Барышня и Хулиган

Мы приехали домой, я поднялась в спальню, надела очередной Катькин костюм и минут пятнадцать вертелась перед зеркалом. Заглянув в гостиную, я обнаружила Райта в кресле перед телевизором с бутылкой пива в руках, в полосатом халате и босиком. — Ты почему не оделся? — в некоторой растерянности спросила я. — Соблазнять этого Дружинина без меня тебе будет гораздо удобнее. — Я вовсе не собираюсь его соблазнять. — Да? По тебе не скажешь. — Он выразительно оглядел меня с ног до головы и отвернулся. — По-твоему, я должна идти в клуб в джинсах и футболке? — А физиономию-то намалевала, вылитая Катька. — Именно ее в настоящий момент я и готовлюсь изображать. Ты ведь этого хотел? — Чего я хотел, о том я уже сказал, но ты моим мольбам не вняла. — Райт, — начала я, а закончили мы вместе: — Ты свинья. Мы едем в клуб или нет? — Ты едешь. Поговори с Дружининым о том о сем, намекни, что догадываешься, куда мог деться Палыч… — А если он решит, что я все знаю… — Так это хорошо. — В самом деле? А если он сочтет необходимым избавиться от меня? — Будь бдительна. — Я надеялась, ты будешь рядом. Или хотя бы отвезешь меня в клуб. — Вызови такси. — Он уставился в телевизор, а я, презрительно фыркнув, направилась к телефону. Конечно, поведение Тима никуда не годилось. Благоразумнее всего было послать этого типа подальше и остаться дома, пусть он свои догадки проверяет сам. Но я так разозлилась, что благоразумием и не пахло, поэтому, вызвав такси и громко хлопнув входной дверью, я оказалась на улице, мысленно костя Райта на чем свет стоит. Такси не замедлило появиться, я с последней надеждой взглянула на окна гостиной и вздохнула, потому что надежды не оправдались. Всю дорогу до клуба я жаловалась на судьбу и сочувствовала себе, может, поэтому дорога показалась мне слишком короткой. Швейцар у дверей выглядел каким-то пришибленным, но, увидев меня, взбодрился. Распахнул дверь, пропуская меня, и шмыгнул следом. Я было подумала, что он вновь затеял какую-нибудь пакость, и пообещала себе непременно заехать ему в ухо, но о пакостях он в тот вечер не помышлял. — Катрин, — зашептал он трагически, торопливо оглядываясь в пустом холле. — Чего хоть делается-то? — Где? — испугалась я. — В клубе, само собой. Куда Палыч исчез? Неужто порешили… — А что, труп нашли? — Колени у меня вроде бы подкосились. — Пока нет, но ведь куда-то человек подевался? Который день не показывается ни дома, ни на работе. В квартире у него чего-то искали, я слышал, как Колька с ментом разговаривал. И в клуб влезли… Палыч-то многих деньгами снабжал, а в кабинете, в ящике железном, у него расписки были, Колька менту объяснял. Во-от… может, кто того… из-за денег Палыча… — Чего ты его хоронишь? Вдруг он влюбился и на Канары укатил? — А как же клуб? — А чего клубу сделается? — Нет, Катрин, Палыч не из таковских. А потом ограбление это, то есть не ограбление, а вообще не пойми чего. А парня-то убили, Игорька Прокофьева, поди уже слышала? — Ничего я не слышала… — Так ты ничего не знаешь? — Нет, конечно… Откуда? — Ну, сейчас введут в курс дела… Пять лет работаю, но чтоб такое… Бывало, пьяные клиенты пальбу устроят, помню, Гришу-Фортача прямо у дверей уложили. Если б я по нужде не отлучился, лежать бы мне рядом с ним. Из автоматов однажды стреляли, четверых тогда труповозка свезла, но чтоб нас грабили, такого не припомню. — Времена меняются, — пробормотала я. Швейцар подобрался, робко кашлянул и торопливо выскользнул за дверь, а я, повернув голову, увидела парня, который в прошлый раз выспрашивал меня насчет Юрия Павловича. Следом за ним появилась рыжая Зинка, ворчливо крикнув: — Николай Семенович, мы сегодня работать-то будем? — Иди, Зина, работай, — отмахнулся он. — Как работать, все точно на похоронах. — Тут оба заметили меня и заспешили навстречу. — Катрин, — вроде бы обрадовался Николай Семенович, который, как видно, в отсутствие Палыча руководил данным притоном. — Хорошо, что пришла. Здесь из милиции товарищ хотел с тобой поговорить. — Зачем? — перепугалась я. — У нас ограбление, всех допрашивают. — Слышала, сторожа кокнули? — затараторила Зинка. — Я тебе звонила, нарвалась на автоответчик, а с ним я разговаривать не люблю, чувствуешь себя дура-дурой… — Мне уже швейцар рассказал… — Неймется ему, пень старый. Поставь дурака у дверей, так он все новости разом выболтает. — Дуры вы, — неожиданно разозлился Николай Семенович. — Хоть бы головами подумали, чего болтаете. Тут такое творится, а им лишь бы языком молоть. Катрин, идем со мной, а ты, Зинка, шла бы к музыкантам, хоть бы ноту какую выучила. — Ноту, — проворчала та, — зачем она мне? Нот я не видела, что ли? Сам-то много чего учил? Не знаю, как долго Зинка распиналась бы в том же духе, но Николай Семенович, подхватив меня под локоть, повел на второй этаж. — Ситуация, скажем прямо — хреновая, — шептал он мне на ухо. — А главное, непонятная. Палыч как сквозь землю провалился. И что, скажи на милость, делать? Мое-то положение каково? Уж если бы он того… тогда все ясно, а так? — А милиция его ищет? — Сказали, будем искать. Я всех, кого мог, уже обзвонил, никто ни сном ни духом… Он резко замолчал, замер возле своего кабинета, одернул пиджак и распахнул дверь, я вошла первой, он за мной. За столом сидел дядька в темной водолазке, седой, коротко стриженный, с отечным лицом и сизым носом. Впечатление он производил, мягко говоря, неважное. — Вот, это Катерина Юрьевна, — слегка лебезя, представил меня Николай Семенович, по-дурацки улыбаясь. — А это товарищ из милиции. Товарищ приподнялся и сказал: — Владимир Васильевич. — Очень приятно, — пискнула я, хотя приятно мне не было и даже наоборот, близость милиции в лице сизоносого так на меня подействовала, что я почувствовала настоятельную потребность сесть, что незамедлительно и сделала. Николай Семенович, немного повертевшись рядом, как-то незаметно исчез. — Что ж, Катерина… — Юрьевна, — подсказала я. — Отлично. Что ж, давайте побеседуем. О том, что произошло, вы, конечно, знаете? — В общих чертах. Сейчас Николай Семенович рассказал. — В клуб проник неизвестный, вскрыл кабинет вашего управляющего, а также сейф. — Это не сейф, — черт меня знает почему, перебила я. — Просто ящик железный, в стену вделанный. — Точно, — обрадовался Владимир Васильевич. — Так вы его видели? — Ящик? Конечно, кто его не видел? Но денег там Юрий Павлович не хранит, потому и ящик. Деньги в бухгалтерии, вот там сейф. — Очень хорошо, — кивнул сизоносый. Чего он хорошего нашел во всем этом, судить не берусь, но если так сказал, значит, что-то хорошее все-таки было, и не мое дело с ним спорить, мое дело сидеть тихо и радоваться, если отсюда меня сразу в тюрьму не отправят. — Злоумышленник вскрыл ящик и предположительно похитил оттуда бумаги. — Он был один? — не удержалась