Металлический

Arvo Pärt — My Heart's in the Highlands

      — Как насчет игры: если Вам удастся хотя бы приблизиться к разгадке этой числовой комбинации, я подам Вам лавандовый торт с солью и ганашем из белого шоколада.       Туман окутал угодья семьи Фантомхайв и не было видно прелести классицистских садов. Клены пожелтели, а виноградные лозы окрасились в красный. Его повар Бардрой, подобный себе самому каждую осень, ежедневно пропадал на охоте, и на обед и ужин граф Сиэль Фантомхайв пробовал свежую дичь. Даже сейчас он расслышал шум выстрела вдалеке, хотя на часах было лишь десять утра.       Сиэль хмуро взглянул на Себастьяна.       — Ты за кого меня принимаешь?       Он занимался делами поместья, отправляя письма арендаторам его земель, которые проживали в округе. Близился сбор урожая и ежегодные данные Сиэль пером вносил в реестр, вел счет того, насколько они отличались от прошлогодних.       — Разве Вы не питаете радость к шоколадным десертам?       — Я тебе не какой-то щенок, которого ты сможешь прикормить сочным куском, — буркнул граф. Он отложил перо и притянул к себе белый лист. Сиэль вскинул бровь, скользя взглядом по написанному. Себастьян жаждал, чтобы господин обратил на это внимание настолько сильно, что посмел прервать его работу. Что это была за загадка, раз его слуга осмелился дерзить господину? Сиэль не распознал ничего, кроме бестолкового порядка чисел.       Подобного он прежде не видел.       11101100111 — Л       11101100111 — Т       11101101000 — 1       11110000000 — 2       11110011011 — Р       11110110000 — АТ       11111000000 — У       11111010001 — Б       Словно предчувствуя, что вступать в игру бессмысленно, ведь его заведомо ожидает проигрыш, граф спросил:       — У тебя получилось?       Себастьян ответил своей вечной улыбкой. Конечно, он не мог принести хозяину кость, самолично не оторвав ее от невидимой жертвы. Сиэль скользнул по его лицу взглядом, прежде чем снова вернуться к листу. Почерк был резким, печатным.       — А что означают буквы?       — Ответ на этот вопрос еще ожидает нас впереди, — ответил Себастьян, склонившись у тонкого плеча своего господина. — Однако для начала Вам стоит уделить внимание двузначной комбинации.       Граф хмурился. Его ожидали дела поместья (а душа его не лежала даже к ним).       — Это не очередная твоя глумливая шутка?       — Я нашел данную бумагу, когда проводил расследование, которое Вы на меня сложили, — ответил демон. — Какое именно — оставлю на Ваше воображение.       Он улыбнулся шире, не совсем так, как делают это люди.       — Возможно, дешифровка поможет нам.       — Я попробую, — решил Сиэль и взялся за карандаш. — Принеси эти книги из библиотеки, — он коротко записал то, что могло помочь ему в этом деле.       — Слушаюсь, мой господин, — Себастьян забрал список и поклонился. Он достал из нагрудного кармана часы. — Ах да. Боюсь, времени у Вас лишь до обеда.       Сиэль возмущенно дернулся, но демон приложил палец к губам.       — По крайней мере, снимите копию. Ведь после отведенного часа мне надлежит вернуть эту вещь на свое место.       «Он неправильно перевел», — подумала Ева, когда снова его увидела. Стоял удушливый запах, а воздух покрылся тревогой, словно сахарной корочкой. Украшения на фасадах домов, которые должны были освещать путь этого дня, поблекли. Пыль мелких брызг застыла на окне первого этажа. Дворецкий неправильно перевел, считала она, ведь не могла найти иного объяснения.       В день Хэллоуина одна случайная улица — длиной в несколько домов и шириною в три кэба — замерзла в крови.       Это было во всех новостях: местные жители, вышедшие утром на работу, наступили в огромную лужу, от которой тянуло ржавым железом. И провернуть подобное было невозможно. Словно проехала поливальная машина, которая вместо воды обрызгала все кровью. Никто не мог найти этому объяснения. Ежедневные газеты судорожно перепечатывали утренний выпуск, и случай на Келли-роу был на первой полосе.       След от преступления, которого не было.       