Барышня и Хулиган

В квартиру я входила с опаской, трупы всерьез беспокоили меня, и даже возникло подозрение, что конца и края им не будет, точно в фильме ужасов. Я была категорически против того, чтобы превращать собственную жизнь в дешевую продукцию киноиндустрии, и дала себе слово, что, если вновь появится какой-нибудь труп, — иду в милицию, и плевать на все доводы Тима. Видимо, подобные мысли копошились и в его мозгу, потому что, войдя в квартиру, он быстренько пробежался по всем трем этажам и вернулся с выражением глубокого удовлетворения на физиономии. Я все это время стояла в холле, рассудив, что стрессов на сегодняшний день с меня достаточно, и если в доме есть что-то подозрительно похожее на труп, пусть Тим сам на него и любуется. — Чисто, — заверил он, как видно, поражаясь нашему везению. Я покачала головой и пошла в кухню, бормоча под нос: — Нет, так жить нельзя. Я долго не выдержу и вообще… — Чего ты бормочешь? — насторожился Тим, появляясь следом. — Я ужасно себя чувствую. — Ты преувеличиваешь. Выглядишь, по крайней мере, прекрасно. — Зато в моей душе творится такое… — Доверь мне свою душу, — с чрезвычайно серьезной миной предложил Тим, а я вооружилась половником и ответила: — Будешь строить из себя Казанову, получишь по лбу. Мало мне трупов, еще ты… — Чего я? — удивился Тим. — Мы попали в скверную историю, — укоризненно покачала я головой, — а ты занят тем, что пытаешься меня соблазнить. — Я пытаюсь? — возмутился он. — Да я только по-родственному, поддержать хотел. Ты выглядишь такой несчастной, у меня просто сердце кровью обливается от жалости. — Он подошел ко мне и обнял за плечи, а я перевела взгляд на половник в моей руке. Тим вздохнул и отступил на шаг. — В конце концов, ты могла бы с пониманием отнестись к ситуации, — заявил он. — Семь месяцев вынужденного воздержания, наконец я на свободе, и что меня ждет дома? Между прочим, лучший способ снять напряжение… —Райт, ты свинья, — повысила я голос, швырнула половник и гордо покинула кухню. — А кормить меня сегодня будут? — крикнул он вдогонку, отвечать я сочла ниже своего достоинства. Где-то через час (все это время я провела в ванной) в дверь моей спальни громко постучали, и Тим заорал во все горло: — Иди обедать… или ужинать. Слышишь? — Я не хочу, — ответила я. — Что значит «не хочу», ты целый день голодная. И для кого я готовил, скажи на милость? — Я тебя об этом не просила. — Ладно. Давай жить дружно. Выходи, посидим, подумаем… Не забывай, у нас полно трупов, и надо с ними что-то делать. Услышав о трупах, я пошла открывать дверь. Тим стоял, прислонившись к стене напротив, и выглядел несчастным. — Нас посадят, — сказала я и неожиданно заревела. Моя нервная система к этому моменту была уже изрядно расшатана. — Совершенно необязательно, — встрепенулся Тим, мгновенно оказавшись рядом, обнял меня, заговорил тихо и чрезвычайно убедительно: — Чтобы обвинить нас в убийстве, нужен покойник, а наш бесценный Палыч где-то лежит себе и, судя по всему, еще не найден, а если и найден, связать его с нами не так просто. В расследовании мы заметно продвинулись и… — А сторож в клубе? — Что сторож? Почему менты должны вот так с бухты-барахты подумать на нас? Совершенно необязательно. — В этом месте я сообразила, что мы с Тимом продвигаемся к кровати, причем руки Райта находятся под моей футболкой, а мои почему-то на его плечах. Он запечатлел поцелуй на моих губах, а я наконец поняла, что это за мерзкая личность, схватила подушку и стукнула его по голове. Жаль, что подушкой, лучше бы, конечно, настольной лампой. — Вот так погиб Палыч, — вздохнул он и вышел из комнаты. На пороге обернулся и сказал: — Хочешь есть, спускайся. Через полчаса уходим на задание. Конечно, я спустилась, но Тима в кухне не было, и есть мне пришлось в одиночестве. Я чувствовала себя покинутой, жизнь и без того ни к черту, теперь еще с Райтом поругалась. Конечно, он свинья, но вместе с тем моя