Барышня и Хулиган

Позавтракав утром, Тим минут двадцать бегал по гостиной с очень серьезным выражением на физиономии, после чего заявил: — Не худо бы отыскать Катрин. — Где же ее искать? — развела я руками. — Если она не уехала, значит, где-то прячется. Давай-ка прокатимся по ее подружкам, вдруг нам повезет и кто-то что-то знает. Я промолчала, заподозрив, что Райт просто не в силах усидеть на месте до возвращения хозяина «Понтиака» из Праги. Подруг у сестрицы оказалось немного, а их мнение о ней было весьма и весьма невысоким. — Лося кокнули, — пояснила одна из них Тиму (я ждала его в машине), — вот Катька и свалила куда-нибудь, чтоб с ментами не общаться. У нее всегда на примете два-три мужика, где-нибудь загорает. У нее еще десять дней отпуска, на одиннадцатый объявится, за работу она держится, да и где ее еще терпеть будут с таким-то голосом? Это Палыч дурак… хоть добра такого… в общем, ты о ней зря не беспокойся. — И при этом советовала Тиму послать супругу подальше и квартиру ни в коем случае не оставлять, больно жирно будет, Катька вовсе не достойна такого подарка, потому что с мужем поступила как последняя дрянь, и это в городе всякий знает. К вечеру мы могли констатировать, что наше расследование зашло в тупик. Оставалась слабая надежда, что Катька решит связаться с Ильей, чтобы узнать, как здесь обстоят дела. На следующий день, скорее из упрямства, мы вновь заняли позицию неподалеку от дома Дружининых. Эмма отбыла на службу в шикарном «БМВ», а Илья носа из дома не высовывал. Примерно через час в поле нашего зрения появился милицейский «газик». Из него вышли двое бравых ребят и направились к нам. Я побелела, как полотно, и едва не завопила от ужаса, решив, что нас пришли арестовывать, но Тим вышел из машины, поздоровался с милиционерами за руку и принялся рассказывать про какие-то свечи. Милиционеры согласно кивали и скоро убрались, чем буквально вернули меня к жизни. — Дружинин, гад, стуканул в ментовку, — злобно сообщил Тим. — Мол, стоит машина в переулке, за домом наблюдает, не иначе как ограбление готовится, мужиков послали проверить. Хорошо, парень знакомый попался… — Откуда у тебя такие знакомства? — Моя фирма ментам спонсорскую помощь оказывала, ремонт в райотделе делала. — Здорово, — порадовалась я, Тим тоже порадовался: — Еще бы. А они меня за это на семь месяцев в каталажку. Правда, потом чувствовали себя ужасно виноватыми. — Поехали отсюда, — посоветовала я, и мы покинули переулок. Не придумав ничего лучшего, мы отправились на пляж и очень неплохо провели день. Ужинать решили в ресторане. Я думала, мы пойдем в Катькин клуб, но Тим рассудил, что мозолить глаза там не стоит. В ресторане мы пробыли до одиннадцати, а домой вернулись на такси (памятуя прошлое происшествие, Тим предпочел оставить «девятку» в гараже). Надо признать, этот день был лучшим в моей жизни, — я умудрилась совершенно забыть о трупах, пропавшей сестре и милиции, так что звонок, поднявший нас с постели в половине второго ночи, прозвучал как гром среди ясного неба. Когда зазвонил телефон, я проснулась первой, точнее, проснулась за минуту до того, как это произошло, должно быть, что-то мне приснилось тревожное. Тим лежал рядом, я сказала себе, что причины для беспокойства отсутствуют, и тут зазвонил телефон. Торопливо нащупав в темноте трубку, я ответила «да» и неожиданно покраснела. Что, если это сестрица? А я, между прочим, лежу в ее доме, в ее постели и с ее мужем, правда бывшим. Слово «бывший» придало мне уверенности, и я сурово повторила: — Да? — Катрин? — позвал мужской голос, я не сразу узнала Илью. — То есть на самом деле вас зовут Ольга? — Правильно, но вы ведь позвонили не для того, чтобы уточнить это? — Извините. Пожалуйста, извините. Но произошло нечто такое… Я не могу ждать до утра… — Что произошло? — испугалась я, садясь в постели. Тим проснулся, включил настольную лампу и теперь прислушивался к разговору. — Это очень важно, — вздохнул Дружинин, голос его звучал взволнованно. — Оля, мне кажется, я понял… я понял, что происходит. Боюсь, Юрий Павлович мертв и его напрасно ищут. Я встретился с одним человеком, кажется, я знаю, кто стоит за всем этим… — Кто? — рявкнул Тим, отобрав у меня трубку. — Возможно вы решите, что я спятил, но я уверен, я абсолютно уверен, это он. Скажите, я могу приехать к вам? Поговорить? Я хотел бы посоветоваться, прежде чем звонить в милицию. — Приезжайте, — согласился Тим. — Буду через двадцать минут. Он повесил трубку, а мы вскочили, умылись и спустились в кухню ждать Илью. — Кого он мог встретить? — спросила я. — Сейчас узнаем. Меня больше интересует, каким образом он узнал, что Палыч убит. Мы строили предположения, а время шло. Одновременно взглянув на часы, машинально отметили, что двадцать минут уже истекли. Я подошла к окну: улица была совершенно пустынна. — Пора бы ему появиться. — Через полчаса мы начали нервничать. Тим курил, вышагивая по кухне, а я стояла у окна. — Отойди, — вдруг заявил Райт. — Сядь в угол и включи настольную лампу. — Ты думаешь… — перепугалась я, но договорить не успела: зазвонил телефон. Тим схватил трубку и нажал кнопку громкой связи, чтобы я могла услышать разговор. — Тимоти? — Голос Ильи дрожал, я могла поклясться, что слышу, как стучат его зубы. — Они следили за мной. Господи, они все поняли. — Кто? Кто за тобой следил? — спросил Тим. — Я не знаю. «Опель-Фронтера», темный. Не видно, сколько их в машине. Сначала я думал, что ошибаюсь, но они везде следуют за мной. Я не рискнул ехать к вам. — Вызовите милицию, — влезла