Барышня и Хулиган

Вместо того чтобы с утра пораньше охотиться за «Понтиаком», мы спали часов до десяти, а в одиннадцать раздался звонок в дверь и начисто спутал все наши планы. Но лучше по порядку. Тим проснулся в восемь, как обещал, и разбудил меня, но сразу подняться не получилось. Эти два часа я выпускаю, как не имеющие к данной истории особого отношения. В общем, после десяти мы встали, я пошла готовить завтрак, а Тим бриться, и вот тут в дверь позвонили. Я насторожилась и, поразмышляв немного, бросилась к Тиму, потому что мы никого не ждали, а после вчерашнего визита сердце мое было все-таки не на месте. Райт натянул халат и потопал к двери, а я принялась кусать губы и молиться. — Здравствуйте, Тимоти Райт, — услышала я женский голос и чуть не подпрыгнула, потому что узнала его сразу, это чертова бизнесвумен Эмма. Интересно, что ей от Тима надо? Я выпорхнула из кухни и, стоя на лестнице, могла видеть не только Райта и эту мерзавку, но и красавца Илью в придачу, который заметно нервничал. Некоторая бледность необыкновенно ему шла. — Нам надо поговорить, — этим своим невыносимым тоном заявила Эмма. — О чем? — удивился Тим, держа руки в карманах халата и не приглашая гостей пройти. — О той ситуации, которая сложилась, о недопустимой ситуации, я бы сказала. — Очень интересно, — хмыкнул Тим. — И что это за ситуация такая? — В чем вы обвиняете моего мужа? — рявкнула она. — Ничего себе, — выкатил глаза Райт. — Я вам что, прокурор? — Нет, вы значительно хуже. Вы вторгаетесь в личную жизнь людей и… — Может, вы пройдете и мы поговорим спокойно? — подала я голос. Все трое разом посмотрели на меня, а я смутилась, потому что мой внешний вид прозрачно намекал, что гостей я не ждала. — Вижу, вы прекрасно ладите, — усмехнулась змея-Эмма. — У вас что, романтический отпуск в отсутствие жены? — Мы развелись несколько месяцев назад, — сообщил Райт. — Так что могу ладить с кем хочу. Пойдемте наверх и прекратите язвить, не то я вас с лестницы спущу. — Наверное, Эмма ему поверила, потому что больше не язвила. Мы поднялись в гостиную и устроились в креслах друг против друга. — Нам не дает покоя милиция, — закурив, начала Эмма. — И все потому, что кто-то… — В этом месте она выразительно посмотрела в мою сторону, — оклеветал моего мужа, заявив, что у него была ссора с Корольковым накануне его исчезновения. И милиция, и вы собираете сведения о моем муже. Мне известно, что вы были в охранном агентстве, где он работал. Я совершенно не могу взять в толк, как мой муж может быть связан с убийством какого-то Лосева, которого он ни разу в глаза не видел. Дошло до того, что Илье пришлось объяснять, где он был в ночь, когда ограбили клуб. — И где он был? — насторожилась я. — В моей постели, вместе со мной, — вскинув бровь, ответила Эмма, а я улыбнулась: — Очень мило. Думаю, такое бывает нечасто. — Зато вы своего не упустите, дорогая, это заметно. — Обменявшись любезностями, мы замолчали, и тут подал голос Илья, до сего момента молчавший как рыба. — Я думаю, нам стоит обсудить ситуацию спокойно. Вы устроили за мной слежку, натравили на меня милицию. Вполне естественно, что мне это не нравится, и я хотел бы знать причину вашего поведения. — Мы думаем, что вы убийца. — заявила я, а Тим закатил глаза и вздохнул. — Я не умею хитрить, — нахмурилась я. — И говорю то, что думаю. Может, это кому-то не по нраву… — И кого же убил мой муж? — перебила Эмма. — Славу Лосева. — Господи, опять Лосев, — удивилась она. — Я такого даже не знаю, — вытаращил глаза Илья. — А Юрия Павловича вы тоже не знаете? — съязвила я. — Он что, тоже убит? — ужаснулся Дружинин, а я прикусила язык, получив пинок от Райта. Пнул он меня по лодыжке незаметно для гостей, но очень ощутимо для меня. — Но ведь он пропал? — попыталась я спасти положение. — Я-то здесь при чем? Из-за того, что вы услышали, как мы ссорились… — Стоп, — влез Тим. — Мы действительно интересовались кое-какими фактами вашей биографии, и то, что узнали, убедило нас в том, что вы завязаны в этой истории с самого начала. — В какой истории? — Эмма Станиславовна, войдя в дом, прозрачно намекнула, что у нас вот