Jeder lebt sein Leben ganz allein

- Притащите мне этого выблядка! — «Палач» отдаёт приказ, крик его эхом отскакивает от ободранных бледно жёлтых стен, заползает в каждый, даже самый темный уголок сознания, наполняя его чужим отчаянием. Рихарду лет семь. Он сидит, обнимая свои колени, пальцы не слушаются. Крупная дрожь, как от лихорадки, мерзко набрасывается на тело, сковывая посильнее всякой минусовой температуры, а он и в правду как изо льда, не в силах пошевелиться. Урок первый – не перечь тем, кто сильнее тебя. Ребенок из последних сил сдерживает рыдание, закрыв рот ладошкой, не дай бог издать какой-то звук, выдав свое убежище. А всего то и стоило в первый день пребывания в новом приюте не согласиться дружно, избить такого же новичка, разве что помладше. Круспе просыпается в холодном поту, тяжело дыша, грудную клетку, будто в тисках сдавили, а рёбра предательски треснули, собираясь вот-вот вонзиться в легкие. Парень наспех вытер лоб, стараясь восстановить дыхание, сейчас его мучило только одно единственное желание - покурить, но до следующего воссоединения с сигаретой – придётся ждать утра. *** Рихард практически не спал из-за дурацких картинок из прошлого, да ещё эти знакомства с потенциальными родителями, черт бы драл все это во все известные дыры. Быстрей бы уже стукнуло восемнадцать, и свалить отсюда куда подальше. Начать новую жизнь. - Рих! Стрельни по братски! — Басоватый голос раздался совсем над ухом, заставив Круспе дёрнуться, наигранно прижав ладонь к груди. - Охуел, так пугать, Тилль, блин! - Парень щедро протянул пачку рядом стоящему здоровяку, который был как минимум на голову выше, а уж с шириной его плеч только косяки профессионально сшибать. - Не охуел, а прихуел! Ты чего тут матом то ругаешься, мамаша?! — Линндеман издевательски оскалился, выдернув одну сигарету из пачки, явно удовлетворенный своей игрой слов. - Иди в жопу, папаша! — Рихард саркастично усмехнулся, устало потерев переносицу. Его друг ловко щёлкнул бензиновой зажигалкой, с замысловатой гравюрной на серебряной крышке, через мгновение все вокруг сразу же объял густой, горький дым дешевого табака. Курилка за корпусом В - была излюбленным местом всех и каждого, кто уже был способен совершить наглую вылазку за территорию или же обладал нужным уровнем дипломатии для обмена товаром между привилегированных. Круспе курил лет с одиннадцати, как в первый раз попробовал столь пагубную привычку, так и не смог остановиться, смакуя ее день ото дня. - Че это я папаша? — Тилль искренне удивился, вопросительно застыв с тлеющей сигаретой меж кривоватых зубов. - А че это я мамаша?! — Рих развёл руками, а потом упёрся ладонями в бока, а-ля «руки в боки». - Ну так это... пацан вон на тебя с открытым ртом смотрит, авторитет хуй ли! — Здоровяк фыркнул, покачав головой, после чего с полной самоотдачей затянулся. - А, ты про это?.. да, сам не знаю, - Круспе пожал плечами, как можно более равнодушно, но эта напускная хладнокровность моментально была раскрыта тёплой, дружеской улыбкой Линдеманна. - Брось ты это дело, — Друг подступил ближе, зарядив ладонью по плечу, что с его лапищей было не «постукиванием», а мощным таким ударом. - Если кто-то видит в тебе, что-то хорошее... это не делает тебя слабаком, дурила! - Круспе возмущённо насупился, уже готовясь отрицать все сказанное, да ещё и съязвить, только вот триаду его моментально оборвал звенящий звонок. Школьные будни, что б их! Были настолько скучными и тянулись так медленно, что вероятность с пользой проведённого времени - была крайне мала. Рихард любил только два предмета: биологию и английский. А вот с остальными как-то не складывалось. Математика практически не давалась, во всех своих проявлениях, будь то алгебра или геометрия. Литературу вёл очень раздражающий