я. — Черт, да меня на смех поднимут. Послушайте, вы не могли бы приехать за мной? Я в кафе «Тихая пристань», знаете, на Литейной? Я боюсь выходить отсюда, моя машина стоит в переулке, довольно далеко от кафе… там темно. Я видел в окно, как проехал этот «Опель». У меня с собой никакого оружия. Пожалуйста, приезжайте сюда, кафе работает до четырех, здесь я, по крайней мере, в безопасности. — Хорошо, — сказал Тим и повесил трубку. — Ну вот, стоило спрятать пистолет, как он и понадобился. — Думаешь, все так серьезно? — испугалась я. — У нас три трупа, почему бы не появиться четвертому? Уже через десять минут мы неслись на «девятке» в сторону Литейной. — Жаль, времени нет заехать за пистолетом, — пробормотал Тим. — Может, Илье с перепугу привиделась слежка? На кой черт кому-то следить за ним? — Ты же слышал, он догадался, кто убийца. С кем-то встретился и… — Да помню я… Черт, газового баллончика и то нет. А что, если в «Опеле» человек шесть здоровеньких мужичков да еще с пушками? — В этом месте Тим неожиданно притормозил, а затем начал разворачиваться. — Ты чего? — испугалась я. — Пожалуй, тебе лучше остаться дома. — Глупости, я не хочу ждать тебя и клацать зубами от страха, уж лучше вместе. К тому же Илья мог действительно перепугаться до смерти и попросту все выдумал. — Не нравится мне это, — пробормотал Тим, но все-таки поехал дальше. Литейная, несмотря на поздний час, выглядела довольно оживленно, горели вывески нескольких кафе, открытых до сих пор, группа молодых людей распевала песни в скверике возле высоченного здания с колоннами. Страха во мне сразу поубавилось, да и Тим заметно успокоился. Мы свернули в переулок и увидели двухэтажный дом с вывеской, на которой неоновыми буквами значилось «Тихая пристань». На втором этаже свет не горел, окна первого этажа были закрыты ставнями, зато металлическая дверь распахнута настежь. Кафе не выглядело особенно респектабельным, по соседству не было ни одной машины, впрочем, площадка для машин отсутствовала, а ближайший столб украшал знак «Стоянка запрещена». Следовательно, машины приходилось бросать где-то в переулке. — Нелепость какая, — прокомментировала я данное обстоятельство, а Тим затормозил прямо напротив входа в «Тихую пристань». За металлической дверью оказалась еще одна — деревянная. Тим толкнул ее, и мы вошли в небольшой бар, где в настоящее время царил полумрак, лишь возле стойки горела одна-единственная лампа под зеленым абажуром. В баре, за исключением бармена, дремавшего за стойкой на высоком стуле, никого не было. Слева виднелся широкий проход в холл, я увидела гардероб, две двери, скорее всего в туалет, и резные двери в зал кафе. С той стороны не доносилось ни звука, но Тим уверенно направился к резным дверям, и я за ним. Если Ильи нет в баре, значит, он перебрался в кафе… Тим подергал за ручку, дверь оказалась запертой. Откуда-то сбоку появился молодой человек с усталым лицом и вежливо спросил: — Что вы хотели? — Поужинать, — нахмурился Тим. — Извините, уже закрыто. До четырех работает только бар. Бармен при нашем появлении поднял голову и даже улыбнулся. — Что-нибудь выпьете? — Коньяк, — сказал Тим, кивнув мне на табурет рядом. — Может быть, Илья в туалете? — прошептала я. Ни слова не говоря, Тим отправился в туалет, вернулся через минуту. По выражению его лица стало ясно: Илью он там не обнаружил. — Не скажешь, что у вас многолюдно, — расплатившись с барменом, заметил Тим. — Мне друг звонил от вас, минут двадцать назад… — А-а… действительно звонил. Телефон вон там. — Парень ткнул пальцем в сторону двери, и мы увидели на стене черный аппарат старого образца. — А куда он делся? Мы договорились встретиться здесь. — Понятия не имею. Ушел, наверное. — Давно? — Парень задумался. — Минут десять назад. Он сидел вон за тем столом, взял чашку кофе, потом вошли двое ребят и устроились прямо возле двери. Один подошел и взял кофе, я отлучился в туалет, а когда вернулся, бар был пуст. — А что за ребята приходили, вы их случайно не знаете? — Нет, первый раз видел. — А мой приятель с ними разговаривал? — При мне нет. Они даже не смотрели в сторону друг друга. — Ясно, — пробормотал Райт и потащил меня к выходу. На улице он торопливо огляделся, а в «девятку» сел с заметной опаской. — Думаешь, эти парни вынудили его пойти с ними? — спросила я. — Черт его знает. С таким же успехом он мог отправиться домой. Пожалуй, стоит ему позвонить. На малой скорости Тим свернул на соседнюю улицу, с намерением объехать квартал. Через минуту мы едва не налетели в темном переулке на «Мерседес», стоявший без габаритных огней. Тим матерно выругался и пристроился рядом с «мерсом», с моего места было отлично видно, что его передняя дверь прикрыта неплотно. — Машина Ильи, — вздохнул Райт и без особой охоты покинул «девятку». Я вышла следом. Дверь «мерса» действительно не была заперта, а салон оказался пуст. — А где же Илья? — спросила я шепотом. — Спроси что-нибудь полегче. — Мы тревожно огляделись. — Илья, — крикнул Райт, в тишине его голос прозвучал тревожно. — Илья, Дружинин. — Разумеется, никто не откликнулся. — Выходит, «Опель» ему не привиделся, — хмуро заметил Тим. — Что будем делать? — испугалась я. — Позвоним ему домой. Если он дома — все в порядке, если нет — пусть его жена ломает голову, что делать. Мы вернулись в бар и попросили разрешения позвонить, Тим набрал номер, послушал гудки, а потом имел счастье пообщаться с автоответчиком. — Возможно, он еще не добрался до своего дома. — На чем он, по-твоему, добирается? — разозлилась я. — Его машина стоит