Барышня и Хулиган

      Клуб размещался в подвале двухэтажного дома, на вывеске, вдоль которой бежали разноцветные огоньки, не хватало буквы "а", но это, должно быть, никого не беспокоило. Прямо возле входа лежал парень в кожаном жилете и таких же штанах и безуспешно пытался подняться. Заслышав звуки подъезжающей машины, он поднял голову, посмотрел оловянными глазами и, отчаянно махнув рукой, устроился поудобнее, подтянув ноги и подсунув локоть под щеку. Когда мы, выйдя из машины, поравнялись с ним, он уже храпел. — Это что же такое? — растерялась я. — Устал человек, — пожал плечами Тим, распахивая передо мной дверь. Я вошла и в первый момент решила, что оказалась на помойке. Запах, тяжелый, сладковатый, с примесью тления, едва не лишил меня чувств. Я зажмурилась и прикрыла рот и нос ладонью. Тим держал меня за локоть, что позволило мне первые несколько метров преодолеть, ничего не видя вокруг. Когда я разлепила глаза, мы уже находились возле стойки с большим зеркалом. Полки были уставлены бутылками и красивыми коробками из-под табака, за стойкой стоял парень с перебитым носом в таком же жилете, как тип, валяющийся на улице, и смотрел на нас с некоторым недоумением. — Пиво, — улыбаясь, заявил Тим. — Мне и девушке. — Я ничего не хочу, — торопливо заверила я. — Тогда зачем пришли? — пробасил парень, а я разозлилась: — Вам что за дело? — Это мое заведение, — удивился он. — Ну и что? — Я получу свое пивo? — вмешался Тим. Парень перестал стоять столбом, наполнил две кружки и придвинул к нам, а я огляделась. Вдоль стен тянулись полки, которые с известной фантазией можно было принять за столы. В углу стояли человек шесть молодых ребят и в настоящее время с любопытством на нас поглядывали. Чуть дальше виднелся широкий проход в соседний зал, там находились бильярдные столы и, судя по шуму, посетителей было достаточно. Оттуда появилась девушка в белом переднике с, пустыми кружками в руках, а я с облегчением вздохнула — ее присутствие подействовало на меня успокаивающе. — Сиди здесь, — шепнул Тим и, прихватив кружку, пошел к бильярдным столам, а я, подумав, придвинула вторую кружку к себе и зло посмотрела на бармена, точно это он был виноват во всех моих несчастьях. Я успела сделать лишь один глоток, когда чьи-то руки оказались на моих бедрах и мужской голос, изрядно шепелявя, произнес: — Привет, котеночек. Я оглянулась с некоторым страхом и узрела немытого парня лет тридцати, со свежим шрамом на подбородке и исключительной улыбкой. Исключительность ее состояла в том, что зубов у парня практически не было, взор радовали два клыка, один снизу, другой сверху, странного серовато-коричневого цвета. — Господи Иисусе, — пробормотала я, перепугавшись до такой степени, что заехала ему в лоб пивной кружкой и отчаянно завизжала, с опозданием сообразив, что история с ночной лампой меня ничему не научила. Парень ошеломленно постоял некоторое время, а потом буквально свихнулся, рыкнул, выставив вперед клыки, и попытался ухватить меня за горло. Мне не осталось ничего другого, как треснуть его кружкой еще раз. Пиво расплескалось, заливая ему глаза, парень издал воинственный клич, а я, вспорхнув с табуретки, накинулась на бармена, который все это время стоял возле пивного бочонка с выражением величайшего изумления на физиономии. — Это что у вас тут делается? Протерев глаза, мой враг сделал несколько шагов в мою сторону, я, завизжав громче и отчаяннее, схватила еще одну кружку и запустила ею в парня. Когда появился Тим, парень уже так разволновался, что никакими словами пронять его было невозможно, так что Тим совершенно напрасно орал: «Ты что, охренел?» — и что-то еще в том же духе. Парень пер на него как трактор, и Райт, не долго думая, врезал ему кулаком по физиономии, и тут произошло непредвиденное: парень пошевелил губами, а потом выплюнул на свою ладонь серовато-коричневый клык, один из двух остававшихся в неприкосновенности. Это зрелище произвело на него ужасное впечатление, он побледнел, взвыл по-звериному и, размахивая кулаками, кинулся на Тима. — Да что за черт, — обиделся тот и принялся молотить парня. Далее действие развивалось