Металлический

      Итак, конечно — все снова началось с письма.       Он видел печать этой семьи уже много раз. И даже более того — в своих прошлых жизнях. Это было несколько тривиальное название, однако он не мог избежать его. Ведь раз за разом, заключая с людьми контракты, он надевал на себя новое лицо и личность, а то, из чего был сделан по-настоящему, прятал глубоко во тьме.       Королева делилась своим предчувствием: она видела зиму богатой на испытания. Юный господин долго не хотел открывать письмо. Смерть Мадам сразила его, хотя была всего лишь первой в череде смертей, которые ему предстояло постичь. Возможно, в нем говорил его юный возраст.       И если бы не острый язык его верного слуги, граф Сиэль Фантомхайв спрятался бы за своею тоской так, чтобы ничего не делать.       — В отличие от Джека-Потрошителя, этот омнибус едва ли можно обвинить в преступной деятельности. Поэтому Ее Величество не может обратиться к полиции, — по окну полз иней, и стекло едва трещало под пальцами октября. — Вам нужно расследовать это дело, оставив свои страдания.       — «Страдания», — повторил его господин. — Ты ведь совершенно не понимаешь, о чем говоришь. Что значит это слово.       — Я повидал много подобного, поверьте.       Мальчик неоднозначно хмыкнул.       — Именно, что повидал.       — Вы не в духе, — заметил Себастьян. — Хотите, я приготовлю ванну с сосной и листьями юзу? Это расслабит Вас и придаст Вам сил.       — Подхалим, — отрезал господин и отвернулся. Он подпер подбородок рукой. — Я уже веду одно дело, почему она присылает мне новое? — спросил он. — Пусть этим занимается полиция.       — Неужели Вы хотите, чтобы я Вас уговаривал? — спросил дворецкий.       — Виконт Друид, доктор Барлоу… — стал перечислять граф. — Мадам тоже была врачом. Слишком много докторов для этого месяца, — заключил он. Себастьян коротко улыбнулся:       — Возможно, мистер Пиллингтон разбавит эту врачебную обстановку.       — Узнай про него. Какие о нем ходят слухи, — его господин стал отдавать приказ. — Что он из себя представляет. Умен он или дурак. Завтра доложишь. И еще. Мне дали это дело только потому, что он выкрасил повозку во флаг чужой страны, — он обернулся на демона, и тот увидел раздражение в чужом взгляде. — Поэтому даже при самом худшем раскладе я не хочу тратить на это никчемное дело больше двух недель.       Себастьян поклонился.       — Как прикажете.       Со дня похорон Мадам еще не прошло и семи дней. Ему стоило лишь смириться с тем, какими бывают люди в моменты потерь. Но это неумолимо вгоняло в тоску. Мысли о том, что вдруг он ошибся и мальчик не оправдает его ожиданий, иногда посещали его. Не потому, что Себастьян не верил в собственные силы — в конце концов, каждый человек нуждался, чтобы его направляли. Но потому, что как и смерть, слабость каждого существа была неизбежна. Если его юный господин будет и дальше хандрить, ему, как идеальному дворецкому, нужно будет найти то, что взбудоражит и заинтересует его.       В этом поручении, которое основывалось пока что лишь на одном голом предчувствии, нельзя было ориентироваться ни на что, кроме слухов и подозрений. Себастьян решил собрать все новости о грабежах и убийствах, которые случились в Лондоне за последние две недели, и дедуктивным методом отсортировать не нужное. В паб на Сильвер-стрит он пришел уже на рассвете.       — Сегодня я приготовил копченую пикшу в мятном соусе, на закуску прошутто крудо с дыней и страчателлой.       Именно по утрам его господин больше всего напоминал слабого и капризного ребенка. Этот вид разнеженного сном человека едва шевелил в его сердце что-то, напоминающее умиление. Себастьян всегда с интересом наблюдал в себе такие моменты — ведь он помнит, как еще два года назад мальчик не вызывал в нем ничего, кроме злости.       Он не боялся того, что с каждым новым годом служения все больше и больше привыкал к личине человека. Это и раньше случалось с ним, и так же, как и всегда — подобное он считал уморительным, с патетичным наслаждением рассматривая себя со стороны. Природа людей была заразительна.       — Как насчет чая? — спросил граф, потирая глаз с печатью. Себастьян поднял подушки, чтобы его господину было удобнее, и налил ему горячий напиток.       — Ассам из региона Брахмапутра с ореховым послевкусием и молоком из Корнуолла.       — Что ж.       Это был один из любимых сортов господина, и он должен был придать ему сил, учитывая, что сегодня им предстоит поездка в Лондон. Об этом тот пока что еще не знал. Граф забрал чашку из чужих рук.       — Какую выпечку предпочтете сегодня: французские круассаны или бриошь с апельсинами? — спросил Себастьян, когда с чаем было покончено. Он помог графу одеться, подобрав в основу костюма легкие серебристые оттенки.       — Круассаны. Горячие. Два, — ответил его господин. — И налей мне теплой воды.       Мальчик всегда просил ее по утрам, когда печать мучала его ночью. Неважно, сколько пройдет времени, человеческое тело никогда не свыкнется с демоническим клеймом. Печать не болела, но зудела горячим и нервным, временами — в темные ночи и тяжелые времена.       — Будет исполнено.       Себастьян спрятал свое хорошее настроение за поклоном.       — Итак, — сказал граф, когда с пикшей было покончено. — Что насчет Пиллингтона?       — Мне удалось узнать о происшествиях, которые случились в Ист-Энде. Я выбрал временной промежуток в две недели, — дворецкий приступил к докладу:       — Экскурсии начались двадцать третьего сентября восемьдесят восьмого года. Это самое раннее упоминание омнибуса из всех, что мне удалось разыскать. Омнибус вмещает в себя около двенадцати посадочных мест и объезжает все памятные места трущоб. Судя по рассказам, каждый раз его видели в разных местах, но я предполагаю, что он наверняка несколько повторяет свой маршрут.       Граф взглянул на него из-под челки.       — Ты хочешь сказать?..       — Убийства Джека-Потрошителя, кажется, вот-вот станут байкой века, — улыбнулся слуга. — Но для Вас, наверное, будет тяжело вновь посетить те места.       Его господин нахмурился.       — Это просто улицы, — тихо сказал он. Потом громче добавил: — Зачем попусту слоняться по городу. Запиши меня на одну из этих экскурсий.       