здесь. Тим, с Ильей что-то случилось. — А чего это ты так испугалась? — неожиданно рассвирепел Райт. — Ты же слышал, что он сказал: ему известен убийца. Я звоню в милицию. — С ума сошла. Да они нас в гроб вгонят своими вопросами. — Ну и пусть, это лучше, чем я сама вгоню себя в гроб угрызениями совести. — Легонько оттолкнув Тима от телефона, я набрала 02 и буквально через несколько минут смогла убедиться, что Райт был прав. Перво-наперво сонный дежурный не мог взять в толк, что я от него хочу. Пропал парень, машина его стоит, ну и что? Поищите своего дружка как следует. С чего вы вообще взяли, будто с ним что-то случилось? Милиционер злился, я тоже. В конце концов нам предложили приехать и подробно все изложить дежурному. — Почему бы вам самим не приехать сюда? — возмутилась я. — Заодно осмотрели бы здесь все как следует… Тут выяснилось, что в наличии ни одной свободной машины нет, потому что буквально все кому не лень звонят в милицию среди ночи со всякими глупостями, вместо того, чтобы спокойненько себе спать и не тревожить людей… Короче говоря, ночка для нас с Тимом выдалась на редкость паршивой, а главное, в нашем ночном бдении не было никакого толку: Илью не нашли, дома он не появился, и родную милицию это вовсе не тревожило. Рано утром мы отправились домой, отчаявшись добиться хоть каких-то разумных решений. Я была так измучена, что по дороге уснула. Тим внес меня в спальню на руках, за что я ему была очень благодарна, ибо просто не смогла бы сделать ни шагу. Райт тоже повалился рядом и заснул, даже не раздеваясь. В полдень нас в очередной раз поднял телефонный звонок. — Тимоти Райт, пожалуйста, — услышала я женский голос. — А кто его спрашивает? — недовольно осведомилась я. — Эмма Станиславовна. Что с моим мужем? — рявкнула она так, что у меня, должно быть, лопнули перепонки, я торопливо передала трубку проснувшемуся Тиму. Он поднялся и обреченно сказал: — Слушаю… — Их разговор с Эммой Станиславовной был долгим и эмоциональным, а еще через полчаса она лично пожаловала к нам, правда, испросив на это согласие Тима. Лишь только она появилась в доме, как мне стало ясно: городская милиция уже поднята по тревоге, а вчерашний сонный лейтенант успел лишиться погон. Лицо Эммы Станиславовны пылало таким гневом и такой решимостью, что я на всякий случай удалилась из гостиной под предлогом необходимости привести себя в порядок. Когда я вернулась, Дружинина сидела в кресле и горько плакала, а Тим с потерянным видом стоял рядом, держа в руках стакан с водой. — Илья Петрович еще не вернулся? — рискнула я задать вопрос. Райт покачал головой и вздохнул. Пока я отсутствовала, Тим дал подробный отчет Дружининой о событиях прошедшей ночи. О том, чем занимался вчера Илья Петрович и с кем мог встречаться, Эмма не имела понятия, так как уезжала по делам в Москву и вернулась лишь сегодня. Домработница сообщила ей о звонках, и она обратилась в милицию за разъяснениями, там ее еще больше запутали, и тогда она явилась к нам. — А у Ильи Петровича был сотовый? — снова задала я вопрос, когда мы понемногу во всем разобрались. Дело в том, что звонок Ильи из бара меня почему-то беспокоил, хотя толково объяснить причину беспокойства я бы ни в жизнь не смогла. — Конечно, — удивилась Эмма и тут же нахмурилась: — Но он где-то потерял трубку. Позавчера, по-моему. Илья еще очень расстроился. — То есть вчера у него сотового не было? — Это можно узнать, — заявила она. Тим протянул ей телефон, Эмма кашлянула, немного успокоилась и позвонила. — Номер отключен, — сообщила она. — Объясните, какое это имеет значение? — По крайней мере, ясно, почему он звонил из кафе, — вздохнула я. — Он ехал к нам, заметил «Опель», испугался, завернул в кафе и оттуда позвонил. Жаль, что мы не успели вовремя, бармен сказал, за десять минут до нашего прихода в бар вошли двое парней, видимо, они увели Илью с собой. — И он не пытался сопротивляться, позвать на помощь? — У них наверняка было оружие. — Что же теперь делать? — беспомощно спросила Эмма Станиславовна, а я пожала плечами. — Вы утверждаете, он говорил о каком-то убийстве? — задала она очередной вопрос. — Да, он имел в виду Юрия Павловича, то есть он считал, что его скорее всего убили, и Илья будто бы знает, кто убийца, точнее, догадывается. — Но вы-то здесь при чем? Почему он обратился к вам, а не в милицию? Мы с Тимом переглянулись и дружно вздохнули. — Должно быть, из-за того разговора, помните? Когда вы приехали сюда вместе с ним. Он считал, что мы продолжаем подозревать его, и хотел оправдаться. — А Юрий Павлович здесь при чем? — Юрия Павловича несколько дней не могут найти… — А теперь и Илья пропал, — вздохнула Дружинина, посмотрела на нас и заявила: — Если окажется, что это ваших рук дело, что вы как-то замешаны в его исчезновении, я вас… — Она резко поднялась и пошла к двери, а Тим только развел руками: — Вот и делай людям добро… Помалкивали бы мы об этом звонке, не нажили бы себе неприятностей. — Эта мудрая мысль адресовалась, конечно, мне, и я загрустила. Весь день мы сидели дома, несколько раз звонили хозяину «Понтиака», но он, как видно, еще не вернулся из Праги. Утром следующего дня Тима вызвали в милицию к тому самому Виктору Ивановичу, который нас навещал. Беседа длилась часа полтора, и домой Тим вернулся в состоянии глубокой задумчивости. По его мнению, мент оказался очень хитрый и нас подозревает, вот только в чем конкретно, не ясно. Виктор Иванович выразил желание побеседовать с Катькой, но Райт заявил, что я, то есть она, уехала к тетке в отпуск и ранее, чем