Красная роза шепчет о страсти

Нора пахла уютом. Гермионе казалось, что в целом мире невозможно найти более гостеприимного места, и Гарри был с ней полностью согласен. Предпраздничная суматоха завлекла всех: миссис Уизли носилась из комнат в кухню каждые пять минут, проверяя, всё ли в порядке, всё ли так, как угодно хозяйке; Гермиона вместе с Джинни ей помогали, едва поспевая за ходом мыслей главы семейства Уизли; Фред, Джордж, Рон, Гарри и мистер Уизли улизнули с утра пораньше в магазин, дабы не мешать процессу, но периодически они заявлялись, демонстрируя дамам свои новые изобретения и обязательно внося переполох. Сегодня было Рождество. Время чудес и исполнения желаний. Гермиона вздохнула. В Норе, конечно, было легче, она отвлекалась от тяжёлых, туманных дум и с головой уходила в атмосферу тепла и уюта, наполнявшую дом рыжеволосого семейства, но, когда она вдруг на пару минут оказывалась свободна, мысли накатывали неудержимой лавиной. У неё было тяжело на душе, и эта тяжесть придавливала её, делая молчаливой и немного замкнутой. На самом деле, это было даже смешно. Гермиона была почти уверена, что их поцелуй ей приснился. Целоваться с Малфоем? Да что за бред! Она невесело хохотнула, но за смешком тут же последовал очередной вздох. — Гермиона, деточка, позови, пожалуйста, этих мужчин. Им, судя по всему, магазин важнее праздника! — миссис Уизли возмущённо всплеснула руками. Гермиона улыбнулась и отправилась к камину. Через несколько секунд она была уже во внутренних помещениях магазина. Камин привёл её прямо в комнату Фреда и Джорджа. Какой там царил хаос! Видно, действительно, творческим личностям не до таких мелочей, как порядок. Она поспешила покинуть их комнату, направляясь туда, откуда доносился гул голосов. Экспериментальная комната. Впрочем, ни для кого не секрет, что Фред и Джордж могли проводить свои эксперименты где угодно и чем больше там было народу, тем лучше. Но тем не менее, у них в магазине под эксперименты была выделена целая комната. Именно там сейчас коротали время мужчины семейства Уизли и Гарри. — Ужин готов, — провозгласила Гермиона. Никто и головы не повернул. — Ужин готов! — прокричала она, громко стукнув каблучком. Все обернулись. — О, Гермиона, хочешь присоединиться? — Фред не преминул тут же подвести её в центр комнаты, где стоял огромный котёл с бурлящей жидкость жуткого непривлекательного цвета. — Нет, спасибо, я дорожу своим здоровьем. А вы, видимо, нет. Миссис Уизли не оценит, если вы опоздаете на рождественский ужин. — Да-да-да, Гермиона абсолютно права! Собираемся, дети! — хлопнул в ладоши мистер Уизли. Навлекать гнев жены было бы неразумно. — И вечно ты портишь удовольствие, Грейнджер! — с весёлой укоризной глянул на неё Джордж. Та лишь закатила глаза, возвращаясь к камину. Через несколько минут все уже усаживались за стол. Весёлый гул наполнил гостиную. Миссис Уизли направо и налево раздавала тарелкам команды, и те кружились над столом, угощая каждого всем разнообразием блюд. Неважно было, что Гарри, быть может, не хочет кукурузный салат, его попытка отогнать тарелку закончилась неудачей: та была настроена так же воинственно, как и сама миссис Уизли. На некоторое время стол погрузился в молчание, нарушаемое лишь звяканьем вилок да ножей. Но молчание было недолгим: вскоре тут и там стали завязываться весёлые, лёгкие беседы. Гермиона оказалась между Роном и Фредом, так что ей приходилось периодически отклоняться назад, чтобы не мешать братьям спорить. Близнецы обожали малыша Ронни, ведь его так легко было вывести из себя. Вот и сейчас уши Рона покрылись бардовой краской, а Фред и сидящий рядом с ним Джордж без устали напоминали ему о его неудачных свиданиях с Лавандой. — Ронни, если