Барышня и Хулиган

Аркадий Викторович оказался мужчиной лет сорока с окладистой бородой. Выглядел он весьма солидно и с первого взгляда внушал доверие. Войдя в кафе, я увидела его за столиком в углу. Он сидел с чашкой кофе и выжидающе смотрел на входную дверь. Мы подошли, и я сказала: — Здравствуйте, я Оля, а это муж Екатерины, бывший… Аркадий Викторович поднялся, пожал Тиму руку, заметив с улыбкой: — А мы ведь встречались, Тимоти Райт, помните, на дне рождения Кулагина? — Конечно, — чуть ли не со стоном ответил Тим. — Как же я… Спасибо, что согласились встретиться с нами. Мы устроились за столом, и Тим коротко изложил нашу историю. Аркадий Викторович слушал внимательно, потом, вздохнув, провел рукой по своей красивой бороде. — Боюсь, что разговор со мной не внесет ясности во все это. Я действительно заезжал к Юрию, но наша беседа касалась исключительно наших личных дел. — И все же, о чем вы говорили? Благой ненадолго задумался, кашлянул и заговорил: — Вы знаете, что Юрий давал деньги под проценты? — Конечно. — За несколько недель до этого один человек перекупил у него кое-какие долговые обязательства, речь шла о крупной сумме. Во вторник утром мне сообщили, что этот человек погиб. Упал с лестницы на своей даче и сломал шею. В городе об этом еще мало кто знал, вот я и заехал к Юрию поделиться новостью. Только и всего. Я был у него несколько минут, ни о чем другом мы не говорили. — А что это за человек, можно узнать? — Конечно. Саврасов Данила Игнатьевич, уважаемый в городе антиквар и знаток искусства. Между нами говоря, тоже не брезговал ростовщичеством. Ходили слухи, что нажил громадное состояние. — И он упал с лестницы? — насторожился Тим. — Вы подозреваете, что?.. Нет, маловероятно. Ничего из предметов искусства похищено не было. Я его адвокат, и поэтому правоохранительные органы сразу обратились ко мне. — А деньги? Вряд ли он хранил их на счетах в Госбанке. — Нет, не хранил. Но и дома их не держал, хотя болтали, что у него миллионы в матрасе зашиты. Но это все чепуха, у него в доме даже сейфа не было. Человек, решивший его обокрасть, жестоко бы просчитался… — В этом месте Аркадий Викторович вдруг нахмурился и спросил: — Простите, как вы сказали зовут вашу сестру? — Екатерина Иванова. — Екатерина Юрьевна? — Да, — насторожилась я. — Невероятное совпадение. Я ведь собирался с ней связаться по поводу завещания. — Завещания? — открыл рот Тим. — Да. Практически все Данила Игнатьевич оставил своей дочери, коллекцию монет местному музею, а Ивановой Екатерине Юрьевне, проживающей по улице Комсомольская, дом семь, квартира три — тридцать тысяч долларов. — С какой это стати? — опешила я. — Ну… думаю, в знак благодарности… Простите, это лишь мои догадки, я ранее никогда не видел вашу сестру. — Мы с Тимом переглянулись и поторопились проститься. — Подождите, — заволновался Аркадий Викторович. — Если ваша сестра погибла… — Но мы уже ничего не слышали. — Какая я дура, — взвыла я, садясь в «девятку». — Ведь этот самый Данила Игнатьевич звонил Катьке и спрашивал, не изменились ли у нее планы. Он ждал ее на даче. Конечно. И Зинка говорила про старикашку, помнишь? В тот день, когда я приехала, Катька должна была с ним встретиться. Тим зло засмеялся и покачал головой. — Вот почему убили Палыча. Ну, Катерина… не тем будь помянута. В квартире Палыча и в его кабинете убийца наверняка искал бумаги, из которых становилось ясно, кому он передал долговые расписки. — Какие еще бумаги? — заволновалась я. — Вот что, сиди в машине, а мне нужно позвонить. — Куда? — Пора вспомнить о старых связях, — хмыкнул Тим. — И для начала узнать точное время гибели этого Данилы. Телефон обнаружили по соседству, Райт стал звонить, а я вертелась рядом. Очень много времени он потратил на глупую болтовню, прежде чем сказал: — Вова, у меня вот какая просьба. Несколько дней назад скончался Саврасов Данила Игнатьевич, антиквар… — Точно, — перебил неведомый Вова. — Только не скончался, кто-то помог старичку перейти в мир иной. Сработано под несчастный случай, можно