единственная надежда. — Ты же Катькин муж, — сказала я, когда он наконец появился. — Ага, — кивнул Райт. — А она моя сестра… — Я в курсе. — Это же совершенно никуда не годится… — Разумеется. — Зря ты на меня злишься, если ты дашь себе труд немного подумать… — Ты едешь со мной или будешь думать здесь? — Еду, а куда? — На кудыкину гору. Пошли. — А посуда? — Посуда подождет, а вот убийца — нет. Поехали. Всю дорогу Тим был злющий как черт, и я так и не рискнула спросить, куда мы отправились, таращилась в окно и изо всех сил старалась не зареветь. Мы въехали во двор двенадцатиэтажного дома, торчавшего словно свечка в окружении пятиэтажных «хрущевок», и Тим притормозил возле единственного подъезда. — Это что? — робко спросила я. — Дом. А в доме живет некто Витя Голубин, думаю, дружок нашего почившего Лося. По крайней мере, «девятка», которая привела нас сегодня на дачу, оформлена на этого парня. — Ты запомнил номер и узнал фамилию владельца? — догадалась я. — Точно, — ехидно усмехнулся Тим. — Если Витя друг Лося, очень возможно, что с Катькой они знакомы, если нет — самое время познакомиться. Скажешь, на твоем автоответчике сообщение, все Лося ищут, ты, само собой, волнуешься и так далее. Твоя задача узнать, когда точно Лось отбыл на дачу и с кем. Если узнаешь заодно, кто его укокошил, будет просто здорово. Ну что, справишься? — А ты со мной пойдешь? — насторожилась я. — Я вроде бы твой муж. Довольно странно проявлять беспокойство о любовнике в моем присутствии. — Да, конечно, я не подумала об этом… извини… Ну что ж, я пойду? — Двигай, двенадцатая квартира. Витя Голубин. — Тим отвернулся, а я робко кашлянула. По моему мнению, отправляя меня на задание, он мог бы проявить какие-то чувства, поддержать меня. — Я пошла… — Давай-давай, не тяни время. Я хлопнула дверью, стремительно вошла в подъезд, кусая губы. — Это просто низость, так обращаться со мной, — прошептала я и неожиданно разозлилась на Витю Голубика, поднялась в лифте на третий этаж, где находилась двенадцатая квартира, и с остервенением нажала кнопку звонка. С минуту было очень тихо, за это время я опомнилась и надела очки, затем щелкнул замок, дверь открылась, и я увидела парня, за которым мы сегодня следили. Вне всякого сомнения, это он приезжал к Любе, а потом привел нас к Лосю. — Ты одна? — спросил он, высунулся на лестничную клетку и тревожно огляделся. — Одна, — кивнула я, входя в квартиру. Дверь в единственную комнату была распахнута настежь, на неубранном с ночи диване лежало постельное белье в яркий горошек, а сверху спортивная сумка. Хозяин, судя по всему, был занят спешными сборами в дорогу. — Уезжаешь, что ли? — спросила я. — Ну… тут по делу, недалеко… — А Лось где? — Чего Лось? — Где он, говорю? Мне телефон оборвали, все его ищут. — А я-то чего? — А ты не ищешь? — Ну искал… ищу то есть. Мне Вага велел. Злой как черт. Славка ему кучу денег должен, обещал отдать в понедельник, а сегодня… — Ну и где Славка? — перебила я. — Откуда мне знать? Это ты с ним была… — Где? — удивилась я, а Витя нахмурился. — Где… на Вовкиной даче. — Это кто ж сказал такое? — Витя вроде бы растерялся, затравленно посмотрел на меня, вздохнул, сел в кресло и закурил. Руки его так дрожали, что я сама перепугалась — не иначе как меня ожидает очередной сюрприз. — Чего молчишь-то? — задала я вопрос. Отреагировал на него Витя более чем неожиданно, швырнул сигарету, вскочил и заорал: — Это ты-его сдала, сука, ты… Никто не знал, что он там, только Любка, а она ни в жизнь не скажет. — А я-то при чем? — не на шутку испугалась я и даже попятилась. — А ты знала, — рявкнул он. — Я? Откуда? — Ты к Лосю приезжала. Или вместе с ним поехала. — Подожди, не психуй, давай по-хорошему разберемся. Когда Лось на дачу подался? — В понедельник. Любка сказала, что он решил из города смыться, ну, из-за этого долга. Вовка сейчас в Германии, вот он и надумал к нему на дачу. Отсидеться… — Чего отсиживаться, долг возвращать