ты не можешь усмирить девчонку, то она обязательно усмирит тебя, — Джордж красноречиво махнул вилкой. Рон лишь буркнул в ответ что-то неподдающееся пониманию. — Вот, учись у Гермионы, она-то умеет приручать парней, — вдруг произнесла Джинни, сидящая напротив. — О чём ты? — произнесла Гермиона напрягшись. — О, Гермиона, милая, не надо скромничать, — ей вдруг показалось, что взгляд Джинни стал серьёзнее. Всего на секунду, но всё же… — О чём она, Гермиона? — Рон недоумённо уставился на девушку. — Понятия не имею. Возможно, она имела ввиду Нотта, — Гермиона отвернулась от Джинни, не желая гадать, что же та имела ввиду. — А, этого неудачника, — довольный Рон поглощал очередной бутерброд. — Рон! — Что? Ну, он правда неудачник! — развел тот руками, махнув при этом недоеденным бутербродом так, что из него вихрем вылетел кусок бекона. Гермиона лишь закатила глаза, а близнецы получили очередной превосходный повод подшутить над Ронни. Рон, в отличие от Гарри, так и не проникся к Нотту никакими дружескими чувствами. Он не мог даже допустить возможность дружбы со слизеринцем, и к тому же Гермиона подозревала, что он просто боялся, что Гарри станет проводить с ним меньше времени, променяв его на Нотта. Гермиона видела слизеринца лишь мельком с того их памятного разговора. Он избегал её, хотя иногда ей казалось, что он хочет подойти. Она часто ловила на себе его невыносимо печальный взгляд. Возможно, это она его избегала, а вовсе не он. Она понятия не имела, что сказать ему и как себя вести. Было легче делать вид, что они вообще не знакомы. Быть может, с Малфоем произошло то же самое? Может, дело было не в каком-нибудь коварном плане, а просто в том, что он рассматривал её как…друга? Нет, едва ли здесь можно применить этот термин. Как человека, с которым можно иногда пообщаться. А она переступила черту, и ему, конечно, это не понравилось. Но тогда зачем целовал? Гермиона тряхнула головой, отгоняя уже привычную паутину мыслей. Эти мысли высасывали всю её энергию получше дементоров. За окном вечерело, и праздник принимал более торжественный оттенок. Миссис Уизли со слегка увлажнёнными глазами и поднятым бокалом не смогла не сказать, как она рада, что все они здесь: все родные и дорогие ей люди. Она упомянула и приближающиеся опасности, заставив сердца присутствующих на минутку ссутулиться. — Ну, а теперь пусть каждый из нас загадает желание! И выпьем до дна! — закончила она свою речь, вытирая едва начавшую свой путь слезинку. На пару секунд воцарилась тишина: каждый сосредоточился на своём самом сокровенном желании. А затем все подняли бокалы. — С Рождеством! — озарил гостиную дружный возглас десяти человек. Гермиона желание не загадала. Ей было пришла одна мысль в голову, но она тут же отмела её. В этом деле ей уже ничто не поможет. Надо смириться. После ужина все разбрелись кто куда: кто-то отправился играть в шахматы, кто-то продолжать прерванную беседу, а кто-то во двор, чтобы насладиться снежным сверкающим ковром. Гермиона присела в кресло у камина, накрывшись пушистым пледом. Всеобщее веселье помогало ей чувствовать себя лучше, но всё же не могло полностью иссушить её горести. Огонь, пляшущий в камине хотя бы дарил ей ощущение защищённости и уюта. Она только открыла прихваченную с собой книгу, намереваясь окунуться в чтение, как её кто-то окликнул. Подняв голову, она наткнулась на внимательный взгляд рыжеволосой бестии. — Отдыхаешь? — спросил та не смотря на Гермиону. Её взгляд бы прикован к камину. — Угу, — промычала Гермиона, возвращаясь к книге, хотя ей и не понравился приход младшей Уизли. Вначале эта странная фраза за столом, а теперь она явно чего-то хочет. Они с Джинни никогда не были близки, хотя порой и могли