Красная роза шепчет о страсти

Бал. Бал. Бал. Очередной бал. Гермиона понимала, почему Дамблдор в этом году не скупится на развлечения. Со всё сгущающимися над магическим миром тучами, лишний светлый момент никому не мешал. Впрочем, как и прежде, не все понимали, что мирные дни подходят к концу. Иногда Гермионе казалось, что всё это выдумывает её привыкший постоянно придумывать и решать проблемы мозг. Когда она не думала о чём-то серьёзном, вроде новых заклинаний, которые надо выучить или морального состояния Гарри, она иногда вдруг осматривалась вокруг и видела… Мир. Видела смеющихся студентов с беззаботными улыбками, учителей, качающих головами над незадачливыми учениками, снег, покрывающий шапками неприступные хогвартсовские башни. И тогда она на миг забывала о Волан-де-Морте, Пожирателях и постоянной тревоге в груди. Удивлённо озиралась, будто со сна, и спрашивала себя, а что, если правы они, а не она? Что, если вся опасность им только кажется? Но стоило ей вернуться в гостиную и столкнуться с грустным, полным тяжёлых дум взглядом Гарри, всё становилось на свои места. Да, возможно, у них ещё есть время, и она начинает беспокоиться раньше времени, но причины беспокоиться у неё, безусловно, были. Да и Гермиона не считала, что для такого серьёзного повода вообще не существует «раньше времени». Никогда не знаешь, когда вместо будильника тебя разбудит пролетевшее мимо заклятие. В последнее время, несмотря на поселившуюся в душе радость, она стала думать о войне ещё чаще. Малфой. Малфой её волновал. Ей всё тяжелее было заставить себя замолчать и не предложить ему перейти на их сторону. Чем ближе они становились, тем больше её угнетало, что она ничего не знает о той стороне его жизни и что она совсем не может помочь. Она же видит — он не злой, не жестокий, он не похож на них. Как она хотела ему помочь! Но не сейчас, нет, не сейчас. Лишь бы только не было поздно. Лишь бы только он позволил. Но он никогда не позволит — обречённо осознавала она. И тем не менее она не отдалялась от него. Несмотря на то, что он был, в конце концов, потенциальной опасностью, она не отдалялась и даже не рассматривала этот вариант. Почему? Наверное, потому, что это надо было делать с самого начала, как и решила тогда. А может потому, что никогда раньше не ощущала подобного и не в силах была это убить. Где-то глубоко внутри она знала: эти чувства правильные. Абсурд. Но видимо Трелони, тогда, на третьем курсе, ошиблась на её счёт. Сердце её не было сухим, да ещё и обладало изрядной интуицией. Вот оно и шептало: пусть, пусть. Пусть, пусть: всё чаще повторяла себе Гермиона. Единственное, что было по-настоящему отвратительно, так это то, что она скрывала это всё от друзей. Нет-нет, не сейчас — мотнула головой Гермиона. Хотя бы в день бала она не будет об этом думать. И без того всё сердце в дырах от безупречных выстрелов совести. Гермиона глубоко вдохнула запах старых пергаментных листов. Тетрадочка, составляемая ею самой в течении всей жизни, пахла знаниями и историей. Она писала там стихи и записывала афоризмы, моменты из рассказов, романов, баллад, чем-то затронувших однажды её душу. Здесь не было точных наук. Только литература. Она давно не доставала её, курса с четвёртого. А вот тут захотелось вспомнить, да ещё и записать кое-что новое… Гермиона открыла старый, потрёпанный, не возвращённый вовремя в маггловскую библиотеку томик Шекспира. Макбет. «Ты в кубок яду льёшь, а справедливость, Подносит этот яд к твоим губам»  Так, так, отлично. И дальше, строчка за строчкой ложатся в её тетрадь знаменитые и знаменательные