учитель, с мнением которого Круспе был категорически не согласен, парень обожал читать (ну а чем ещё себя занять), а этот олух вечно критиковал отличные произведения. О немецком с химией, говорить даже не стоит. Не получалось, вот и все. Географичка - молоденькая фрау Мюллер, смотреть на нее было приятно всему мужскому населению, находящемуся в непосредственной близости к ее персоне, но глупая, как пробка. Не понятно, как она вообще стала учителем, хоть нет. Понятно. С таким правильным размером бюста – любые профессии покоряемы. Нет, конечно, все те ужасы о происходящем в приютах, которые показывают в фильмах, описывают в книгах — не правда. Тебя не лупят воспитатели, не душат во сне подушками другие дети, хоть доля детской жестокости и присутствует, а взрослым насрать не сдох ли ты. Основная идея таких заведений — обеспечить тебе минимум необходимый для выживания: крыша над головой, еда, образование, возможность заработать деньги на мелкие нужды, если уже есть шестнадцать. Конечно, о детстве речи не шло. Попав в приют, ты уже заведомо - взрослый человек, просто не имеющий пока всех необходимых прав. Повзрослей, осознай это и не парь мозги ни себе, ни персоналу. Когда привыкаешь к местному быту, перестаешь удивляться порядкам, находишь свое место среди других «обреченных» на выживание детей, волей не волей – вливаешься, забывая о том насколько все невесело. Порой даже плюсы находишь. Рихард будучи постоянным клиентом поневоле давным-давно привык, ничему не удивляясь. С годами из мелкого пацана с длинным языком, которого стремились прибить к стенке за характер, он перерос в еще не взрослого, но уже умеющего думать головой, а не только эмоциями человека. Одно правда – тут ты взрослеешь быстрее. Этакая школа жизни. Парень умел поставить на место нерадивых обидчиков точно так же, как и настучать по первое число, если понадобится, никто уже не горел желанием связываться. Школьные занятия прошли под эгидой - «не усни ебалом в учебники», хотя было пару веселых моментов, когда Тилль решил прочесть мелким лекцию о вреде курения сразу после третьего урока, на законных основаниях с честным лицом праведника пытаясь отжать сиги. А еще Фиона опять подсела и всю биологию странно пялилась, томно вздыхая. Девчонки. Ближе к четырем часам вечера Круспе таки решил добраться до столовой, чтобы наполнить желудок чем-то съестным, а то тот начинал недовольно урчать, оно и понятно, он же нихрена не успел позавтракать. Парень миновал пролет второго этажа, уверенно свернув налево, где располагались прозрачные двери столовки, рифленое стекло все напрочь было перепачкано жирными разводами, гадость. Не все взрослые тут обладатели крайне суровых ебал, есть еще добрая старушка Вернер. Милейшая пожилая дама, если попросить вежливо, то отхватишь оставшиеся после обеда порции, а то и вообще будущий полдник или добавку. Именно эти манипуляции Рихард проделывал каждый раз, пропуская приемы пищи, вот и сейчас его хитрую морду сразу же решили одарить приветливой улыбкой в комплекте с пачкой молочного печенья, да коробкой яблочного сока. Успех. Гордо шагая со своим «уловом», подросток спустился на нужный этаж, надеясь сейчас завалиться с книгой на кровать и со спокойной душой уничтожить полдник. Проходя вдоль общего коридора, парень заметил в окно уж больно знакомую макушку, ну как всегда не там, где ей стоило находиться. Круспе вздохнул от безысходности, ударив себя по лбу рукой, ну вот с какого хера он чувствует такую ответственность за это недоразумение? Пауль тем временем задумчиво сидел на бордюре возле корпуса, в одной только футболке, пусть та и была на пару размеров больше нужного, явно замерзший, ведь на минуточку на улице гребанный ноябрь! Рихард спустился к нему, уже на ходу стягивая с себя серое худи, под