Путь до лаборатории пролегал через эту улицу, и, несмотря на неприятное зрелище, здесь столпилась куча зевак. Ева опустила голову и заметила, что ее ботинки испачкались. Прохожие облепили место происшествия, не рискуя соваться в центр, и по другую сторону толпы она разглядела синие одежды.       Она ждала встречи с ним.       Ева долго об этом думала. После того, как ее заявление о похищении было равнодушно встречено полицией, она поняла, что от нее не стоит ждать помощи. Но этот странный мальчик желал раскрыть преступление так сильно, что нашел единственного свидетеля на следующий день. В прошлом Купер злилась на него, однако для злости уже не было смысла: граф был единственным, кто мог что-то сделать, кто мог это остановить.       Она не знала, что имела в виду под «этим»: возможно вовсе не похищение, возможно, нечто, что было спрятано намного глубже. Граф Сиэль Фантомхайв снова стоял по другую сторону улицы — снова был далек и подобен сну.       И он тоже был здесь. Сердце погасло, когда она заметила его молчаливую фигуру. Он был высоким, выше нее, выше рядом стоящих мужчин. И он был единственным, кто оставался спокоен. Дворецкий семьи Фантомхайв бесстрастно смотрел на кровь, словно на разлитый чай на ковре. Между ними была толпа, и Ева рассудила, что это безопасное расстояние. Она не знала причины, но тяжелое чувство внутри нее натянулось горячей нитью. Опасность. Интуиция вопила в ней, но осколки не могли сойтись в единый пазл и донести до мозга сигнал — опасность.       Это были лишние, ненужные Еве эмоции. Купер уже рассудила, что не могла позволить себе такую слабость, как бояться кого-то. Меж тем, было две вещи, которые не отпускали ее в спокойный сон. Похищенная в начале октября женщина и новые пациенты.       Уже шестеро человек.       Ева так и не смогла поговорить с Лайонел Барлоу при встрече. Минуло несколько дней, а беспокойство ее по этому поводу не утихало. И все же ведь было что-то, что в тот миг остановило Еву от разговора.       Подул ветер, и она отвела от дворецкого взгляд. Осенний холод коснулся ее лба, как последнее предостережение.       Сиэль Фантомхайв беседовал с полицейским в форме и был удивлен, когда увидел ее.       — Мисс Купер, — он поздоровался и пожал ей руку. Что-то промелькнуло в нем, чего прежде не было, но Ева не успела дать этому названия до того, как оно исчезло. — Что Вы здесь делаете?       — Иду на работу, — она кивнула слуге, получив улыбку в ответ. — А что насчет Вас?       — Как видите, новости расходятся быстро, — молодой граф скосил взгляд в место, которое оцепила полиция. Евину спину лизнули тревожные разговоры, словно холодный собачий нос.       — Вы знаете, что это? — спросила Купер.       — У Скотленд-Ярда пока нет предположений, — бесстрастно ответил юноша. — Очевидно, это чей-то злой розыгрыш.       Он взглянул на нее из-под цилиндра. Ева ожидала, что граф скажет что-то еще, однако тот молчал.       — Разве в Хэллоуин не забрасывают дома туалетной бумагой? — подумала она и отвела взгляд.       Сиэль и Себастьян переглянулись.       — Дети, действительно, обычно не столь кровожадны.       Это утро было холодным, и кровь по обочинам дороги замерзла. Купер слышала, как приближалась зима; облако пара изо рта подхватило их разговор и унесло прочь. Минуло почти два месяца с тех пор, как она тут оказалась, и то, как быстро шли дни, тревожило ее не меньше того, сколь кровожадными они оказались.       — Я хотела поговорить с Вами.       На ее слова граф удивленно вскинул брови.       — Если Вы можете, — продолжила Ева. Сиэль вновь посмотрел на своего дворецкого, словно размышляя о том, насколько это целесообразно.       — Я планировал обойти квартиры, — наконец сказал он. Купер подняла взгляд на окна домов. — Их еще никто не опрашивал. Возможно, жильцы что-то видели.       Ее взгляд скользнул в угол дома, туда, где обычно висят камеры видеонаблюдения. Это бы существенно упростило задачу.       — Вы действительно детектив, — хмыкнула Ева.       — Вы можете составить мне компанию, — внезапно сказал Сиэль. — Раз пока еще не дошли до места, где зоветесь Ванессой Айвз.       