сказать, виртуозно, но экспертизу не обманешь. Сначала ему сломали шею, а уж потом столкнули с лестницы. А тебе зачем? — Он моей бывшей супружнице наследство оставил. А когда предположительно наступила его смерть? — Сейчас скажу… так… между десятью и одиннадцатью часами вечера. В прошлый понедельник, да, так и есть. — Теперь точно срослось, — заявил Тим, вешая трубку. — Что у тебя срослось? — начала злиться я. — А вот представь себе ситуацию: живет на свете Катька, жадная до денег и ничем особо для их приобретения не брезгующая. Заводит себе страстишку в виде старичка-антиквара, который к тому же еще и ростовщичеством балуется. Скорее всего он ей сообщил, что после своей смерти завещал ей деньги, чтоб любила крепче и раньше времени не сбежала. И вот тут появляется некто, назовем его Икс. У этого Икса полно долгов, которые от Юрия Павловича перекочевывают к нашему старикану. Долги, как известно, надо платить, а денег по обыкновению взять неоткуда… Вот в умных головушках и зародился гениальный план: убить старичка, избавиться от долгов и получить наследство. — И ты думаешь, что Катька согласилась на это? — Уверен. Катька за копейку удавится, а тут слух, что у старичка несметные сокровища в матрасе, наверняка ребята надеялись сорвать крупный куш. Но старичок был хитер, и денег убийцы не нашли… — Почему ты так решил? — Потому что в противном случае ни к чему было бы затевать похищение Ильи. — Я не понимаю. — Слушай, как все было: старичка они приговорили, но следовало позаботиться об алиби. Тут является гениальная идея: выдать тебя за Катьку. Сама Катька едет на дачу, но не одна. Она вряд ли способна сломать мужику шею, даже если он в весьма преклонном возрасте. С ней отправляется Лось, у него долгов выше крыши, терять ему нечего, и Катькина сказка о неслыханных богатствах запала ему в душу. Старичок упал с лестницы, а любовники отправились в деревушку отсидеться. Конечно, Лось не знал, что он лишь часть плана и что у Катьки есть еще один сообщник. Лось с горя, что богатств в доме старика не оказалось, должно быть, выпил, они поссорились с Катькой, и она его огрела по голове, а может, это сделал появившийся под утро Икс. Потом Лося для верности придушили и покинули деревушку. Катька перебралась в дом отдыха, чтобы дождаться встречи с тобой и поменяться местами, а Икс вернулся в город. И тут вышла накладка: Палыч догадался, что ты — это вовсе не Катька. Пение на французском, отказ в интимной близости в туалете наверняка его озадачили, и вдруг приезжает адвокат Благой с сообщением о кончине общего друга-антиквара. Палыч мужик сообразительный и на пальцах считать умеет. Он решил прояснить ситуацию и явился к тебе. К сожалению, Икс обретался по соседству и чужую «деятельность» заприметил, потому и поехал вслед за Палычем. А дальше все просто. Вы поссорились, ты огрела его лампой, а Икс этим воспользовался. Все бы хорошо, но сразу возникла другая проблема: Катька. Обвини менты тебя в убийстве или меня — какая разница, сразу бы стало ясно, что в клубе в момент кончины антиквара была ты, а не сестра, то есть ее алиби накрылось. А Катька не из тех, кто сядет в тюрьму, благородно промолчав о сообщниках. В общем, ее ждала судьба Лося. Икс расправился с ней, спрятал тело, подбросил Катькину сумку в дом Лося, чтобы свалить на нее убийство любовника. Но исчезновение Палыча могло вывести ментов на след Икса: он боится, что остался какой-то документ о передаче его долгов от Палыча к антиквару, и лезет в клуб, заодно прихватывает расписки Лося и подбрасывает их ему в квартиру. К этому моменту все невероятно запуталось. Мы занялись расследованием, да и в милиции не все двадцать четыре часа в сутки спят, он чувствовал себя неуютно и наверняка решил сбежать. И сбежал бы, но денег в доме антиквара не оказалось, а с пустым карманом в бега — не с руки. И вот тогда он похищает Илью, берет выкуп и смывается. А мы, как идиоты, хлопаем глазами. — А зачем в нас стреляли? — В первую очередь чтоб отвлечь наше внимание и спокойно свистнуть денежки. Но, возможно, был