелья. Я пошёл спать, ты идёшь, Гарри? Гарри кивнул, на прощанье ободряюще потрепав Гермиону по плечу. Гриффиндорка немного посидела внизу, заворожённая тишиной опустевшей гостиной. Атмосфера располагала к раздумьям. Жаль, раздумья её нельзя было назвать приятными. Да. Этот год отличался от всех предыдущих. Опасностей в их жизни всегда было много, но они не пугали так, как трудности моральные, возникшие перед ней сейчас. Гермиона не привыкла причинять боль. Ей было так сложно простить себя за Нотта. Она ведь сразу знала, сразу почувствовала, что нравится ему. Ну почему она не отдалилась от него раньше? А что, если он теперь сделает с собой что-нибудь ужасное? А про то, что она скрывает от Гарри и Рона свою… дружбу с Малфоем и думать не хотелось. Но… Но ей так хотелось сейчас к нему. Хотя он чертовски усложнял её жизнь, хотя он переворачивал с ног на голову весь её привычный мир и хотя он ставил её дружбу с Гарри и Роном на край пропасти, ей так хотелось к нему. Ей казалось, что окажись она сейчас рядом с ним, проблемы вдруг станут меньше или испарятся совсем. Она знала, что это не так. Но в последнее время, находясь рядом с ним, она действительно чувствовала себя иначе. Рядом с ним ей было потрясающе легко. Всё то женственное, чувственное, лёгкое, что было внутри неё, что пряталось за книгами и уроками, расправляло крылья рядом с ним. Эти отношения, эти чувства могли привести её к пропасти, но об этом так легко получалось забывать, стоило ей только оказаться в радиусе его улыбки. И она с нетерпением ждала их следующей встречи.

***

Их следующая встреча состоялась на уроке зельеварения. Слизнорт вновь поставил их в пару, что вовсе не было удивительно. Гермиона низко склонила голову, собирая свои вещи, чтобы переехать за его парту. Ей приходилось скрывать улыбку. Малфой же выглядел совершенно невозмутимым. Он не одарил её даже взглядом, когда она, наконец, подошла к его столу. И улыбка перестала играть на её губках. Мерлин, да что она себе возомнила. Ему трижды плевать на неё. То, что он снизошёл до пары разговоров с ней, совершенно не значит, что ему приятно сидеть с ней, тем более на людях. Но её пальцев коснулась коротенькая записка. «Привет, Грейнджер». И она вновь наклонилась, скрывая за волосами румянец. Она потом так и не вспомнила, что за зелье они варили на том уроке. Она помнила лишь, как украдкой встречались их взгляды и как сталкивались руки, в поисках ингредиентов, задерживаясь рядом друг с другом подольше, чем следовало, но меньше, чем хотелось бы ей. Один раз она машинально потянулась взять у него из ладоней мисочку с корнем лаванды. — Грейнджер, следи за руками, — растянул он надменно, кося глазами в сторону Поттера. Гермиона, конечно, намёк поняла. Нужно быть осторожнее! Иначе скоро весь Хогвартс будет знать о том, что Гермионе Грейнджер нравится Драко Малфой. Вот ужас. «Грейнджер, с каких пор ты такая невнимательная?» — ещё записка. «Я задумалась» — быстро начиркала она, тут же возвращая внимание зелью. Хотя бы закончить работу надо с умом. «А я говорил тебе, много думать вредно» Гермиона быстро подняла на него улыбающийся взгляд, чтобы встретиться с его бесстрастным лицом. Но он подмигнул ей. Так, чтобы было заметно лишь ей. *** — Нотт, стой! — Гарри еле выловил его после обеда. Нотт избегал его, да и не только его. — Чего, Поттер? — устало обернулся слизеринец. — Я хотел поговорить. — О Грейнджер, — догадливости ему не занимать. Гарри кивнул. — Ну, давай, — Нотт подошёл к окну, жестом подзывая Гарри к себе. — Я… — Гарри продумывал этот разговор с того самого вечера раз десять. Но сейчас, видя Нотта перед собой и чувствуя выстроенную им стену, Гарри не знал с чего и начать. Нотт усмехнулся. Затем тяжело вздохнул. — Послушай, Поттер. Я сразу знал, что ничего не получится. Всё нормально. Я… хочу остаться с ней друзьями. Мне просто нужно время, — он не смотрел на Гарри, его внимание было приковано к снежному пейзажу за окном. Вообще-то, он любил лето. Но сейчас зима удивительным образом подходила его настроению. Холодному и бесцветному. — Друзьями? — сможет ли он? — Ну ты же как-то справляешься, — Нотт развернулся к Гарри, встречаясь с тем взглядами. Гарри кивнул. Они хорошо понимали друг друга. Нотт, конечно, ни черта не спал той ночью, после разговора с Гермионой. Боль была невыносима, и он выпил успокаивающего зелья. Выпил бы огневиски, да не в общей же спальне. Но он принял решение. Они будут друзьями, если это то, чего хочет она. Он будет отменным другом. Он будет как Поттер. Любить её молча. Гордость медленно умирала под грузом этого решения. Но Нотту было плевать на гордость. Он не сможет без неё. Уж лучше быть друзьями и мочь хотя бы поговорить с ней, чем иметь возможность только смотреть, как она переглядывается с Малфоем на уроках. Соблазн сказать Поттеру был огромен, особенно после этого зельеварения. Но он же пообещал. Он выполнит любое обещание, данное ей. *** — Драко, почему ты такой холодный? — Что ты хочешь, Панс? — Мы давно не были с тобой вместе, я соскучилась, — она кошкой села к нему на колени. — Панс, — предостерегающе начал Драко, пока мягко сталкивая её с колен. Но девушка лишь плотнее вжималась в его бёдра. — Ты не хочешь меня, милый, у тебя появилась другая? Кто она? — брюнетка провела кончиком наманикюренного пальчика по мочке его уха. Обычно его это заводило. Она ведь знала все его пристрастия в сексе, все его чувствительные места. Но сейчас он лишь раздражённо поморщился. — О чём ты говоришь, какая другая, — он убрал её руку от лица. — Ты трахаешь кого-то другого? — тогда она наклонилась ближе, пытаясь его поцеловать. Парень резко встал с кресла, стряхивая с себя девушку. — Я никого не трахаю. У меня есть дела поважнее, чем секс, — он отряхнул одежду, будто слизеринка успела её запачкать, и мигом поднялся в свою комнату. Панси, оставшаяся стоять посреди гостиной, сощурила глаза. Возможно, она не была слишком умна, но женской сообразительности она лишена не была. У Драко кто-то был.