фразы. Почему Макбет? Да стоит ли объяснять. Она уже пару вечеров провела за этим нехитрым делом, получая истинное удовольствие. Но надо собираться. Гарри и Рон в этот раз совсем не горели желанием куда-либо идти. Рона ждала Лав-Лав, с которой он, кстати сказать, уже сходил на второе свидание. По его зелёному лицу, по окончании этого мероприятия, можно было сказать, что с места они не сдвинулись. Гермиона думала о том, как ещё можно отвести от Рона Лаванду, чтобы сократить его мучения. По правде говоря, Лаванда постоянством никогда раньше не отличалась. Гермиона не понимала, что заставило эту бесподобную сплетницу и интриганку остановиться на честном, славном Роне так надолго. Разве что, как они с Гарри и предположили, его недоступность. Гермиона как-то вспомнила, что на пятом курсе Лаванда не переставая болтала о Малфое. Мол, какой он красивый, утончённый, богатый. Переключить её на Малфоя? Гермиона усмехнулась. Не то чтобы она стала ревновать… Просто Малфой никогда бы не сделал и шагу навстречу Браун. Но ведь ей же, Гермионе, сделал… Гермиона мучилась и этим. То есть не то чтобы мучилась. Она знала, чувствовала, что вреда он ей не принесёт, что он не использует её и так далее и так далее, но всё же её волновал вопрос: а почему? А почему он стал смотреть на неё? Почему стал общаться и избегать проклятого ругательства, почему так изменился? Она же сразу заметила, что в этом году он другой. Но измениться настолько… Порой ей хотелось выть от того, как мало она о нём знает и как много хочет узнать. И не ради своей безопасности, нет, ради него. Когда знаешь человека, легче ему помочь. В чём она собиралась ему помогать? Она не знала. Но знала, что помощь ему нужна. Так вот, Гарри тоже не хотел на бал. Почему он не хотел, Гермионе тоже было понятно: он не любил балы. Но если осенний бал был чем-то новым и стал возможностью для них троих отвлечься, то после вечеринки Слизнорта Гарри просто устал от всех этих светских мероприятий. Тем не менее все они шли. Опять втроём. Возможность быть приглашённой Ноттом отпала сама собой после того разговора. Хотела ли на бал она сама? Да, хотела. Она вновь волновалась и, отложив в сторону тетрадочку, принялась приводить себя в порядок. У неё слегка тряслись руки. — Что с тобой, Гермиона, соберись, — подбодрила себя. В конце концов, о чём волноваться? Ведь не с ним она идёт на бал. Он просто где-то там будет. Где-то в толпе. Где-то с Панси. Гермиона поморщилась. Брось, ещё не хватало ревности. Они же даже не встречаются. Он же даже не знает, любит ли она кофе.

***

Гермиона не знала, но Драко тоже волновался. Ещё со вчерашнего вечера, когда осознал, что завтра будет бал, а на балу будет Грейнджер. Его тянуло к ней всё больше, и он не пытался это отрицать. Уже не хватало разговоров, уже её взгляды и машинальное покусывание губ заводили его больше, чем что-либо когда-либо. Уже невозможно было провести без неё и дня: так становилось тоскливо. У него, правда, лучше получалось скрывать своё волнение, поэтому в зал он вошёл с невозмутимым лицом. Без Панси. Он не стал её звать. Во-первых, она его окончательно достала. А во-вторых, во-вторых… Во-вторых, Грейнджер в этот раз была в чёрном платье. Это было просто поразительно. Насколько этот цвет не подходил её характеру, настолько он подходил её внешности. Малфой пришёл раньше и поэтому сейчас мог спрятаться за толпящимися парочками, чтобы беспрепятственно на неё смотреть. — Смотришь? Драко вздрогнул всем телом, резко оборачиваясь назад. — Блейз? — его голос чуть дрогнул. — Да, она красивая, — усмехнулся