еще расчет: представь, он нас ликвидировал, нас, естественно, похоронили, причем тебя под именем Катьки. Круг замкнулся. Все покойнички помалкивают. Твои подружки хватились бы тебя ближе к сентябрю, и Ольга Иванова числилась бы у ментов в пропавших без вести. Ты ведь никому даже не сказала, что едешь к сестре. Ну вот, и искали бы тебя… да так и не нашли. Но дети отправились в лес с собачкой и обнаружили Катьку. Не везет нашему Иксу. — Постой, Эмма знала, что я вовсе не Катька… — Эмма у меня тоже под вопросом. Возможно, Икс считал, что она промолчит о том, что ей известно. Тем или иным способом. — То есть он и ее задумал убить? — Я тебе уже говорил, похищение Ильи с самого начала казалось мне дурацким. — Ничего себе, — возмутилась я. — Человек погиб… — Я имел в виду желание Эммы везде таскать нас за собой, точно она нуждалась в свидетелях. Не нравится мне все это… — Мне тоже не нравится, — вздохнула я. — Но кто такой этот Икс? — На его роль идеально подходил Илья. Вплоть до мокрых ботинок: пока ты сладко спала, он съездил в деревню на моей машине и убил Лося. Стопроцентное алиби. Но Илья погиб. — Кто тогда? — Картежник с большими долгами, имеющий отношение к клубу… И еще: он был по соседству, когда адвокат Благой сообщил Палычу о кончине антиквара, что-то заподозрил и начал следить за Палычем… Поехали домой, — воодушевился Тим, — и еще раз позвоним Благому. — Зачем? — нахмурилась я. — Попробуем узнать, не входил ли кто в кабинет Палыча во время их разговора. Мы вернулись домой, и Тим кинулся к телефону. На счастье, Благой был дома. — Аркадий Викторович, еще один вопрос, — взмолился Тим. — Когда вы к Юрию Павловичу приехали, он был в кабинете один? — У него были Дружинины, Эмма Станиславовна, фирма «Интерстрой», вы ее наверняка знаете… — Да, конечно. — Они как раз выходили от Юрия. Признаться, я удивился, увидев их, то есть я удивился, увидев Эмму. — А как Юрий Павлович объяснил ее присутствие? — Она расплатилась с кое-какими долгами мужа. — Кое-какими? — Насколько мне известно, сумма перешла все разумные пределы. Илья погиб, и теперь я могу говорить об этом. Ситуация держалась в каких-то рамках благодаря его супруге, она исключительная женщина, и, говоря откровенно, задираться с ней никому не хотелось. — А Саврасов Данила Игнатьевич числился среди кредиторов Дружинина? — Именно он перекупил большинство его долговых расписок. Зять Саврасова занимается строительными подрядами… вы понимаете? — Разумеется. Спасибо, что согласились ответить на мои вопросы. — Не стоит благодарности. Кстати, мне только что звонили из милиции. Вы были правы в своих подозрениях: Саврасова убили. Так что на вопросы мне теперь предстоит отвечать долго… — Опять Дружинин? — хмуро поинтересовалась я, когда Тим повесил трубку. — Просто заколдованный круг какой-то, — хмыкнул он, после чего принялся расхаживать по гостиной и свистеть. Я наблюдала за ним без всякого одобрения. — Тим, — позвала я где-то через полчаса. — Думаю, мне надо сообщить Виктору Ивановичу об этом антикваре. — Какому Виктору Ивановичу? — не сразу понял Райт. — Милиционеру, естественно. — И что ты ему расскажешь? — Что я была Катькиным алиби. — Ага, и тебе сразу припаяют соучастие в убийстве. Попробуй доказать ментам, что ты знать о нем ничего не знала. Это произвело на меня впечатление. Как ни крути, а выходило, что этого Икса придется искать нам самим. Ночью я проснулась от того, что Тим крутился в постели, точно веретено. — Ты не спишь? — позвала я тихо. — Не сплю, — вздохнул он. — Все думаю… — И что надумал? Он включил настольную лампу и по обыкновению принялся бегать по комнате. — Мы вот с тобой исходим из того, что похищение Ильи дело рук Икса. — Это ты исходил, — нахмурилась я. — Лично я уже ничего не понимаю, у меня от мыслей голова болит. — Но послушать-то ты можешь? — Конечно, могу. — Так вот, мы исходим из того, что Икс похитил Илью, чтобы получить деньги и смыться. А если это не так? — А как? — Что, если за всеми убийствами в самом деле стоял Илья? — Допустим. А