так: на помощь однозубому из соседней комнаты бросились двое приятелей, и Тиму пришлось махать кулаками гораздо интенсивнее. Я вновь вооружилась кружкой, с намерением помочь ему, но бармен выхватил ее из моих рук и заметил укоризненно: — Они денег стоят. Я вынуждена была с ним согласиться, и мой личный вклад в драку свелся в основном к мелким пакостям. Время от времени я кого-нибудь награждала пинком, но и с этим пришлось быть поосторожнее, потому что, не рассчитав немного, я пнула Тиму, и он возмущенно рявкнул: — Не путайся под ногами. Каким-то образом он угомонил двоих дружков однозубого (то есть, пролетев в зал с бильярдом, они оттуда больше не показывались), ухватил самого виновника побоища за шиворот и потащил к двери, крикнув: — Давай за мной. Однозубый обмяк, сопротивлялся вяло и все еще сжимал в кулаке свой клык. Поднявшись по ступенькам, мы распахнули дверь на улицу и даже успели сделать несколько шагов прежде, чем смогли оценить зрелище, которое предстало нашим глазам:человек десять крепких парней замерли напротив, образовав полукруг, лишая нас возможности прорваться к машине и вообще куда-либо, за исключением, разумеется, бара, из которого мы только что появились. Тим отпустил однозубого, схватил меня за руку, влетел в бар и даже запер дверь на засов, после чего вытер потный лоб и поинтересовался: — У тебя что, хобби такое? — Какое? — пискнула я. — Бить людей по башке… — Не успел он договорить, как холл наполнился мужчинами. Здесь их было человек двадцать, так что выходило, мы дурака сваляли, удрав с улицы, да еще заперли дверь. Я принялась тоненько верещать, а Тим тяжко вздохнул. И тут произошло нечто в высшей степени неожиданное: одна из боковых дверей распахнулась и появился молодой человек с очень странной прической, волосы на его голове стояли дыбом и были слегка взъерошаны, должно быть, поэтому он здорово походил на дикобраза. — Тим, — крикнул он удивленно, Тим повернул голову, сказал «Брайан» и заметно расслабился. Они пошли навстречу друг другу и обнялись с улыбками счастья на лицах, а граждане, моментально потеряв интерес к происходящему, вернулись к бильярдным столам. Бармен открыл входную дверь, народ, что ожидал на улице, смог войти, но тоже как-то сник, даже однозубый, посмотрев на нас, шмыгнул носом и пристроился за стойкой с пивной кружкой. — Пойдем, — улыбаясь, сказал Брайан, обняв Тима за плечи. Мы вошли в небольшое помещение с прямоугольным столом и диваном в углу, на столе стоял ящик пива и селедка, порезанная узкими ломтями, черный хлеб и сковорода с картошкой. — Есть хочешь? Садись… — Тут Брайан перевел взгляд на меня и спросил весело: — Жена? — Жена, — кивнул Тим. — Красавица. И чувствуется, что себя в обиду не даст. — Он первый начал, — испугалась я. — Костя, он немного с придурью, но в общем парень неплохой. — Брайан перестал улыбаться и спросил серьезно: — Что у тебя за дело в наших краях? Меня ищешь? — Нет. Ребят, что вчера вечером угнали «девятку» в районе реки. — С трупом? — как ни в чем не бывало спросил Брайан. Тим тяжко вздохнул. — Ясно. Ребята тебе не нужны. Машину они мне пригнали, перепугались до смерти, да и было с чего. В «бардачке» документы на машину, когда я их увидел, понял: кому-то надо, чтобы ты назад в тюрьму вернулся, теперь уже лет на десять. Поэтому решил отвезти труп в лесок, ближе к кладбищу, а машину вернуть по месту твоей прописки. — Так это ты, — покачал головой Тим. — Конечно, я. Ты что, забыл, чем я тебе обязан? — Ты в другом районе живешь. — Я здесь родился (Автор: П*здёж х)). Не хочешь объяснить, что это за труп? — Хозяин кабака, где она поет, — кивнул на меня родственник. — Он явился к нам, когда меня дома не было, начал к ней приставать, она огрела его лампой и сама с перепугу отключилась, а когда пришла в себя, оказалось, что дядя помер. Теперь я пытаюсь выяснить, кто в него дважды пальнул. — Да, не весело. Если нужна какая помощь, только скажи. — Спасибо, Брайан, я пока не знаю, какая помощь мне понадобится, потому что в этом деле, как в тумане. Труп ты спрятал? Брайан заметно смутился, развел руками и заявил: — Он пропал. — Как это? — выпучил