через пару недель, не вернется. — Слишком все запуталось, — ворчал Райт и вместо того, чтобы как следует напрячь мозги и попытаться все распутать, начал приставать ко мне со всякими глупостями. Я пыталась воздействовать на него, призывая быть серьезным, но в конце концов сама махнула на все рукой, и время мы провели очень даже неплохо. Все испортил проклятый телефон. Звонок раздался в семь часов вечера. Опять-таки трубку пришлось снять мне, Тим был занят приготовлением яичницы по какому-то одному ему ведомому рецепту. Я услышала голос Эммы и тяжко вздохнула. — Ольга? Ведь я не ошиблась, вас так зовут? — Не ошиблись, — согласилась я. — Нам надо поговорить. — Об Илье Петровиче что-нибудь известно? — Нет, то есть да… я приеду и все объясню. — Голос ее звучал как-то странно, и изъяснялась она довольно путанно, так что я в первый момент решила, что она пьяна, но потом вынуждена была отказаться от этой мысли. Скорее всего Эмма Станиславовна пребывала в самой настоящей панике. — Я буду у вас через пятнадцать минут, — пробормотала она и дала отбой. Тим, замерев возле плиты с ножом в руке, нахмурился и спросил: — Чего — опять? — Эмма едет сюда. Боюсь, что-то случилось… — Вот только Эммы нам и не хватало, — вздохнул Тим и пошел одеваться, а я стала присматривать за яичницей, одновременно поглядывая в окно. Через несколько минут возле нашего гаража припарковался темно-серый «БМВ», и из него показалась Эмма Дружинина, а я кинулась открывать входную дверь. Сказать, что эта женщина была напугана, — значит не сказать ничего. Она была бледна до синевы, взгляд бессмысленный, а руки так дрожали, что это выглядело бы смешно, если бы не было так страшно. — Что случилось? — испуганно спросила я, потому что стало ясно: если независимая, умеющая держать себя в руках женщина вдруг превратилась в перепуганное, потерянное существо, должно было произойти что-то воистину ужасное. Я взяла ее за руку и усадила на стул возле окна, а сама села напротив. — Эмма Станиславовна, пожалуйста, что случилось? — Она вздрогнула, точно мой голос вывел ее из транса, суетливо открыла сумку и протянула мне конверт. «Дружининой» значилось на нем печатными буквами, вырезанными из газеты, ни адреса, ни имени не было. — Там, в конверте, — кивнула она и вдруг заплакала. Я извлекла из конверта клочок бумаги и начала читать текст, выполненный газетными буквами поменьше: — «Ваш муж у нас, сегодня к двенадцати часам ночи подготовьте сто тысяч долларов сотенными купюрами, сложенными в целлофановый пакет. Его должна доставить на бывшую обувную фабрику, что рядом с вашей фирмой, Катерина Иванова. Пусть положит пакет под брезент возле трубы котельной, дойдет до старых ворот и трижды посигналит фонариком, затем вернется к котельной и ждет двадцать минут. Если все пройдет нормально, ваш муж встретит ее возле ворот со стороны вашей фирмы. Если денег не окажется или вы сообщите в милицию, мы будем возвращать его по частям в течение недели». Что это? — пробормотала я, закончив читать, и тут обратила внимание на то, что Тим уже давно стоит рядом и заглядывает в листок через мое плечо. — Его похитили, — пробормотала Эмма. — Я так и знала. Я чувствовала… На душе такая тоска… — Подождите, это что, требование о выкупе? — наконец-то дошло до меня. — Точно, — кивнул Тим, взяв конверт и листок из моих рук. — И чуднее бумаги я сроду не видывал. Как это попало к вам? — спросил он, обращаясь к Эмме. — Не знаю. Я подъехала к дому, а на крыльце письмо и коробка. Я понятия не имею, как они вошли, калитка запирается, домработница уходит в четыре. Я звонила ей, она ничего не знает. — Очень любопытно, — изрек Райт, а я разозлилась: — Куда уж любопытнее. Постойте, — повернулась я к Эмме, — вы уже заявили в милицию? — Нет, — покачала она головой. — И не заявлю. Вы что — забыли, что там написано? — У вас есть сто тысяч баксов? — вмешался Тим. — Есть, — помедлив, кивнула она. — Сотенными купюрами, как они и хотят. — Похоже, кому-то об этом было известно. — Что вы имеете в виду? — вскинула она голову, на мгновение став прежней Эммой, но только на мгновение, лицо ее вновь жалко сморщилось, и она кивнула: — Наверное, вы правы. Только кто-то из близких людей мог знать об этом. Со стороны похитителей глупо ожидать, что я соберу такую сумму за несколько часов. — Где находятся деньги? — Вот здесь, — кивнула она на свою сумку, затем извлекла объемистый пакет и положила его на стол. — Здесь сто тысяч. Они лежали в банке, я там арендую сейф. Получив письмо, я съездила в банк и забрала деньги. — Не хотите ли вы сказать, что решили заплатить шантажистам? — растерялась я. — Хочу, — кивнула Эмма. — Я вас умоляю… Пожалуйста, отвезите им деньги. Я заплачу сколько скажете. Тимоти Райт знает, я богатая женщина, я заплачу… — Да вы с ума сошли, — возмутилась я. — Немедленно звоните В милицию. Вы что, детективов никогда не читали? Да ни один шантажист, получив деньги… — Эмма, закрыв лицо ладонью, хрипло вздохнула. Я замолчала на середине фразы. А Тим кашлянул. — Вы сказали, что получили письмо и коробку? — Да, — кивнула она и опять полезла в сумку, достала коробку из-под туалетной воды и поставила на стол. Любопытство сыграло со мной злую шутку: я сняла крышку и едва не лишилась чувств. В коробке лежало нечто сине-кровавое, и я не сразу поняла, что это человеческий палец, скорее всего безымянный, а на нем кольцо. — Это обручальное кольцо Ильи, — закрыв глаза, сказала Эмма. — Боже мой, — простонала я, сползая со стула, Тим проявил бдительность и успел подхватить меня на руки. — Да, ребята