мулат. Драко оттянул ворот рубашки. Ему вдруг стало жарко. — О ком ты? — пора было вспоминать навыки самообладания. — Брось, я всё знаю, — отмахнулся Блейз, становясь рядом с Драко. Драко смолчал. Было непонятно, о чём говорит Блейз. Но если вдруг он знает… — Будешь? — Драко схватил тыквенный сок с ближайшего пролетающего подноса и предложил Блейзу. Тот усмехнулся, но стакан принял. — Я говорил о Грейнджер. Драко застыл, крепко сжав стакан. — Тише, порежешься, — Блейз всё посмеивался. Драко медленно повернулся в его сторону, буравя взглядом. Чего ты хочешь — молча вопрошал он. И Блейз вдруг стал серьёзным. — Послушай, это видно. Нет, не дёргайся, не всем. Мне посчастливилось. Когда ты попал в лазарет, после Квиддича, там была Грейнджер, и ты бы видел, как она дёрнулась, узнав, что это ты на носилках. Естественно, это навело на раздумья. И я стал наблюдать. Если ни о чём не догадываться, то по вам в жизни ничего не скажешь, но я видел, как вы смотрите друг на друга. И знаешь что? Я считаю, что это то, что тебе нужно, — Драко уставился на него в неверие. Глаза его округлились до неведомых размеров, а мысли резко затормозили, сталкиваясь друг с другом. Блейз вновь посмеялся. — Ты же знаешь, я не особо заботился о чистоте крови. Не так, как Нотт, конечно, но и не так как, ты. Прости, я знаю, что ты изменился. И я всегда считал её поразительно умной и красивой. А сейчас, глядя на вас… Друг, ты оживаешь, — Блейз развёл руками, будто это было очевидно. Драко слегка пришёл в себя. Прокашлялся. — Ты же понимаешь, что это невозможно. — Ты же знаешь, я считаю, что нет ничего невозможного. И я понимаю, о чём ты говоришь, — Забини внимательно посмотрел ему в глаза, пытаясь передать свои мысли. Блейз был романтиком. Неисправимым, отчаянным и вечно влюблённым. Влюблённым в жизнь. Итальянские корни согревали его душу изнутри. Там, под вечным ярким солнцем действительно начинаешь верить в невозможное. Здесь же всё иначе. Драко покачал головой, возвращая свой взгляд на Грейнджер. Всё никогда не будет так просто, как хотелось бы Блейзу. И как хотелось бы ему. Но он возьмёт всё, что только у него получится взять. Драко сам не замечал, как становился смелее, как вырастал из злого, обиженного мальчишки в смелого и сильного мужчину. Ему казалось, Грейнджер — его слабость. Но что, если всё было наоборот? Мулат похлопал его по плечу, ободряя, и отправился к своей паре, Дафне Гринграсс. Грейнджер стояла у столиков со своими друзьями. Они пили вишнёвый пунш и явно пытались от кого-то спрятаться. Их столик был в самом углу, и только Драко из его собственного угла было удобно их разглядывать. Грейнджер кого-то искала. Уж не его ли? — подсказало сердечко и тут же дрогнуло, испугавшись такого смелого предположения. Но Малфой машинально сделал шаг вперёд, выходя из укрытия. Она, словно почувствовав, тут же посмотрела в его сторону. Она увидела его и перестала оглядываться. Значит, действительно, искала его. Драко улыбнулся, забыв о секретности. И она тоже улыбнулась ему. Издалека он видел лишь общие её очертания и улыбку он скорее почувствовал, нежели увидел. Сделал ещё шаг вперёд. Да что же он творит! Но тут Грейнджер вдруг развернулась и направилась к выходу. Он уже сделал шаг вперёд, когда понял, что никак не может сейчас взять и пойти за ней. Но как хотелось! Куда она? Он в напряжении закусил губу. Как мальчишка, честное слово. Если Грейнджер сейчас уйдёт с бала, ему тут тоже делать нечего. Странное открытие, но это, действительно, было так. Он пришёл сюда, чтобы увидеть её. Драко уронил голову в ладони, судорожно