я, будто черти меня под локоть толкали. — Кто? — Злоумышленник. — А вы думаете, один не мог? — Откуда мне знать? Я просто спрашиваю. — Вы интересная женщина, Катерина Юрьевна, интересные вопросы задаете. А со сторожем Прокофьевым вы были знакомы? — Он же здесь работал, — туманно ответила я, знать не зная, знакома с ним Катька или нет. — И что? — И я здесь работаю. — Ага. А особых отношений у вас не было? — С кем? — С Прокофьевым? — Кто вам сказал? — испугалась я. — Никто мне ничего не говорил, я на всякий случай спрашиваю. — Глаза его радостно блеснули. — Про меня тут много чего могут наговорить, мужиков полно, и все лезут, завистников пруд пруди, вот и чешут языками. А я, между прочим, замужем. — Супруг ваш на днях вернулся? Говорят, очень неуравновешенный молодой человек. — Тим-то? Врут. Да он вообще ни на что не реагирует. Иногда так на него разозлишься, а ему все по фигу. Честно. Даже зло берет. — А как вы встретились после долгой разлуки? — Хорошо, — пожала я плечами. — Вроде бы милицию вызывали, нет? Муж вас как будто убить грозился? — Да это он так, шутил просто. — Бывает, дело-то семейное. Вы мне вот что скажите, ваш муж в карты играет? — Райт? Не замечала. А что? — У него ведь сейчас положение довольно шаткое… — В каком смысле? — перепугалась я. — В финансовом. А долги у него были? — Знаете что, вы лучше Тима спросите, а то я тут наговорю чего не попадя, а он потом меня убьет… в переносном смысле. — Ну, хорошо. Давайте поговорим о Юрии Павловиче. У вас с ним были хорошие отношения? — Дружеские, — подумав, ответила я. — Ни ссор, ни конфликтов? — Может, и было чего, но отношения все равно оставались дружеские. — Понятно. А зачем он вас во вторник искал? — Понятия не имею. Тетке моей звонил, напугал до смерти. Я ей потом тоже звонила. — А что сказал тетке-то, зачем звонил? — Да она ничего не помнит, тетка старая, понять не могла, кто звонит. — А потом он к вам поехал. — Так мне Николай Семенович сказал. Но я Юрия Павловича не видела. Мы как с Тимом встретились, я имею в виду мужа, и немножко поспорили, по-семейному, я милицию вызвала, а они его не забрали. А один мент, молодой такой, еще намекал на то, что меня, мол, убить мало. Представляете, каково это слышать? У родной милиции от мужа-ирода и то защиты не дождешься. Ну, я, видя такое дело, из дома слиняла и по магазинам шлялась. А когда пришла, дома никого не было. А тут следом Райт, но настроение у него уже улучшилось. — И что дальше? — Ничего. Спать легли. — Говорят, Райт в ту ночь был в клубе. — Так это уж когда проснулся, ближе к утру. — Понятно. А вот по поводу Юрия Павловича не можете припомнить, не было ли у него ссор с кем-то из работников клуба или с посетителями? Тут я поняла, что пришел мой звездный час, придвинулась ближе к сизоносому и зашептала: — Он с Ильей поругался, с Дружининым. Думаю, он Юрию Павловичу задолжал, тот с ним очень грубо разговаривал, кричал даже. — Вы при этом присутствовали? — Нет, я просто подслушала, когда туалет искала. Я бы на вашем месте хорошенько поинтересовалась, где Илья был в ту ночь, когда в клуб залезли. Тим считает, тип, который в клуб проник, хорошо знал сторожа, тот ему сам дверь открыл. Это бы тоже не худо проверить. — Какой Тим? — насторожился сизоносый. — Ваш муж? — Я сказала Тим? Видать, какое-то затмение на меня нашло. Дядька озадаченно уставился на меня, а я на него. Так мы посидели какое-то время. Он вздохнул, почесал нос, но, слава богу, про Тима больше не спрашивал. — А ключи Юрий Павлович кому-нибудь доверял? — От кабинета?— И от кабинета, и от ящика своего железного. — Вот этого я не знаю. Мне он точно их не доверял. Мы еще немного поболтали, но ничего полезного я для себя из последующего разговора не почерпнула. Тепло простившись с сизоносым, я устремилась к бару и только что ногти от беспокойства не грызла. Ох, неспроста дядька о Тиме спрашивал, значит, нас уже подозревают. Райт, конечно, свинья и обо мне нисколечко не думает, но в тюрьме ему совсем не место, ничего такого, чтоб в тюрьму садиться, он натворить не успел, а я тем более. Откуда-то из бокового коридора выпорхнула Зинка, ухватила меня за локоть и, испуганно озираясь, втянула в маленькую прокуренную комнату с единственным креслом, двумя здоровенными жестяными банками из-под томатной пасты, служившими пепельницей. — Ну, чего мент выспрашивал? — С кем Палыч ссорился и кому ключи доверял. — И меня расспрашивал, такой, блин, зануда. А наши знаешь, что говорят: Палыч сам в клуб влез и Гошку того… — С этими словами Зинка торопливо прикурила сигарету, сунула ее мне в рот и прикурила следующую, глубоко затянулась, а я закашлялась. — Во-во, я тоже подавилась, как в первый раз услышала, — вздохнула она, хватив меня со всей дури ладонью по спине. — А кто говорит-то? — прохрипела я, с огромным облегчением зашвырнув сигарету в банку. — Вовка-барабанщик. И многие с ним согласны. На кого-то Палыч наехал, да маху дал, ну и на попятный. — Чего? — выпучила я глаза, не поняв ни слова. — Ну, может, они и правы. Мертвым-то его никто не видел, и ключики-то везде его, замки Никто не взламывал. Гошку жалко, хороший парень, хоть и пьяница, его за пьянку из охранной фирмы турнули, забыла, как называется. Он хвастал, раньше с пушкой ходил и вообще, такая крутая фирма, куда там ментам… — Да подожди ты с фирмой, — перебила я. — Про Палыча-то что говорят? — А чего про него говорить? Либо кокнули, либо удрал куда. Ему кто только не должен, а народ разный бывает. Пугнул кого, а его в ответ так испугали, что он ноги в руки и до свиданья, мама. — Почему же ноги в руки… А вдруг вправду убили? — Очень может быть. У меня соседу в прошлом году по башке трубой двинули, железной, бутылку не поделили с нашим дворником, а были друзья не разлей вода…. Вот… Чего я сказать хотела?.. Из головы-вылетело, короче, Палыч либо помер, либо нет. — Я тоже так думаю, — кивнула я, а Зинка невероятно обрадовалась. — А я что говорю… Ох, с клубом-то что будет? Вышвырнут всех на улицу, как чертей блохастых. — Почему чертей? — думая о своем, спросила я. — Ну, собак… какая разница? Тебе хорошо, ты по-французски можешь, а я только ногами Дрыгать, куда меня еще возьмут? Палыч и тот уволить грозился, дашь за титьки подержаться — добреет, но все равно как на вулкане. А теперь что? Кто меня возьмет? Слушай, а у Равиля в «Стриптизе» места есть? — Не знаю. — Может, туда податься, пока не поздно. Платят неплохо, конечно, задницей-то покрутишь… А ты чего планируешь? — встрепенулась она. — Подожду, пока с клубом не прояснится. Может, никуда и уходить не придется. — Тебе хорошо, у тебя муж есть… Слушай, тебя парень спрашивал, красивый такой, ты с ним еще в прошлый раз шампанское распивала… — Илья? — Точно. — Что ему понадобилось? — Откуда мне знать? Просто спросил, будешь ты