глаза Тим, а я даже икнула от неожиданности. Ну и труп нам достался… — Видишь ли… — начал объяснять Брайан. — Когда я узнал, чья эта тачка, первым делом решил вернуть тебе машину, труп мог и подождать, ему спешить некуда. Я и пристроил его возле самой дороги, в кустах. Место тихое, я был уверен, что часа три он преспокойно полежит. Вымыл машину, сжег одеяло и халат, велел одному из ребят отогнать машину к твоему дому, а сам хотел заняться трупом… но его уже не было. — А куда он делся? — встряла в разговор я. — Кто ж его знает? Может, менты забрали. Хотя менты у нас здесь сроду не появлялись. Может, какие залетные. — Что ты болтаешь? — отмахнулся Тим. — Если б его нашли менты, тут бы народу понаехало… — Тоже верно, — огорченно вздохнул Брайан. — Но если не менты, куда ж он тогда делся? — Понятия не имею… Вот что, — подумав немного, сказал Тима. — Тут дело скорее всего такое: когда мы Юрика к реке везли, настоящий убийца следил за нами, а когда увидел, что машину свистнули, стал приглядывать за твоими ребятами. Как только ты оставил труп рядом с дорогой, он его сразу же… — Мы с Брайаном вытаращили глаза, а Тим только крякнул: — Да-а-а. Чепуха получается. На кой черт убийце труп? — Но ведь куда-то он делся? — пролепетала я и перешла на восторженный шепот: — А может, Юрий Павлович вовсе не умер, может, мы ошиблись, он полежал немного, пришел в себя и… — Мужчины смотрели на меня с состраданием, а я покраснела. — Короче, трупа нет, — возвестил Тим. — И где он в настоящий момент, не ясно. Слушай, — обратился он к Брайану, — а по соседству с тем местом, где ты его оставил, есть что-нибудь этакое, где можно без особых хлопот спрятать труп? Брайан в ответ пожал плечами. — Там пустырь, кусты, дорога, ни домов, ни сараев. — Сможем мы туда сейчас съездить? — Конечно. Мужчины сделали по глотку пива и пошли к выходу, я потрусила за ними, чувствуя, что у меня ужасно разболелась голова. Мы сели в «девятку» и поехали по узкой улочке в направлении пристани, дважды свернули и оказались на каком-то пустыре: справа кусты, слева кусты, метров триста левее начинались огороды, а ближе к улице, с которой мы свернули, стоял бензовоз. — Петька Чухоев, — пояснил Брайан. — Вон в том доме живет, бензовоз здесь ставит, потому что бабки ругаются, боятся за свои халупы. А и: его квартиры это место видно. Тим остановил машину за бензовозом и ни слова не говоря, полез в кусты. Там не было ничего интересного, о чем он и возвестил мину через десять. — Спрятать труп негде, — вздохнул он. Вместе с Брайаном они обследовали другую сторону дороги, и Брайан указал приблизительное место кустах, где оставил Юрия Павловича. Осмотрел его как следует, я обнаружила клочок светлой ткани. — По-моему, это от его пиджака, — сказала я протягивая найденный кусочек Тимке. — Значит, он лежал здесь. — Конечно, здесь, — удивился Брайан. — Я сам его в кустах и бросил. Место тихое… — Ты рассказывал. А мог кто-нибудь из твоих ребят проболтаться? — Мои ребята умеют язык за зубами держать, а я сказал совершенно точно: об этой машине забыть. Можешь не сомневаться, они уже забыли. — Но труп куда-то делся… На всякий случай мы тщательно осмотрели пустырь и даже заглянули на огороды, но ничего, за исключением того самого клочка пиджака, не обнаружили. Мы вернулись к «девятке», когда на дороге появился упитанный мужчина в комбинезоне и ярко-желтой бейсболке. — Здорово, Петр, — приветствовал его Брайан, они обменялись рукопожатиями, и наш друг спросил лениво и как бы между прочим: — На работу? — Ага. — А вчера как работал? — Часов до двенадцати, на объездной стоял, домой вернулся ближе к трем. — Бензовоз здесь ставил? — Как всегда. — А не заметил ли здесь чего-нибудь необычного? Может, кто в кустах шарил или еще чего? — Тачка стояла, вон там, где сейчас бензовоз, я ее объехал, у мужика аварийка горела. — А что за мужик? — обрадовался Брайан, а мы с Тимом замерли, как по команде. — Не из наших. Тачка вроде бы «Фольксваген», я толком не разглядел. — А самого мужика? — Нет, он, наверное, в машине сидел. А зачем тебе мужик? — Так, интересуюсь. — Брайан потерял интерес к