с этой леди роман в отсутствие моей жены. Это что, оговорка? — Тим лучился улыбкой, приветливо поглядывая на гостей. — Нет, разумеется, — ответила Эмма. — Значит, вы в курсе, что рядом со мной сестра моей жены? — Конечно. — А в какой момент вам это стало ясно? — не унимался Тим. — Мне все рассказал муж. — Любопытно, и что он вам рассказал? Эмма посмотрела на своего супруга, а он вздохнул, закурил, при этом долго искал зажигалку в кармане, а я сочла нужным вмешаться: — Когда мы знакомились в клубе, вы вроде бы считали, что я Катька, а потом выяснилось… — Да-да, разумеется, мы были знакомы раньше, а весь этот спектакль… — Про спектакль очень интересно, нельзя ли поподробнее: кому он был нужен и зачем? — Расскажи им, милый, — попросила Эмма и пожала Илье руку. Выглядело это очень трогательно. Мне тоже захотелось ухватить Тима за руку, но я не рискнула. — Мы познакомились с Катрин пару лет назад, я тогда еще не был женат, и между нами возникли определенные отношения. По глупости я позволил себе отступление от профессиональной этики и помог ей в одном деле… Я не хотел бы его касаться, суть в том, что я совершил кражу, не ради себя, разумеется… Но по прошествии некоторого времени Катрин мне о ней напомнила. — То есть она вас шантажировала? — усмехнулся Тим. — Я не стал бы называть это так. Просто время от времени она мне об этом напоминала. Иногда я одалживал ей деньги, но это было редко, и я не особенно беспокоился… В прошлое воскресенье она неожиданно позвонила. До этого примерно полгода мы не общались, если не считать того, что я иногда заглядывал в клуб и мы обменивались кивком в знак приветствия. Ее звонок удивил меня. Катрин рассказала совершенно дурацкую историю, что якобы она собирается на Канары с любовником, жена которого страшно ревнива и выслеживает их. Я, конечно, посочувствовал, не имея понятия, чего она от меня хочет. Катрин сообщила мне, что придумала, как избавиться от ревнивой жены: она уедет на Канары, а ее место займет сестра, с которой они якобы здорово похожи. Одно беспокоило Катрин: сможет ли сестра сыграть свою роль, оказавшись в незнакомой обстановке. Сестра учительница, девушка скромная, ночной клуб не самое подходящее для нее место, она никого здесь не знает… Словом, Катрин просила за ней присмотреть и помочь, разумеется, ничего не говоря сестре об этом. — Почему разумеется? — встряла я. — Видимо, она решила, что вам будет легче сыграть свою роль, зная, что о подмене никто не знает. Это показалось мне забавным, и я согласился, не подозревая, к чему все это приведет. Мы встретились, и поначалу все шло хорошо, но когда вы, выпив лишнего, запели, стало ясно: это в планы Катрин не входило, ваш голос не шел ни в какое сравнение с ее, и кто-то мог заподозрить подмену, тем более что сходство ваше довольно относительно… И тогда я поспешил вас увезти. — И задержались в этой квартире на всю ночь, — не удержался Тим. — Если вы намекаете на то, что я здесь заночевал, — да, если же намекаете на что-то еще — напрасно. Я спал в гостиной, вот на этом диване. Я хорошо помнил, чем закончилась моя связь с Катрин, и у меня не было ни малейшего желания повторять старые ошибки. Конечно, Илья врал, проснулись мы в одной постели (к сожалению), так что ни о каком диване речи быть не могло, но, по понятным причинам, я об этом промолчала — диван или кровать, какая, в сущности, разница? — Утром я проснулся с головной болью, захотел выпить, но в доме не оказалось спиртного, и я прогулялся до магазина, он в двух шагах отсюда, как вам известно. Шел дождь, и я промочил обувь. После вашего пробуждения я счел свою миссию выполненной и покинул этот дом. Вот и вся моя вина. — В тот день вы виделись с моей сестрой? — спросила я, наблюдая за Ильей. В глазах его мелькнуло беспокойство, он покосился на жену и едва заметно вздохнул. — Она мне звонила. Сказала, что поездка откладывается, спросила, как вы. Я все ей рассказал. Ваше пение ее обеспокоило, и, по-моему, она решила не рисковать, то есть вернуться… но ничего конкретного по этому поводу не говорила. — Вы удовлетворены? — спросила Эмма Станиславовна, когда ее супруг