потирая лицо. То, что с ним происходило, было просто невероятно. Но ведь происходило же. Он пошёл через другой выход, торопясь сам не зная зачем. Она наверняка пошла в свою гостиную и, рассуждая так, он срезал путь, чтобы скорее нагнать её. Зачем он идёт за ней? Что скажет он? Он не знал, но всё, всё там внутри него, что стало развиваться по отношению к ней вдруг обрело неведомую силу, и ему казалось, что если он сейчас её не увидит, то просто умрёт. Он давно пропал. Увидел он её на седьмом этаже, когда она уже почти добралась до гостиной. — Грейнджер! Она обернулась. Не удивилась. Ну конечно она не удивилась. Ведь когда она отправлялась в гостиную, чтобы надеть туфли поудобнее, она чувствовала на себе его взгляд. Она не могла даже точно сказать, ушла ли она действительно переобуться или же, чтобы он пошёл за ней… — Да… Драко, — произнесла она. Его бросило в дрожь. — Не хочешь веселиться? — спросил он, пытаясь попутно вернуть свою уверенность и привычную дерзость. Гермиона слегка улыбнулась. — Нет, я просто хотела переобуться, — она указала на свои туфли. Они были на высокой, совершенно негермионовской шпильке. — Откуда у тебя такие туфли, Грейнджер? — он подошёл ближе. — Мама подсунула. Ни за что бы не подумала, что они могут мне пригодиться, — она неловко пожала плечами. — Пригодились? — он подошёл ещё ближе, оказываясь совсем рядом с ней. — Да… — прошептала она, поднимая на него взгляд. — Тебе идёт это платье, Грейнджер, — и это было преуменьшением. Ласковый, величественный ночной бархат делал её ещё притягательнее и…желаннее. Малфой не знал, что с ним сегодня такое. Кажется, он просто устал держать себя в руках. Ведь эта девчонка давно стала играть в его сердце и разуме. А может, это её красота сегодня выбивала все сколько-нибудь разумные мысли. Он наклонился вперёд. Она уловила его движение. — Ты пожалеешь, — а глаза широко раскрыты. — Нет, — он улыбнулся, внимательно её разглядывая. Эти губы манили его ещё с той их встречи, в нише. Тогда он удержался, а сейчас не понимал зачем. — Почему? — выдохнула. — А ты пожалеешь? — и откуда взялась смелость… — Нет… — едва слышно. И он поцеловал её. Гермиона ахнула, тело её мигом стало лёгким словно воздух, и ноги подкосились. Он придержал её за талию, едва касаясь. Зато губы его не стеснялись. Вся его усталость, все страдания, все страхи: всё вылилось в этом поцелуе. Все взгляды и все разговоры, все подавленные и недодуманные мысли. Признаваться в том, что девчонка тебе небезразлична — одно, а целовать — совсем другое. Целовать намного лучше, мельком подумал Драко. Гермиона ответила робко, не будучи одарена большим опытом. Но нежность, овладевшая ею, всё делала за себя. Своим ласковым язычком она провела по его нижней губе. Но он не был настроен на ласку. Он слегка прикусил её язычок, целуя страстнее, и Гермионе передался его жар. Она никогда не ощущала подобного. О, теперь она понимала — она так этого ждала! А как этого ждал он! Он притянул её ближе, одной рукой сжимая девичью талию, а другой уничтожая причёску. — Осторожно, — сумела произнести она. Малфой слегка отстранился. Его глаза пожирали её, пытаясь уловить каждую чёрточку. Она не отрываясь смотрела в его глаза и понимала, что это просто конец. Конец прежней жизни. Ну не станет она больше прежней. Их сердца ликовали. Их сердца ждали этого больше них самих, но в отличие от них сердца точно знали, что это однажды произойдёт. Сердца всегда всё знают наперёд. — Ты, кажется, хотела переобуться, — он приподнял бровь, его уверенность снова на месте. Гермиона усмехнулась. — Малфой… — Не