Себастьян был вынужден его остановить:       — К сожалению, это не так-то просто. Вы должны подать заявку, которую отсортируют в течение месяца, и, в случае, если Вы пройдете отбор, Вам пришлют приглашение.       Граф был несколько сбит с толку подобной системой отбора.       — Так узнай, кого уже пригласили, чтобы мы могли представиться этими людьми.       — Для этого мне необходим хозяйственный журнал.       — И что ты хочешь сказать? — не выдержал Сиэль. — Что демону не под силу найти в городе какую-то красную повозку?       — Молодой господин, — Себастьян улыбнулся обманчиво добродушно. — Без сомнений, я весь — от пальцев до кончиков волос — принадлежу Вам. И Вы вольны пользоваться мной, как Вам заблагорассудится. Но значит ли это, что Вы даете мне полную свободу действий?       Он говорил вкрадчиво и добросовестно, однако — за этим не скрывалось ничего хорошего.       — Выходит, и ответственность за это Вы готовы понести в полной мере? — Себастьян почувствовал, как его господин напрягся.       — Ты мне угрожаешь? — Сиэль посмотрел на него с настороженным отвращением. Будто предчувствовал, что слуга его вымолвит в следующий миг, но был пока что не в состоянии полностью это осмыслить. Себастьян спросил с легким сердцем:       — Возможно, мне стоит и отомстить вместо Вас?       — Закрой рот! — его господин взревел, ударив кулаком по столу. На лице дворецкого не дрогнул ни мускул, и, увидев это, его граф осекся. Он поспешил взять себя в руки. Сиэль прикрыл рукой лицо и помассировал виски. Кажется, он и сам начал понимать, что в последнее время потерял над собой контроль. — Что ж. Если моя псина так боится, что и шагу без меня ступить не может…       — Вы как обычно стойко принимаете поражения, однако остаетесь вульгарными на язык.       — Никого не напоминает? — граф взглянул на него через пальцы. Он взял чашку и откинулся на спинку кресла: — Раз тебе так сильно нужна моя помощь, чтобы получить хозяйственную книгу, чего же ты хочешь?       — Позвольте продолжить доклад, — он взмахнул рукой, разрешая. — Далее я представлю отсортированную информацию из архивов Скотленд-Ярда, — дворецкий достал документы и принялся читать отчет. — Пятого октября в девять и семь минут вечера Скотленд-Ярд обнаружил тело убитого насильственной смертью бакалейщика мистера Генри Ванкувера, мотивов и подозреваемых пока что не обнаружено. Омнибус видели в тот же вечер недалеко от Уайтчепел на пересечении Оксфорд и Сильвер-стрит.       — Дальше.       — Девятого октября около семи часов после полудня стали поступать жалобы от жителей района Уайтчепел. Они упомянули беспорядки на улицах в виде музыки, которую играет сидящий с кучером скрипач.       — Что же он исполняет? — спросил Сиэль, посмотрев на слугу.       — Я могу ошибаться, но судя по всему, это «Yankee Doodle», — Себастьян промычал лейтмотив, и господин, узнав мелодию, его остановил.       — Это все? — нетерпеливо спросил он.       Дворецкий снисходительно улыбнулся.       — Возможно, Вас обрадует разговор со свидетелем?       Граф тут же всполошился.       — О чем это ты?       — Это была главная вчерашняя новость. В один из пабов ворвалась женщина, утверждающая, будто видела своими глазами, как омнибус совершил похищение.       — Тебе обязательно было тянуть до последнего? — нетерпеливо сказал граф и встал с места. — Мы едем к ней.       — Позвольте, но я еще не узнал, где ее можно найти, — на него посмотрели, как на дурака.       — Так узнай.       — Конечно.       — И еще, Себастьян, — сказала его душа в дверях. — Ты подал чай ассам дважды за эту неделю. Неужели битва со жнецом выбила из тебя весь разум?       — Мой господин, — дворецкий поклонился и приложил руку к груди. — Я всего лишь чувствую Ваши эмоции. До тех пор, пока Вы будете пребывать в хаосе, я буду уподобляться Вам.       — Хаос? Не слишком ли громкое слово? — переспросил Сиэль, несколько сбитый с толку. Он лишь хотел уколоть демона в ответ, но тот развернул перед ним новые карты.       Кстати, о картах. Странно, что он не выиграл в тот раз, подумал Сиэль. Граф так и не понял до конца, зачем Себастьян сел за тот игральный стол. Они проверяли доктора Барлоу в том числе как возможную убийцу, но ею оказалась Мадам, а остальное… было уже им забыто, было неважно.       Себастьян обворожительно улыбнулся:       — Ничуть.       Он, как ему и было приказано, отправился вперед.       При всей своей страстной любви к прогрессу, Лондон не менялся веками. Все те же улицы кишели схожими друг на друга людьми, и была новой разве что форма их котелков.       — С чего бы начать? — спросил демон сам у себя, поднеся пальцы к подбородку.       Он обвел взглядом бесконечные крыши домов, подобные той, на которой стоял он сам. Себастьян искал подходящую жертву и увидел: яркое, малиновое, кружевное платье. Она, конечно, не сразу пожелала говорить. И больше денег ей нужна была ласка и тепло от мужчины, и он дал ей это, однако не переходя границы приличий. Девушка хотела поцеловать его, но он ловко выкрутился. Ей было шестнадцать — несколько юная для него партия.       — Это здесь, — сказала она, показав на дом, на углу которого стояла пекарня.       — Вы уверены?       — Я провела ее вчера так же, как Вас сегодня, — Себастьян заплатил ей и поцеловал руку в перчатке. Этот жест куда более подходил женщине, мимолетно подумал он. Они попрощались как старые друзья. В глазах ее было беспокойство, но оно было скрыто даже от ее самой.       — Не волнуйтесь, — сказал он ей прежде, чем Аманда ушла. — Я хочу всего лишь поговорить.       — Ее зовут мисс Ева Купер? — проговорил Сиэль, рассматривая вход в пекарню.       — А хозяйку пекарни — миссис Джоанна Тэтчер.       — Что ж.       Себастьян открыл ему дверь, и Сиэль прошел внутрь. В лицо ему ударил жар из печи и запах хлеба — настолько сильный, что граф не понял, нравится ему или нет.       — Добрый день, — сказал он, здороваясь с хозяйкой самостоятельно. — Скажите, девушка, которая снимает у Вас комнату, сейчас на месте?       Миссис Тэтчер смерила его вороньим взглядом, словно птица в степи.       — А зачем вам? — спросила она, оглядев гостей с ног до головы. — Господа, подобные вам, обычно сюда не хаживают.