сегодня или нет. — А он здесь? — Был здесь, в баре… Пойдешь к нему? А как же Райт? Не боишься? Муж-то какой бы ни был, все равно муж. — Зинка еще что-то говорила в том же духе, но я поспешила ее покинуть. Илья в самом деле сидел в баре. Выглядел он слегка расстроенным, но, увидев меня, заулыбался. — Привет, Катрин, — прошептал ласково и поцеловал меня в висок, я дернулась, точно от прикосновения ядовитой змеи, а Илья удивился: — В чем дело? — Ты сегодня без жены? — съязвила я. — Как видишь. — Он пожал плечами и засмеялся, а я в ответ нахмурилась. — Рядом с ней ты выглядишь менее любезным. — Послушай. — Теперь он взял меня за руку. — Моя жена замечательная женщина, но, к сожалению, между нами уже давно отсутствует понимание… — Но развестись ты не можешь, потому что она смертельно больна, — подсказала я, брови Ильи поползли вверх. — Откуда ты знаешь? — спросил он с искренним удивлением, а я почувствовала себя дурой. — Вообще-то я съязвила. Она что, действительно больна? — У нее рак. Правда, она еще об этом не знает. Эмма проходит курс лечения, ей говорят, что у нее язва, надежда есть, по крайней мере, врачи так считают. Сама понимаешь, пока это все как-то не разрешится, я не могу ее волновать. Что ответить на все это, я не знала и продолжала хлопать глазами. Илья сгреб мою руку, поцеловал ее и сказал с чувством: — Я думал о тебе. — Я о тебе тоже, — кивнула я. — Слушай, в ту ночь, когда мы ночевали у меня, ты куда-нибудь уходил? — Я не очень понял вопрос. — Он выпустил мою руку и отстранился. — Чего ж не понять? Я была пьяна в стельку и спала, как лошадь. Ты всю ночь находился со мной или куда-то уходил? — Разумеется, всю ночь, куда я, по-твоему, мог уходить? — Ну, не знаю… например, решил прогуляться под дождем. Такое бывает… — Я терпеть не могу прогуливаться, да еще под дождем. Слушай, что за глупые вопросы? — Вовсе не глупые, — обиделась я. — В ту ночь кое-что случилось, и я подумала, может, когда я спала, ты куда-то уходил. — А что случилось? — Зачем тебе знать, если ты ни при чем? — Слушай, ты меня совсем запутала. Что происходит, имею я право знать? — Думаю, что нет. Значит, ты уверен, что провел всю ночь в моей квартире? — Уверен, — разозлился он. — А почему твои ботинки были мокрыми? — Чего? — У Ильи только что глаза на лоб не полезли. — Когда ты от меня уходил, я обратила внимание на твои ботинки. Они были мокрые. Я еще тогда хотела спросить, но решила, что это не имеет значения. — А почему теперь имеет? — Я же говорю, кое-что произошло той ночью. — С кем? — испугался Илья. — С одним человеком. — И я имею к нему какое-то отношение? — Это я и пытаюсь установить, — Так, может, ты расскажешь, в чем дело, а я отвечу? — Я не уверена, что ты ответишь правду, меня смущают твои ботинки. — При чем здесь какие-то ботинки? — повысил он голос. — Я и пытаюсь объяснить. Когда мы возращались из клуба, дождя не было, он начался позднее, ближе к утру. Я думаю, точное время установить не так трудно. Когда ты уходил, ботинки были мокрыми, но ты при этом утверждаешь, что всю ночь провел со мной. — О господи, дались тебе эти ботинки… Ну, хорошо, я не знаю, как это объяснить. Я не помню, где я их смог промочить, может, плеснул водой, когда умывайся, или еще что-то… — Я не помню, потому что была пьяна, но ты-то пьяным не был, что случилось с твоей памятью? — Слушай, Катрин, мне осточертели твои намеки. По-моему, ты все выдумываешь, чтобы втянуть меня в какую-то гнусную историю. Можешь мне поверить, этот номер не пройдет — Он резко поднялся и покинул бар, а я посидела еще немного, разглядывая свои руки, и тяжело вздохнула. Решив, что больше мне в клубе делать нечего, я направилась к выходу, на улице обозрела пространство возле клуба с надеждой увидеть такси, но увидела кое-что получше: «девятку», которую мы сегодня приобрели с Тимом. Я торопливо зашагала в ту сторону, но Тима в машине не обнаружила. Выходит, он в клубе. Я повернулась с намерением вернуться в клуб и едва не налетела на Тима, он стоял за моей спиной. — Как дела? — спросил Райт, а я подумала и решила не выговаривать ему за то, что он безобразно вел себя при нашей последней встрече. В конце концов, он все осознан и приехал за мной… — Я спросила про ботинки, а Илья страшно разозлился и не захотел отвечать. Тим, я чувствую — это он. Все сходится: Илья поссорился с хозяином клуба, он мог взять ключи, пистолет, он убил Лося, а потом застрелил Юрия Павловича. Он наверняка должен ему деньги, понимаешь? — Лось-то ему зачем понадобился? — Чтобы свалить на него убийство Палыча. — Это ж глупо, если учесть, что менты не дураки и проведут экспертизу, а она покажет: один покойник не мог убить второго, потому как к этому моменту уже преставился. — Я вот что вспомнила, перед тем как Палыч у нас появился и получил по лбу лампой, к нему приезжал человек на «Понтиаке», они поговорили, и на хозяина этот разговор произвел впечатление: что-то этот тип ему сообщил, понимаешь? После чего Палыч приехал ко мне, успев проверить, что у Катьки есть сестра, то есть я, и что Катька затеяла какую-то аферу. Он узнал нечто важное, именно поэтому и погиб. А что случилось накануне? Убийство Лося. Теперь понимаешь? Я просто уверена, об убийстве ему сообщил человек на «Понтиаке». А дальше убийца все запутывает, крадет труп, подбрасывает Лосю расписки… Надо попытаться установить, существует ли связь между Лосем и Ильей Дружининым, а главное, найти человека на «Понтиаке». Тим все это молча выслушал, затем кивнул и тут же совершенно неожиданно обнял меня и принялся целовать, успев шепнуть на ухо: — На нас смотрят. Я ухватила его за шею, с жаром ответив на поцелуй, одновременно пытаясь решить, кто на нас смотрит и почему на чужие взгляды мы должны реагировать подобным образом. Когда Тим наконец отпустил меня, я с трудом отдышалась и тоже шепотом спросила: — Кто смотрел? — Да все. Лучше им считать, что мы помирились, понимаешь? — Я не очень понимала, но согласно кивнула. — Что теперь? — спросила я трагическим шепотом. — Теперь заглянем на стоянку и поболтаем с охранниками. Так как особого наплыва посетителей В клуб в этот день не наблюдалось, машин на стоянке было не так много. Двое охранников прохаживались вдоль низкого ограждения и явно скучали. — Этот парень дежурил в ту ночь, когда нас хотели кокнуть, — обрадовался Тим и направился к охраннику, а я потрусила следом. — Привет, — кивнул он парню и протянул ему руку, тот пожал ее, а Тим спросил: — Слышал, что с моей машиной случилось? — Разумеется. Мой дружок за рулем был. — Вот-вот, тормоза отказали, любопытно, с чего бы вдруг? — Думаешь, кто-то постарался? — враз посерьезнел парень. — Думаю. — Менты со мной говорили… Я рассказал, как все было… — Я тоже рассказал. Не думаю, что менты носами землю роют, а мне, по понятной