разговору. — Номер, конечно, не запомнил? — На что он мне сдался? — Петр направился к бензовозу, а мы сели в «девятку» и поехали в «Харлей». — Что делать думаешь? — вздохнул Брайан. — Убийцу искать, пока труп не объявился. Кому-то для чего-то он понадобился. Боюсь, как бы вновь не обнаружить его в своей квартире. От этой перспективы я пришла в ужас и даже зажмурилась, начав думать, что теперь трупы будут преследовать меня до конца жизни. Возле клуба мы простились, Брайан пожелал нам удачи, напомнил Тиму номер своего телефона, и мы покатили восвояси в очень скверном настроении. — Если труп забрал убийца, для чего он ему понадобился? — поразмышляв немного, спросила я. — Ты в самом деле считаешь, что он может нам его подбросить? — Я считаю, что это ни на что не похоже, — неизвестно на кого разозлился Тим, на меня-то ему точно злиться не следовало, трупа мы лишились вместе, так что не стоило делать вид, что это я одна во всем виновата. — Думаешь, он псих? — Откуда мне знать… И вообще, помолчи минут десять. — Пожалуйста, — обиделась я и поинтересовалась: — А куда мы едем? — В клуб, естественно. У нас там встреча с шантажистом. — Значит, он похитил труп, чтобы нас шантажировать? — Труп для этого ему без надобности. Предположим, он видел, как в дом вошел Юрка, а назад не вышел. Алиби у нас отсутствует и… — Тим махнул рукой и уставился на дорогу. — А кто этот Брайан? — опять задала я вопрос. — Хороший парень. — Это я поняла, и все же… — Сидели вместе. — Где? — О, господи. Догадаться сложно? — В этот раз или ты еще сидел? — испугалась я. — Мне и одного раза за глаза. — Сидели вы, и что? — Ничего. Я ему жизнь спас. — Как это? — заинтересовалась я. — Много будешь знать, вырастут ослиные уши. Тут мы как раз подъехали к клубу, возле подъезда которого наблюдалось оживление, стоянка была забита машинами, швейцар в дверях не успевал раскланиваться, а вот охрана выглядела какой-то пришибленной. — Жди меня в баре, — как только мы вошли, тихонько шепнул Тим, толкнув меня, а сам скрылся в боковом коридоре. Я прошла в бар и устроилась за стойкой. Бармен лучился улыбкой и подмигнул мне, а я, расхрабрившись, спросила: — Юрий Павлович появился? — Парень сразу же посерьезнел. — Нет. Уже и домой к нему посылали. — А сотовый? — Сотовый он на столе забыл. Видно, здорово к тебе торопился. — При чем здесь я? — Вышло испуганно. — Все говорят, он к тебе понесся точно ошпаренный. — Не было меня дома… — Да мне-то что? — удивился бармен. — Я же просто к разговору. Если хочешь знать, думаю, кому-то наш Палыч здорово мешал. — Кому? — проявила я жаркий интерес, но тут к стойке подошла компания молодых людей, и разговор пришлось прекратить. Когда бармен вернулся ко мне, о Юрии Павловиче он даже не вспомнил. — Тима твоего выпустили? — Выпустили, — кивнула я. — Выкрутился, значит. Сидел, сидел и вдруг оказался невиновным. — Он хохотнул и покачал головой, поражаясь человеческой глупости, а я, потеряв терпение, спросила: — Кому мешал Палыч? — Что? А-а… ты ж знаешь, он деньги в долг давал. Полгорода ему бабки должны, так что не один человек перекрестится, если выяснится, что он того… — Бармен поднял взор к потолку и вздохнул. — Он деньги дома хранил. Я сам в квартире не был, но девки рассказывали, у него в спальне ящик такой железный, вроде сейфа, битком набит долларами, а ключ он на шее носит. Правда? — спросил он с надеждой, так его распирало от собственных фантазий. — Откуда мне знать? Я у него в гостях не была. Он снисходительно хмыкнул и пошел обслуживать подошедшую дамочку, а я призадумалась, поглядывая на вход в бар и поджидая Тиму. — Добрый вечер, — услышала я знакомый голос, повернулась и мгновенно покрылась краской, здорово разозлившись на себя за это. Передо мной стоял Илья и ласково мне улыбался. — Здравствуй, — пробормотала я. Он устроился рядом и незаметно пожал мне руку. — Тебя не было вчера, — шепнул он. — А я надеялся, что мы увидимся. — Я… у меня были дела. — Я звонил. — Сообщений на автоответчике не оказалось. — Я не оставляю сообщений, — усмехнулся он. — Как обстоят дела сегодня? Мы увидимся? — Мы уже увиделись, — насторожилась я. — Это совсем