дальше что? — А дальше его жена, между прочим, железная леди, узнает обо всех этих мерзостях. Прибавь еще то, что долги Ильи угрожали ее бизнесу. Бизнес — это уже серьезно. И леди решает избавиться от муженька. Проделать такое для нее нетрудно, да и опыт есть — предыдущий супруг тоже скончался скоропостижно и с чужой помощью. — Она сама организовала похищение? — вытаращила я глаза. — Конечно. Илью убили, а потом разыграли весь этот спектакль. А мы были нужны ей как свидетели, оттого она так настойчиво привлекала нас к участию. Двое охранников ее фирмы изображали наших помощников, почему бы еще двоим не изображать похитителей? Фабрику они знают прекрасно, и разыграли все как по нотам. — А стреляли в нас зачем? — Для драматичности. Нет, ты подумай, брезент этот, деньги, о наличии которых похитители знали точно, и этот канализационный люк… Кстати, стоит мне о нем подумать, как в голове начинает что-то копошиться… — Что? — насторожилась я. — Это я образно… будто бы я должен понять или вспомнить… какая-то догадка, одним словом. — Никакого другого канализационного люка я не припоминаю, — подумав, заявила я. — Допустим, ты прав и Илью действительно убила Эмма, что это нам дает? — Как что? Должны же мы распутать эти убийства и наконец начать жить спокойно? — А ты спокойно можешь? — усомнилась я — Еще как могу. Но жить в постоянном ожидании, что вот-вот всплывет где-нибудь труп Палыча, совсем не весело и даже жутко. С этим я не могла не согласиться и загрустила, Тим перестал бегать, пристроился рядом и обнял меня, мы притихли, и тут как по заказу зазвонил телефон. Я вздрогнула и испуганно посмотрела на Тим, а он поднял трубку и сказал: — Слушаю. — Тимоти Райт. — Голос Эммы звучал глухо, а я торопливо перекрестилась, вот ведьма, прости господи, не успели о ней подумать, а она уж тут как тут, точно ждет. — Простите, что так поздно. Вы не могли бы приехать ко мне? — Сейчас? — удивился Тим. — Да. Я понимаю… Но мне нужно с кем-то поговорить, это очень важно. — Эмма Станиславовна… — Я вас умоляю. Мне кажется, я схожу с ума. Мне непременно нужно с кем-то поговорить. Приезжайте, калитка будет открыта. — Если сходишь с ума, надо обращаться в психушку, — проворчал Тим, вешая трубку. — Как тебе это предложение? — Не знаю, — честно ответила я. — Может, у нее депрессия. Она жаловалась, что у нее нет друзей, смерть мужа и… Илья говорил, она больна. — А я думаю, Эмма опасается, что мы что-то пронюхали, и решила разведать… В любом случае, надо ехать. Уж очень мне любопытно. Так, телефон держишь под рукой, в случае чего… — Ты что, один поедешь? — насторожилась я. — А вдруг это ловушка? — Тем более нельзя ехать одному. И вот еще что: позвоню-ка я на всякий случай Виктору Ивановичу. — Менту? — Конечно. Что, если мы явимся к ней в дом, а там человек десять охранников и по совместительству убийц? Тим подумал и кивнул. Звонок Виктора Ивановича не обрадовал, судя по голосу, человек, в отличие от нас, крепко спал, но как только я объяснила, по какой причине звоню, он заметно подобрел. — Адрес Дружининой я знаю, встретимся возле бассейна, в квартале от ее дома. Через десять минут мы уже летели с Тимом по ночному городу, не встретив ни одной живой души, только сворачивая с проспекта, заметили в свете единственного горевшего фонаря одинокую патрульную машину. — Город точно вымер, — мрачно сказал Тим, а я подумала: «Прекрасная декорация к наступающей развязке» и попыталась решить, способна ли Эмма на хладнокровное убийство. Что бы там ни болтал Тим, Илью она любила, хотя, конечно, если речь шла о бизнесе, выбор мог быть не в пользу мужа. — Бассейн, — кивнул Райт, а я вздрогнула. На стоянке возле бассейна не было ни одной машины. Тим взглянул на часы. — Пора бы твоему Иванычу появиться. — Он не мой. — Твоя была идея позвонить менту. Тут из-за угла возник луч света, а еще через секунду мы увидели старенькие «Жигули», вроде бы «шестерку», они притормозили рядом, и из кабины показался Виктор Иванович, пересел к нам и сказал, поздоровавшись: — Какие будут