настроены серьезно, — подумав, заявил он. Эмма кивнула, а я вцепилась в руку Тима, отказываясь верить в реальность происходящего. — Звоните в милицию, — наконец-то смогла произнести я. — Я не могу, — простонала Эмма. — Они убьют его. — Очень возможно, что они его и так убьют, — жестко сказал Тим. — Если уже не убили. — Замолчите, — вскрикнула Эмма. — Я не могу рисковать. Если он все-таки жив, я должна его спасти или хотя бы попытаться спасти. Неужели вы не понимаете? — Понимаю. Но не все. Например, почему выкуп должна везти Ольга? Это здорово похоже на ловушку. — На какую ловушку? — удивилась Эмма. Конечно, она думала о своем Илье и моя особа ее совершенно не волновала. Впрочем, я была не в обиде. — Почему бы вам самой не отвезти выкуп? Кстати, вы знаете расположение бывшей обувной фабрики? — Конечно. Мы там арендуем помещения, в частности, склады. — А котельная далеко от центральных ворот? — Нет. Почти напротив, может сто метров, может двести. Я не очень хорошо определяю расстояние. Котельная не работает. — А этот брезент, под который надо положить пакет… Что он из себя представляет? — Там какие-то ящики, видимо, покрытые этим брезентом. Вы поедете? — спросила она, переведя взгляд на меня. — Я боюсь, — честно призналась я. — О том, чтобы ехать одной, и речи быть не может, — заявил Тим. — Вы беспокоитесь за судьбу своего мужа, а я не хочу рисковать любимой девушкой. — Что же делать? — тихо спросила Эмма, с надеждой глядя на меня. — Если я не выполню их условия, они убьют Илью. Тим поморщился. — Вы и так их не выполните, раз в письме говорится о Катерине. Рассказывайте подробнее, где ворота и где эта чертова котельная. Эмма стала объяснять и даже что-то чертила на листе бумаги, но я ни словечка не слышала, в ушах у меня стоял звон от словосочетания «любимая девушка». Это он обо мне так? Разумеется, обо мне, раз мне предстоит ехать на эту обувную фабрику. Интересно, он всерьез так сказал или образно? — Ты согласна? — услышала я и кивнула, сообразив, что Тим задает мне вопрос не в первый раз. О чем он спрашивал, не имело значения, я была готова на все, и никакие пальцы меня больше не пугали. Я буду светить фонариком, если понадобится, влезу на трубу этой самой котельной, хотя терпеть не могу высоты, и черт знает что еще смогу сделать… — Но если вы пойдете с Ольгой, сделка не состоится, — заволновалась Эмма. — Они убьют его. — Или я иду с ней, или она вообще никуда не идет, — отрезал Тим. — Но что же тогда делать мне? — взмолилась Эмма. — Не знаю. Звоните в милицию, идите на фабрику, делайте что угодно. — Как думаете, они его отпустят? — тихо спросила Эмма, помолчав немного. Тим пожал плечами. — Не знаю. — Я совершенно раздавлена всем этим, я… я не могу думать… Господи, они отрезали ему палец… бедный Илья, что ему пришлось пережить… — Тим, — робко кашлянув, подала я голос. — Думаю, Эмма Станиславовна права: мы не можем рисковать. Я пойду одна, а ты будешь ждать меня возле ворот, вряд ли произойдет что-то такое… В конце концов, им ведь нужны деньги. — Но почему они выбрали тебя? — Не меня, а Катьку. — Я потянула Тим за руку и вывела с кухни, пробормотав Эмме: — Извините… Тим, — сказала я, когда мы оказались одни. — А что, если это сестрица? — Сестрица? — не понял он. — Конечно. Как ты думаешь, смогла бы она согласиться оттяпать у кого-то палец за сто тысяч баксов? — Да она за десять голову кому хочешь оттяпает. Но с чего ты взяла, что тут без нее не обошлось? — Понятия не имею, просто догадка. Если в письме написано, что выкуп должна передать Катька, то обвинять ее в похищении как-то нелогично. Если угодно — это алиби. К тому же Катьке доподлинно известно, что я ужасная трусиха и лишнего шага не сделаю, то есть выполню, что велели, исключительно точно. — Твоя сестрица окончательно свихнулась, — заявил Тим. — Если выяснится, что ты права, я лично сверну ей шею. Мы вернулись в кухню. Райт хмурился, а я пребывала в задумчивости, Эмма продолжала смотреть на нас с надеждой, так что я в конце концов сказала со вздохом: — Я согласна. — А я нет, — тут же влез Тим. Эмма всхлипнула, слезы крупным горохом покатились из ее глаз. — Звоните в милицию, — разозлился Райт, покачал головой и сказал, точно оправдываясь: — Одна ты не пойдешь, либо со мной, либо… — Если все как я думаю, то никакого особенного риска для меня нет… — Мы опять принялись спорить и занимались этим часов до десяти. Эмма была близка к обмороку. Время приближалось к критической отметке, а мы так ни о чем и не договорились, зато изрядно вымотались и теперь сидели молчаливые и опустошенные. Вот тут-то Эмме и позвонили на сотовый. Она достала трубку, сказала «да», и лицо ее мгновенно преобразилось, а мы насторожились и придвинулись ближе. — Вы приготовили деньги? — вне всякого сомнения, спрашивала женщина. — Приготовила, — торопливо ответила Эмма. — Катерина согласна? — Она может приехать только со своим мужем. Пауза. — Хорошо. И помните, никакой милиции, если мы заметим… — Стойте, — перебила Эмма. — Вы не получите ни копейки, пока я не буду уверена, что мой муж жив. — Он жив… — Вновь пауза и голос Ильи: — Эмма, дорогая… — Господи, — выдохнула она. — Как ты? — Ради бога, сделай то, что они говорят… они меня убьют… Связь прервалась. Эмма отбросила трубку и бессильно откинулась на спинку стула. — Вы слышали? — спросила она белыми губами, их бледность не смогла скрыть даже помада. — Слышали, — кивнул Тим. — Вы поедете? — А что еще остается? Пара надежных ребят из охраны у вас найдется? — Я боюсь, они сообщат в милицию… — Я