поболтать, обсуждая общие, незначительные дела. — Гермиона, я хотела поговорить с тобой, — серьёзно произнесла Джинни. Гермиона медленно захлопнула книгу с чуть большей, чем требовалось силой. Смутное предчувствие скакало в её груди: Джинни затронет неприятную тему — Да? — спросила Гермиона, чуть наклонив голову и слегка возмущённо приподнимая бровь. — Ну, Гермиона, я же хочу просто поговорить, — усмехнулся рыжеволосая, заметив её не слишком благоприятный настрой. — Я слушаю тебя. Джинни помедлила. Наконец, она внимательно посмотрела Гермионе в глаза. — Я видела, как вы целовались. Гермиона вдруг поняла, что совсем не удивилась этой фразе, хотя неприятный холодок всё равно заскользил к низу живота. — М? — переспросила, вновь приподнимая бровь. Дыхание участилось то ли от злости, то ли от тревоги. — Я понимаю, это не совсем моё дело, но, Гермиона, Гарри и Рон его ненавидят. Да и я, честно говоря, не раз хотела размазать по стенке его и его папочку. Тогда в министерстве… — Я помню, что было в министерстве. — Значит, это правда? — Ты же сама сказала, что видела нас, — Гермиона пожала плечами. Ей не хотелось ссориться, и всё же Джинни сама сказала — это не её дело. — Гермиона… — Послушай, Джин. Я знаю, кто он такой и знаю, сколько его семья наделала бед, но… Дай мне разобраться во всём самой, — а про себя горько подумала, что разбираться-то уже и не в чем. — Гарри и Рон, конечно, не знают? Гермиона лишь посмотрела на неё исподлобья. — Так и знала. Послушай, я никому не скажу, и ты взрослая девочка — решай сама. Но если что, никто из нас не встанет на его сторону, я надеюсь, ты это понимаешь, — Джинни встала, бросив на девушку ещё один, как показалось Гермионе, сочувственный взгляд. Впору было посочувствовать самой себе. — И, Гермиона, подумай о себе, ведь он причинит тебе боль, — сказала Джинни перед тем как уйти окончательно. Гермионе захотелось кричать. Причинит боль? Но он уже! Как они все это знают? Почему все они оказались правы на его счёт, а она ошиблась, так жестоко ошиблась, а ведь такая умная… Это всё паршивый огонёк. Что б она хоть раз ещё его послушала. — Гермиона, пошли в снежки! — взъерошенный после уже сыгранного первого раунда снежной битвы Гарри плюхнулся прямо на кресло рядом с ней, благо оно было широким. — Я не хочу, Гарри, — возразила она, чуть улыбнувшись. — С тобой всё в порядке? — беспокойство тут же проложило дорожку на его лице. — Да-да, ты же знаешь, я не очень люблю активные игры, — она выдавила из себя как можно более искреннюю улыбку. А Гарри ужасно захотелось остаться с ней, посидеть так близко, поговорить о чём-нибудь, быть может, сходить за миндальным печеньем. Но по неведомым признакам он чувствовал, что Гермиона хочет побыть одна. Ему оставалось лишь надеяться, что это связано с её любовью к книгам, а не с каким-нибудь происшествием. Было страшно представить, что у Гермионы могло произойти что-то, чем она могла бы с ними не поделиться, но в последнее время подобное ощущение невольно возникало. Гарри его отгонял. — Тогда не буду мешать, — поднялся он со слегка печальной улыбкой. Гермиона тоже улыбнулась, правда, её улыбка растаяла в ту же секунду, как ушёл Гарри. Она со стоном выпустила воздух из лёгких. Шестой курс был сплошным мучением. Гермиона провела весь оставшийся вечер в своём кресле, прежде чем отправиться спать в комнату Джинни. Её пытались побеспокоить много раз, но, видимо, было что-то в её лице и речи такое, что говорило — лучше оставить её одну. Гермиона была этому рада. Она просидела у камина до тех пор, пока все не разошлись спать, и даже тогда она не сразу поднялась в комнату, надеясь, что Джинни заснёт раньше. Ей совсем не хотелось вступать в разговоры с младшей Уизли.