предложения? — Мы с Тимом переглянулись. — Есть мнение, что она сама на тот свет спровадила муженька, — вздохнул Райт. — А звонок — ловушка. — Думаете вы представляете для нее угрозу? — Но ведь зачем-то она позвонила? — Может быть, просто нуждается в дружеском участии? — Не помню, чтобы мы числились в ее друзьях. — Значит, так, идите в дом, если все в порядке, посигнальте светом. В случае, если сигнала не последует… в общем, там моя забота. Я буду в вашей машине. Поехали. — Виктор Иванович лег на заднем сиденье, и Тим направился к дому Дружининой, остановился возле калитки, и мы с ним покинули салон машины. Калитка была не заперта, как и предупреждала Эмма, возле входной двери горел фонарь, мы шли по выложенной мрамором дорожке и тревожно поглядывали по сторонам. Не знаю, как Тим, а я отчаянно трусила. Дверь тоже оказалась не заперта, мы переглянулись и Райт пожал плечами: — Она нас ждет. Помедлив мгновение, мы вошли в дом. — Эмма Станиславовна, — громко позвала я, потому что в таком доме, как этот, искать ее пришлось бы довольно долго. Ответить не пожелали, я схватила Тима за руку, а потом пробормотала: — Идем отсюда. — Должны же мы… — начал он и замолчал на полуслове. Я проследила его взгляд и кое-что увидела: кое-что было женской ладонью с огромным перстнем на указательном пальце, ладонь покоилась рядом с ножкой кресла, мы торопливо сделали несколько шагов, обогнули диван и вот тогда увидели хозяйку дома. Она лежала на полу, левая рука ее была откинута в сторону, правая прижата к плечу, шея вывернута, глаза уставились в потолок. Я сразу поняла, что Эмма Станиславовна мертва. — Нет, это невыносимо, — жалко сказала я, не желая ничего видеть, и торопливо отвернулась. — Иди в машину, — шепнул Тим, наклоняясь к очередному трупу, и я бросилась из дома со всех ног. Ночь опять прошла без сна в объяснениях с милицией, одно хорошо, что на этот раз у нас был свидетель и подозревать нас в этом убийстве вряд ли кому пришло в голову. Эмма была задушена за несколько минут до нашего приезда, скорее всего сразу по окончании разговора с нами, потому что в правой руке она держала телефонную трубку. Лишившись последнего подозреваемого, мы с Тимом чувствовали себя совершенно потерянными: трупы прибывали, а до разгадки всего этого кошмара было слишком далеко. Я категорически запретила Райту разговаривать со мной на эту тему, и ровно сутки он держался, то есть говорил о чем угодно, но только не о расследовании, которое мы так неосмотрительно затеяли. Я уверяла себя, что милиция в конце концов сможет во всем разобраться, а нам следует запастись терпением. Тим со мной вроде бы согласился, по крайней мере, по окончании моей речи утвердительно кивнул. На следующее утро, часов в десять, раздался телефонный звонок, и мои мечты развеялись как дым. Не ожидая от звонков ничего хорошего, я не стала подходить к телефону, и трубку снял Тим. На всякий случай я прислушалась к разговору, но, кроме холодных ответов Тима «да», «нет» и «хорошо», ничего полезного не почерпнула. Закончив разговор, Тим спешно оделся и даже не допил кофе. — Ты куда? — нахмурилась я. — Звонил Валера. Помнишь, мы ездили к нему в охранную фирму? Он узнал, что Эмма убита, просил приехать. — О господи, — простонала я. — Опять? Мы же договорились. Тим вздохнул, а я только рукой махнула, и через несколько минут мы уже были в многострадальной «девятке». Валера ждал нас в холле. Он поздоровался и пригласил в свой кабинет. Мы устроились возле окна. Он позвонил кому-то по телефону и обратился к Райту: — Сейчас придет Сережа, у него для тебя кое-что интересное. — Что за Сережа? — нахмурился Тим. — Ты его должен помнить, он с нами на Енисей ездил. — Жихарев? — Точно. Я тебе рассказывал, что наша фирма занимается не только охраной. Отдел, которым руководит Жихарев, специализируется на расследовании… — В этот момент дверь открылась, и вошел молодой человек, несмотря на молодость, почти лысый, в очках с толстенными линзами, и весело нам улыбнулся. Хозяева переглянулись и посмотрели на меня, а