ведь сказал: надежных. Если нас попытаются обмануть, нельзя позволить этим типам уйти с фабрики. — Но… — Никаких но… Так есть или нет? — Она кивнула и вновь потянулась к трубке. — Не нравится мне все это, — ворчал Райт, пока Эмма разговаривала по телефону. — Полная чепуха получается. — Что ты имеешь в виду? — насторожилась я. — Сам не знаю, но чувствую печенкой… Присматривай за этой дамочкой, боюсь, как бы нас не поджидал очередной сюрприз. Я кивнула, хотя даже предположить не могла, о чем это Тим. Через полчаса возле нашего порога появились двое молодых людей на джипе «Чероки», сначала я услышала машину и осторожно выглянула в окно. Джип тормозил напротив гаража и пристроился рядом с машиной Эммы. Дружинина подошла ко мне, выглянула и кивнула. — Это мои ребята. — Я открою, — сказал Тим и спустился вниз. В кухню вернулся в сопровождении молодых людей с очень серьезными и решительными лицами. — Анатолий, — представился один. — Сергей, — кивнул другой. Мы устроились за столом держать военный совет. Роль командира как-то сразу взял на себя Тим. Мой вклад в общее дело сводился к тому, что я переводила взгляд с одного лица на другое и время от времени кивала. Парни неплохо представляли себе расположение обувной фабрики и быстро начертили план, а потом принялись ломать голову, где и как лучше всего устроить засаду. О том, чтобы отправиться на обувную фабрику и все там осмотреть как следует, не могло быть и речи, похитители, если не дураки, наблюдают за фабрикой и сразу же обнаружат наше присутствие. — Втроем мы не сможем держать под наблюдением всю фабрику, — говорил Тим, — значит, следует сосредоточиться на деньгах. Деньги они должны забрать в любом случае. — Куда надо их положить? — спросил Анатолий. — Под брезент, возле ящиков. — Это вот здесь. — Он поставил на плане жирный крест. — Постой-ка… все ясно. Тут окно в подвал. Они вполне могут, достав деньги, выйти к первому цеху с этой стороны. Ворота в первый цех отсутствуют. — Значит, один из вас должен занять позицию в первом цехе. Подумайте, как туда незаметно пробраться. — Через бывшее административное здание, там окна выбиты. Вот эти склады арендует наша фирма, охрана, сигнализация как положено, если ребята не психи, туда не сунутся. Значит, все произойдет в районе котельной. — Точно, — кивнул Сергей. — Задние ворота, возле которых вы должны подать сигнал, заварены. Я их еще сегодня проверял. — А что за ними? — спросил Тим. — Ничего, жилой квартал. Для того ворота и заварили, чтоб ребятишки не лазили, ну и взрослые дяди тоже. — Если мы должны подать сигнал, значит, за воротами скорее всего будет их машина. — Мне кажется, сигнал просто отвлекающий маневр. Похитители будут возле котельной. Один берет деньги, остальные его прикрывают, они отсылают вас к задним воротам, чтобы иметь время для отхода. Возле центральных ворот переулок, оттуда просматривается все пространство от ворот до котельной. Один из нас, наблюдая из машины, сможет засечь похитителей. — Так… — А второй ждет в первом цехе. Если они намерены вернуть Илью, мы это обнаружим сразу, он будет где-то у центральных ворот. Если Илья не появится после вашего сигнала фонариком, значит, не появится вообще… — Что ж, умнее все равно ничего не придумать. Мы дружно взглянули на часы. — Пора, — кивнул Сергей, и все с ним согласились. — Итак, если Илья не появится, стреляем на поражение. От этих слов у меня мурашки пошли по коже, и я уже пожалела, что опрометчиво согласилась участвовать в передаче выкупа. Но, как видно, теперь уж ничего не поделаешь. — У нас еще есть время позвонить в милицию, — вздохнул Райт. Парни промолчали, я тоже, а Эмма усмехнулась: — Уже нет. В общем, мы поехали. Я, Тим и Эмма на ее «БМВ», на приличном расстоянии от нас Анатолий с Сергеем. Возле обувной фабрики мы оказались в половине двенадцатого, Тим притормозил у ворот, а затем свернул в переулок, решив объехать территорию фабрики по кругу. — Надо дать ребятам возможность занять позиции, — пояснил он. Ровно в двенадцать мы вновь тормозили у центральных ворот. Створки были прикрыты неплотно и держались на здоровущей цепи, которая соединяла их. Пролезть в щель ничего не стоило. — Фонарик взяла? — спросил Тим. Я молча кивнула, боясь, что, если открою рот, все непременно услышат как у меня от страха стучат зубы. — Вот деньги. — Эмма протянула конверт, потом пожала мне руку и сказала тихо: — Я никогда этого не забуду. — Надеюсь, ребята уже на местах, — заметил Тим. Голос его звучал без всякого намека на энтузиазм. Он покосился в сторону переулка, где должен был стоять джип, но переулок тонул в темноте, так что оставалось только гадать, есть там машина или нет. Сквозь металлические прутья забора я посмотрела на двор обувной фабрики, он был неплохо освещен фонарями. Трудно предположить, что кто-то прошмыгнет здесь незамеченным. Тим проверил цепь на воротах. — Отсюда они вырвутся только на самосвале, — сказал он удовлетворенно, потянул створку ворот на себя и первым пролез на территорию, а потом помог пролезть мне. С сильно бьющимся сердцем я сделала несколько шагов. Впереди вырисовывалось уродливое здание котельной с высоченной трубой. Мы шли, держась за руки, звук наших шагов гулко отдавался в ночной тишине. Через минуту мне казалось, что с того момента, как мы покинули машину, прошла целая вечность. Слева появилась гора ящиков, покрытая брезентом. Тим приподнял край брезента, и я сунула туда пакет, стараясь пропихнуть его как можно дальше. Мы немного постояли, прислушиваясь, ничего не произошло, тишина как в