которым, слава богу, была черная водолазка. - Пауль! А ну марш в корпус! – Старший нахмурился, приближаясь к виновнику своего раздражения все ближе, пока не оказался совсем рядом, но его видимо либо не расслышали, либо проигнорировали. Парень опустился на корточки, стремясь получить вразумительный ответ на такое нелепое поведение, но тут же вздохнул, молча набрасывая на плечи Пауля теплый предмет одежды. Мальчик поднял глаза, потерянно шмыгнув носом, на щеках еще были видны красные пятна и дорожки слез, которые он старательно тер кулаком. - Не хочу я туда идти… - Он совсем тихо прошептал, кутаясь в огромную для его габаритов толстовку, которая уже была согрета чужим теплом, как маленький воробушек. Идиотизм. Рихард понял, что тут понадобиться беседа по душам, потому присел рядом на бордюр, легонько подтолкнув Ландерса в плечо. - Чего стряслось то, а? – Губы тронула полуулыбка. - Да они опять… обзываются… - Пауль потупил взгляд, через нос, втянув прохладный воздух, решая говорить или нет про свои обиды. Уж слишком много он жалуется Рихарду на свою жизнь, не хорошо это. Не вежливо, не по мужски! Мальчишка нервно покусал губы, с минуту помолчав, пока не разрешил самому себе продолжать. - Меня в классе назвали по имени, - Ландерс замолк вновь, покосившись на молчаливо слушавшего его Круспе. - Хайко… это мое первое имя, так только мама звала… а эти дураки стали смеяться и теперь никак не отстанут! Ну что тут смешного!- Заключив, буркнул малой, одновременно испытывая обиду и обильную порцию злости на своих новоиспеченных одноклассников. Рихард умело сдержал смешок, тот сейчас мог поломать тонкую грань доверия между ними к чёртовой матери. - Хайко… - Подросток произнес его имя, растягивая гласные звуки в подобие песни, пробуя, как оно будет звучать. - Мне нравится, Хайко, тебе даже больше идет, - После этой фразы Пауль распахнул глаза, в которых вновь отразилось это искреннее восхищение, такое непередаваемое, наивное. До одури приятно кольнувшее где-то под ребрами странным чувством нужности кому-то в этом мире. - И знаешь… - Круспе склонился чуть вниз, переходя на шепот, дабы создать некое подобие тайны, заинтриговать. - У меня тоже есть имя второе… я Цвен, - Парень протянул мальчику свою ладонь, разыгрывая миниатюру «знакомство», которую Пауль мгновенно поддержал, с важным видом пожимая руку друга, как это делают взрослые парни. - Приятно познакомиться, Цвен! – Хайко видать уже позабыл о своих мирских печалях, отдаваясь моменту наплоенному пониманием. Старший усмехнулся, но пришлось добавить нотки кнута в их общение, потому что ладонь у Ландерса была ледяная. Рихард попросил в приказном тоне надеть толстовку по нормальному, неожиданно вспомнив о содержимом карманов. - И кстати, давай вытаскивай припасы, - Круспе хлопнул себя по коленям, подгоняя малого. Тот в свою очередь понял намек, выуживая из забытый полдник. Оказалось не так уж и плохо вот так сидеть бок обок, уминая печенье за обсуждением прошедшего дня, добровольно разделив один пакет сока на двоих. Может Тилль был прав. Пауль улыбчиво болтал, стараясь рассказать все свои новости, впечатлившие события, пока есть такая возможность. Рихард печально улыбался, кивая, а иногда комментируя. Хайко еще совсем ребенок, для него мир не утратил краски, продолжая таить в себе чудеса. Его фантазия еще не тронута порочностью этого мира, добро наполняет каждую клеточку тела, не позволяя надежде на лучшее покинуть сознание. Он едва-едва коснулся той раковой опухоли прогнившего общества, способной поглотить любого, превратив в страшного монстра источающего ненависть ко всему живому. То живое тепло, то солнце, что таится в его детском сердце совершенно уникально. Круспе наконец смог признаться сам себе — он сделает все возможное, чтобы уберечь это чудо.