Тим, вспомнив, что с прошлого своего визита сюда я заметно изменилась, торопливо сказал: — Мы друзья, и она в курсе всех проблем. — Отлично, — сказал Сережа, устраиваясь на стуле. — Дело такое, Дружинина наша клиентка, теперь, когда она убита, мы обязаны передать всю имеющуюся у нас информацию милиции, но сначала из дружеских чувств поделимся ею с тобой. — Давайте, — кивнул Тим, как видно, не ожидая от этого ничего хорошего. — Первый раз Дружинина обратилась к нам год назад. Дело касалось ее мужа. Она подозревала его в измене. — И что, он ей изменял? — Конечно. Стоило ей уехать по делам… Думаю, результатам расследования она ходу не дала, потому что Дружинины продолжили совместную жизнь. Через полгода Эмма вновь появилась у нас, теперь ее интересовала конкретная женщина: Фокина Алла Сергеевна, она работает в турбюро «Спутник». Из ее рассказа следовало, что муж намерен с ней развестись из-за этой женщины, а она желала знать, что за штучка разбила ее семейную жизнь. Она это узнала, но Дружинины не разошлись и на этот раз. На днях, уже после гибели мужа, Эмма опять появилась здесь. Ее интересовало, что Илья делал в четверг, пятнадцатого июля с трех часов ночи до полудня. Ей он говорил, что провел ночь на даче друга, но она в этом сомневалась. — И что вы узнали? — Несомненно одно: ни у какого друга он не был и ночью находился в городе, по крайней мере, одна из его знакомых утверждает, что, возвращаясь с вечеринки в шесть утра, видела его машину возле городского Дворца культуры. — Это в трех кварталах от клуба «Лейла», — усмехнулся Тим. — Точно. — Что еще? — Эмма попросила возобновить наблюдение за Фокиной. — И что? — Ничего особенного, девчонка живет обычной жизнью, ходит на работу, встречается с друзьями, ездит отдохнуть на дачу, у нее дом в двадцати километрах от города. — И это все? — помолчав немного, спросил Тим. — Все. Мы знаем, что труп Эммы нашел ты. К тому же ты интересовался Ильей, значит, как-то с этим делом связан. Теперь ты знаешь то, что знаем мы. В двенадцать у нас встреча с ментами. — Спасибо, — вздохнул Тим, поднимаясь. — От вас позвонить можно? — Конечно. Он стал звонить, а я продолжала бездумно сидеть, пока меня не окликнул Тим. — Кому ты звонил? — проявила я интерес уже на улице, понемногу приходя в себя. — Знакомому, он в милиции работает. — Пойдем с повинной? — то ли радуясь, то ли печалясь, спросила я. — Тут очень занятная штука вырисовывается, — в очередной раз вздохнул Райт. — Илью застрелили. Две пули в грудь, а потом сожгли до головешки. — И что? — начала волноваться я. — Сдается мне, застрелили его из моего пистолета. — Вот оно что… — Вот оно что… — передразнил Тим. — Подумай, как это могло произойти, если в тот момент, когда Илью убили, пистолет был у меня? — Может, ты все путаешь и это вовсе не твое оружие? — Может быть. Садись в машину, поехали в «Спутник», у меня там приятель коммерческий директор. — А зачем нам этот «Спутник»? — перестав соображать, что к чему, спросила я. — Там работает подружка Ильи, из-за которой он даже хотел развестись с богатенькой женой. — Зачем нам его подружка? Ты что, считаешь, что это она его убила из-за ревности, он не оправдал ее надежд?.. — Ты про четверг слышала? — перебил Тим. — Эмма нам соврала, когда говорила, что Илья был с ней в ту ночь, когда кто-то проник в клуб и убил сторожа. Ему нужно было алиби, и он его получил, но Эмма решила узнать правду и… — И что? — И поплатилась за это жизнью. — Тим, я уже ничего не понимаю и, честно говоря, не хочу ничего понимать. Твои друзья встретятся с милиционерами, все им расскажут, и те разберутся… — Один раз уже разобрались… Что-то подсказывает мне: наш пропавший труп наконец нашелся. Я навострила уши, намереваясь как следует выспросить Тима, потому что труп Палыча меня тоже очень интересовал, ведь, в конце концов, все началось с того, что я ударила его лампой… Но тут мы как раз подъехали к зданию, где располагалась турфирма «Спутник», и задать свои вопросы я не успела. — Жди в машине, — сказал Тим, а я возразила: — Нет, пойду