закончил. — Теперь по поводу ограбления, я имею в виду клуб. Вы, дорогая, были очень проницательны, решив, что у моего мужа долги. Да, он задолжал Королькову довольно серьезную сумму. После их спора, во время которого Корольков открыто угрожал моему мужу, Илья Петрович все рассказал мне, и на следующий день мы отправились к Юрию Павловичу в клуб и полностью с ним расплатились. Там нас видели, а главное, вот… — Она открыла сумочку, извлекла пачку бумаг и положила ее на стол. — Здесь расписки Ильи, а также расписка Королькова в том, что он получил всю сумму. Как видите, написана им самим. Моему мужу незачем было лезть в клуб и взламывать сейф. Теперь вам понятно? — Более или менее, — кивнул Тим. — У меня один вопрос: на кой черт вы пришли к нам? С этим рассказом самое время в милицию. У вас есть алиби, есть расписки… — Мы совершенно не заинтересованы в том, чтобы милиция копалась в нашей личной жизни, — решительно заявила Эмма. — Мы просто хотим, чтобы вы, лично вы, оставили моего мужа в покое. Он совершенно не причастен к этому убийству. — К какому? — невинно поинтересовалась я. — К любому, — отрезала Эмма. — Я советую вам прекратить дурацкую игру в сыщиков, в противном случае мы будем вынуждены… — Не продолжайте, — разулыбался Тим. — Я понял. До моей подружки доходит медленнее, но она тоже поймет. — Очень хорошо. — Эмма поднялась и направилась к двери. Илья Петрович вскочил следом за ней. Тим пошел их провожать, а я осталась сидеть в кресле, злясь на него за дурацкую шутку. Наконец он вернулся, физиономия его выглядела хмуро, взгляд блуждал. — Что скажешь? — робко спросила я, решив забыть про его убогий юмор. — Хрен его знает, — пожал он плечами. — Вроде бы все складно… но это меня и беспокоит… А почему ты вдруг спросила, виделся ли он с Катькой? — Когда Катька позвонила утром, она спрашивала про него, в том смысле, ушел ли он от меня… — Когда же она успела позвонить ему? — Может, пока я спала? Надо было уточнить… я не помню, что конкретно она сказала, но смысл вот какой: она была уверена, что он здесь ночует. — Ну, она могла предположить, хорошо зная Илью, что этим дело и кончится. Может, парень действительно ни при чем? То, что он перед смертью Палыча расплатился со всеми долгами, снимает с него подозрение: в самом деле, на кой черт ему убивать его? И в клуб лезть ни к чему… — К тому же у него алиби, — напомнила я. — Он был с женой в ту ночь, когда убили сторожа. — А вот мы с тобой в глазах родной милиции выглядим более чем подозрительно. — Ага, — загрустила я. — Еще зачем-то соврала менту, что я Катька. Теперь нам точно все убийства припаяют. — Не вешай нос, еще не припаяли, — улыбнулся Тим, обнимая меня. — Надо срочно найти бородача на «Понтиаке», это наша единственная надежда. — Тим чертыхнулся, покачал головой и заявил с томлением: — Где же труп этого придурка? — Может, настоящий убийца от него избавился и мы беспокоимся совершенно напрасно? — Может быть. Только я хотел бы знать наверняка. Если он где-то всплывет… — Кто? — испугалась я. — Труп, естественно. — Тим, может, нам уехать? Ко мне, в Кострому? И пусть они Катьку ищут и с ней разбираются. — Катька могла укатить на Канары, это на нее похоже: заварить кашу и смыться, а вы тут голову ломайте. — Я все-таки надеюсь, что она не имеет никакого отношения к убийствам. Просто хотела отдохнуть с женатым мужчиной, а когда вернется, все, что здесь произошло, будет для нее большим сюрпризом… — А ведь это идея, — заметл Тим. — Что? — не поняла я. — Надо проверить по турагентствам, выкупала ли она путевку. — А это можно сделать? — При известном старании можно все. Последующие несколько часов Тим демонстрировал, что он может. Мы объехали все существующие турфирмы в городе (к счастью, их оказалось не так много), я оставалась в машине, а Тим, нацепив улыбку на физиономию, исчезал за дверями, возвращался без улыбки, но глаза его насмешливо блестели. — Просто счастье, что большая часть сотрудниц — женщины, — заявил он, а я почувствовала себя не очень уютно. Конечно, следствие дело нужное и результаты нам необходимы, но вовсе незачем так улыбаться и заливаться