причине, по ночам дурные сны снятся. — Ничего подозрительного в ту ночь не было, — сказал парень. — Если б кто возле тачки крутился, мы бы увидели. Клиенты практически одни и те же, всех знаем… в общем, ничего такого. — Но тормоза-то накрылись… — Мало ли что… — вздохнул парень. — Эта ночь была спокойная, подъезжали, уезжали, все как обычно. — И никто в машине вещей не оставлял, не выходил, чтобы что-то забрать? Парень неожиданно нахмурился. — А ведь было… точно. Я машину выпускал, а Димка, ну, напарник, говорит вдруг: «Кто это там бродит?» и пошел взглянуть. Тут машины одна за другой, ну, мне не до болтовни, я еще разозлился, что один стою. Димка вернулся, я спросил «чего там», а он: «Мужик в машине барсетку оставил». — А что за мужик, не сказал? — встрепенулся Райт. — Нет. И теперь не скажет, потому как это Димка в твоей тачке разбился… — А где приблизительно тачка стояла, в которой мужик барсетку забыл? — Думаешь — он? — Конечно, думаю. А ты бы что подумал? Пойми ты, у меня нормальная тачка была, исправная… — Он вон туда пошел, — кивнул парень и зашагал по направлению к клубу, мы устремились за ним. — Сюда свет фонаря не доходит, видно плохо, потому Димка и заволновался. — Отлично, — хмыкнул Райт. — А вот здесь моя тачка стояла. — Затем перевел взгляд на здание клуба, окно холла как раз выходило на стоянку. — Темновато для того, чтобы вам от ворот заметить, что здесь творится, но света от окна вполне достаточно, чтоб фонарик не зажигать. — Но ведь его могли из окна увидеть. — Вряд ли. Машины стоят довольно плотно, да и кому надо здесь что-то разглядывать. А вот он мог видеть в окно, как мы подъехали. Если, конечно, не знал номер моей машины, в чем я, признаться, сомневаюсь. Ты ментам об этом рассказывал? — встрепенулся Райт. — Нет, — пожал плечами парень. — Расскажи. Позвони и поведай, что вспомнил. Дружка твоего убили, хоть и по ошибке. Тим, подхватив меня за локоть, зашагал к нашей машине, а я, едва дождавшись, когда мы покинем стоянку, возбужденно зашептала: — Это Илья. Вне всякого сомнения. Когда мы в тот вечер сидели в ресторане, я в туалете встретилась с Дружининой, мы еще немного повздорили. Илья оставался один, ничто не мешало ему в этот момент покинуть клуб и заглянуть на стоянку. — Пять баллов за сообразительность. Пока ты была в туалете, я от безделья башкой вертел и точно помню: за их столом никого не было. — Вот видишь, все просто. Идем в милицию? — С чем? У нас даже трупа нет. — Как нет, а Лось? — Подожди ты с Лосем, у меня за наш труп душа болит. Между прочим, мы его утопить хотели и как мы свое желание в милиции объясним? За это тоже срок положен. — За что? — испугалась я. — За сокрытие трупа. — Господи, какая же я дура, что тебя послушала, надо было оставить Юрия Павловича на месте… — Конечно, тогда бы мы в настоящее время не болтались по городу в свое удовольствие, а сидели бы преспокойненько в тюрьме, ожидая, когда менты соизволят хоть что-то разузнать. Можешь мне поверить, не очень-то они напрягаются. Зарплата у них маленькая, а трупов пруд-пруди. — Как же нам быть? — испугалась я, напоминание о тюрьме неизменно вызывало во мне легкие судороги. — О черт, — неожиданно вздохнул Тим. — Жди в машине, а я сбегаю на стоянку. — Зачем? — насторожилась я. — Про «Понтиак» забыл спросить. Тим удалился, а я, устроившись на переднем сиденье, пялилась в окно. Наконец он вернулся. — Ну, как? — На «Понтиаке» никого не припомнит. — Но если к Юрию Павловичу приезжал кто-то из друзей, его здесь должны знать. Что, если у швейцара спросить? Он очень любопытный… — Что ж, это идея, — согласился Тим и, сдав назад, подкатил к крыльцу клуба. Швейцара не было видно, но это меня не смутило, я твердо настроилась вывести на чистую воду всех городских убийц. Я вошла в клуб и огляделась, в трех шагах от меня стоял Илья и курил, заметив меня, он отвернулся. Я в долгу не осталась и одарила его равно душным взглядом. Обменялись, значит, любезностями по полной программе. Занятая Ильей, я совершенно забыла про швейцара. К счастью, он появился из бокового коридора, оглядываясь и на ходу закусывая. — Ты мне нужен, — шепнула я, и мы вместе покинули клуб. — Узнала что-нибудь? — заволновался старикан. — Насчет чего? — растерялась я. — Как насчет чего? Насчет клуба, естественно. Что с Палычем? И если он богу душу отдал, кто будет за главного и чего ждать? — Где, по-твоему, я должна была все это узнать? — Ты ж с милиционером говорила? — А он знает? — Так нашли они Палыча или нет? — Ищут и не волнуй меня, ради бога, — попросила я. — Слушай, в тот день, когда Палыч пропал, к нему кто-то приезжал на «Понтиаке». Ты машину видел? — А как же, возле крыльца стояла. — Номер не запомнил? — Вот мне только номеров не хватало. — Хозяина машины знаешь? — Нет, и врать не буду… раньше его, кажись, не было. Солидный мужик, борода лопатой, костюм добротный, ботинки сияют. Но вот был ли он у Палыча, сказать не могу, в клуб зашел — это точно, задержался минут на пятнадцать, не больше. — А еще «Понтиак» ты здесь видел? — В тот день? Нет. — А когда видел? — теряя терпение, спросила я. — Сегодня. — О господи, он опять приезжал? — Нет, я его утром видел, когда в магазин пошел. — Да где видел-то? — Во дворе нашего гастронома. Там еще новый дом поставили, недавно заселили. — Адрес скажи, — рявкнула я. — Свой? — Зачем, гастронома. — Зачем тебе гастроном? — А твой адрес мне для какого хрена? Старичок весело подмигнул и попытался ухватить меня ниже талии, но тут подъехала машина, и он устремился к дверям, и я вместе с ним. — Где гастроном? — прошипела я отчаянно. — На остановке «Площадь Свободы». Он занялся клиентами, а я со всех ног бросилась к Райту. — Старикан к тебе неравнодушен, — заявил он. — Не ко мне, а к Катьке. Слушай про «Понтиак». Мужик с бородой, имя неизвестно, но сегодня утром швейцар видел похожую машину во дворе гастронома на площади Свободы. — Что ж, заглянем туда, — кивнул Тим. Площадь Свободы оказалась в двух троллейбусных остановках от клуба, мы въехали во двор и увидели трехэтажный дом наподобие дома Тима, но попроще. Два подъезда и ворота в подземный гараж. — Неплохой домик, — удовлетворенно заметил Райт, мы объехали его по кругу и позади дома обнаружили маленький скверик, обнесенный металлическим заборчиком, и никакого намека на «Понтиак». — Дядя с бородой либо где-то отдыхает, либо тачку в гараж поставил и спит, — заметил Тим. — Кстати, и нам пора. Которую ночь без сна, у меня уже шарики в обратном направлении крутятся. Так ничего толком не узнав, мы вернулись домой, и Тим потребовал подробный отчет о разговоре с Ильей. — Очень интересно, — заявил он, когда я закончила рассказ. — Ботинки произвели впечатление, значит, рыльце в пушку. — Если окажется, что Илья был знаком с Лосем, а также с убитым сторожем клуба — считай, убийца у нас в кармане. — Ага, — Тим почесал затылок и весело посмотрел на меня. — Ложись в моей спальне. — С чего это вдруг? — насторожилась я. — С того, что парня мы до смерти напугали, как бы он сгоряча чего не сделал. Один раз он попытался нас укокошить. Я опустилась на стул, чувствуя, что бледнею. — Ты думаешь, он может?.. — Конечно, он же форменный маньяк. На его счету уже три трупа, влегкую догонит до пятка. — У тебя есть пистолет? — Есть, но нет патронов, то есть осталось только два. Но это на крайний случай, когда положение станет совсем безвыходным, один мне, другой, так и быть, тебе. — В каком смысле? — проблеяла я. — Давай не будем о грустном, — вздохнул Тим, поднялся, взял меня под руку и повел наверх. Мы вошли в спальню, и он сразу же полез целоваться, а я поняла, какая я дура, что слушаю его болтовню. — Оставь меня немедленно, — рявкнула я, освобождаясь. — Не валяй дурака, а? — обиделся Тим. — Что значит «не валяй дурака»? Убирайся отсюда. — Я в своей спальне, — проворчал он. Я стрелой вылетела из комнаты, заперла свою дверь и в отчаянии заревела. И вовсе не потому, что очень боялась Илью, хотя, конечно, боялась, а потому, что Тим ко мне приставал. И ладно бы оттого, что я ему нравилась. На самом деле я подозревала, что для него разница небольшая: я это или Катька, что было невыносимо обидно и унизительно. Сидя на своей постели, я искренне желала Райту провалиться ко всем чертям. Понемногу я успокоилась и тут услышала, что Райт покинул свою спальню и начал спускаться по лестнице, что-то насвистывая. Я метнулась к двери, приоткрыла ее и в самом деле увидела Тима: в темном костюме, при галстуке и в белой рубашке с запонками, именно эти самые запонки и бросились мне в глаза в первое мгновение, потому что рука Тима, когда он спускался, была на перилах. — Эй, — позвала я, Тим повернулся, и тогда я увидела галстук, ну и его противную физиономию, конечно. — Ты куда собрался? — спросила я. — В одно место. — А меня почему не берешь? — А ты там без надобности. — Почему это? — Потому… И отвяжись. — Но я же должна знать, куда ты собрался. Мы же вместе расследуем… — Я сейчас ничего не расследую. Я к бабе еду, — К какой? — не поняла я. — Тебе-то что? — Тут до меня наконец дошло, что он имел в виду, и в животе как-то похолодело, а потом и вовсе сделалось нехорошо. Так бывает, когда съешь чего-нибудь не то. — Какая баба, Тим? — пробормотала я. — У нас же труп бесхозный и Илья… Как ты можешь в такое время… — Очень даже могу, — съязвил он, глядя на меня весьма сердито. — Мне впору лезть на стенку… Только это не поможет, я уже пробовал. Так что срочно надо что-то делать, я имею в виду, чуткую женскую душу, которая все поймет и полюбит меня. — А я как же? — обняв себя руками и дрожа всем телом, пролепетала я. — А ты у нас стойкий оловянный солдатик. Может, ты до сих пор в куклы играешь? Хотя с виду довольно большая девочка. — Ты хочешь оставить меня одну? В такое время? Ты же десять минут назад говорил, что Илья может нас укокошить, то есть попытаться укокошить. — Возьми в постель телефон, если что, звони в милицию. Они спасут. — Понятно, — кусая губы, сказала я. — Я так и знала, что на тебя не следует полагаться, ты… ты негодяй, Райт, и к женщинам у тебя отвратительное отношение. Ты даже не понимаешь… — Райт прислонился к перилам и смотрел на меня с интересом, а я все-таки заревела. — Убирайся отсюда, и если меня убьют, я буду очень рада, ищи трупы в одиночку и вообще… идиот, вот ты кто. — Я влетела в спальню, рухнула на постель и долго рыдала, что не мешало мне чутко прислушиваться: входная дверь не хлопнула. Я вытерла слезы и пошла умываться. В спальне Тима горел свет. Очень хотелось заглянуть туда, дабы убедиться в том. что никуда он не ушел, но гордость пересилила. Я приблизилась к двери, пытаясь различить хоть какие-то звуки. Вроде бы кровать скрипнула… шаги… точно. На цыпочках я вернулась к себе, юркнула в постель и даже вознесла благодарственную молитву богу, она вышла длинной и немного нескладной. Главным для меня было то, что совесть, пусть небольшая, у Райта есть, значит, человек он не совсем пропащий… Улыбаясь этим мыслям, я очень быстро уснула, но сон мой был недолгим. Меня разбудила машина, где-то рядом хлопнула дверца автомобиля, полежав немного в темноте, я все-таки подошла к окну и выглянула: никакой машины не было видно. Приснилось мне, что ли? И тут я услышала шаги. Кто-то осторожно крался по лестнице. Я замерла возле окна, в ужасе таращась на дверь. В щели возле пола мелькнул свет, довольно слабый, будто включили фонарик. — Тим, — заорала я. Свет исчез, звук шагов тоже, зато хлопнула дверь спальни Тима, и сам он через несколько секунд появился у меня с вытаращенными спросонья глазами и с пистолетом в руках. — Он где-то там, — завопила я кидаясь ему навстречу. — Кто? — Откуда, мне знать? Я видела свет, а еще слышала шаги. Тим щелкнул выключателем, взял меня за руку, и мы осторожно покинули спальню, а потом прочесали весь дом сверху донизу. Никакого намека на вторжение. — А ты ничего не выдумываешь? — подозрительно косясь на меня, спросил Райт. — Нет, — затрясла я головой и покраснела. Я готова была зареветь от досады, уж лучше бы вправду кто-то в дом ворвался, чем вот так… — Привиделась, — перевел дух Райт, и мы поднялись по лестнице, возле спальни притормозили. — Пойдем ко мне, — вздохнул Тим. — Ведь все равно будешь всю ночь зубами клацать, сама не уснешь и мне не дашь. — Ты меня нарочно пугал, — озарило меня, но он презрительно ответил: — Ой, очень мне надо. Я, между прочим, никому не навязываюсь. Я просто о тебе беспокоюсь, завтра трудный день, надо быть в форме. — Я больше кричать не буду, — заверила я. — Спокойной ночи. Извини, что разбудила. Он схватил меня за руку, а я сказала торопливо: — Тим, я так не умею… — Как? — удивился он. — Ну… я… у меня ничего не получится. Просто… мы разные люди. Для тебя это не имеет значения, а для меня очень даже имеет и… — Я тебе не нравлюсь… — закончил он. — Наоборот. Иногда очень нравишься, правда, нечасто. Но все это не правильно, то есть такое должно происходить иначе. — Чего ты мне по ушам-то ездишь? — вздохнул он. — На самом деле все просто: ты хочешь, чтоб я тебе в любви признался. Так? — Нет, — решительно тряхнула я головой. — Я хочу, чтобы ты меня любил. Это разные вещи. — Два часа ночи, — закатил Тим глаза. — И два придурка у дверей спальни. Проблема-то выеденного яйца не стоит, а базаров сколько. Лучший способ лишиться мозгов — это связаться с такой дурой, как ты. Вот скажу я сейчас: «Я тебя люблю», ты ответишь: «Это ты просто так говоришь, чтоб со мной в постель лечь». Я буду говорить одно, а ты другое и ни в жизнь не поверишь, а когда я окончательно свихнусь и выброшусь в окно, ты зарыдаешь на моей могиле, повторяя