за мороженым. Жара, а мы опять таскаемся в машине по всему городу. Тим вернулся раньше, чем я, физиономия его выглядела подозрительно. Он напоминал добермана, взявшего след, и я сразу поняла, он узнал что-то в высшей степени интересное. — Садись быстрее, — рявкнул он, я еще дверь не захлопнула, а машина уже сорвалась с места. — За тобой что, черти гонятся? — съязвила я, потому что есть мороженое в такой спешке было невозможно. — Хуже. Меня терзают смутные сомнения. — Своего дружка застал? — А как же… и он сообщил мне забавную вещь: Фокина Алла Сергеевна приобрела две путевки в Египет. У нее двухнедельный отпуск, и она решила провести его со своим другом. — В Египте сейчас страшная жара… или там зима, когда у нас лето? С географией у меня проблемы… — Там лето, пятьдесят градусов в тени, но их с дружком, видно, здорово подперло. Короче, вылет в пятницу, то есть завтра. — Я бы ни за что не поехала в Египет в такую жару. Там же пустыня, с ума сойти можно. А куда мы несемся? — догадалась спросить я, сообразив, что мы спускаемся к пристани. — Только не говори, что ты решил заглянуть в «Харлей», — насторожилась я. — Нет. Я хочу взглянуть на то место, где мы лишились Палыча. — Так вот оно. Там бензовоз стоял. А здесь мы… Тим притормозил, заметив с насмешкой: — У Дружининых в гараже «Фольксваген», а если верить водителю бензовоза по имени Петр, в интересующее нас время он видел здесь «Фольксваген» с аварийным сигналом. — Ты хочешь сказать, наш труп вывезли на этом «Фольксвагене»? — Неплохая версия. Давай-ка прогуляемся. Достигнув того места, где в прошлый раз стоял бензовоз, Тим начал вести себя странно: почесал в затылке и захихикал, притопывая ногой. Конечно, любой мозг не выдержит такого количества трупов, с которыми пришлось столкнуться нам, мой вот просто отключился и ни на что не реагирует, но все равно за Тима мне стало страшновато, и я подергала его за локоть. — Канализационный колодец, — с просветленным лицом заявил он. — С тех пор, как я увидел его на фабрике, он не дает мне покоя. В прошлый раз я его не видел, потому что над ним стоял бензовоз. — Стоял, — кивнула я, а Тим наклонился и попытался поднять люк, ему пришлось вернуться в машину и вооружиться какой-то железякой. Люк наконец подался в сторону, а Тим начал спускаться по железной лестнице в колодец. — Зачем тебе этот колодец? — тревожно оглядываясь, спросила я, колодец оказался неглубоким, Тим спустился, а его макушка виднелась На уровне асфальта, потом она исчезла, а я сообразила: он что-то ищет там внизу. — Ну вот, — заявил он, и в голосе его слышалось удовлетворение. Через минуту Райт выбрался из колодца, держа в руках ботинок. Ботинок был из рыжей замши и совершенно новенький. — Не помнишь, во что был обут Палыч, когда наведался к тебе в гости? — спросил Тим, сидя на асфальте и свесив ноги в колодец. — Не помню, — покачала я головой, и тут до меня наконец-то дошло. — Ты хочешь сказать, что труп Палыча был здесь? — Конечно. Илья следил за угонщиками и, когда труп остался бесхозным, спихнул его в колодец. Нет трупа — нет следствия. Не будь мы такими дураками… Ладно. Моя самая большая головная боль теперь прошла. — Подожди. Допустим, Палыч лежал здесь, но куда же он теперь делся? — Убийца решил его использовать. Этот наш кровопийца на редкость изобретательный парень. — Перестань говорить загадками, — разозлилась я. — От загадок ничего не осталось. Нужно найти телефон, срочно позвонить в два места. — Куда? — настороженно поинтересовалась я. — Сначала Валере, выяснить, где дача этой Фокиной, а потом в милицию. То, что Тим решил звонить в милицию, меня ободрило, так что возражать я не стала, даже когда, позвонив из автомата возле гастронома, мы, точно угорелые, рванули из города. — Деревня Пескарики. Классное название, между прочим. — Объясни, пожалуйста, зачем мы туда едем? — вздохнула я. — Восстанавливать справедливость, естественно. — Где, в деревне? А что там случилось? — Там скрывается от правосудия опасный маньяк. Ты боишься маньяков? — Я уже ничего не