***

*** Гермиона не стала оставаться в Норе на все каникулы, чем безмерно расстроила Гарри, твёрдо решившего остаться. Он, конечно, тут же предложил ей отправиться в замок вместе с ней, но Гермиона настояла на том, что Гарри лучше остаться тут, отдохнуть. Нора с самого первого курса вызывала у него особые чувства, давая возможность узнать, каким бывает настоящий дом. Гермиона не желала лишать его возможности насладиться спокойствием и семейным уютом. Сама же она возвращалась в Хогвартс, чтобы побыть одной. У неё не было сил ни для весёлых игр в снежки, ни для бесед с друзьями, ни даже для общения с родителями. Все бы они стали задавать вопросы, на которые Гермиона не смогла бы дать ответа. Эти каникулы она хотела отдохнуть. А Малфой… Даже если он вдруг остался в школе, её это больше не волновало. Прибыв в школу и, наконец, упав на свою родную кровать, Гермиона вдруг зарыдала. Так много темноты скопилось в её сердце, так сильно она устала от тайн, от ошибок, от опасностей. Наплакавшись, она уснула. Эмоции, затопившие её сердце, быстро её утомили.

***

*** Каникулы прошли, как он и предполагал. Ужасно серо и как никогда тревожно. У него не было желания ни с кем общаться, поэтому он целые дни проводил в своей комнате, погружаясь всё глубже в тьму своих мыслей и страхов. Порой он часами ничего не делал и лишь лежал, бессмысленно глядя в потолок. Мысли его уже который день ходили по кругу, не давая сердцу покоя. Ему казалось, что Грейнджер лишь приснилась ему. Когда её не оказалось на Рождественском вечере в Хогвартсе, он горько усмехнулся, представив, как девчонка отдыхает в объятиях Поттера в этом грязном доме Уизли. Тошно. Но потом она появилась. Он стал видеть её за завтраком, обедом и ужином. Она больше не смотрела на него, не искала взглядом, как пыталась поначалу. И, чувствуя, что он не будет замеченным, Драко на неё засматривался. Неожиданно для себя он стал жить лишь ожиданием этих кратких встреч. В эти беспросветные каникулы лишь гляденье на неё приносило ему какие-то эмоции. Порой он едва сдерживал себя, чтобы не заговорить с ней. А один раз он не удержался. Правда, из-за долгого перерыва и злости, накопившейся в его груди, он лишь выдавил из себя несчастное «заучка», вызвав тем самым презрительный взгляд на её гордом личике. Это было сложно назвать разговором, но Драко был даже рад, что ничего не получилось, ведь силы всё больше покидали его, сопротивляться становилось всё сложнее. А надо было. — Слабак, — без конца шептал он себе, чувствуя, как не справляется с принятым самим собой решением. Помогало лишь то, что Грейнджер теперь точно не захочет с ним общаться, иначе он давно бы сдался. Ей стоило лишь ещё раз с ним заговорить. Но она этого не делала.

***

*** Конец каникул принёс Драко некое облегчение. Грейнджер больше не сидела одна за огромным гриффиндорским столом, а была вновь окружена своими дружками, что уменьшало соблазн смотреть на неё, не говоря уже о том, чтобы к ней подойти. Уроки тоже играли немалую роль: теперь ему хотя бы было чем заняться. Хотя сосредотачиваться на уроках было по-прежнему трудно и порой хотелось всё бросить и вновь лечь ничком на кровать. Но Драко изо всех сил старался отвлечься, иначе тьма размышлений вновь бы его поглотила. — Драко, как прошли каникулы? — а он надеялся, что Панси, наконец, от него отстанет. — Прекрасно, — пробурчал он, мигом вылетая из гостиной на обед. — Драко! — услышал он её приглушённый окрик. Ему не было до неё никакого дела. Он не помнил, когда в последний раз был с женщиной, но, честно говоря, его это сейчас не волновало.