со стоном «Тимоша, зачем ты это сделал». «А счастье было так возможно» — классику надо знать, училка хренова. Ну почему мне так не везет, а? Откуда ты вообще взялась на мою голову? — Из Костромы, — глотая слезы, сказала я. — Из Костромы, — передразнил Тим и решительно впихнул меня в спальню. — Ложись. — А ты? — Я буду оберегать твой сон, дорогая. Охренеть можно. Он принес одеяло, швырнул его на постель, сунул пистолет под подушку и лег рядом со мной под своим одеялом. Я лежала, боясь пошевелиться, и почему-то чувствовала себя виноватой, это не очень способствовало сну. — Тим, — позвала я. — Отстань, — рявкнул он. — У меня нервы не железные. — Я просто хотела… — Заткнись, иначе все закончится изнасилованием. Это подействовало, я замолчала, но все равно долго не могла уснуть, а когда проснулась в восемь часов утра, Тима рядом уже не было и это меня огорчило. Я вдруг подумала, как было бы здорово, открыв глаза, увидеть его рядом. Но ожидать от Райта, чтобы он что-то хоть раз сделал по-человечески, напрасный труд. Я вздохнула, прошла в ванную, а затем уже в джинсах и футболке появилась в кухне, где и обнаружила Тима возле плиты, он жарил яичницу. — Доброе утро, — кашлянув, поздоровалась я и улыбнулась пошире. — Как для кого, — косясь в мою сторону, заметил он и добавил: — Куда ты так вырядилась? Сегодня двадцать восемь градусов обещали. — Да? Я не знала. Ты завтрак готовишь? — Готовлю. А ты глупые вопросы задаешь? — Слушай, — прорвало меня. — Совершенно незачем вести себя так, точно я в чем-то провинилась. Что я тебе сделала, в конце концов? — Ты мне очень напоминаешь собаку на сене, — заявил он, а я, вытаращив глаза, спросила возмущенно: — Это я собака? — Конечно, а то нет. Из дома не выпускаешь и сама не даешь, по-твоему, это честно? — Придурок, — рявкнула я. — Да иди ты куда хочешь, очень мне надо… О господи, свалился на мою голову… вот скотина. Тим бухнул сковородку на стол, едва не задев меня по носу, и швырнул вилку: — Ешь и не ори. Я скотина, а ты хорошая девочка. Это ты утром храбрая, посмотрим, что к вечеру будет. Надену костюм, опять завоешь и шантажировать начнешь. — Я не шантажировала. — Да неужто? Любопытно, как же это называется? — Я просто боялась. — Ясно. Ешь или выметайся с кухни. Ты мне аппетит портишь. Не знаю, как я смогла впихнуть в себя яичницу. Я боялась, что разревусь, и от этого ненавидела Тима еще больше, но хуже всего была мысль о предстоящем вечере — что, если он в самом деле костюм наденет? — Какие у нас планы? — спросила я, надеясь, что голос у меня не дрожит. — Все те же. — Убитый сторож работал в какой-то охранной фирме. Может, стоит туда съездить? — Может, и стоит, — кивнул Тим, вроде бы подобрев. — Собирайся, а я посуду помою. — Да уж, сделай одолжение. «Нет, все еще злится». Где-то через полчаса мы покинули дом и на машине отправились в сторону проспекта. Я изо всех сил старалась наладить добрососедские отношения, но Тим это ценил мало и продолжал вредничать. — Наша задача какая? — щебетала я. — Доказать, что Илья был знаком со сторожем и мог, воспользовавшись этой дружбой, войти в клуб. Было бы хорошо доказать также, что он и Лося знал. Тим на мои слова никак не отреагировал и вроде бы их вовсе не слышал. Мне стало обидно, и я замолчала. Через некоторое время мы свернули с центральной улицы в переулок и притормозили возле симпатичного одноэтажного особнячка. — Что это? — поинтересовалась я, не очень рассчитывая на вежливый ответ, ноТим пояснил вполне миролюбиво: — Здесь трудится наш знакомый по имени Витя. В здание мы входить не стали, а заглянули во двор. Возле двух «газелей» стояли несколько мужчин и довольно громко разговаривали. Витьку я увидела сразу. — Вон он, — шепнула я, схватив Райта за локоть. — Вижу. Витька тоже нас заметил, что-то сказал парням и не спеша подошел. — Чего же ты не уехал? — спросил Тим, кивком поздоровавшись с ним. Витя нахмурился, посмотрел вдаль и вздохнул. — Вслед за вами менты явились. Уедешь, так они разом на меня всех собак навешают. — Ты им все рассказал? — Чего спрашивали, на то и ответил. — И про Катькину сумку? — Нет, — поморщился он. — Разбирайтесь сами как хотите. Лосю не поможешь, а я во все это… — Ясно. — Райт немного помолчал, глядя на свои ботинки, и наконец спросил: — Ты случаем незнаком с Игорем Прокофьевым, он работает у Катьки в клубе сторожем? — Это которого убили? Нет, незнаком. — Откуда знаешь, что убили? — насторожилась я. — Не смеши, об этом весь город болтает. Уже и в газетах пропечатали. — А Лось сторожа не знал? — Лося в понедельник ночью кокнули, так что сторожа на него при всем желании не повесишь, и не мучайся. — А я ничего ни на кого вешать не собираюсь, я разобраться хочу. Так знал он его или нет? — Понятия не имею. Ты у своей бабы спроси, может, они в ее кабаке встречались, но я от Лося ни про какого Игоря не слышал. — Ну что ж, извини, что от дел оторвали, — вздохнул Тим и пошел со двора, и я двинула за ним вприпрыжку. — Хорошо, что он про Катьку не рассказал, то есть про сумку. А то что бы мы сейчас делали? — Твоя сестрица все-таки допляшется. А Витенька промолчал совсем не по доброте душевной: сумку-то он с дачи прихватил, хотел малость деньжаток сшибить. — Шантажировать Катьку? — Конечно. Но скорее всего, подумав маленько, решил со мной не связываться. — А почему? — Потому что я сильно могу испугаться, а уж как я до смерти перепугаюсь, тут от меня лучше всего держаться подальше. Вите на это кто-нибудь намекнул, и он решил жить себе тихо-мирно и, между прочим, правильно сделал. Мы сели в машину и, проехав квартала три, притормозили возле здания из красного кирпича с решетками на окнах и без всякого намека на вывеску, из которой я могла бы узнать, что это вообще такое. Тим вроде бы знал, куда приехал, оттого я решилась спросить: — Что это? — Охранное агентство. — То самое? — Наверное. Насколько мне известно, оно в городе одно, так что потопали. Тим любезно пропустил меня вперед, придержав массивную дверь. Большой холл, слева за высокой стойкой восседал мужчина невероятной высоты и ширины, в пятнистой форме. Я малость струхнула от такого зрелища и на всякий случай прижалась к Тиму. Но пятнистый встретил нас необычайно радушно, улыбнулся и даже вышел из-за стойки, чтобы пожать Тиму руку. — Валера у себя? — спросил Райт. Парень кивнул, и мы пошли по длинному коридору к Двери, обитой темным дерматином. Тим открыл ее, и мы оказались в просторной комнате, где возле окна за столом огромных размеров сидел молодой парень в рубашке с короткими рукавами и галстуке. Шкиперская борода, очки и две серьги в ухе совершенно сбивали с толку, в том смысле, что я просто не знала, что о нем подумать. — Какие люди, — пропел он, подняв голову, и пошел нам навстречу, они с Тимом обнялись, а затем троекратно