      — У Вас на витрине жареный пирог? — видя ее недоверие, Сиэль решил сменить подход. — С чем он?       — Со свининой и луком.       — Звучит прекрасно. Упакуете для меня? — он улыбнулся, а дворецкий за его спиной достал купюры.       Купив пирог, десяток скон и пару багетов хлеба, графу удалось ее разговорить. Миссис Тэтчер отвечала неохотно, однако с каждым словом информация лилась из нее все легче. Я думала, она натворила дел. Нет, она не хватает проблем. Знаю недолго, с месяца не прошло.       Он выяснил все, что ему было нужно.       — Люба милая, никуда не торопится як только встала с постели. Господи! — крикнула Тэтчер наверх в который раз и запричитала, что надо скормить молодой кобыле иванов крест — тогда встанет крепко на ноги. Самому Сиэлю вместе со сконами и пирогом она завязала веточку, но по лицу ее он понял, что это не жест доброй воли, но миссис Тэтчер хочет, чтобы они ушли. Им пришлось ждать мисс не меньше получаса, и каждую новую минуту и Сиэль, и хозяйка пекарни чувствовали себя все хуже. Они оба изнывали от ожидания, оставался бесстрастным только дворецкий.       — …Что бы Вы вчера ни видели — мне очень жаль, — он услышал знакомый голос, но не успел подумать об этом, когда зашел. И обомлел, когда увидел ту, чье лицо уже встречалось ему прежде.       Это чувство растерянности было обоюдным — Сиэль заметил это, — и если сам он был лишь сбит с толку, то в глазах девушки он заметил…       — Мисс Айвз?       Она посмотрела на его дворецкого с ужасом.       — Нет, — ответила она прежде, чем остановила себя.       — Это ведь Вы, я уверен, — сказал Сиэль. — Мы незнакомы, но я видел Вас на приеме у доктора.       — Вы ошиблись.       Сиэль обомлел. Он пытался понять, как ему следует себя повести. Это действительно была другая девушка? Он видел ее только мельком. Черты лица их были схожи, но мисс перед ним выглядела несколько иначе, чем на приеме. Словно последние недели выпили не только его одного.       — Что Вам нужно? — перебила его она.       — Мой господин искал мисс Еву Купер, — сказал дворецкий. — Мы слышали, что вчера ночью она кое-что видела.       Себастьян словно говорил о четвертом человеке, которого не было в комнате.       — Нам сказали, что она живет здесь. И даже хозяйка пекарни окликнула свою сожительницу этим именем, — с каждым новым словом взгляд ее темнел. — Но как же так вышло? — спросил дворецкий сам у себя. — Ею оказались Вы.       — Уходите.       Ее быстрый ответ раззадорил его сильнее.       — Я слышал, в одном человеке могут умещаться две личности, — Себастьян поднес руку к подбородку. — Это — Ваш случай?       — Какого черта ты несешь.       — Вы злитесь, — он доброжелательно улыбнулся. — Тогда, должно быть, Вам есть, что скрывать?       Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но осеклась. И они все услышали эту заминку.       — Зачем Вы пришли.       — Мисс Купер — это Ваше настоящее имя?       — Вас это не касается.       — Позвольте, но притворяться другим человеком — это незаконно.       — А ты коп? — спросила она, и слово «коп» резануло слух Сиэля. — Если да, то займись чем-то более важным.       — Мы здесь из-за этого, — подал голос граф, перебивая их словесную перепалку. — «Мисс Ева Купер стала свидетельницей преступления». Так звучит та информация, которую я получил. Ничего про «мисс Айвз». Ничего про то, что ждать Вашего явления я буду полчаса. Вы, конечно, не знаете, с кем говорите (хотя, как ни смешно, это взаимно). Меня зовут граф Сиэль Фантомхайв, и я не коп, — сказал он, и раздраженная высокомерная гримаса прорезала его рот. — Моей власти будет достаточно для того, чтобы отправить Вас за решетку за любую ложь. Поэтому, мисс, давайте сядем и спокойно поговорим.       — Каким бы ни был Ваш титул, Вы не имеете права распоряжаться законом.       Сиэль склонил голову набок.       — Вы просто еще не знаете, кому я подчиняюсь, — сказал он, предчувствуя собственную победу. — Она очень обеспокоена происходящем в Ист-Энде. Давайте выпьем чаю, как друзья, вместо того чтобы собачиться, как враги. Как заметил мой дворецкий, Вам кажется есть, что скрывать. Но мне необязательно знать об этом, не так ли?

***

      — Для начала скажите, как к Вам обращаться? — это был первый вопрос, который они ей задали. Ева дернула бровью.       — Предпочту избежать знакомства.       Они переглянулись друг с другом.       — Вас зовут мисс Айвз? — спросил граф.       — Кажется, Вы пришли сюда за другим.       — Конечно. Но, позвольте, все-таки я растерян.       — Мы с Вами не знаем друг друга, чтобы Вам быть растерянным, — холодно сказала она. — Я знакома только… с Вашим дворецким.       Ева посмотрела на господина Михаэлиса. Да, этот город был мал, но не настолько, чтобы она могла встретить его вновь, да еще у себя на кухне. Эти нелепые совпадения раздражали.       Страх отступил назад. Поначалу она подумала, что за ней пришли люди Пиллингтона, и даже если это действительно было так, пока что они вели себя как частные детективы. Этот мальчишка сказал, что некую женщину что-то тревожит. Не могла же это быть Королева, но, скорее всего, какая-то благородная дама воспользовалась его услугами.       Возможно ли, что это была родственница похищенной?       — Вы установили личность пропавшей? — спросила Ева, решив проверить эту теорию.       — Такие вещи вычислить довольно трудно, — ответил граф, ожидая, пока им подадут чай. Его дворецкий, пусть говорил красиво, не обладал никаким тактом и шарился по кухне миссис Тэтчер, пока та не видела. — Именно поэтому я здесь.       — Я вряд ли смогу Вам помочь.       — Сплетни говорят об обратном.       — «Сплетни», — повторила Ева, задумавшись. — Слухи, интуиция. Вы апеллируете к абстрактным фантазиям?       — Мы не можем отрицать, что сей источник является существенной опорой нашего общества, — дворецкий поставил перед своим господином чашку, полную крепкого ароматного напитка. Однако, это был не чай. Поймав взгляд графа, тот с поклоном объяснил:       — К сожалению, это все, что мне удалось найти.       — Вы хотите чай? Тогда Вам стоит пойти куда-то еще, — нетерпеливо вставила Ева, пытаясь сохранить самообладание.       — Не стоит беспокойств, — парировал Сиэль. — Это тоже сгодится.       — Ходят сплетни о том, что кофе детям вреден, — отбила она, придвинув свою чашку к себе. Сиэль пропустил эту колкость, хоть и дернул бровью. — Вы столь юны и уже работаете частным детективом?       — Так вот, за кого Вы меня приняли, — он снисходительно усмехнулся и вслед за мисс отпил кофе. Тот был столь горячий и крепкий, что Сиэль закашлялся.       Сказанное им напрягло Еву еще сильнее. Значит, она ошибалась? Тогда кто он и что здесь делает?       