надо… — Конечно, надо. Только где ж бабки взять? Он уехал… А сегодня мне Любка звонит, приезжал какой-то тип… В общем, сказал, если Лось Дурака валять не перестанет… Короче, я приехал, она сказала, где он, и я отправился на дачу… — И что? — Убили Славку, вот что. Думаю, еще несколько дней назад. — О господи… — Я торопливо перекрестилась, не зная, как еще выразить свое горе от потери любовника. — Значит, Вага его достал? — Зачем это Ваге? Ему бабки нужны, а с трупа бабки не снимешь. — Тогда кто? — А это у тебя спросить надо, кому ты Лося сдала? — Он опять очень возбудился, подскочил ко мне, а я попятилась. — Я-то здесь при чем? Я его сто лет не видела и знать не знала, где он прячется. — Ты не знала? — рявкнул он и замахнулся, я взвизгнула и зажмурилась, втянув голову в плечи. Потом я услышала тяжкий стон, а затем отборную матерщину, рискнула открыть глаза и увидела Тима, сидящего верхом на Вите. Тим больно вывернул ему руку, а Витя отчаянно матерился и стонал. — Утихни, гад, — ослабляя хватку, посоветовал Тим. — Ты мне руку сломал, — охнул Витя. — Не выдумывай, когда сломаешь, бывает гораздо больнее. Начнешь хитрить, тогда узнаешь. — А мне хитрить нечего. — Тим отпустил его, он сел на диван, со злостью глядя на меня. — Дверь-то закрывать надо, — вздохнул Тим не без сочувствия. — Тебя когда выпустили? — задал вопрос Витя, из чего я заключила, что они с Райтом знакомы, но оказалось, что ошиблась. — Откуда знаешь, что меня забирали? — продемонстрировал свою лучшую улыбку Тим. — Ну… Лось говорил… Ты ведь ее муж? — Он кивнул в мою сторону. — Вроде того. И что дальше? — Ничего. Лось сказал, ты кому-то башку проломил. — А мою фотографию он на груди носит? — Чего? — Я спрашиваю, он тебе мой портрет показывал или у меня просто на роже написано «Катькин муж»? — А… нет. Я в «Элане» работаю, фирма, рядом с вашей, видел тебя много раз. — Ясно. То-то мне твоя физиономия знакомой показалась… — Ты Лося убил? Из-за этой сучки? Она же… я и Славке говорил… — Что говорил, это правильно. Только мне твой Лось без надобности. И голову я никому не проламывал, оттого и выпустили, а теперь вот опасаюсь, как бы это убийство на меня не повесили. Так что, если есть соображения на сей счет, давай выкладывай. — У своей сучки спрашивай, она Славку сдала. — На мою дражайшую половину это похоже, — кивнул Тим. — Но все-таки хотелось бы узнать что-то посущественнее, чем твои заверения. Вот Екатерина Юрьевна утверждает, что на даче не была. — Врет. Я ее сумку нашел. За батареей лежит. — Проверь, — кивнул мне Тим, я приблизилась к батарее, пошарила рукой и в самом деле обнаружила маленькую дамскую сумочку на серебряной цепочке. Подойдя к журнальному столу, я вытряхнула на него содержимое сумки: пудреница, два тюбика помады, две купюры по пятьдесят рублей, немного мелочи и плотный лист бумаги. Я развернула его и прочитала: «Свидетельство о расторжении брака между Тимоти Райтом и Екатериной Юрьевной». — Это точно Катькина сумка, — пролепетала я, протягивая свидетельство Тиму. — Конечно, точно, — разозлился Витька, потом нахмурился и озадаченно замолчал, уставившись на меня. — Ты милицию вызвал? — повертев бумажку в руках, спросил его Райт. — Куда? — очнулся Витька, особо толковым парнем его не назовешь. — На дачу, конечно. — Нет. Я Любке позвонил, а уж она как хочет. — А про сумку Любке рассказал? — Витька поморщился. — Нет. Я вообще во все это влезать не желаю. Если не ты его кокнул, тогда и вовсе… Уеду я. Пересижу где-нибудь, пока здесь все не утрясется. — Витя, это очень мудрое решение. Я вижу, ты наполовину собрался, заканчивай сборы и вперед. Здесь становится небезопасно. Сумку любимой супруги я, с твоего позволения, забираю, не люблю, когда она документами разбрасывается, особенно такими ценными. Витька облизнул губы, но возражать не стал. Мы покинули квартиру. Уже устраиваясь в машине, я сочла своим долгом сказать «спасибо». — За что? — удивился