***

*** — Нам нужно расстаться. — Что? — губки Лаванды широко раскрылись от удивления. — Лаванда, ты услышала, — раздражённо повторил Рон. Теория Гарри и Гермионы не сработала. Он уделял Лаванде время на каникулах и по возвращении в Хогвартс сходил на ещё одно свидание. Всё было без толку, не было никаких шансов, что он надоест ей, а её губы, кажется, никогда не уставали целоваться и нести ерунду. — Но… Но Рон резко развернулся прочь, чувствуя, что начинает закипать. — И почему так всегда происходит… — тихо произнесла девушка. — Как, так? — спросил Рон не оборачиваясь. Она не впала в истерику, уже хорошо, может, получится всё спокойно объяснить. — Сколько бы я ни пыталась понравиться парню — всё без толку, — её голос звучал необычно, что-то из него исчезло, а что, Рон понять не мог. Он обернулся. Лаванда внимательно на него смотрела, с лица её сползла привычная слащавая маска, и, кажется, она не собиралась рыдать. — Эм… — Рон понятия не имел, что тут сказать. — Мама всегда говорила, что мальчишкам нравятся недалёкие девчонки, что свой ум нужно тщательно прятать, иначе от тебя просто сбегут. Но от меня сбегают и так, — она отвернулась. — Подожди, ты что хочешь сказать… — Рон нахмурился. — Что я притворялась? Да, я притворялась, Рон. Я лишь хотела всем нравиться! Я думала, что притворившись глупенькой, я смогу завоевать любого, кто мне понравится, а, оказывается, это только отталкивает. Но я не привыкла быть собой… — а вот сейчас она, кажется, заплачет. Рон стоял словно обухом прибитый, все слова застряли где-то в горле, а впрочем, никаких слов и не было. Всё это время Лаванда притворялась? Но это же немыслимо! Чем она думала, выставляя себя полной идиоткой и полагая, что тем самым она заслужит любовь? Умом она всё же не отличалась. Но, может, хотя бы не была настолько помешанной на поцелуях? — Эм… Если хочешь, давай сходим в Хогсмид в следующую субботу, — неуверенно предложил Рон. Честно говоря, он просто был растерян, и это было первым, что пришло ему в голову. — Правда? — Лаванда обернулась. В глазах её заплескалась надежда. — Ну да, только я не хочу всё время целоваться, — его рука неловко скользила по шее. А Лаванда звонко засмеялась. Даже смех её сейчас звучал иначе. Чище и нежнее. Наверное, потому, что был искренним. До гостиной Гриффиндора они добрались вместе, ведя ещё шаткий, но уже обоюдный разговор. Теперь она была готова слушать Рона, а не только болтать о ничего не значащих вещах. Их совместный приход в гостиную не вызвал ни у кого удивления, кроме как у двух его лучших друзей. Вместо обычного утомления, граничащего с отвращением, на лице Рона в этот раз читалось чистейшее недоумение. Он попрощался с Лавандой и подрулил к друзьям, в нетерпении его поджидавшим. — Рон, всё в порядке? — первой начала Гермиона. Рон поглядел на неё широко раскрытыми глазами и покачал головой. — Ну же, расскажи! — поторопил Гарри. — Я не очень понял, что, собственно, произошло… — начал рыжик. — Ну? — Гарри и Гермиона пододвинулись ближе. Рон оглядел их двоих и подумав, как бы лучше выразить свою мысль, описал только что произошедшее. Гарри озадаченно нахмурился, не совсем понимая девчачью логику, зато Гермиона просияла. — Ну конечно! Теперь-то понятно, почему она не отставала от тебя! Она вовсе не такая легкомысленная. Правда, на мой взгляд, это просто абсурдно, предавать себя ради чьей-то симпатии, — Гермиона, сама того не замечая, приподняла подбородок. Гарри кивнул, соглашаясь. — Это странно, я согласен, но, может, она не так плоха? — данное открытие многое меняло. По сути, он совсем не знал девушку, с которой целовался в сумме несколько часов. — Возможно, тебе стоит попробовать. На самом деле, среди девчонок это часто встречается. Они