Она взглянула на господина Михаэлиса, пока граф пытался унять свой кашель. Он подал еду к кофе, но остался стоять за спиной юноши, а не сел с ними за один стол. Войдя сюда, мальчик назвался графом, а мужчину рядом с ним представил в качестве своего дворецкого. Выходит, тот господин, которого упомянул мужчина за столом в покер — граф Сиэль Фантомхайв?       Ева отпила кофе, но только в качестве вежливости. Тревога охватила ее столь сильно, что Купер едва держала себя в руках. Пирог не лез в горло. Она снова подумала о том, что их мог прислать Пиллингтон. А если нет, как они столь быстро ее нашли? И вообще, разве дворецкие не должны сидеть безвылазно в этих огромных поместьях?       — Мы отошли от темы, — Сиэль отломил вилкой кусок пирога и элегантно поднес ко рту. — Я хочу знать то, что Вы видели, во всех подробностях.       Та надменность, с которой он на нее смотрел, не добавляла Еве хорошего настроения. Судя по всему, мальчишке было около четырнадцати, хотя он говорил слишком по-взрослому. Возможно, он был гением? Или дело в первоклассном английском образовании? Попробовав пирог миссис Тэтчер, юноша опустил вилку и больше к ней не прикасался. Все в нем кричало о том, насколько это место не соответствует графу.       Перед ней был аристократ. Представитель того самого сословия, о котором писали книги. Которое запечатлелось в истории, как исключительное. У которого были деньги и власть монархов. Которое так сильно боялось, что на его территорию вторгнется нечто новое, что практиковало кровосмешение.       Граф вытер и без того чистое лицо платком и отодвинул от себя чашку. Каждое его движение было плавным и отточенным, словно с раннего детства его дрессировали на то, как стоит выказывать пренебрежение. Со злорадством в душе Купер подумала о том, что аристократия — это рудимент прошлого, который история уничтожит очень и очень скоро. Хотя подобные мысли никак не помогали ее положению.       — А у меня есть повод, чтобы Вам что-то рассказывать? — на ее слова граф прищурился. В ее двойном имени они разглядели угрозу, пусть Ева слабо понимала, как это можно было использовать против нее. Сиэль же ясно видел ответ. Это она прочитала в его глазах.       Он нравился ей гораздо больше, когда был лишь мальчиком на другом конце улицы.       — Кажется, Вы не совсем понимаете, — сказал он под лукавую улыбку своего дворецкого. — Для любого скандала нужна причина. И Вы сами любезно дарите оную мне.       — Я собираюсь рассказать все полиции, — выпалила Купер, не успев себя остановить. — Я как раз направлялась туда.       — О Вашем обмане?       — Нет, о…       Его усмешка заставила ее замолчать. Ева сжала зубы так сильно, что на скулах проступили желваки. Она чуть не повелась на эту провокацию.       — Вы можете пойти со мной и услышать о произошедшем в участке.       — Не вижу смысла тратить время на бессмысленные прогулки, — граф легко отмахнулся рукой, словно вопрос был давно решен. — Давайте покончим с этим быстрее, мисс кто-бы-вы-ни-были.       У него были удивительные глаза, пусть жизнь лишила его одного из них. Возможно это подарило ему смелость разговаривать с ней так надменно, ведь граф был всего лишь ребенком. Ева чувствовала, как от его слов шею ее тронул румянец — быть пристыженной мальчишкой было отнюдь не соблазнительное занятие.       Этот ребенок хотел увидеть место преступления. Что ж.       — Тогда Вам, в любом случае, придется прогуляться, — процедила Ева, поднимаясь из-за стола.       Граф по привычке поднялся следом. Купер накинула пальто и, не найдя резинки, спрятала волосы под ворот.       — Я все расскажу по дороге.       — Вы ведь еще не завтракали, — заметил Сиэль, бросая взгляд на ее тарелку с пирогом. Ева скользнула по нему ледяным взглядом. Очередной укор, непонятно за что ей доставшийся.       — Вы так заботливы.       Она взяла свою чашку и перелила кофе в картонный стаканчик, один из тех, в которые миссис Тэтчер разливала пунш по праздникам. Дворецкий, глядя на это, вскинул изящную бровь. Ева открыла перед ними входную дверь.       — Надеюсь, у Вас хватит сил, чтобы дойти.       — Вы так заботливы, — повторил граф ее же слова. — И куда же мы пойдем?       Дворецкий отдал ему цилиндр и трость, и они вышли на улицу.

The Smiths — How Soon Is Now?

      Купер нервно отпила горький кофе. Улица была в прекрасном настроении, томясь в ожидании Хэллоуина. Люди вырезали репы, украшали окна красными кленовыми листьями и набивали карманы каштанами. Какие-то дети пронеслись мимо Евы и схватили метлу у дворника. Они звонко рассмеялись и скрылись с глаз за углом. Улице не хватало только черных кошек и белых простыней с прорезями для глаз. На фоне всеобщего веселья Купер чувствовала себя белой вороной.       Ева знала: эти люди опасны. Голова пульсировала, и ее тошнило так, что она со всей силы сжала стаканчик. Над городом повисли низкие тучи, обещающие пролиться на Лондон дождем, но люди не волновались из-за ветра или непогоды. На крыльце бара, что был от пекарни ниже по улице, хозяин прибивал табличку: «Крышесносный Потин».       Купер чиркнула зажигалкой и подожгла сигарету, до того, как эти двое ее заметили, успев спрятать зажигалку в карман. Она оглянулась на графа и дворецкого, которые терпеливо шагали за ней.       — Куда мы идем? — вновь спросил ее этот юноша.       — На место преступления, — она отпила кофе, надеясь, что горячий напиток приведет ее в чувство. На улице помимо них было много прохожих, но ни один из них не мог спасти ее от этой ситуации. Как, как эти люди вообще смогли ее найти? То имя, что она придумала, было лишь для доктора Барлоу. Как и сказал господин Михаэлис, это было что-то внутри нее. Уловка, другая личность, что придавала Еве уверенности. «Ванесса Айвз» должна была отвести от нее лишнее внимание! Ведь это было английское мать его имя, ни американское, ни какое-либо другое.       Блядь!       — Вы можете сообщить нам адрес, — сказал дворецкий, и Ева заметила, как они поравнялись с ней.       — Я его не знаю, — они оба посмотрели на нее, как на дуру. — Было темно, — Ева оттянула ворот свитера, удерживая стаканчик и сигарету в одной руке.       — Нам предстоит долгий путь? В таком случае, давайте поймаем кэб, — сказал граф.       Она посмотрела на небо, которое было облачным — таким знакомым для нее.       — Тяжело в туфлях? — съерничала она.       — А Вы, судя по Вашему виду, привыкли к тяжелому труду? Раз одеты подобно рабочему, — вдруг сказал господин Михаэлис. — Или Вы уподобляетесь тем женщинам, что втайне мечтают стать мужчинами?       Ева скосила на него взгляд. Дворецкий решил не оставаться в долгу за своего господина? Теперь Купер поняла, что его поведение на приеме можно было смело назвать вежливым и галантным. Сейчас же они оба смотрели на нее так, словно статус ее делало место, в котором Ева жила.       — Вы так ревниво защищаете свою территорию, хотя женщина всего лишь надела брюки, — остро сказала она. — В каких удивительных джунглях мы живем.       — Мне не приходилось наблюдать, чтобы самки примеряли на себя оперение самцов, — Себастьян улыбнулся в ответ, и Ева едва не переломала сигарету пополам. Она во все глаза уставилась на него, не веря, что он это сказал. Отвращение родилось в ней и оставило отпечаток на ее лице.       — Прошу прощения, — дворецкий ответил легким поклоном головы, приложив руку к сердцу. — Не думал, что мои слова тронут Вас, подобно тому как Ваши рукопожатия трогают любого мужчину.       Неужели он решил отыграться за все происходящее на приеме? Ева не понимала, как его могла оскорбить подобная мелочь. Она всего лишь оставила мужчину в галерее, потом был покер, за который, как ей казалось, их отношения вновь приобрели статус нейтральных. Облитая с ног до головы грязью она залпом допила кофе и затушила бычок в стаканчик.       — Мстите за юный возраст своего господина?       — Всего лишь поддерживаю дружескую беседу.       — Может быть, Вы расскажете, при каких обстоятельствах встретили омнибус? — предложил Сиэль, упрямо встревая в их разговор. Он шел рядом, и трость его стучала в такт шагам.       — Или Вы предпочитаете что-нибудь рассказать о себе? — улыбнулся дворецкий.       Они оба, кажется, наслаждались этой перебранкой. Но Ева решила проглотить это.       — Я возвращалась домой и заметила его в одном из переулков. Услышала крики, — она повела рукой в воздухе, словно пытаясь поймать то, о чем говорила. Сиэль кивнул, внимательно слушая.       — Кроме Вас кто-нибудь что-нибудь слышал?       — Не знаю. Я никого не видела.       — Возможно, кто-то был дома рядом с местом, где произошло нападение.       — Возможно, — Ева сдержанно кивнула.       — Что было дальше? — спросил Сиэль.       — Я, эм. Побежала за ним.       — Почему?       — В смысле — почему? — Купер уставилась на графа.       Они свернули на другую улицу, и откуда-то потянуло рекой. Каждый из них это почувствовал.       — Отделение полиции, — сказала Ева, глядя в чужой голубой глаз, — находится слишком далеко.       — Вы, должно быть, имеете в виду Скотленд-Ярд? — уточнил Сиэль, привыкший к «инспекторам», но не к «полиции». В этот же момент дворецкий задал другой вопрос:       — Вы сумели догнать омнибус? Самостоятельно?       Купер замялась.       — Не совсем… Я потеряла его из виду и шла по музыке.       — Значит, они могли сбросить жертву где-то по пути? — сказанное сбило Еву с толку так сильно, что она неловко призналась:       — Об этом я не подумала…       — В любом случае, встреча с Вами оказалась нам очень полезна, — сказал Себастьян за себя и своего господина. И его доброжелательность не придала ей уверенности.       Какое-то время они шли молча. Кажется, этот граф был несколько разочарован ее рассказом, возможно, он ожидал чего-то большего.       — Зачем Вам два имени? — спросил Сиэль в лоб. Ева опустила на него взгляд.       — А зачем Вам повязка?       Граф скрыл ее от чужого взора ладонью.       — В обществе не пристало обнажать шрамы, — ответил он. Ева выкинула пустой стаканчик в урну.       — Вот именно.       — Так значит, Вы эмигрантка? — хмыкнул граф и без помощи Купер прекрасно отыскав ответ. Он поймал ее вопросительный взгляд. — Вас выдает акцент.       Она раздраженно цокнула языком. Ей снова это сказали. Наверное, ей стоило попрактиковать британское произношение.       — Почему Вы приехали именно в Лондон?       Ей не нравились чужие вопросы, ведь Ева не могла на них ответить. А ведь она думала об этом так много. Смотрела на точку на карте, которая осталась в ее телефоне. Шоссе девяносто в штате Монтана. Лондон находился на другом континенте. Не только загадка о преодолении времени — она столкнулась с тем, что сумела переломить пространство. Иногда в тот час, когда ночь сменялась болезненным слабым утром, ей казалось, что все это лишь длинный сон.       Ева шла молча, не могла придумать ответ. Устав ждать, Сиэль предположил сам.       — Вас пригласила сюда доктор Барлоу?       — Нет, — ответила она честно, прежде чем поняла, что ей стоило согласиться. Но поймав его взгляд Еве пришлось продолжить: — Мы познакомились пару недель назад.       — При каких обстоятельствах?       — Почему Вы об этом спрашиваете? — по его лицу скользнуло напряжение, но Сиэль не успел ничего сказать в свое оправдание, ведь его подхватил дворецкий, оказавшийся по другую сторону от Купер.       — И откуда же Вы?       — А Вы откуда? — вернула Ева его вопрос. Ее явно напрягло то, что она теперь шла посередине.       — Столь упрямая скрытность не послужит Вам хорошую службу, — ответил Себастьян.       Ева не понимала такого упрямого интереса. Это внимание ей не нравилось. Будь ее воля, она не сказала бы никому о себе ни слова — ни одному человеку на земле. Купер посмотрела вперед.       — Америка, — нехотя выдавила она, решив, что новая ложь может доставить ей еще больше проблем. В конце концов, эта страна была на другом континенте, и при всем желании, чего бы она ни наплела им, они не смогут моментально проверить достоверность ее слов.       — Тихий океан и почти четыре тысячи миль, — сказал господин дворецкий. — Сколь длинный путь Вы преодолели ради того, чтобы поселиться в неприметной пекарне.       Ева могла поклясться, что она правда старалась. Она подумала: ладно, ведь она на самом деле ерничала, поэтому они шли и говорили ей все это, а она проглатывала, проглатывала. Ева знала, что иной раз ей стоит молчать. Особенно здесь, в этом месте, в этом времени. И она старалась быть вежливой.       Купер резко остановилась и обернулась на Михаэлиса.       — В чем твоя проблема? — спросила она в лоб. Господин дворецкий, не ожидавший столь явного напора, вскинул брови. — Почему ты пристал ко мне?       Он и граф переглянулись.       — Я жду ответ, — процедила Купер. — В чем твоя проблема?       — Прошу прощения, — Себастьян приложил ладонь к сердцу и легко склонил голову. — Я не думал, что мисс так остро отреагирует на мои слова.       — Тебе следовало подумать, или голова дана тебе просто для красоты? — произнесла она холодно. В чужих глазах что-то мелькнуло, но Купер не смогла разобрать.       — В следующий раз я буду внимательнее.       Ева задержала на мужчине взгляд на мгновение, прежде чем отвернуться и свернуть в переулок. За ночь лужа стала больше, но утром успела растаять. Ева наступила в воду, не обращая на это внимание. При свете дня это место выглядело совершенно другим и не оставило в себе ни следа вчерашней ночи. Словно кто-то лишь пошутил над ней.       — Долго еще идти? — юноша вырос у ее плеча, хотя едва ли был ее выше. Ветер с реки подул сильнее, и тепло осеннего дня покинуло их. Купер указала рукой на разбитый фонарь.       — Это случилось здесь.