Это было довольно специфическое приглашение, и на его усмешку Ева ответила блеклым подобием. Она не нашла другого выбора, кроме как согласиться.       — Я думала, копам плевать на Ист-Энд, — сказала она, когда они обогнули толпу зевак и подошли к подъезду. Служащий в форме, охранявший дверь от проходимцев, пропустил их внутрь. Ева задержала на нем взгляд. — Я была в участке, но они не рассмотрели мое заявление.       Сиэль шел впереди, а Себастьян пропустил ее следом, склонив голову и переступая высокий порог.       — Должно быть, Вы разочарованы, — граф бросил на нее взгляд. Лестница, по которой они поднимались, была узкой и крутой. — Но это обычное явление здесь.       — Пренебрежение правопорядком?       — Откуда конкретно Вы приехали? — спросил юноша, игнорируя ее колкость. Ева хмыкнула.       — Оттуда, где блюдется закон.       Дворецкий едва слышно усмехнулся.       — Кажется, Вы единственный, кого по-настоящему беспокоит произошедшее, — продолжала Ева, смотря на узкую спину молодого графа. — У Вас получилось найти ту, о ком я говорила?       — Нет.       — А что-нибудь, указывающее на вину Пиллингтона? — Ева нахмурилась, услышав столь быстрый ответ.       Поднявшись на этаж, граф на нее обернулся.       — Вас беспокоит судьба той женщины? Вы об этом хотели поговорить? — спросил он, смотря на нее сверху вниз. — Скорее всего, она уже мертва.       Ева почувствовала себя щенком, которого ткнули носом в лужу. Мальчишка упомянул чужую смерть столь легко, с какой легкостью люди не говорили о потерянных пяти долларах. Внутри нее все застыло.       Запах железа с улицы был и здесь, преследовал их через открытое окно.       — Сколько тебе лет? — спросила Ева.       — Что?       — Сколько тебе лет?       — Двенадцать, — Вот как. Значит, нужно держать себя в руках, не срываться на ребенка. Она терпеливо спросила, игнорируя проснувшееся внутри раздражение:       — И ты уже граф?       — Многих взрослых оскорбляет мой возраст, — Сиэль прищурился, и на его губах дрогнула усмешка. — Вы явно входите в их число.       — А где твои родители? — спросила Купер столь прямо, что это возмутило даже Себастьяна. Ей ничего не сказали, но то, что застыло у юноши на лице, и без слов его выдало.       — Понятно. Видимо, ты пережил утрату и поэтому говоришь о смерти так надменно, — Купер поднялась на лестничную площадку и встала рядом с ним. — Но лучше не стоит этого делать. Пока ты еще молод, ты можешь научиться думать по-другому.       — Надменностью ли стоит назвать принятие правды? — парировал Сиэль, взяв себя в руки. — Умер очередной человек. Если бы не приказ, мне не было бы до этого никакого дела.       — Нельзя быть таким черствым.       — А Вас беспокоит судьба каждого в этом городе? — граф усмехнулся. — Что-то я сомневаюсь.       — Нужно уважать все жизни, — сказала Ева. — В этом нет ничего плохого.       — Как я могу уважать тех, кто стоит ниже меня? — она взглянула в его одинокий глаз, в котором гудело раздражение — холодные электрические провода. — Даже с тобой я все еще веду разговор только из уважения к той скудной информации, которой ты поделилась с нами ранее. Больше ты не принесла никакой пользы.       Эти слова прозвенели, словно пощечина.       — Люди не должны приносить тебе пользу, чтобы ты смотрел на них, как на равных.       — Но разве не в этом суть классового неравенства? — молодой граф склонил голову набок. — Я аристократ. Моя семья поколениями защищала Англию. А что насчет тебя?       Купер уже было раскрыла рот, но не сказала ни слова. Она не знала, что ей следует ответить, ведь в ее мире люди не делились на классы по крови. Те, кто обладал иными правами, занимали свой статус из-за своей профессии. Военные, политики, дипломаты. Все зависело от того, кем ты работал, а не в какой семье родился. И ни в одной стране не осталось монархического строя, передачи власти по наследству, преемственности. Образование, образованность, мастерство поднимали твою исключительность в глазах других.       Но кем Ева могла считать себя здесь? Она была даже не врачом, а лишь подобием секретарши в частной лаборатории, чей статус не признал еще ровным счетом никто. Она не знала ответа. А то ликование, с которым смотрел на нее мальчишка, ее злило.       — Где твоя семья? — продолжал Сиэль, откровенно забавляясь. — Кто твои родители?       — Я бы ответила, но аристократы не знают таких слов, — сквозь зубы сказала она.       Купер двинулась дальше к квартирам и услышала, как за ее спиной Сиэль что-то сказал.       — Не стоит, господин.       — Что? — Ева обернулась.       — Надо скорее обойти квартиры, — они оба — и граф, и дворецкий, ей улыбнулись.       Это было странно. То, как они на нее смотрели. Они словно давали оценку каждому ее движению и поступку.       Пока они стучались в квартиру, Ева думала: неужели в этом времени каждый человек равнодушен? Она считала, что безразличие — это изъян ее поколения, однако с каждым днем чаша внутри нее наполнялась черной водой. Кажется, дело было вовсе не в эпохе. Эта была человеческая природа.       Нельзя было превозносить свои проблемы, свои эмоции и боль столь высоко, чтобы тень от них убивала все окружение. Она считала: все было неважно, пока ты жив. Как этот мальчик не понимал. Не было ничего страшнее смерти. Той случайной жертвой мог оказаться он сам и его бы никто не спас.       Но ведь Сиэль Фантомхайв сказал, что хочет раскрыть преступление. И сейчас он занимался подобным — был здесь, пытаясь добраться до истины. Купер вспомнила его слова на улице: что это лишь чья-то злая шутка. Но ведь, если бы это было так, граф не тратил бы свое время.       — Чья это кровь? — спросила Ева, привлекая к себе внимание. Господин Михаэлис бросил на нее взгляд. — Это ведь… можно узнать. Я могу взять образец на анализ.       — Нет необходимости, — ответил Сиэль. — Себастьян, ты же знаешь ответ?       — Это кровь животного, очевидно, из-под скота, — ответил дворецкий. — Вероятно, наш шутник — лондонский мясник.       У Евы похолодело в желудке.       — Как ты… это понял? — ошарашено спросила она. В чужих глазах что-то мелькнуло, прежде чем он ей ответил:       — По запаху.       Но разве возможно было отличить кровь по запаху? Ева едва не спросила это, лишь в последнюю секунду себя остановив. Ей вдруг стало странно. Ева вновь посмотрела на свою обувь. Дворецкий снисходительно усмехнулся.       — Надеюсь, мисс не потеряет сознание.       Он словно дотронулся до ее сердца своею холодной рукой. Так же, как в галерее. Так же, как в архивах, когда он, по какой-то причине, сказав напоследок о том, судьба человека неумолима, позволил ей уйти.       Тот переводчик, которого она нашла, обещал закончить работу за две недели. Еве всего лишь нужно было дождаться рукописи, чтобы узнать правду. Купер взглянула на мужчину исподлобья. Именно. Он выглядел так уверенно, однако и тут мог наплести с три короба.       — Давайте поскорее закончим с этим.       В первых нескольких квартирах им не открыли, и дворецкий сказал, что там действительно никого нет дома.       — Я живу здесь уже десять лет, — сказала первая женщина, с которой они познакомились. — Я все знаю.       — Что Вы можете рассказать о соседях? — спросил Сиэль.       — Я ни с кем не знакома.       «5»       — Добрый день.       — О-хо-хо, — старичок потянулся и взял дворецкого за ручку.       — Нам интересно, знаете ли Вы что-нибудь о том, что случилось снаружи? — дворецкий любезно наклонился, чтобы его было лучше слышно. — Может быть, Вы видели что-нибудь странное?       — Ко мне давно никто не заходил, хлопчик. Но я уверяю — в этих делах я еще молодой жеребец!       — …       «7»       — Слава богу! — им открыла дверь женщина с ребенком. — Вот, подержите!       Она протянула своего сына Еве.       — Эм, я не…       — У меня сейчас сгорит суп!       Ева в панике посмотрела на графа с дворецким. Ребенок облизывал ложку с джемом и тот упал ей на ботинок. Мальчик начал плакать.       — О боже, что Вы наделали!       — Мы хотели у Вас спросить… — осторожно начал Сиэль.       — Хамы! — перед ними закрыли дверь.       «8»       — По большому счету, я считаю, что преступления уже больше не в моде. По большому счету.       «9»       — А вы сначала ответьте: вы за левых или правых?!       «12»       — Мы слышали какие-то звуки, — сказала супружеская пара. Сиэль кивнул, внимательно слушая.       — Какие?       Супруги переглянулись, и жена спросила:       — Нам ведь заплатят за этот разговор?       — Что с ними не так? — граф едва поднялся на четвертый этаж.       — Так вот, по поводу Пиллингтона.       — О, дьявол…       — Я подумала, вдруг кто-то еще обращался в полицию со случаями о пропаже, — продолжала рассуждать Ева, вновь поднимая разговор, из-за которого увязалась за ними. — Если, например, собрать все эти показания.       — Как ты соберешь их? — перебил ее раздраженный Сиэль. — Они нигде не фиксируются.       — Да, но пару дней назад я заметила, что в газетах размещают личные объявления, — какое-то время назад Ева стала думать, что раньше заменяло людям анонимные форумы? Если не в интернет, то куда они шли для того, чтобы поделиться друг с другом мнениями? Долгое время она считала, что именно для этого существовали бары, поэтому совсем забыла о том, что газеты печатали не только всем известные новости.       — Можно подать объявление о том, что ты интересуешься случаями о пропаже, которыми никто не занимается, — объяснила Купер. — Тогда к тебе придут, чтобы рассказать. Что-то вроде «частного консультанта».       Какое-то время граф молчал.       — Идея неплохая, — наконец протянул Сиэль, поправляя цилиндр.       Неожиданная радость настигла Еву так быстро, что едва не сбила с ног. Что это было? Граф похвалил ее? Этот мальчишка наконец-то сказал ей что-то приятное!       — Но я не могу привлекать внимание, — Сиэль покачал головой, продолжая: — К тому же никто из рабочего класса не доверит свою тайну графу.       Купер задумалась. Возможно ли вообще такое, чтобы Сиэль Фантомхайв был с кем-то мил и вежлив? Кажется, мальчик не знал, что такое доброта и улыбка (разве что слово «надменная» было ему хорошо известно).       — Я могу написать от себя, — сказала Ева, с ужасом чувствуя, как ждет, чтобы он похвалил ее снова. О нет, подумала она. У нее никогда не было подобных проблем, что с ней?       Ева не то чтобы питала к нему симпатию. Полчаса назад мальчик плевал на чужие могилы. Наверное, она просто слишком давно не слышала ничего хорошего в свой адрес.       — Они придут ко мне и мы поговорим. И мне хватит ума отделить зерна от плевел, — поспешила добавить Ева. Да. Это была простая задача, она могла с этим справиться.       Сиэль внимательно посмотрел на нее и чуть погодя ответил:       — Не выйдет.       Купер непонимающе нахмурилась.       — Почему?       — Сожалею, но газеты не публикуют объявления, поданные мисс, — подал голос дворецкий. Ева подняла на него взгляд.       — В смысле?       Господин Михаэлис посмотрел на нее сверху вниз.       — К публикации допущены только мужчины, — ответил он, и сказанное им упало на нее, как рояль.       — Ты шутишь… — выдавила из себя Ева. А если кому-то надо попросить о помощи? Найти пропавшего человека? — Это же бред.       — Тем не менее, это так, — Ева взглянула на графа, замечая, что тому не особо радостно от этого факта. Однако, кажется, по большей части он остался к нему безразличен.       — Нельзя лишать кого-то прав по… — поймав чужой взгляд, Купер замолчала. Господин Михаэлис едва вскинул бровь, слушая ее речь, словно какую-то диковинку.       — Это Вас оскорбляет?       — Что за глупый вопрос?       Как же Ева это ненавидела. Что за глупый вопрос? — повторила она, зная, что заводилась. Но Купер не могла себя остановить. Эта интонация во взгляде, с которой на нее здесь смотрели. Словно она обезьянка в клетке, и даже двенадцатилетний ребенок, что стоит подле — имеет большие статус и власть, чем она. В двадцать первом веке гендерное неравенство было не столь радикальным, не столь унизительным. Черт. Как же она ненавидела…       Ева прошла мимо, к дверям, постучалась в одну из них. Нельзя было говорить лишнего, напомнила она себе. Ева будет злиться потом, когда этого никто не увидит. Ей следовало собраться.       — Там никого нет, — цыкнула Купер, когда дверь не открыли.       — Вы неправы. Постучите еще раз, — сказал господин Михаэлис, вновь применив свой дар ясновидения. Ева не выдержала и обернулась к нему:       — Откуда ты знаешь?       — Эй, — окликнул ее Сиэль. — Не заставляй меня ждать.       Он был просто невыносим.       Ева закатила глаза и опять постучала. В отличие от других, эта дверь была выкрашена в черный цвет — единственная подобная на всем этаже. Послышался шум, и им наконец-то открыл бледный юноша.       — Привет, — сказала Ева, замечая дверную цепочку. Злость все бурлила в ней, превращаясь в тяжелое душное раздражение, которое не приносило ничего доброго и дергало за язык.       — Привет…       — Как Вас зовут?       — Меня? — она поймала его затравленный взгляд.       — Да.       — Милитнас, — парень нервно сглотнул. Ева вскинула брови, помедлила и достала блокнот.       — А можно по буквам?       — М, да. Эм. «М». «Л». «И». «К», — он поймал ее ледяной взгляд.       — Вы сказали «К»?       Парень заерзал в дверном проеме.       — Да, «К» не читается.       — Я поняла. Ясно, — записала Ева. — Вы видели, что случилось на улице? Мы бы хотели спросить, знаете ли Вы что-нибудь.       — О. Ум, — его влажные глаза забегали по их лицам. — Я ничего не знаю.       И он закрыл перед ними дверь.       — Потрясающе, — вздохнул Сиэль. — Еще один сумасшедший.       Ева устало потерла глаза и снова постучалась в квартиру.       — Позвольте мне, — сказал Себастьян. Она отступила, пропуская его, и тот постучался увереннее. Из-за двери послышалось приглушенное:       — Никого нет дома.       — Мое терпение на исходе, — хмыкнул Сиэль. — Себастьян, открой эту дверь.       — Слушаюсь, — дворецкий кивнул и одним ударом ноги снес замок. — Прошу прощения за вторжение, — сказал он, улыбаясь бледному парню.       Юноша застыл перед ними, словно до конца не понимая, как эти люди вновь оказались перед ним.       — А?       — Как насчет небольшой беседы, — услышала Ева обманчиво доброжелательные слова графа. Но последовала пауза, и юноша пулей ринулся в другую комнату.       Сиэль цыкнул:       — Себастьян.       Дворецкий, словно собака услышав чужую команду, проследовал за жильцом квартиры. Послышался шум и возня. Ева прошла в квартиру вслед за Сиэлем.       — А это нормально? — Ева посмотрела туда, где скрылся господин Михаэлис.       — Его окна выходят на улицу. Тот парень, возможно, что-то видел. Себастьян его разговорит, — Сиэль оглядел прихожую и прошел дальше.       — Врываться в квартиру — это не очень вежливо.       — Мне нужен результат, а… — граф замолчал на полуслове, остановившись. Купер чуть не врезалась в юношу и хотела спросить, что случилось, как проследила за чужим взглядом.       Квартира располагалась под чердаком. Просторная гостиная была завалена мусором с барахолок, одеждой и рисунками. На полу стояли банки со спиртом и красками, рядом валялись рабочие инструменты. Пахло потом, смолой и специями.       Кажется, граф был прав, когда назвал жильца сумасшедшим, подумала Ева, рассматривая нарисованные картины. Они были сброшены на пол, приклеены к стенам, нарисованы поверх обоев. Вернее, не множество картин, но бесконечный повтор одной и той же. Снова и снова.       Две черные башни на фоне красно-желтой пустыни, написанные дрожащей рукой.       — Что это? — неуверенно спросил граф, обомлев от того, что увидел.       — Кажется Милитнас любит страшилки, — сказала Ева, чувствуя, как от подобного инфернального зрелища по ее спине пробежал холодок. Она поймала чужой вопросительный взгляд. — Это сюжет книги. Видишь? — она указала на стену, на которой черной краской вывели надпись:

Я Житель Каркозы