хотят казаться не теми, кто они есть на самом деле, ради парней, — рассуждала вслух Гермиона. А Гарри думал, что ни за что не стал бы встречаться с девчонкой, способной предать саму себя. Вскоре после их разговора Рон и Гарри отправились в комнату Рона, им было что обсудить и в первую очередь Квиддич, а вовсе не Лаванду. Гермионе же предстояло патрулировать школу. Сегодня она была в паре с Эрни. Да и вообще с того памятного дежурства фамилия «Малфой» больше не возникала рядом с её фамилией в списке дежурств. Сейчас Гермиона была этому рада. Даже дико представить, как бы они дежурили вместе. Она, наверное, просто сбежала бы. Все эти дни после каникул Гермиона старалась держаться рядом с друзьями. Рядом с ними, в разговорах, получалось на мгновение забыть о душащей тяжести. Но стоило ей оказаться одной или же в компании чужого человека, как Эрни… Сердце ухало и холодело в груди. Гермиону пугало её состояние. На самом деле, нечто подобное она чувствовала в последний раз лишь в своей маггловской школе, когда над ней насмехались все её одноклассники, но и тогда ей не было так плохо. Тогда рядом были родители, которым можно было всё-всё рассказать, да и одноклассники сами по себе мало её волновали в отличие от… Она вновь ложилась спать с тяжелым сердцем, каждый день принимая решение забыть ничего не стоящего слизеринца и каждый день не в силах своё решение воплотить. *** — Уизли, уйди, — Нотту так хотелось побыть одному. Более того, ему хотелось побыть одному именно на своём любимом месте у озера. Неужели это так сложно понять? Видимо, да, потому что рыжеволосая Уизли уходить явно не торопилась. — Я пришла сюда первая, Нотт, — бесстрашно ответила она. — Грустишь о неразделённой любви к Поттеру? — ляпнул он. Он не знал наверняка, но среди слизеринцев ходили такие слухи. — Так же, как и ты, — нарвался на ответ. — Уизли, — пригрозил. — Нотт, — бесстрашно вздёрнула подбородок. Они помолчали, пока Джинни, наконец, не встала. — Послушай, я понимаю тебя… — вдруг сказала она. — Не надо меня понимать, Уизли, — не хватало ещё жалости Уизлетты. — Я всегда знала, что он любит её. Но я теряю его хотя бы не из-за врага… — ей больше не хотелось спорить с Ноттом. Она понимала его, быть может, лучше, чем кто бы то ни было другой, а уж если вспомнить о том, что Гермиона предпочла Малфоя… Ей было жалко парня. — Ты знаешь? Гермиона тебе сама рассказала? — Нотт удивился. — Нет конечно. Мы не близки. Я увидела…увидела их вместе, — она не стала вдаваться в подробности увиденной картины. — Плевать. Я стану ей другом. — У тебя не получится, — покачала она головой. — Если не получается у тебя, это не значит, что не получится у меня, — парировал он. — Что ж, твой выбор, но может стоило бы переключиться на кого-нибудь другого… — вздохнула Джинни. — И как, у тебя-то самой получилось? — он сардонически усмехнулся. Джинни тоже усмехнулась. Горько. — Ты прав… — произнесла. Они вновь помолчали. — Лучше бы она выбрала Поттера, — произнёс через некоторое время Нотт, не отрываясь глядя на замёрзшую гладь чёрного озера. — Лучше бы она выбрала Гарри, — согласилась Джинни. Нотт удивлённо на неё посмотрел. — Он всё равно всегда будет выбирать её. А так она причинит боль ещё и ему. Я даже не представляю, что будет, когда он узнает. Ведь обязательно узнает. — Да уж, — кривая улыбка расползлась по его губам. Он почти хотел, чтобы Поттер узнал. Тогда он просто убьёт Малфоя. Джинни и Нотт ещё недолго постояли, плавая мысленно в одних и тех же кругах. Врагами они не были никогда, а теперь ещё и делили общую боль. Они разошлись молча, лишь кивнув друг другу, но на сердце у каждого стало совсем капельку, но легче, ведь знать, что ты страдаешь не один — это так утешительно.