не то, о чем я мечтаю. — В том, что он говорил, как смотрел на меня и даже как пожимал руку, было что-то ненастоящее, точно он позировал перед камерой. И сейчас, глядя на него, я удивлялась, как мог мне понравиться этот тип с лоснящейся физиономией, косым пробором и дурацкой ямочкой на подбородке. Я, должно быть, была не в себе в тот вечер. Нет, такие типы явно не для меня. Я лихорадочно соображала, как прекратить разговор, и тут появился Тим, но вместо того, чтобы обрадоваться его появлению, я еще больше покраснела и, чуть ли не заикаясь, начала: — Это мой муж, Тимоти. — Очень приятно. — Илья сполз с табурета и протянул руку Тиму, тот равнодушно ее пожал и уставился на меня. — Илья — мой знакомый, он иногда здесь бывает… — промямлила я. — Да? — Тим поглядывал неодобрительно и вроде бы даже злился. Положение спасло появление женщины. Высокая, лет сорока, с иссиня-черными волосами и орлиным носом. Ее можно было бы назвать красивой, если б не выражение глаз: необычайно светлых и холодных. Глаза придавали лицу какое-то злобное выражение. — Здравствуйте, — сказала она нараспев. На физиономии Тима отобразилось нечто похожее на недоумение, а Илья расцвел в улыбке и запел: — Дорогая, познакомься, это… — С Тимоти Райтом, мы знакомы, — заявила женщина, протягивая ему руку. — Вы меня помните? — Еще бы, — ответил Тим и то ли хмыкнул, то ли улыбнулся и пожал ее руку совершенно по-мужски. Не знаю, чего ожидала дама, но в ее лице мелькнула досада, а я мысленно с облегчением вздохнула, потому что она мне сразу не понравилась. И не только выражением глаз. От нее за версту несло сумасшедшими деньгами — простенькое черное платье не шло ни в какое сравнение с Катькиными тряпками, а нитка жемчуга на шее, вне всякого сомнения, была настоящей. Если она умудрилась отхватить себе красавчика-Илью, который минимум лет на десять ее моложе, так нечего улыбаться Тиму, в конце концов, он муж моей сестры, хоть и бывший. — Знакомьтесь, это моя жена, — продолжая не без ехидства улыбаться, заметил Тим. — Катерина Юрьевна… — Да-да, конечно. По-моему, вы здесь поете? — В общем, да, но сегодня вы не сможете насладиться моим пением, я в отпуске, — широко улыбаясь, ответила я, а Илья зачем-то вмешался: — Катрин прекрасно знает французский. — Да неужели? — Точно, — кивнула я. — Вряд ли вы сможете меня проэкзаменовать, поэтому просто поверьте на слово. — О, я вижу, у вашей жены характер… — Ага. Это у нас семейное, — съязвил Тим и подмигнул мне. Повисла пауза, после которой ничего не оставалось, как, кивнув друг другу на прощание, разойтись, что мы и сделали. — Кто это такая? — зашипела я, лишь только мы удалились на несколько шагов. — Очень известная стерва в нашем городе. Ее первый муж держал в руках всю городскую шпану, пока не помер в собственном «Мерседесе» от пластиковой бомбы. Говорят, жена приложила к этому руку. После его кончины она здорово развернулась. Лучшие подряды на строительство — всегда ее. Так как я занимался отделочными материалами, пришлось нам пару раз… встречаться. — По-моему, ты ей нравишься, — хмуро заметила я. — Да? — Тим вроде бы удивился. — Возможно. — А она тебе? — разозлилась я на такой дурацкий ответ. — Чего? — Она тебе нравится? — Тим присвистнул и уставился на меня.. — Я тебе вопрос задала, — напомнила я. — Глупый твой вопрос, это не баба, это крокодил зубастый, а я не люблю хищников. Мне и собаки нравятся только маленькие, чтоб кусаться не могли. — Глупости, все собаки кусаются… — Конечно, но разница все же есть… Ты мне вот что скажи, когда ты успела познакомиться с этим типом? — С Ильей? — заволновалась я. — И вовсе я с ним не знакомилась. Он принял меня за Катьку. — А чего краснеешь? — Я краснею? Вовсе нет, здесь душно и… все. — Ага. На рожу его красивую запала. Предупреждаю сразу: парень он никчемный, у жены вместо собаки, за душой ни гроша, живет в долг, а жену боится как черт ладана. — И зачем ты мне все это рассказываешь? — презрительно поинтересовалась я. — Для общего развития. Мы уже некоторое время сидели за столом и продолжали пререкаться, не обращая внимания на официанта, который терпеливо стоял рядом. — Ты