Райт. — Если бы ты не пришел вовремя… — А…а… Я и не собирался отправлять тебя одну. Когда вокруг множатся трупы, грешно оставлять любимую родственницу без прикрытия… Слушай, а ты не могла бы выразить свою благодарность как-то иначе? — Как? — насторожилась я. — Ну хоть поцеловала бы меня, что ли… в лоб. — Как покойника? — невинно уточнила я, а Тим скривился и не спеша выехал со двора. — Куда мы теперь? — помолчав немного и решив, что он уже успокоился, спросила я. — К Лосю на квартиру, пока там менты не появились. — Зачем нам Лось, и так все ясно, — испугалась я. — Не знаю, что ясно тебе, мне вот, к примеру, ничего не ясно. Чепуха и сплошные нестыковки. — Как же так, мы ведь решили, что Лось с Катькой задумали что-то… — Вот именно: что они задумали? Если бы Лось убил Палыча, все стало бы более-менее ясно: убил, уехал с Катькой на дачу, желая пересидеть самое горячее время, а кто-то из сильно осерчавших друзей его выследил и придушил. Заметь, сначала ему по башке двинули, а уж потом придушили. — Кто? — Похоже на то, что Катерина Юрьевна вывела его из строя, а уж кто-то закончил начатое. — Вовсе необязательно. И почему непременно Катька? — Тетка в деревне слышала женский голос. — Это могла быть другая женщина, а сумке ничто не мешало пролежать там месяц или два. — Говори что хочешь, а для меня ясно одно: Лось привез мою бывшую дражайшую половину на дачу, а потом кто-то приехал к ним в гости, и в результате Славик скончался. — А Катька? — А Катька где-то с очередным кавалером… Все хорошо, вот только сумка не вписывается. Забыть сумку с документами в том месте, где паренька кокнули… — А если Катьку кто-то подставляет? Ведь сумку у нее могли украсть? — Допустим. Только кому, а главное, зачем это нужно? — Тим, я очень беспокоюсь за сестру. Может, стоит заявить в милицию? В конце концов, она двое суток не звонит и дома не появляется. — Должно пройти не меньше трех, но и тогда менты не особо зашевелятся, а зная Катькины привычки… Из головы у меня бесхозный труп не идет. Ну скажи на милость, кому он мог понадобиться? Хотя, может, я напрасно голову ломаю и все очень просто: убийца следил за нами, сообразив, что повесить на нас убийство не удастся, он просто спрятал труп: нет трупа, нет следствия. А ведь в самом деле… — Но после убийства сторожа в клубе исчезновением Юрия Павловича наверняка заинтересовались… — Стоит еще раз заехать в клуб. — У нас остался Илья, — кашлянув, напомнила я. — Мокрые ботинки, подозрительная встреча. Они ссорились с Юрием Павловичем в тот вечер, я сама слышала. Если они с Катькой знакомы, он мог иметь ключи от квартиры и ему ничего не стоило взять твой пистолет. Вот если бы узнать, где он находился в то утро, когда убили сторожа. — Попробуем, — пожал Тим плечами. — Хотя версия так себе: коли они с Катькой заодно, большое свинство оставлять труп в ее квартире. — Да уж, — пришлось согласиться мне. И тут меня в очередной раз озарило: — А что, если Юрия Павловича убили, потому что задушили Лося? — Здорово, — восхитился Тим. — Еще какие-нибудь свежие идеи? — А что? — обиделась я. — Допустим, кто-то решил покончить с Лосевым, и Катька к этому причастна. А Юрий Павлович узнал об этом и задумал вывести их на чистую воду. Неведомому убийце ничего не осталось, как и от него избавиться, причем выбирать время и место он не мог, воспользовался тем, что Юрий Павлович лежал без сознания и я рядом с ним тоже, ну и… — Если ты еще сможешь придумать, для чего это кому-то понадобилось: убивать Лося, а твоей сестрице ему помогать? Дорогостоящее алиби, ведь она тебе Париж обещала, а с Лося на днях и так бы шкуру сняли… — Может, это как-то связано с Ильей? Вдруг Лось его шантажировал и тот решил от него избавиться? — Приехали, — заявил Тим, тормозя машину, я огляделась и обнаружила себя в нескольких кварталах от дома, где жил Лось. — Тим, может, не стоит к нему вторгаться? — заволновалась я. Мысли о соседе-долгожителе всерьез