облобызались. Не иначе, как друзья детства. — Рад тебя видеть, — сказал парень, который и оказался Валерой. — Я тебя тоже. Вот, знакомься, это Ольга, сестра Катерины. А это Валера, хороший человек. — Сестра? — с некоторым удивлением спросил тот. — Надо же, как похожи. Я, признаться, думал Катька, хотя сейчас вижу… Вы младше, да? Года на четыре? — Точно, — порадовалась я чужой прозорливости. — Действительно… здорово похожи. — Только внешне, — хмыкнул Райт. — Эта — училка и зануда. Но я не на нее жаловаться пришел. Скажи-ка мне вот что, у тебя работал такой: Игорь Прокофьев? Отчество не знаю. — Работал. Полгода, может, чуть больше. Парень так себе, мне никогда не нравился. К тому же выпить любил. Одним словом, мы простились. Его в Катькином клубе убили? — Точно. — А ты чего лезешь? — Рассказывать долго, но впечатление такое, что кому-то неймется меня-опять в тюрьму пристроить. — Вон оно что, — присвистнул Валера. — Так, может, нам стоит вмешаться? — Пока не вижу надобности. Ты мне лучше скажи: с кем из твоих ребят дружил Игорь, ну или просто чаще, чем с другими, общался? — Я тебе на этот вопрос не отвечу. Во-первых, он года два как ушел, во-вторых, я такими вопросами не интересуюсь. Поговори с ребятами, может, кто чего вспомнит… Или тебя кто-то конкретный интересует? — Ага. Еще один покойник. Лосев, зовут Слава. — Не помню, чтоб у нас был такой, сейчас по компьютеру проверю. — Проверь. Заодно Дружинина посмотри, Илью Петровича. — Жена у него Эмма Станиславовна? — Ну… — Зачем он тебе? — Я ж сказал… А ты его откуда знаешь? — Так он у нас работал. — Здорово. В одно время с Прокофьевым? — По-моему, да. Сейчас посмотрю. — Поколдовав на компьютере, Валера уверенно заявил: — Лосева у нас никогда не было, а вот Дружинин с Прокофьевым работали в одно время. И все-таки зачем тебе Илья понадобился? — А что он вообще за человек? — вопросом на вопрос ответил Тим. — Как тебе сказать… Вроде парень неплохой, но очень любил покрасоваться. Оно, может, и ничего, если делу не мешает… — Но тебе он не нравился? — Нет, напротив. Компанейский, со всеми ладил, к тому же толковый парень. У него одна проблема: бабы. Они на него липли, точно мухи на мед, что и понятно, он у нас как звезда Голливуда: и лицом, и фигурой, и вообще может себя подать. Дамочки просто с ума сходили. Была пара неприятных историй… — Например? — Например, мы охраняли одного крутого дядю, у него имелась подружка… Ну и, дядя застал их с Ильей и сильно разгневался, пришлось все это как-то улаживать. Разумеется, Дружинину пришлось бы уволиться, но тут Эмма Станиславовна обратилась к нам с личной просьбой подыскать шофера тире охранника, и мы присоветовали ей Илью, потому что ни в какой охране она не нуждалась, бабья блажь, одним словом. Просто надо было дамочке услужить, и Илья в этом деле так преуспел, что через месяц на ней женился. — Интересно, — хмыкнул Тим. — И давно вышел этот скандал с подружкой крутого? — Ну… примерно года полтора назад. А что? — Можно узнать, как зовут подружку? — Лучше сразу скажи, чего пытаешься накопать, а я помогу. — Да я и сам не знаю. Бреду на ощупь. — Ладно… — Валера вновь повернулся к компьютеру, а мы терпеливо ждали. Когда он вновь открыл рот, меня чуть удар не хватил: — Ну, вот… девица Иванова Екатерина Юрьевна. — Тут мы переглянулись, и у всех троих разом отпала челюсть. — Вот так штука, — первым пришел в себя Валера. — Это ведь Катька? — Катька, — кивнул Тим. — Так как сие случилось еще до встречи со мной, я не в претензии… хотя и после встречи тоже. Тебе огромное спасибо. Мы пошли к выходу, Валера нас провожал. — Помни, — сказал он на прощание, — у тебя есть друзья… До машины я добралась на автопилоте, а устроившись на сиденье, взглянула на Тима и трагически сказала: — Ты был прав, Илья специально разыграл спектакль в ту ночь… Он прекрасно знал, что я не Катька. — Разумеется, если познакомился с ней гораздо раньше. — Теперь и в милицию можно, — робко заметила я. — Для милиции все это просто совпадения и ничего более, а у нас даже трупа нет. Ведь лежит где-то… — Пусть его милиционеры ищут… — Все вроде бы ясно, Илья с Катькой использовали тебя для алиби: ты проторчала полночи в клубе и Илья тоже. Опоив тебя, он отлучился ненадолго, чтобы убить Лося, об этом каким-то образом узнал Юрий Павлович. Твое пение на французском навело его на интересные мысли. Он проверил свою догадку, и чужое алиби накрылось. Илья вынужден был Палыча убить, Катька с перепугу где-то прячется, а он терпеливо выжидает, что из всего этого получится. — Я кивнула, глядя на Тима, он скривился и спросил насмешливо: — Скажи на милость, зачем им этот Лось? Чем он их так допек? — А я знаю, — взвизгнула я от очередного озарения. — Он их шантажировал. Он знал об их связи и грозился донести бизнесвумен Эмме. — И Катька настолько дура, чтобы по такой дурацкой причине подписаться на убийство? Да плевать ей на Эмму и на Илью в придачу. Катьку могли соблазнить только бабки. — Так, может, их Илья ей и пообещал? Представь, у него своих денег нет, а жить он привык хорошо. Что, если Эмма его бросит? — Думаешь, они с Катькой встречались и после его женитьбы? — Конечно. А Лось каким-то образом узнал об этом. Все сходится… Боже мой, это что же, Катьку в тюрьму посадят? А я милиции в этом помогаю? — Где ты милицию видела? — разозлился Тим. — Главное во всем разобраться, а уж если кого посадят, так пускай лучше Катьку, чем нас с тобой. — Ты ее совсем не любишь, — ужаснулась я. — Не за что. Баба она сволочная, я тебе об этом уже говорил, меня в тюрьму упекла, глазом не моргнув, а я рыдать должен? Еще чего… Посовещавшись немного, мы направились в сторону клуба и совершенно неожиданно увидели на перекрестке «Мерседес» Ильи. Тим, ни слова не говоря, пристроился сзади, и битых три часа мы катались по городу: Илья заезжал в фирму жены, где пробыл сорок минут, затем отправился в милицию и задержался там на час с лишним, после чего поехал домой (коттедж располагался на тихой улочке прямо за стадионом «Спартак» и сумел произвести впечатление даже на Тима, а про меня и говорить нечего). Через полчаса приехала супруга Ильи, обе машины они загнали в гараж, из чего Тим сделал вывод, что покидать дом они не собираются. — Как думаешь, зачем он в милицию ездил? — спросила я. — Должно быть, вызывали. — И нас вызовут? — Может, повезет, и как-нибудь без милиции обойдемся, — вздохнул он. Мы вернулись домой, я стала готовить, а Тим сел на телефон, обзванивая знакомых, с целью хоть что-то узнать об убиенном Лосе. Выходило, что Лось самый что ни на есть обыкновенный парень, и за исключением неуемной тяги к игре, ничем не отличался. Его даже припоминали не сразу, то и дело путали имя и вообще всерьез не воспринимали. С Катькой они встречались месяца три. История их знакомства