соловьем. Не удивлюсь, если он еще и номера телефонов выпрашивал… Как только эта мысль пришла мне в голову, ни о чем другом я уже думать не могла, кончилось тем, что я запустила руку в карман Тим и извлекла целый ворох разноцветных бумажек. — Это что? — спросила я, разглядывая их, и без подсказки Тима прекрасно сознавая, что держу в руках. — Вика, Люда, Даша… изумительно. Тим, поначалу просто обалдевший от того, что я запустила руку в его карман, теперь взирал на меня с глубоким отчаянием. — Я ж не собираюсь им звонить, — сказал с намеком на панику. — А зачем тогда эту дрянь в карман складываешь? Мог бы сразу выбросить. — Да я просто не подумал… — Очень жаль. — Я разорвала бумажки в мелкие клочья и выбросила в окно. — Нехорошо сорить, — заметил Тим, а я отвернулась. К четырем часам стало ясно: первое, Тим ужасный бабник, второе, Катька никуда не уезжала, по крайней мере, ее фамилия в списках не значилась. Тим по обоим пунктам выразил несогласие: прежде всего он не бабник, а напротив, однолюб, и это каждый знает, улыбался зазывно, потому что у него задание, а Катька могла приобрести путевку, например, в Московской турфирме, если учесть, что ее дружок до смерти боялся жены и не желал рисковать. Турфирмы в Москве мы проверить не можем, значит, надо переключаться на бородача. В общем, где-то около пяти мы сворачивали с площади Свободы в сторону гастронома. — Теперь твоя очередь, — сказал Тим. — В каком смысле? — не поняла я. — Ты видишь «Понтиак»? — спросил он со вздохом, паркуясь возле крохотной клумбы с чахлой березкой посередине. — Нет, — оглядевшись, ответила я. — Правильно. И я не вижу, но, если верить доблестному стражу дверей ночного клуба, он стоял здесь. — Я кивнула, а Тим продолжил: — Выходит, надо выяснить, живет ли здесь наш бородач или приезжал к кому… — А как это сделать? — Пообщаться с жильцами дома, авось нам повезет? Вот ты сейчас этим и займешься. — А ты? — А я буду сидеть в машине. — Почему бы нам не пойти вместе? — робко спросила я. — В одиночку тебе легче расположить граждан. Улыбнись, расскажи историю, из которой становилось бы ясно, на кой черт тебе этот «Понтиак» понадобился. — Какую историю? — запаниковала я. — Придется тебе ее придумать. Я их сегодня столько насочинял, что ни на что больше не способен, так что шевели мозгами и ногами тоже. Одарив злобным взглядом Тима, я направилась к дому и очень скоро поняла, что пообщаться с жильцами дело не простое: на дверях подъездов стояли кодовые замки. С некоторым облегчением, увидев это, я хотела вернуться в машину, но Тим сделал мне знак, который можно было истолковать как предложение пройтись и дождаться появления человека, способного впустить меня в дом. Прогуливалась я минут десять. Наконец возле соседнего подъезда затормозила «Волга» и из нее показался упитанный мужчина преклонного возраста. Я со всех ног кинулась ему наперерез. — О… простите, — замахала я рукой и начала улыбаться зазывно, совсем как Тим час назад. Мужчина обратил на меня внимание и остановился, а я, подлетев к нему, попросила: — Вы мне не поможете? — А в чем дело? — спросил он с намеком на улыбку, как-то чувствовалось, что помочь он будет рад. — Я ищу хозяина «Понтиака». Если не ошибаюсь, он живет в этом доме. Белый «Понтиак». — А почему он вас интересует? — задал вопрос мужчина, правда доброжелательно. — Видите ли, во вторник он подвозил меня, а я потеряла сумку, мне кажется, я забыла ее в машине. Мы разговорились по дороге, и мужчина что-то такое сказал по поводу этого дома. Я так поняла, у него здесь квартира, вот и решила узнать… У него борода, у мужчины, я имею в виду. — Изъяснялась я довольно путано, но моему собеседнику, как видно, рассказ понравился, потому что он широко улыбнулся и заявил: — Борода у Аркаши выдающаяся… — Так вы его знаете? — обрадовалась я. — Аркадия Викторовича? Конечно. Мой сосед, третья квартира. — Вы не возражаете, если я войду с вами? — Не возражаю, но Аркашу вы не застанете. Вчера он уехал в Прагу. — Надолго? — Дней на пять, по крайней мере, он так говорил. — Может быть, вам известен его телефон? Я бы позвонила, когда он вернется. К сожалению, я