могиле. Тим настороженно поглядывал на плоскую крышу соседнего здания, я громко вздохнула и вцепилась в его руку. — Теперь к воротам, — шепнул он… Ворота смутно вырисовывались в темноте. Мы прошли первый цех, затем второй и наконец оказались возле забора. Ворота здесь были из металлической сетки, территория за ним терялась во мраке, лишь далеко впереди светились одинокие окна домов. Тим включил фонарик и начал сигналить, и тут произошло то, чего я никак не ожидала: грохнул выстрел, один, потом второй. Я, кажется, замерла, открыв рот, но Тим повалил меня на землю, упав сверху, вжимая мою голову в асфальт, а потом поволок ко второму цеху, матерясь злобно и тихо. Все это заняло буквально несколько секунд, заработал двигатель машины, и еще через секунду она, судя по звуку, скрылась в направлении проспекта. — Ты цела? — шепнул Тим. — Тебя не задело? — Плечо больно, — пожаловалась я. — Наверное, ударилась, когда ты меня повалил. Тим щелкнул фонариком, но свет не вспыхнул, в досаде он отшвырнул фонарь в сторону, поднялся, поднял меня, потом рывком вернул на асфальт и заявил: — Лежи здесь. И не вздумай нос высовывать. — А ты? Но Райт не ответил, стремительно удаляясь к котельной. Подумав, я потрусила следом. Тишина стояла невероятная, слышались только шаги Тима, да еще, может быть, мои, хотя я и старалась двигаться на носочках, не столько опасаясь новой стрельбы, сколько гнева Тима. От центральных ворот отделилась тень и теперь приближалась к нам. — Тимоти, — узнала я голос Анатолия, — кто стрелял? — За воротами была машина, пальнули в нас и скрылись. Ты кого-нибудь видел? — Ни души. К котельной никто не подходил. — Неужели они испугались и не рискнули забрать деньги? Тут Тим увидел меня. — Я тебе где велел ждать? — Я ничего не понимаю, — заволновалась я. — Что происходит? Илья не появился? — Нет, — покачал головой Анатолий. — А деньги? — Здесь никто не показывался. Мы подняли брезент, но пакета не обнаружили. Я шарила рукой по земле в крайнем недоумении. — По-моему, пусто… — Здесь никого не было, — упрямо повторил Анатолий. — Сейчас принесу фонарь из машины. Он бросился к воротам, а Тим, взглянув на мое плечо, рявкнул: — Черт возьми… Вот только тогда я поняла, что ранена, — теплая кровь стекала по плечу на грудь. Я решила упасть в обморок, но, сообразив, что свободно могу двигать рукой и даже не испытываю особой боли, передумала. Вернулся Анатолий с фонариком, и Тим, забыв на время про деньги, занялся моим плечом. — Повезло, — сказал Анатолий, наблюдая за тем, как Тим накладывает мне повязку из своей футболки. — Какое там повезло, — рявкнул тот. — Ее же убить могли… — Слава богу, не убили. Пуля только кожу срезала. А вот если бы сантиметром ниже… — Ты сказал Эмме, чтобы вызвала милицию? — встрепенулась я. — Сказал. Мы дружно вспомнили про деньги, стащили с ящиков огромный брезент и осмотрели площадку, пакет точно сквозь землю провалился. — Этого не может быть, — разозлился Анатолий. Может или нет, а пакет, как говорится, тютю… — Но как же они… — Зови Серегу, — вздохнул Тим. — Эти типы наверняка уже смылись. Серега, — крикнул он. — Серега, все кончилось. — Через несколько секунд тот возник в свете фонаря. — Кто стрелял? — спросил он тревожно. — Черт их знает. Видел кого-нибудь? — Из котельной никто не выходил, могу поклясться. Ни единой живой души, даже тень не мелькнула. — А денежки исчезли, — с досадой сказал Тим и пнул ближайший ящик, он отлетел в сторону, и Райт грязно выругался. — Поздравляю, ребята, нас провели как младенцев. — Он зло хихикнул, а мы увидели люк канализационного колодца. — Вот почему они выбрали это место, колодец, брезент, на кой черт им шастать по фабрике, когда… ну надо же… ну, артисты… В этот момент прибежала запыхавшаяся Эмма. — Вы нашли Илью? — спросила она резко. — Вряд ли он здесь, — вздохнул Тим. — Но ведь они получили деньги. Какой им смысл его удерживать? , Мы дружно отвели глаза в сторону, о смысле, конечно, все догадывались, и в первую очередь сама Эмма. Она бессильно опустилась на ящик, раскачиваясь из стороны в сторону и заунывно повторяя: — Боже мой… Тут послышались милицейские сирены, а я здорово испугалась, потому что все опять страшно запуталось. Как объяснить милиционерам создавшуюся ситуацию, я понятия не имела. — Тим, как хочешь, я больше врать не буду, — прошептала я Тиму на ухо. — Что ты имеешь в виду? — насторожился он. — Все. Я расскажу правду, даже если меня тут же посадят. Я Ольга Иванова, моя сумасшедшая сестра… — Стоп. Про Палыча ни слова. Я не хочу в тюрьму. Говори любую правду, а про труп забудь. Не видели мы его и знать ничего не знаем. — Тим, я не могу врать выборочно. Я запутаюсь. — Старайся. И помни: от твоего мастерства зависит наше будущее. Хочешь, чтобы оно было светлым и счастливым, забудь про Палыча. — А как мы объясним, почему Эмма обратилась к нам? — Это она пусть сама объясняет. И вообще, ты ранена, тебе в больницу надо. Ты вполне можешь находиться без сознания, а говорить буду я. Рядом с воротами замерли милицейские машины, стражи порядка уже проникли на территорию, а я решила: самое время мне лишиться чувств. Анатолий кратко обрисовал ситуацию вновь прибывшим, и те прочесали обувную фабрику. К ним присоединилась охрана складов по соседству, но толку от всего этого было мало: Илью не нашли. Прихватив фонари, несколько человек спустились в канализационный колодец и смогли выйти в соседнем переулке. Дел у милиционеров хватало, и, воспользовавшись этим, Тим отвез меня в больницу. Рана оказалась пустяковой, даже швы накладывать