выглядела романтично (ее поведала под большим секретом одна из Катькиных подруг). История такая: как-то под утро Катька возвращалась из клуба, выходя из машины, возле дома столкнулась с хулиганами, пытавшимися отобрать у нее сумку («Это вряд ли», — прокомментировал Тим), мимо проезжал Лось и вступился за Катьку. Хулиганов было трое, но Лось бился, как зверь, и с незначительными увечьями победил в бою. Затем любовь и ранняя гибель Лося. Вот и все, что удалось узнать. Тим злился, я старалась его не нервировать, и тут в дверь позвонили, я пошла открывать и обнаружила на пороге симпатичного мужчину в светлых брюках и рубашке в клетку с короткими рукавами. — Екатерина Юрьевна? — спросил он, приветливо поздоровавшись, и я сказала: — Да. — А уж потом только подумала… но было поздно, мужчина предъявил удостоверение, я схватилась за дверной косяк, чтобы удержаться на ногах, и, дыша часто-часто, наподобие собаки, обреченно спросила: — А в чем дело? — Вы знакомы с Лосевым Вячеславом Игоревичем? — заглядывая в квартиру через мое плечо и тем самым намекая на то, что не худо бы войти, а не торчать на пороге, задал вопрос мужчина. — Простите, как вас зовут? — спросила я, таким нехитрым способом пытаясь оттянуть время. — Виктор Иванович. — Очень приятно. Виктор Иванович, у меня муж из тюрьмы вернулся, мы с ним сначала развелись, а теперь помирились. — Вот оно что… выходит, я не вовремя? — Если честно, ужасно не вовремя, — заметила я. — Лося я давно не видела. Его все ищут, телефон у меня оборвали, а я нервничаю… Чего он натворил-то? — Умер, — улыбнулся Виктор Иванович, словно делая мне подарок. — Как это, он же молодой? — Убили. Стукнули по голове и для верности придушили. — Кошмар какой-то. — Я подумала и перекрестилась. — Ну, входите тогда, раз такое дело, — заметила я, поняв, что просто так от него не отделаться. Я посторонилась, пропуская гостя, и мы вместе поднялись в кухню. — Большая у вас квартира, — с хитрецой заметил Виктор Иванович. — Да… у мужа фирма строительная… была, пока его не посадили. — Ну, почему же так пессимистично, фирма и сейчас есть. — Да? — Я заинтересовалась, но продолжать разговор на данную тему сочла опасным. Тима на кухне не оказалось, и я забеспокоилась: что, если он удрал, а меня бросил расхлебывать всю эту кашу? — Садитесь, — пригласила я Виктора Ивановича и налила ему кофе, он поблагодарил и вообще оказался на редкость приятным человеком. Вопросы задавал вежливо, не похоже было, что меня сию минуту отправят в тюрьму. Тут появился Тим, кивнул хмуро, а я засуетилась. — Вот, Тим, это товарищ из милиции. Оказывается, одного моего знакомого убили. Виктор Иванович представился и начал задавать вопросы Тиму. Так как Райт наверняка подслушивал наш разговор, стоя под дверью, получалось у него складно, а главное, в точности совпадало с моими словами. Картина вырисовывалась такая: Лося в последний раз я видела несколько дней назад. В понедельник вечером была в клубе, где выиграла деньги, двадцать тысяч, повезло мне. А во вторник ругалась с вернувшимся мужем, вечером он тоже был в клубе, напился и Решил, что у него угнали машину, но это ему с пьяных глаз привиделось, потому что стояла она там, где Тим ее бросил. Этот факт заинтересовал милиционера, и он еще немного поспрашивал, а мы томились, то и дело переглядываясь, и с минуты на минуту ожидали, что нас отправят в тюрьму. Но Виктор Иванович неожиданно откланялся и ушел, а мы с Тимом вытаращили глаза друг на друга и еще некоторое время боялись пошевелиться. — У-у-х, — наконец сказал Райт. — Вроде пронесло. Только ведь надолго ли? Одно хорошо, когда Лося укокошили, я был в тюрьме, и это убийство мне им при всем желании не пришить. — А мне? — заволновалась я. — А ты была в клубе. — О господи, Лося убили под утро, и они вполне могут решить, что я… — Успокойся. — Тим крепко меня обнял, что дало мне возможность угнездить голову на его груди и немного повздыхать. — Вот если бы Катьку найти, — заметила я, — и заставить ее рассказать, для чего им весь этот спектакль понадобился… — Катька вряд ли появится. Если это ее рук дело, можно не сомневаться, она свой куш сорвала и сейчас где-нибудь на солнышке загорает, хотя за деньгами, что здесь спрятала, явиться все-таки должна. — Но если они с Ильей заодно, то очень может быть, что он с Катькой встречается… — сказала я. Эта мысль вдохновила нас обоих, и мы опять отправились к коттеджу Дружининых. Первые полчаса ничего интересного не происходило, и я начала зевать. Наконец ворота гаража открылись и появился Илья на своем «Мерседесе», мы пристроились следом, но на ближайшем перекрестке этот мерзавец засек нас и попытался уйти. Тим держался у него на хвосте как приклеенный. В ответ Дружинин, сделав громадный круг по городу, вернулся домой и, судя по всему, здорово нервничал. Стало ясно, ни с кем сегодня он встречаться не будет, поэтому мы, пострадав в машине еще час, поехали к себе. Остаток вечера взвешивали наши шансы, они не радовали. — Ладно, — потягиваясь, заявил Тим, поднимаясь с дивана. — Давай спать. Завтра во что бы то ни стало надо отыскать бородатого на «Понтиаке» и всерьез браться за этого Илью. — Конечно, — засуетилась я, и мы вместе поднялись в спальни, Тим пожелал мне спокойной ночи и удалился, а я, закрыв дверь, припала к ней ухом, с намерением определить, останется Тим дома или наденет костюм. Спать он точно не ложился. Я слышала, как он бродит у себя, затем вышел из комнаты, осторожно прикрыв дверь, и начал спускаться по лестнице. А я заревела, потому что после слов, сказанных утром, кинуться вдогонку не могла, а между тем было мне так обидно и горько, что хоть из окна выбрасывайся. Конечно, до этого не дошло, но чувствовала я себя исключительно несчастной, сидела на кровати, обхватив подушку, и тихонько поскуливала, размазывая слезы до тех самых пор, пока дверь не открылась и не появился Тим. — Ты чего ревешь-то? — удивился он, я с облегчением вздохнула, потому что в костюм он не облачался, ходит себе в халате. — Это я из-за дядьки, ну, что сегодня приходил, — вытерев нос, соврала я. — А чего из-за него реветь? — Страшно. — А-а… — Тим хмуро поглядел на меня, потом спросил: — Мне где ложиться? — Лучше здесь, — кашлянув, ответила я. — И одеяло не приноси, чего его таскать туда-сюда… Слушай, может, стоило этому милиционеру все как есть рассказать, ведь фактов уже достаточно. Теперь что же выходит, я, то есть Катька, здесь, а ее вовсе нет и все ужасно перепутывается. Как же они смогут найти убийцу? — Найдут они, как же, месяцев через десять, а мы здесь под боком… — Тим снял халат, лег, и я осторожно опустилась рядом, он меня обнял, но вполне невинно, а моя голова оказалась на его плече, это вышло как-то само собой. — Ну их всех к лешему, — заявил Тим, и я мысленно согласилась с ним.