меня тревожили. — Оставайся здесь, — пожал он плечами. — Что ты там надеешься найти? — разозлилась я, но Тим, не обращая на меня внимания, уже покинул машину, и я выскочила следом. — А если нарвемся на милицию? Тогда нам точно не отвертеться. — Ты б не каркала. Тим зашагал вдоль улицы, я догнала его и взяла под ручку, надеясь, что таким образом мы сойдем за влюбленных, а не за квартирных грабителей. Впрочем, на влюбленного Тим совсем не похож. Чем ближе мы подходили к дому, тем меньше мне хотелось в него вторгаться, но отпустить Райта одного я тоже не могла. — Ты чего так в меня вцепилась? — удивился он. — Боишься, что ли? — Еще бы мне не бояться. Ты, может быть, к тюрьме привыкнуть успел, а я о ней даже думать не могу, мурашки бегут по коже. — В каком месте? — Что? — Твои мурашки бегают? Покажи, а? — Райт, ты дурак. — Это я уже слышал. Будешь меня оскорблять, получишь по носу. В этот момент мы свернули в переулок, и Тим сделал мне знак молчать, очень не вовремя, сказать по правде, мне было, что ответить. Занятая этой перепалкой, я не сразу сообразила, куда мы двигаемся, а вот теперь, оглядевшись, поняла, что находимся мы в узком переулке между двух заборов, а прямо перед нами третий, а за ним нужный дом. В нескольких шагах калитка, запертая на щеколду. — Открыть сможешь? — спросил Райт, я протиснула руку в щель между досками и без труда ее открыла. Мы вошли в сад и по тропинке направились к дому, соседа нигде не было видно, это меня очень порадовало и одновременно насторожило: старичку ничего не стоило наблюдать за нами в бинокль, например, из чердачного окна. Такие, как он, вполне на это способны. Тим быстро поднялся на крыльцо, начал возиться с замком и тут же, чертыхаясь, распахнул дверь. Его умение меня огорчило: конечно, не то, что мы попали в дом с такой легкостью, а то, что приличному человеку подобные навыки вовсе ни к чему. — Где ты этому научился? — прошептала я, поднявшись на крыльцо и входя в маленькую прихожую вслед за Тимом. — Двери открывать? — хмыкнул он. — Так она была не заперта. Не успела я толком понять, что это значит, как мы вошли в комнату. Квартира была небольшой, из коридора дверь на кухню, прямо — в комнату, разделенную на две части дощатой перегородкой, оклеенной обоями. Большая часть была гостиной, а меньшая с одним окном — спальней. Там стоял старенький гарнитур, ящик одной из тумбочек был закрыт неплотно. Пока Тим осматривал гостиную, я прошла к этой самой тумбочке и выдвинула ящик. Внутри лежали какие-то бумаги, аккуратно сложенные в папку. Вместе с этой папкой я вернулась к Тиму. — Посмотри, это было в тумбочке. — Он извлек бумаги, взглянул на них и зло засмеялся. — Нет, это уж слишком. — Что такое? — испугалась я. — Идем отсюда. Боюсь, нас здесь ждали. Не помню, как мы покинули дом. Слова Тима возымели на меня такое действие, что я пребывала в полуобморочном состоянии. Только вновь оказавшись в машине, я понемногу пришла в себя, но и тогда каждую секунду ожидала грозного окрика, а дальше дело известное: щелкнут наручники, и вот она — тюрьма… — Что это было? — смогла спросить я минут через десять. К этому моменту мы уже выехали на проспект. — Расписки. Лось был должен Палычу кучу денег. — Значит, все-таки он его убил? — Кто? — повернулся ко мне Тим со следами душевной муки на лице. — Лось… — Как он мог его убить, ведь говорили уже… — Тогда я ничего не понимаю. — А что тут понимать? Кто-то очень нагло подставляет Лося: в клубе и в доме Палыча искали расписки. Свои расписки убийца прихватил, а вот эти подсунул Лосю, чтобы запутать все еще больше. — А если это мы напутали и во вторник Лось еще был жив, убил Юрия Павловича, а уж потом… — С этим менты разберутся, можешь не беспокоиться. Не знаю, кого убийца собирался обвести вокруг пальца, но с ментами этот номер не пройдет. Пожалуй, стоит получше присмотреться к твоему Илье. — В клуб поедем? — Обязательно. — Тогда мне необходимо переодеться....