ужинать будешь? — спросил Тим. — А у тебя деньги есть? — осведомилась я. — Есть, — скривился он. — Тогда заказывай. Заказ он сделал, официант удалился, а Тим продолжал хмуро меня разглядывать. — Чего уставился? — не выдержала я — Сравниваю тебя с Катькой, в смысле вашего сходства. — Ты любишь мою сестру? — решилась я, а Тим опять протяжно свистнул, привлекая внимание общественности к нашему столу. — Честно? Я ее терпеть не могу, не в обиду тебе будет сказано. — Все-таки это странно. Ты ведь на ней женился. — Точно. Девять месяцев назад. Одиннадцать с половиной дней мы жили почти счастливо. — А потом? — А потом суп с котом. Твоя сестрица не может пропустить ни одного мужика, у которого в кармане чуть больше десяти баксов. При этом ей совершенно не важно, черный он или белый, умный или дурак, лишь бы деньги из его кармана перекочевали в ее карман. Выиграй Катька миллион, все равно не успокоится и при первом же удобном случае урвет десятку. Тут уж ничего не поделаешь, как говорится, медицина бессильна. — И ты узнал об этом через одиннадцать с половиной дней? — Точно. До того момента она изо всех сил изображала несчастную овцу. Чужой город, плохие дяди. Две косы, прямой проборчик, глаза святой невинности… Если б мои мозги двадцать часов в сутки не были заняты работой, я бы, конечно, сообразил, что все это чистой воды притворство, потому что актриса Катька никудышная. Но мне частенько было не до нее, оттого я не особенно утруждал себя размышлениями на этот счет. Ей хотелось замуж, и я женился, в конце концов, мне скоро тридцать, а Катька красивая, веселая девчонка… На двенадцатый день после свадьбы я застал ее в компании одного парня и просто обалдел, и даже не потому, что меня потрясла измена. Многочисленные дружки давали ей какие-то гроши, она их прятала и радовалась, чем умиляла меня до слез. Я нашел у нее коробку, доллары сложены стопочками, ни одной купюры больше десяти баксов. Думаю, она их собирала на черный день, хотя могла тратить сколько угодно, деньги мне всегда были по барабану, и я их особенно не считал. Когда я понял, что это патология, то перебрался в другую спальню и перестал обращать внимание на твою сестрицу. Но через сорок восемь дней оказался в тюрьме. Ты не поверишь, что Катька наплела следователю. А все потому, что хотела оставить себе квартиру. Из-за трехэтажной кучи дерьма упечь человека в тюрьму. Твоей сестре надо лечиться, жаль, что медикаментов от ее болезни еще нет. Я не знала, что на это ответить, Катька всегда была меркантильной особой, но все-таки она моя сестра… — Думаю, ты преувеличиваешь, — пробормотала я. — Щадя твои родственные чувства, я сильно преуменьшил. — Иди ты к черту, — отмахнулась я и занялась ужином, благо он уже начал остывать. — Ты что, из тех, для кого родственные чувства дорогого стоят? — не унимался Тим. — Не знаю. Никогда об этом не думала. — Но помогать-то ты ей согласилась. — Она обещала мне путевку в Париж. Я всю жизнь мечтала о Париже, и Катьке об этом прекрасно известно. Так что взялась я ей помогать не безвозмездно. Можешь считать, что продажность у нас общая черта. — В конце концов, вы сестры, — развеселился Тим, а я разозлилась и, чтоб некоторое время не видеть его физиономии, удалилась в туалет. Я встала перед зеркалом и с крайней неприязнью принялась себя разглядывать. Дверь открылась, а я вздрогнула, памятуя свою встречу здесь с Юрием Павловичем. Правда, теперь он находился вдали от клуба и самостоятельно передвигаться не мог, но все равно я насторожилась, однако в туалете появилась жена Ильи, чье имя я так и не удосужилась узнать. Прикрыв дверь, она привалилась к ней спиной и стала насмешливо меня разглядывать. Я повернулась к ней и, сложив руки на груди, улыбнулась. Не знаю, чего ожидала эта стерва с водянистыми глазами, но я не задрожала, не побледнела и не упала в обморок. — Если есть что сказать, говори, — хмыкнула я. — Или проваливай. — Чертова дрянь, — очень тихо сказала она. — Думаешь, я не знаю, чего ты хочешь? — Я хочу выйти из туалета, — сообщила я. — Имей в виду, если я узнаю, что ты вертишь хвостом перед моим мужем, я тебя… — Ты б не спешила