боюсь… — А вот и нужный нам поворот. — На указателе значилось «Пескарики 0, 5 км». Асфальтовое шоссе разрезало деревню пополам. Штук сорок деревянных домов, утопающих в зелени, большой пруд, магазин слева. — Та-а-к, дом Фокиной третий отсюда. Неплохо выглядит. Домик и в самом деле выглядел неплохо — небольшой, выкрашенный синей краской, с белыми ставнями. Сирень в палисаднике, зеленая лужайка. Мы остановились, не доезжая метров сто до крыльца, и далее пошли пешком. — Похоже, хозяева отсутствуют, — заметил Тим. — Ставни закрыты, на двери замок. — Там еще одна дверь, со двора, — ткнула я пальцем. — Можно пройти через калитку. — А тишина-то какая, — вздохнул Тим и добавил, нахмурясь: — Хорош я буду, если в доме никого… Вот что, возвращайся в машину. — С какой стати? — удивилась я. — А с такой, что в доме прячется маньяк, и неизвестно еще, что ему взбредет в голову. — Дом пустой, ты же видишь? — Марш в машину, я сказал, — рявкнул Тим, и по его взгляду я поняла, что лучше ему не перечить. Тим направился к калитке, а я к машине. Только я устроилась на переднем сиденье, как грохнул выстрел. Меня как ветром сдуло, со всех ног я бросилась в сторону двора. Выстрелы больше не раздавались, зато послышалась милицейская сирена, и сразу две машины подлетели к дому, из них выскочили ребята в камуфляже, но все равно я их опередила, вопя во все горло: — Тим! — Ну чего ты орешь? — спросил он. Я обогнула куст смородины и увидела его. Он стоял, расставив ноги, держа в руках пистолет и улыбался мне. — Ты стрелял? — спросила я испуганно. — Нет. Вот он… Я перевела взгляд на землю, где в густой траве лицом вниз лежал мужчина, он поднял голову, а я вытаращила глаза. И было от чего: передо мной лежал Илья Дружинин. Живой и здоровый. — Ты же погиб? — растерянно пробормотала я. — Идиотка, — хмыкнул он. — Если б не ты… Какой был план… Идиотка. — Сам дурак, — обиделась я. К протоколам я уже успела привыкнуть и на этот раз с задачей справилась блестяще. — Не вертись вы у нас под ногами и не запутай все до такой степени, мы задержали бы его гораздо раньше, — сказал на прощание Виктор Иванович. — Как вы догадались, что Илья сам себя похитил? — решилась спросить я. — Расчет Дружинина был верен: они с Корольковым одного возраста, одного роста и примерно одной комплекции. Но покойный Юрий Павлович тщательно скрывал одну деталь своей биографии: в юности он два года отбывал наказание в колонии. Никто из знакомых об этом не догадывался. Желание придать похищению побольше драматизма сыграло с Дружининым злую шутку: прислав жене палец, он загнал себя в ловушку. Мы установили по отпечаткам, что палец принадлежит Юрию Павловичу Королькову, которого с некоторых пор никто не может найти. А дальше — дело техники. Как Илья узнал, что жена разгадала его игру, нам еще предстоит выяснить. Возможно, Фокина заметила слежку или что-то в этом роде. Дружинин задушил супругу, заодно прихватив драгоценности, парень ничем не брезговал. Продержаться ему надо было сутки, а там… — Господи, почему он это сделал? — покачала я головой. Виктор Иванович пожал плечами: — Он любил эту девушку, а жена не пожелала дать ему развод. Возможно, грозила расправой. Прибавьте долги, привычку жить в свое удовольствие. Ему нужны были деньги и свобода. Любой ценой. — Если надумаешь со мной развестись, — повернулась я к Тиму, — только скажи. На следующий день мы поехали в Кострому забрать мои вещи и сообщить хозяевам квартиры, что я ее освобождаю. Ну и еще подать заявление о моем увольнении из школы. От встречи с директором я не ждала ничего хорошего и потому грустила. — Никуда твой Александр Петрович не денется, — видя мою печаль, сказал Тим. — Подпишет как миленький, я сам к нему пойду. И вообще, работа для женщины не главное… — Ты бы лучше о своей работе думал, — хмыкнула я. — А что о ней думать? Приступаю с пятнадцатого августа. — Чего ж с пятнадцатого, а не завтра? — Ну, дорогая, а как же свадебное путешествие? — Свадебное путешествие? — насторожилась я. — Конечно. Кто у нас всю жизнь мечтал о Париже?