не стали, сделали перевязку и отпустили. Мы отправились домой, и я уснула еще по дороге, так что сам момент возвращения помню с трудом. А уж утром все и началось. Нас вызвали в милицию и несколько часов подробно расспрашивали, но Тим волновался напрасно: о Юрии Павловиче никто и не вспомнил. Милицию мы покидали вместе с Эммой Дружининой. Как она держалась на ногах, для меня было загадкой. Выглядела она смертельно больной, выходит, своего Илью она действительно любила. — Пойдемте ко мне, — вдруг попросила она. Признаться, я удивилась, а Тим нахмурился, прикидывая, как повежливее отказаться, но она тихо добавила: — У меня никого нет… ни родных, ни друзей, так… знакомые, да и те скорее всего рады, что все это произошло со мной… — Зря вы так, — как можно ласковее начала я. — Мне кажется, очень многие хотели бы вам помочь… — Как плохо ты еще знаешь людей, Оленька, — вздохнула она, а я пожала плечами, не желая спорить. Кончилось тем, что мы все-таки поехали с Эммой. Особняк Дружининых потряс меня до глубины души. Когда мы следили за Ильей, я уже имела возможность поразиться его внешнему виду, но даже шикарный внешний вид не шел ни в какое сравнение с внутренним убранством. Я прошлась по первому этажу, приоткрыв рот и теряясь в догадках, зачем Дружининым такой дом, если учесть, что жили они вдвоем. Тим к чужому богатству отнесся с равнодушием и почти сразу куда-то запропастился. Мы с Эммой устроились в гостиной. — Вам понравился дом? — спросила она, а я пожала плечами. — Одной здесь, наверное, страшновато. — Илья тоже так говорил, поэтому, когда я уезжала, предпочитал ночевать в гостинице или у друзей. У него много друзей… я завидовала, потому что у меня их никогда не было. Этот дом достался мне от первого мужа… Вы о нем что-нибудь слышали? — Нет. — Ах да… Вы ведь приехали из другого города… Он был не в ладах с законом. В конце концов погиб. Он любил меня и хотел, чтобы я постоянно была рядом, знаете: изо дня в день, каждый час, каждую секунду… — Вас это тяготило? — Еще как. Порой мне казалось, что я его ненавижу. У меня не было своей жизни, понимаете? Злые языки болтают, что я его убила, чушь, конечно, но я… как бы это… почувствовала себя свободной… А потом встретила Илью. Он ведь очень красив, правда? Скажите мне как женщина женщине, когда вы видите его, у вас ведь возникает мысль, будто вы на все готовы, лишь бы… — Я задумалась, пытаясь вспомнить свои впечатления. Конечно, Илья — красавец, и, увидев его впервые, я даже решила, что влюбилась, но, узнав, что он женат, как-то сразу к нему охладела, а потом он и вовсе стал мне неприятен. Но возражать Эмме желания не было, и я кивнула. — Я хотела, чтобы мы были вместе, всегда… и чуть было все не испортила. Понимаете, о чем я? Он оставил из-за меня работу, реже виделся с друзьями. Я старалась не ограничивать его свободы… я даже не спрашивала, чем он занимался, когда я отсутствовала в городе… — Вы боялись, что он вас возненавидит, как вы своего первого мужа? — брякнула я и тут же пожалела об этом. — Почему он должен был возненавидеть меня? Там было совсем другое. Илью не интересуют женщины, я имею в виду, он любит меня и нам хорошо вдвоем. Ему нужна только я… он всегда мне это говорил. Все остальное просто глупость, не слушайте никого. Как вы думаете, Илья жив? — Надеюсь, — вздохнула я и предложила: — Эмма Станиславовна, может, вам лучше прилечь, а я посижу рядом. Если кто-то позвонит, я вас разбужу. — Вы думаете, они позвонят? Милиция ничего не делает. Я звонила их начальнику и мэру. Господи, неужели ничего нельзя сделать? — У нее началась истерика, я бросилась за водой, даже хотела вызвать «Скорую», но Эмма смогла взять себя в руки и в самом деле отправилась отдохнуть. Вот тогда-то и появился Тим. — Где ты был? — разозлилась я, правда, делала это шепотом. — Обследовал гараж. — И что? — У них, оказывается, три машины: «мерс», «БМВ», а третья… отгадай какая? — Понятия не имею. — «Фольксваген». — Ну и что? — Нет, просто любопытно. Надо бы узнать, как часто Илья им пользовался. — Не понимаю, зачем тебе… — Я пока тоже. На всякий случай я заглянул в его комнату. — Да? — Ага. Образцовая комната. Ни одного клочка бумаги, ни одного номера телефона. Либо парень смертельно боялся жены, либо… — Что? — Готовился к отъезду. — То есть ты считаешь, он хотел сбежать от нее? — Думай как хочешь. — Она мне сейчас рассказала прелюбопытную историю. А как же выкуп? — озарило меня. — А палец? Не мог человек сам у себя отрезать палец? — За сто тысяч баксов? — удивился Тим. — Еще как бы смог. По телефону выкуп требовала девица, очень возможно, его подружка. Одно не склеивается, на кой черт они устроили пальбу? Решили нас убить? Но какой в этом смысл? — Убить нас? — испугалась я. — Конечно, я почти уверен, всю эту чушь с фонариком и сигналами придумали для того, чтобы пристрелить тебя. И меня за компанию. Оттого и высочайшее соизволение дали, чтобы я пошел с тобой. — Не может быть, — ахнула я, — И до всего этого ты додумался, заглянув в гараж и в комнату Ильи? — Мне это похищение сразу не понравилось… — Не успел Тим договорить, как зазвонил телефон, я подпрыгнула от неожиданности, а Тим, выждав время, снял трубку. — Ваш муж, — заявил женский голос, — ждет возле пристани, спуститесь по тропинке к реке… И поторопитесь. Мы никогда не нарушаем обещаний. Тим успел нажать кнопку записи, мы еще раз прослушали сообщение и не сразу заметили Эмму, она стояла в дверях, прижимая руки к груди. — Он жив? — опросила она тихо. — Похоже на то, — ответил Тим и тут же набрал 02..