давать обещания, — перебила я. — И если тебе так дорог твой муженек, нечего на чужих пялиться. Привяжи его к себе покрепче, чтоб не сбежал, и торопись делать деньги. Еще пара лет — и бесплатно на тебя уже никто не взглянет. — Ах ты, гадина, — взвыла она, а я рявкнула: — Будешь цепляться к моему мужу, глаза выцарапаю. — С ума сошла, — растерялась женщина, я не очень вежливо отодвинула ее и, распахнув дверь, выскочила из туалета. Тим хмуро поглядел на меня, когда я устроилась напротив. — У тебя такой вид, — не выдержал он, — точно ты прямиком с Ледового побоища. — Иди ты к черту, — рявкнула я, а он пожал плечами и замолчал как рыба. Такое поведение кого хочешь выведет из себя. — Долго мы здесь будем прохлаждаться? — спросила я. — Пока шантажист не объявится, — удивился Тим, а я вспомнила про записку и покраснела от досады. — Ты что, в туалете встретила привидение? — все-таки поинтересовался Райт. — Как зовут эту дамочку? — кивнула я в сторону стола, за которым устроились Илья с супругой. — Эмма Станиславовна, — сообщил он. — Так это встреча с ней произвела на тебя такое впечатление? — Она мне угрожала. — Тебе? — Катьке, конечно, я-то здесь при чем? — Вспомнив, что я как раз очень даже при чем, я покраснела и уткнулась в тарелку. — Ага, — заявил Тим удовлетворенно, это его дурацкое «ага» уже здорово действовало мне на нервы. — Думаешь, у них что-то было? — Откуда мне знать? — разозлилась я. — Странно, — пожал плечами Тима. — У Илюшки за душой одни долги, а Катька такие вещи за версту чует. Не похоже, чтоб она запала на такого парня. — Что ты имеешь в виду? — насторожилась я. — Сдается мне, ты темнишь и что-то утаиваешь. — Что, например? — Пока не знаю. Но узнать не проблема. Я задумалась и не сразу сообразила, что грызу ноготь. Тим пялился на меня во все глаза, и как-то чувствовалось, что теперь не отстанет. Я вовремя вспомнила, что чистосердечное признание облегчает душу, и сказала со вздохом: — Видишь ли, в первый вечер, когда я здесь появилась… — Ты познакомилась с этим хмырем… — Я не знала, что он женат. К тому же я ужасно нервничала и… — Ясно, — хмыкнул Тим. — К концу вечера вы оказались в одной постели. — И вовсе нет, — взвизгнула я. — Чего уж нет, — вздохнул Тим и отбросил в сторону салфетку с таким видом, точно прощался с жизнью. — Почему это баб вечно тянет на всяких придурков? — Ты будешь сам говорить или дашь рассказать мне? — А ничего рассказывать не надо. Ты сидела в баре… — Я пошла взглянуть на игру… — Ага, а он подошел, легонько толкнул тебя под локоть, фишки рассыпались. — Откуда ты знаешь? — испугалась я. — О господи, да я раз сто так с бабами знакомился. Вы принесете мне удачу и прочая чушь в том же духе, потом идем отмечать выигрыш или проигрыш, а дальше дело техники. Самое противное, что Тим был прав, а у меня тогда не хватило ума понять, что все это не более, чем притворство. — У нас ничего не было, — заявила я, чуть не плача. — Да неужто? — скривился Тим. — В конце концов, это не твое дело, — рявкнула я и мысленно пожелала ему провалиться ко всем чертям. Неожиданно возле нашего столика появилась рыжая Зинка, чмокнула меня в щеку, а я вспомнила, что мы теперь подруги, схватила ее за руку и начала уговаривать посидеть с нами. — Нет, — покачала она головой. — Перерыв скоро кончится. Я платье купила на бретельках и шаль, можно носить как чалму, а можно на плечах. Хочешь взглянуть? — Конечно, — обрадовалась я, и мы направились в ее грим-уборную. Комната была маленькой, разделенной пополам шаткой перегородкой, задвижка на двери отсутствовала, но Зинку это ничуть не смущало, она стянула с себя платье и теперь расхаживала в одних колготках. — С Райтом помирились? — хитро поинтересовалась она. — Помирились, — со вздохом ответила я. — Не боишься, что он, в конце концов, голову тебе оторвет? — Не думаю, что дойдет до этого. — Конечно, Тим мужик неплохой, но уж очень крут под горячую руку… Слушай, а как теперь твой старикашка, неужели кинешь? Ты говорила: денежный мешок. — Какой старикашка? — заволновалась я, почувствовав, как сердце в груди екнуло и странно заныло, точно в предверии страшной тайны. — Да