могла оставить сумку в десятке других мест… — У меня где-то есть его визитка. — Он извлек бумажник, немного покопался в нем и протянул мне визитку: — Вот, пожалуйста. — Просто не знаю, как вас благодарить, — пропела я и широко улыбнулась. — Всегда рад помочь красивой девушке. Мы тепло простились, и, вдохновленная тем, что так легко смогла выполнить задание, я точно на крыльях полетела в сторону гастронома, чувствуя, что мужчина все еще смотрит мне вслед. Тим развернулся и подъехал ко мне. — Ну, что? — Вот его визитка, сам хозяин «Понтиака» сейчас в Праге. Уехал дней на пять, если верить его соседу. — Благой Аркадий Викторович, — прочитал Тим. — Адвокат. Очень интересно. А это точно наш тип? — Откуда мне знать? Борода и «Понтиак» у него есть. — Будем надеяться, что наш. Еще одного «Понтиака» у нас в запасе все равно нет. Мы поехали домой, предварительно заскочив в клуб, где я покрутилась минут пятнадцать. Никаких новостей. Если у милиции и имелись новости, то об этом граждан информировать не спешили, так что оставалось неясным, подозревают они кого-либо или нет. Тима это очень беспокоило. — Пожалуй, стоит избавиться от пистолета, — вздохнул он. — Придут за нами менты, и вдруг такая улика… — Выброси его немедленно, — испугалась я. После долгих размышлений пистолет он решил спрятать, избрав для этой цели тот самый бесхозный особняк рядом с клубом. Во дворе стояли мусорные баки, а прямо за ними в стене имелась изрядной величины дыра, образовавшаяся оттого, что несколько кирпичей фундамента выкрошились. Оставив машину на стоянке клуба, мы немного прогулялись, поглядывая по сторонам, и только когда Тим решил, что ничего подозрительного вокруг не наблюдается, свернули во двор. Должно быть, дыру в стене Райт приметил раньше, потому что сразу нацелился на нее, но соблюдал осторожность и в целях конспирации, прижав меня к этой самой стене, долго целовал, объяснив, что возможный наблюдатель должен принять нас за влюбленных. Под конец мы так увлеклись, что об истинной цели визита вроде бы вовсе забыли. — Пистолет, — шепнула я, потому что не считала подворотню особенно удачным местом для свидания. Воровато оглядевшись, Тим тщательно вытер пистолет и, завернув его в кусок полотенца, который прихватил из машины, сунул в дыру, замаскировал ее кирпичами и для верности завалил сломанными ящиками. Я в это время стояла рядом и громко стучала зубами, в любой момент ожидая появления родной милиции. Но, на счастье, в тот день ей было не до нас. Итак, пистолет мы спрятали, и по дороге домой Тим разглагольствовал, что теперь чувствует себя гораздо спокойнее, и намекал на то, что если предполагаемый убийца появится, он его голыми руками разорвет. На этот счет я не особенно обольщалась и загрустила: время идет, ничего полезного мы не узнали, убийца бродит невыловленный, а у нас, кроме пресловутого «Понтиака», ни одной зацепки. Было от чего впасть в отчаяние. Когда я поделилась этими мыслями с Тимом, он посоветовал мне не переживать, я в ответ обозвала его придурком, и мы немного повздорили, но, вернувшись домой, довольно быстро помирились. Тим сделал несколько телефонных звонков, а я приготовила ужин. — Про этого адвоката Благого никаких полезных сведений. Бабки, судя по всему, зашибает большие, ему сорок лет, несколько раз оказывал услуги очень серьезным людям в нашем городе, разведен, подружка держит кафе на Литейной, и это все. Каким боком он в нашей истории, в ум не идет. Что такого он мог сообщить Палычу, чтоб бедолагу после этого сразу же кокнули? — Не преувеличивай, прошло несколько часов. — Не важно, главное — в тот же день. — Может, мы напрасно так рассчитываем на этого адвоката? — А на что нам еще рассчитывать? Илья был классным подозреваемым, но если он ни при чем, как пытается нас уверить, то где искать убийцу, мне даже в голову не приходит. Вся надежда на адвоката, вдруг он поведает что-то интересное. — Еще вопрос, захочет ли он это сделать? — Захочет, — убежденно заявил Тим и почему-то посмотрел на свой кулак. Я тоже на него посмотрела, и челюсть у меня заныла от дурных воспоминаний. — Я на тебя надеюсь, — заявила я.