надо, Грейнджер. Она медленно кивнула. Не надо, наверное, действительно не надо. — Проводишь? Всё равно все на балу. — Грейнджер, Грейнджер, хочешь привести меня прямо к вашему старосте? Гермиона засмеялась, потянув его за руку. Между ними воцарилась смелость прикосновений. Гермиона задыхалась от счастья. Ей хотелось и петь, и плясать, и снова с ним целоваться… А он заметил, что она прихрамывает и положил руку ей на талию, поддерживая. — Если нас кто-то увидит… — начала Гермиона смущённо. — Ты же сама сказала — все на балу, — беззаботно откликнулся он, наслаждаясь ощущением её тонкой упругой талии под рукой. — Я быстро, — шепнула Гермиона, поднимаясь в башню. Там она переобулась в сандалии, мельком взглянула в зеркало (красные щёки, растрепанные волосы, безумный, искрящийся взгляд) и мигом вылетела обратно к нему. Он отошёл к окну, и поэтому она не сразу его заметила, даже слегка испугавшись. Но он никуда не ушёл. Она подошла к нему. Теперь она была на голову его ниже. Это позабавило его и он щёлкнул её по носу. — Ау, — возмутилась Гермиона. — Пойдём обратно? — спросил. Гермиона с сомнением на него посмотрела. Никуда она не хотела. Хотела дальше быть с ним. Дальше бродить, целоваться, касаться… — Твои дружки заметят твоё отсутствие, — нехотя произнёс он, скривившись от неприязни. Гермиона прикусила губу, обдумывая перспективу. Да, конечно, они будут её искать. Гарри будет волноваться… Воспоминание о Гарри вновь кольнуло её виной. Но ей всё равно не хотелось уходить. Она кивнула. Драко ещё недолго посмотрел на неё, изучая, и затем, сделав приглашающий жест, пошёл вперёд. — С кем ты на балу? — С Панси, конечно, она знала ответ, хоть и не видела ещё их вместе. — Один. — Один? — её глаза раскрылись в изумлении. — Грейнджер, чему ты удивляешься, я же сказал — мы не встречаемся, — ему были приятны её вопросы. Ведь именно они давали ему понять, что ей не всё равно, как и ему… — Но… — она хотела возразить, что они постоянно вместе, и она видела, как Панси гладила его на уроке… и тогда в Кабаньей голове… — воспоминание заставило поёжиться. — Послушай, Грейнджер, мы с Панси знакомы с детства, и родители всегда подталкивали нас к общению, но я уже давно не в восторге от её умственных способностей. И уж тем более не собираюсь на ней жениться, как считает, наверное, половина Хогвартса, — он не знал, как дать ей понять, что ему сейчас важна другая девушка. Верно, важна. Она ему важна. — О, — отчасти её это успокоило. — А ты с кем на балу? — С Гарри и Роном. — Сразу с двумя? — он повёл бровью. Она шутливо стукнула его по руке. Мерлин, как это было восхитительно. — Нам стоит тут разойтись, — ей же не показалось лёгкое разочарование в его голосе? Повинуясь моменту, порыву, желанию, она приподнялась и легко коснулась его губ. Слегка задержалась, лишь невесомо касаясь, ощущая его дыхание. Драко прикрыл глаза. Он благодарил свою смелость или, наоборот, трусость за то, что сейчас с ним происходило. Странно, но теперь все события вокруг него казались не такими страшными, и даже Тёмный Лорд казался менее внушительным. Обманчивое ощущение. Он приблизил её голову к себе, целуя в макушку. Оглядел ещё раз, вновь удивляясь, как можно быть такой красивой. Кивнул в сторону двери. — Иди. — Мы встретимся ещё? — ей вдруг стало страшно. Что, если завтра он сделает вид, что ничего не было? — Мы обязательно встретимся, — он подмигнул ей. Как может быть иначе? И они разными путями вернулись на бал, чтобы всё оставшееся время искать друг друга глазами в толпе, обмениваясь невесомыми улыбками и говорящими взглядами.