ладно, чего прикидываешься, я же не Райт. Тут дверь распахнулась, и в комнате возник Тим собственной персоной. — В самом деле, Зиночка, что за старикашка? — ласково пропел он. Зинка испуганно перевела взгляд с него на меня и сказала растерянно: — Я в ваши дела не лезу, и вообще… — Зина, — сказал Райт, поймав ее за руку, — ты сама только что сказала, под горячую руку я могу и начудить. Давай не зли меня. — Я ничего не знаю, — пискнула Зинка. — Даже имя? Спорим, отгадаю с третьего удара? — Пусти, придурок, — заорала она, но Райт держал ее крепко. — Что за выражения… Ну, так как зовут благодетеля? Взгляд ее метнулся в мою сторону, я пожала плечами: — Да скажи ты ему, пусть подавится. — Вот сама и говори. — Он тебя хочет поколотить, а не меня, чего ж напрягаться. — Ну, Катька, — взвыла Зинка, вздохнула и сказала почти спокойно: — Имя я не знаю, не помню, то есть какое-то старинное, вроде Герасима. У нее спрашивай, если очень интересно. Он звонил сюда, я трубку брала, по голосу слышно, что старик, я Катьку подколола, а она сказала: денежный мешок и может на ней жениться. А теперь валите оба отсюда и чтоб я вас больше не видела. Мы покинули комнату, Тим насвистывал, а я с сомнением посматривала на него. — Что у тебя за привычка кулаками махать? — Я ж шутил, — удивился Тим. — Вообще-то я на редкость добрый парень, меня обожают бабы и собаки. — Идиот, — рявкнула я. Мы вернулись за стол и просидели в молчании до часу ночи. Тим за это время уговорил бутылку коньяка и начал что-то напевать себе под нос. — Долго нам еще сидеть? — не выдержала я. Он взглянул на часы. — Наш шантажист явно не торопится. Вот что, поехали отсюда. — А как же? — В записке сказано вечером, а уже ночь. Сидеть здесь до утра мы не обещали. Дяде придется написать еще записку, глядишь, сваляет дурака, и мы его прихватим. Эти рассуждения показались мне весьма сомнительными, но возражать я не решилась, потому что своих идей у меня не было, день оказался чересчур насыщенным событиями, и я едва держалась на ногах, оттого очень хотела поскорее покинуть это заведение. Уже стоя на крыльце, я вдруг вспомнила, что мы на машине и Райт, судя по всему, собирается сесть за руль, а между тем на моих глазах он выхлестал бутылку коньяка. — Лучше нам взять такси, — заметила я, косясь в его сторону. — С какой это стати? — удивился он. — Ты ничего не слышал о том, что в подпитии за руль садиться не стоит? — съязвила я, а Тим в очередной раз обиделся. — Это кто в подпитии? — Ты, разумеется. — Слушай… — сунув руки в карманы брюк, наставительно изрек он, но я перебила: — Разумеется, ты можешь ехать на машине, а я отправляюсь на такси. Тим загрустил и сказал со вздохом: — По-моему, это глупо. — Это ты у нас лезешь в умники, а я человек скромный и… — Стоп, — поднял он палец. — Тебе не говорили, что у тебя чрезвычайно обширный словарный запас? А я очень покладистый парень и почти никогда не спорю. Другой бы на моем месте послал тебя к черту, а я отношусь с пониманием. Такси сейчас найти трудно… — Отлично, я прогуляюсь пешком. — А хулиганы? — После первой встречи с тобой мне уже ничего не страшно. — Ладно, — вздохнул Райт. — Пойдем на стоянку, что-нибудь придумаем. На стоянке дежурили два охранника, Райт подошел к одному из них, сунул банкноту и сказал: — Я малость выпил, и жена считает, что за руль мне садиться ни к чему. Кто-нибудь может доставить нас домой? — Если вы подождете минут двадцать… — Тим покосился на меня, я пожала плечами и вздохнула — как-то не верилось, что я продержусь еще двадцать минут. — Вот что, — сказал мой липовый муж. — Поймай нам такси, а машину пригонишь, как освободишься. Парень растворился в темноте, а вновь материализовался уже на такси, распахнул дверцы, помог мне сесть, Райт сунул ему в руку ключи от машины и захлопнул дверь. — Было бы разумней просто оставить машину на стоянке, — заметила я, когда мы уже стояли возле дома. — У меня есть планы на эту ночь, точнее, на раннее утро, — туманно ответил Тим. — Так что машина мне понадобится. — Вид у него при этом был до того таинственный, что я из принципа решила не интересоваться, куда он собрался...