***

      У завода они попрощались.       Граф Фантомхайв, удовлетворенный ее рассказом, пообещал закрыть глаза на то, что узнал сам. Ева хотела полагаться на его слова. Она не допускала мыслей о том, что какая-то глупая история сможет стать для нее серьезной угрозой. В конце концов, этот мальчик — детектив — искал тайну там, где ее не было.       Бродячий пес опять терся у входа, и ей пришлось его отогнать. Ева глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.       — Ты снова опоздала, принцесса, — как обычно приветствовал ее Джек с порога. Купер проигнорировала его слова и прошла к вешалке, чтобы оставить пальто. Она и так это знала. Нестерпимо, унизительно.       Воздух стоял крепкий, словно ей наложили жгут и пустили в него электричество.       — Но не просто на пятнадцать минут.       Доктор Лорей привычным жестом закрыл папку, чье содержимое изучал.       — Раз, два, — он стал загибать пальцы, — три, четыре. Пять. Шесть часов. Ты должна была быть здесь, зая моя, шесть блядь часов назад.       — Я прошу прощения, — Ева повесила пальто и поправила рукава. — У меня был тяжелый день.       Купер задержалась не только из-за внезапного визита графа. Она была на той стороне реки в отделении Скотленд-Ярда, написала заявление.       — Скажи мне только одно, — доктор Лорей вскинул ладонь, останавливая ее. — Почему ты не носишь очки?       Ева неловко моргнула.       — Очки?       — Именно. Потому что ты, кажется, увидела во мне свою маму, — Джек наклонился вперед, заглядывай Купер в лицо. — Но я не твоя мама.       Ева проглотила тяжелый вздох.       — Конечно, пирожочек. Ничего страшного. Ты главное не волнуйся, — Джек сложил ладони у сердца. — Добрый доктор тебя не обидит. Не переживай, ладно? Просто больше не приходи сюда ни-ког-да.       Купер недобро прищурилась.       — Вы не можете меня уволить.       — Да ну? — Лорей картинно ахнул. — Ты так думаешь, потому что я не тетя с брошью в прическе? — под «тетей» он имел Лайонел Барлоу. — Так я прикреплю себе. Сейчас пойду на рынок, куплю и прикреплю себе такую большу-у-ю заколочку.       — Вам пойдет, — она прошла к своему столу напротив его.       — Стой-стой-стой, — Джек остановил Еву, придержав за локоть. — Ты, кажется, не только слепая, но еще и глуповата.       — Доктор Лорей…       — Я все сказал. Не хочу тебя видеть, — он замотал головой. — Иди с глаз моих, милочка. Давай.       Это уже начинало раздражать. Этот мужчина не отличался добродушием, но он мог бы закрыть глаза на ее первое настоящее опоздание. Ева ведь сказала, что у нее был плохой день. А если с ней что-то случилось? Вернее, с ней действительно что-то случилось, но она не могла рассказать, не могла поделиться.       — Ты — котенок, который писает мимо лотка, — сказал Джек.       — Спасибо за сеанс психоанализа, — отбила Ева и села за свой стул.       — О, нет, дорогуша, я еще даже не начинал, — он крепко размял шею, словно готовился к бейсбольному матчу, и сказал: — Тебя подобрали с улицы за красивые глаза. А я из-за этого должен страдать. Столько раз я говорил ей: «Возьми какого-нибудь студента». Да, они тупые, но зато послушные. А тебе хватает наглости являться на работу в три часа дня, — он ткнул в нее пальцем. — И даже при этом быть абсолютно бесполезной. Ты знаешь, это талант. Но тебе не стоит переживать. Лучше выйди замуж.       Это был тяжелый день. Мало того, что к ней пришел тот мелкий высокомерный граф. Ева только что была в участке, и на рассказ о том, что она видела, как похитили человека, ей не пообещали найти преступника, не выслушали терпеливо.       Ей лениво сказали: «К сожалению, в трущобах такое случается». И не хотели давать бланк, чтобы Купер написала показания.       И она не могла ни думать: та женщина могла быть уже мертва. Та женщина, если она жива, уж точно страдала. А Ева даже не знала, кто она, не видела ее лица, и все, что от нее осталось — только голос. Только поселившийся внутри нее крик.       — Это неправда, — вырвалось из нее прежде, чем Ева успела себя остановить. Джек, уже было вернувшийся за свой стол, поднял на Купер взгляд. — Я полезна. Вы не найдете никого, кто знает столько, сколько я.       Доктор Лорей вскинул брови.       — Да что ты, принцесса?       — Это Вы отлыниваете от работы. А когда наступает обед — пьете миндальный херес в подсобке. Доктор Барлоу знает об этом? — и этого она тоже не понимала. Ева пришла сюда, думая, что каждый день будет видеть ту женщину. Но Лайонел, отдав ее на растерзание какому-то врачу-алкоголику, словно бы совсем про нее забыла.       Азарт в его глазах погас, и Джек вдруг сказал серьезно:       — Ни разу ты мне еще не доказала, что тебя стоит оставить здесь.       — А Вы ни разу не дали возможности, — парировала она. — Я пришла в клуб писателей? Или я вместо принтера? Переписываю бумажки денно и нощно. Раз два три четыре пять, — Ева принялась считать, возвращая этот жест ему, — по шесть раз.       — Еще слово — будет сто шесть.       — Наверное, вы просто ничего здесь не делаете. Как я ни приду сюда, Вы все сидите жопой на столе, уткнувшись в свои папочки.       Джек прищурился и замолчал. Он сверлил взглядом ее лицо. Потом медленно поднялся со стула. Он достал портсигар из кармана халата и зажал зубами сигарету. Ева стояла перед ним, наблюдая за этим. Джек раскурил сигарету и выдохнул грубый дым Купер в лицо.       — Надень халат.       Это был первый раз, когда он сказал ей сделать это. Наконец-то.       Джек вышел в длинный коридор, и она поспешила за ним.       — Вот твой шанс, — проговорил он на ходу. — Расскажи, как можно вылечить оспу.       Купер прикрыла глаза, судорожно пытаясь воспроизвести в памяти те бумажки, которые она бесконечно переписывала.       — Карантин. Изоляция. Лечение симптомов. Вакцина.       — Подробнее?       — Метисазон по ноль и шесть граммов два раза в день курсом семь суток.       — Ты будешь лечить людей нестабильным препаратом? — возмутился доктор Лорей. Ева опешила.       — Он был указан в медицинских картах…       Джек неудовлетворенно цыкнул.       — Пока что забудь про это. И про любые другие таблетки. Лекарства нет. Вбей это себе в голову.       Сказанное им заставило ее остановиться. То безразличие, с которым доктор Лорей сказал об отсутствии лекарства, поселило внутри нее что-то тяжелое, мрачное.       — В нашем мире почти все болезни, с которыми люди приходят в больницы, не имеют лечения, — продолжал он. — Мы можем облегчить симптомы, смазать язвы и дать воды. Но мы никогда не спасем человека от смерти. Он может надеяться только на себя.       Ева не понимала.       — Но ведь есть вакцина…       — Никто ее не выдерживает.       Джек остановился в конце коридора и открыл дверь. Они оказались в небольшой комнатке, в которой пахло сыростью и клеем от обоев. Она была практически пуста: только стол и небольшой шкаф. Джек залез внутрь и что-то достал из него.       — Повяжи на лицо, — сказал он, кинув ей кусок белой ткани. Ева развернула его и увидела, как доктор Лорей повязывает себе аналогично, как медицинскую маску. — Сосна, чтобы принцесса вынесла запах.       Он поставил перед ней пузырек с ароматическим маслом.       — Тебя ждет не самое приятное зрелище, — предупредил Джек. Купер послушно завязала маску и нанесла масло под нос. — И это тоже, — Джек вручил ей перчатки. — Нам сюда.       Он жестом указал на еще одну дверь. Она была вырезана в обоях, поэтому Ева не сразу ее заметила. Джек достал ключ и открыл ее, и их обдало запахом теплой сырости. Купер застыла, глядя на то, что перед ней предстало.       За дверью скрывалась длинная лестница в темноту. Доктор Лорей нащупал тумблер и включил свет. Тусклая лампа пару раз мигнула.       — Так Вы — злодей-ученый? — спросила Ева, и губы тронула нервная улыбка. Хорошо, что под маской этого было не видно. Джек скосил на нее взгляд.       — Страшно?       — Нет, — ответила она быстро. Доктор Лорей повел рукой.       — Дамы вперед.       Вы серьезно? — хотела спросить Ева, но проглотила это. Она посмотрела на врача, потом переступила порог и крепко взялась за поручень. Лорей двинулся следом, закрыв за собой дверь, и зверь внутри Евы вздрогнул.       Не знаю, откуда во мне постоянно крутится эта мысль. Лестница была длинной, гораздо глубже, чем мог заканчиваться любой подвал. В лицо ей дул слабый ветер. Ева встала на первую ступень, думала: я не могу никому помочь.       — Давай шустрей, — сказал Джек, норовя наступить ей на пятки.       Электричество не следовало за ними. Чем глубже Ева спускалась, тем темнее вокруг становилось. Где-то внизу запищали крысы. Лестница все не заканчивалась.       — Что это за место? — спросила Купер, чтобы хоть как-то разбавить тревожную атмосферу. Их шаги по металлической лестнице раздавались эхом и утопали внизу, словно в колодце.       — Катакомбы, — сказал Джек. — Здесь раньше хотели сделать станцию метро. Наша лаборатория — это офис машинистов. Денег не хватило, поэтому проект закрыли.       Стало так темно, что Ева спускалась на ощупь. Она замедлила шаг.       — У Вас нет фонаря?       — Внизу висит лампа, — сказал доктор Лорей, замедляясь следом. — На стене слева.       Как же Ева мечтала включить на телефоне фонарь. Эта густая темнота щекотала ей нервы. Ни один человек не мог любить подобное. Еве нравилось солнце, нравилось тепло. Она знала, что еще увидит его в своей жизни. Но думала о другом.       Наконец, лестница кончилась. Не ожидая этого, Ева стукнулась носком об пол.       — Давай, шустрее, — прозвучало за ее спиной.       Она зашарила рукой по стене в поисках лампы и наткнулась на железный корпус. Ева чиркнула зажигалкой, опаляя фитиль.       — Так-то лучше, — Джек взял керосиновую лампу и двинулся вперед.       Чем дальше они шли, тем шире становился коридор. На втором повороте они свернули налево (Ева запоминала весь маршрут), и Купер заметила полоску света впереди. Пока они шли, им не попался никто из рабочего персонала. Тишину нарушали шаги, шорох мышей, вода в трубах.       — Вы работаете здесь один? — спросила Ева.       — Поэтому мне нужны помощники.       Они подошли к двери, и Купер услышала, как Джек зазвенел ключами.       Он открыл дверь, впуская ее в просторную комнату. Здесь было тепло и намного светлее, чем в коридоре. В самом конце комнаты горела печка, отапливая помещение. У стен расположились железные кровати, из которых были заняты только четыре. Рядом стояли ведра, на перекладинах висели чистые полотенца, на столе — кувшин с водой. Один из людей варил что-то, по запаху напоминающее гороховую похлебку. Над потолком Ева заметила воздухопровод.       Это была больничная палата.       — Сколько здесь пациентов? — она едва могла выдавить слова, настолько Ева не ожидала, что в глубине этих катакомб увидит… живых людей. Кто-то из них заметил приход врачей, поэтому Джек ответил тихо:       — Четверо. Только те, которых ты видишь. А вы, как я погляжу, уже обедаете? — спросил он намного громче, обращаясь к ним.       — Добрый день, доктор, — ответил ему мужчина с сильным ирландским акцентом.       — Они все болеют оспой, — доктор Лорей снова обратился к Еве.       — Им ведь нужен свежий воздух, — Купер посмотрела на Джека и не смогла скрыть своей тревоги. — Сколько они уже здесь?       — Не волнуйся, они знают, где находятся, — хмыкнул доктор. Он прошел к кроватям.       — Готовите суп, мистер Флебс? — спросил он громко, обращаясь к мужчине.       — Решил сегодня позаботиться о Масловецки.       — Правильно, — Джек закивал. — Измеряли без меня температуру?       — Нет. Нельзя, Вы же сами сказали.       — Доктор Айвз, подай мне градусники, — Джек протянул руку, осматривая кого-то на кровати. Ева посмотрела на доктора, потом на шкафчик с медицинскими инструментами в углу. — Шустрей.       Она подбежала к нему и достала то, что Джек попросил.       — Возьми кровь на анализ, — приказал он, отдавая градусник больному и указывая на соседа слева. Ева стояла рядом, не зная, куда себя деть.       Она взглянула на соседнюю кровать. Простыни пропахли потом, а рядом с кушеткой стояло ведро, которое давно никто не менял.       — Хватай шприц и возьми анализ, принцесса, — выплюнул доктор Лорей, подталкивая Еву вперед. — Или так и будешь весь день стоять?       — Кто это с Вами? — спросил мистер Флебс, помешивая суп.       — Новенькая, — ответил Джек. — Немного глуповата, слеповата и глуховата.       — Лучшие качества в женщинах! — ответил мужчина и закашлялся.       Купер забрала из шкафчика все необходимые инструменты — спирта почти не осталось.       — Привет… — сказала она, подойдя к парню, который лежал на кушетке. Купер разложила оборудование на тумбочке рядом. — Мне нужно взять у тебя кровь.       Парень смерил ее колючим взглядом. На его лице проступили тяжелые, болезненные волдыри.       — Jesteś lekarzem? Kiedy mnie wyleczysz?       — Быстрее, — повторил Лорей, заканчивая с соседом справа.       Черт.       Она продезинфицировала инструменты, а остатки спирта вылила на чужой сгиб локтя. Пальцы в перчатках коснулись поврежденной кожи. По спине пробежал холодок, забираясь куда-то под позвоночник. Парень продолжал недобро сверкать глазами. Возможно, он чувствовал, что Ева особо не понимала, что делает. Она могла знать о порядке действий лишь потому, что сама ежегодно сдавала кровь. Когда она проткнула кожу и попала в вену, внутри нее все перевернулось, ее затошнило. Голова стала ватной. Никогда еще Ева не притрагивалась к человеку подобным образом, не причиняла ему боль. Она потянула поршень шприца на себя, и колба заполнилась темной кровью.       — …Готово.       Джек обернулся, проверил повязку и забрал анализ себе.       — Медленно, — сказал он, проделывая ту же процедуру с третьим пациентом. — Дальше. Живее, нужно собрать у всех.       — Давно у вас работает такая красавица? — спросил мистер Флебс, когда Ева подошла к нему. — Пусть заходит к нам почаще, доктор Лорей.       — Если вы ее уговорите.       — Не бойся. Я на женщин теперь могу только смотреть, — улыбнулся ей мужчина. Еве пришлось кивнуть. Превозмогая отвращение, она наклонилась к нему, пытаясь проделать то же самое, что делала с другим пациентом. Она уже занесла шприц над рукой, как вдруг ее голову накрыла чужая рука.       Купер отшатнулась, почувствовав, как мужчина коснулся ее волос. Свет в помещении замигал.       — Я напугал тебя? Ой-ой-ой, — сказал он. — Красивая. Ты красивая. Не бойся, я больше не буду, — мужчина сел ровно и показал ей согнутую в локте руку.       Ей пришлось стиснуть зубы.       Они собрали кровь, записали температуру, потом Ева сменила ведра, а Джек принес новую свежую воду. Сосна не помогала, и Ева старалась не думать о том, в чем ей приходилось копаться. Доктор отправил Купер кипятить использованные инструменты, в то время как сам сел за стол с двумя пациентами — единственными из тех, кто еще мог вставать с постели.       — Как Вы себя чувствуете?       — Все мышцы ломит…       Ева слышала, как шелестели разговоры в другом конце комнаты.       — Мы принесем жаропонижающее.       — Спасибо, спасибо, доктор…       — Идем, — сказал Лорей и направился в сторону выхода. Купер как раз закончила раскладывать инструменты по местам.       — Это все? — спросила Ева.       — У тебя есть еще какие-то дела здесь, Ванесса? Может быть, ты хочешь почитать им сказку на ночь?       Он раздраженно обернулся на нее, однако никакого ответа не услышал.       — Отлично, — Джек открыл дверь и вышел из помещения. Ева прошмыгнула следом. Когда они вернулись к лестнице, керосин в лампе почти закончился. Это место ее мучало. Ева больше никогда не хотела сюда возвращаться.       Всю дорогу обратно она думала о том, что увидела. Почему эти люди прятались глубоко под землей? Да, она знала, что болеющих оспой изолируют от остальных. Но настолько глубоко? Эти катакомбы не выглядели местом, в которые кто либо смог бы прийти добровольно. Тогда, что их заставило там находиться?       Что доктор Лорей сказал им такого, что они вежливо здоровались с ним?       Оказавшись наверху, Ева почувствовала, что снова может дышать.       — Помой руки, — Джек стянул перчатки и кинул их в урну. Тоже самое он сделал и с халатом. Он закатал рукава рубашки и помыл руки с мылом в раковине. — Потом отнеси одежду в прачечную. Нужно все хорошо постирать.       Ева стояла рядом с ним, и он не выдержал ее молчания и воскликнул:       — И скажи что-нибудь, если меня поняла!       — Поняла.       Джек раздраженно посмотрел на нее, однако больше ничего не сказал. Ева вымыла руки следом и взяла корзину. Она залила халаты кипятком и засыпала порошком, плохо понимая, как именно нужно стирать одежду. Провозившись в прачечной не менее получаса, Купер вернулась в ту комнату, где они с доктором всегда обитали. Она взялась за бумаги, которыми занималась вчера накануне, и за этим занятием пролетело еще несколько часов. Доктор Лорей наконец-то вернулся, и в руках у него были результаты анализов, а к щеке прилип запах миндаля.       — Можешь идти. Завтра не опаздывай, — сказал он, садясь за свой стол. По его голосу было заметно, как день утомил и его. Ева кивнула, встала. Надела пальто. — Запомни того больного.       Какого из.       Каждого, который посмотрел ей в глаза? Или кого-то конкретного? (Ева запомнила всех, ее тошнило, кажется, она не была к такому готова). Она стояла к доктору спиной, застегнула пальто на пуговицы. Она не хотела больше сюда возвращаться. Не тогда, когда знала, что глубоко под лабораторией прячутся люди.       — Он заражен самой тяжелой формой оспы.       — Получается, он скоро умрет? — бесцветно спросила она.       — Они все здесь умрут, — спокойно ответил Джек. — Мы же не лечим их.       По коже пробежал табун кислых мурашек.       — В смысле? — они встретились взглядами, и Купер отчаянно пыталась прочитать какой-то другой ответ в его лице. Нет, она не поверила. Это была просто шутка. Очередная колкость от этого мужчины, которую Ева восприняла слишком буквально.       Но Джек лишь усмехнулся.       — Так Барлоу тебе не рассказывала, чем мы здесь занимаемся?