      — И что это должно значить? — раздраженно спросил Сиэль.       — Не знаю. Мифы Ктулху? — Ева помяла шею, запустив пальцы под ворот. Немного помолчала. — Слушай. Пойдем отсюда. Вряд ли он нам что-нибудь скажет.       — Можешь бежать, если испугалась. Я расследую дело, — отрезал Сиэль и прошел вперед. В соседней комнате шелестел голос его дворецкого. Ева обернулась на входную дверь и подавила тяжелый вздох. Дурное предчувствие лизало желудок, но она не могла позволить себе трусость, не тогда, когда ее в прямом смысле взяли на слабо.       Я Житель Каркозы вновь прочитала она на стене.       — Осмотри секретер, — сказал ей Сиэль.       — Что? — она поймала взгляд графа, увидела, как тот вопросительно вскинул бровь.       — Секретер, — повторил он.       — Хорошо.       Купер огляделась по сторонам. На обеденном столе валялись газеты, разрисованные мрачными рисунками. Среди них она нашла револьвер, ржавый и потасканный. Оружие не выглядело так, будто было способно стрелять, и Ева открыла барабан, замечая, что в нем не было пуль.       — Ты скоро? — спросил граф, не отрываясь от своего занятия. Сам он копался в документах, которые нашел на диванном столике. Купер положила ружье на место, словно ее застали за воровством. Черт, думала Ева, раздраженно оглядываясь по сторонам.       Она заметила крошечную дверцу в стене. Это было похоже на что-то, что могло называться секретером. Ева подошла к стене и открыла шкафчик, но внутри было пусто. Откуда-то снизу тянул сквозняк.       — Я нашел, — окликнул ее Сиэль, держа в руках какую-то бумажку. — Его зовут то ли Роланд, то ли Рональд. Он взял вексель в Государственном банке… — он поднял на нее взгляд и прервался. — Что ты делаешь?       — Ничего, — Купер закрыла шкафчик. Молодой граф продолжал смотреть на нее, словно на умалишенную.       — Я же сказал тебе осмотреть секретер.       — Я как раз шла к нему, — ответила Ева. Брови мальчишки взлетели вверх. Он все смотрел на нее, потом бросил взгляд куда-то в сторону. Вдруг Купер заметила, что лицо его изменилось, словно бы Сиэль дошел до какой-то мысли.       — Ты…       — Имя этого юноши Рональд Нокс, мой лорд, — в гостиной показался Себастьян, перебивая их разговор. Он вел за собой парня, который едва ли походил на живого. Он спрятал лицо в ладонях. — Я ничего не сделал ему, лишь задал пару вопросов. Поэтому меня удивляет его реакция.       Дворецкий отпустил мистера Нокса и тот рухнул на пол.       — Он сказал, что слышал шум, когда встал выпить воды ночью. Но боялся выглянуть в окно, — чужой плач скребся о ее сердце подобно ободранной кошке. Рональд вдруг взглянул прямо на нее, и смущение прошибло Еву насквозь. Ева отвернулась от него. Она подошла к окну, только сейчас замечая, что оно выходило на Келли-роу.       Граф хмыкнул.       — Кажется, это лучшее, что мы можем от него получить.       Себастьян улыбнулся.       — Прикажете обыскать квартиру?       — Нет, — отрезал Сиэль. — Если Скотленд-Ярд что-то найдет — мы узнаем об этом. Мы провозились здесь слишком долго.       — Эм. Граф, — позвала его Ева. — …Смотри.       — Что там? — он нахмурился, подходя и вставая у окна рядом с ней. Из чердачного окна можно было увидеть всю Келли-роу вместе с задворками, по обочинам которой все еще толпились прохожие. Ева почувствовала, как дворецкий встал позади.       — Ох. Весьма интересно.       — Это же… — обронил Сиэль, лишь догадываясь о том, что видел. Но Ева знала ясно как белый день. За забором между домами, там, где кто-то построил курятник. С такого расстояния было плохо видно, но Еве показалось, что на ярком бело-синем боку распух ядовитый кровавый цветок.       — Омнибус Пиллингтона, — закончила за графа она.       — И Скотленд-ярд его не заметил?! — прошипел Сиэль так яростно, что напугал даже ее. — Себастьян, немедленно спускайся и доложи инспекторам об омнибусе. Это приказ! — Ева оглянулась на дворецкого, который с блаженной улыбкой приложил руку к сердцу.       — Слушаюсь, мой господин.       — И быстрее, — подогнал Сиэль его в спину, снова прилипнув к окну. Хлопнула входная дверь.       Граф раздраженно вздохнул и помассировал виски.       — Даже не верится. Как эти два случая вообще оказались связаны…       Ева отвела от него взгляд и посмотрела на улицу. Ее взгляд сразу же зацепился за темную фигуру. Дворецкий разговаривал с полицейскими.       — А?       — Эй, ты, — перебил ее мысль Сиэль, обращавшийся к мистеру Ноксу. Тот шмыгал носом, ковыряя ногтем половицы. — Ты сказал, что встал выпить воды ночью. Ты должен был если не видеть, то слышать, — Сиэль подошел к Рональду, который скрутился в комок на красном ковре. — Ты слышал голоса? Или скрипку?       — Я-я-а. Н-ничего-о… — юноша заревел пуще прежнего, и лицо его покраснело, будто он задыхался.       — Эм, граф. Сиэль, погоди, — Ева едва коснулась чужого плеча, но граф одернул руку.       — Не трогай меня.       — Ему плохо. Надо дать ему воды и проветрить комнату. Нельзя так давить на невинного человека.       — Хватит учить меня жизни, — во взгляде Сиэля мелькнуло презрение, присущее каждому подростку, столь яркое, остервенелое и сильное, что одно лишь это сбило ее с ног. И спорить с ним было невыносимо. Ева подняла руки, сдаваясь. Плевать, она сделает все сама.       — Как хочешь.       — Мистер Нокс, — Сиэль вернул свое внимание к своей жертве. — Вы должны были что-нибудь слышать. Вы же не дегенерат. Говорите.       Ева отвернулась от них. Она открыла окно, чтобы хоть как-то сбить стоящий в квартире резкий запах. Внизу дворецкий показывал омнибус полиции: он потянул забор на себя, оторвав доски, которые закрывали обзор. Вдруг за ее спиной послышался яростный крик:       — Отстань от меня! Отстань от меня! — Рональд накинулся на графа, повалив того на пол. — Отстань от меня, отстань!       — Черт! — Ева подбежала к ним вцепилась в его руки. — Отпусти его!       Но Рональд продолжал душить мальчика. Сам не видя, не осознавая, что делает, он инстинктивно сжимал ладони на чужом воротнике и шее. Ева вцепилась в его руки до красных полос, но Рональду было будто все равно. Он все повторял одно и то же слово как заведенный.       Черт. Что ей делать. Ева оглянулась по сторонам. Она заметила рисунки на столе и вспомнив, что лежало рядом с ними, схватила револьвер и ударила Рональда по голове. Он взвыл от боли.       — Кха- Себастьян!       Все произошло так быстро, что она не успела ничего понять. Дворецкий появился в квартире в одно мгновение и отшвырнул Рональда в другой угол комнаты. Тот влетел в книжные полки и упал на стоящие рядом холсты.       — А-а-а! Моя голова! — закричал он, вцепившись в свои светлые волосы. Дворецкий опустился на колено рядом с Сиэлем, помогая тому сесть. Граф закашлялся.       — Мой господин, Вы в порядке? — спросил Себастьян.       — Почему ты возился так долго? — процедил Сиэль, стараясь унять испуганное сердце.       — Вам стоило позвать меня, если Вы не могли справиться сами, — ответил дворецкий, спокойно улыбаясь. — Хотя я думал, Вы стали самостоятельнее с тех пор, как начали носить с собой пистолет.       — Вот же мерзкая тварь. Кха.       — О-отстань от меня, — холсты порвались под весом Рональда, упали банки с краской. — Отстань от меня-аа, отстань-н.       Себастьян пригладил чужие сбившиеся волосы и поправил бант.       — Он еще нужен Вам? — блаженно спросил он. — Или я могу его унять?       Ева сидела на полу рядом, смотрела на них, не могла сказать ни слова.       Она не была к такому готова. Сиэль не выглядел покалеченным, но она успела испугаться. И все случилось в один миг, все завертелось. А Ева думала о дворецком, который еще минуту назад был внизу на улице.       Это был четвертый этаж. Даже если бежать со всех сил, нужно было преодолеть улицу, зайти в подъезд, подняться по лестнице. Сколько минут она пыталась отодрать от графа Рональда? Возможно, гораздо больше, чем ей показалось (ей показалось — десять секунд).       Но это было невозможно. Быть там, а через мгновение — здесь.       — Мисс Купер? — они оба смотрели на ее побледневшее лицо. Ева растерянно моргнула.       — А?       — Вы в порядке, мисс Купер? — повторил дворецкий, и вопрос сбил ее с толку. Ева не успела проследить, с каких пор они стали обращаться к ней ее именем?       Голос не слушался.       — Да. А ты? — Ева взглянула на Сиэля.       — Да.       Граф поднялся, а она так и осталась сидеть на полу. Он посмотрел на нее сверху вниз.       — Вставай.       Купер чувствовала себя странно.       Ева встала с холодного пола и увидела окно, за котором млел белый день. Рональд спрятался за креслом и стенал от страха. Холодный воздух из окна остужал ее скулу, которая горела от чужого взгляда. Внимание дворецкого было обращено на нее, словно он ждал чего-то. Но Ева молчала.       — Уходи-и-и-те. Уходи-и-и-и-ите.       — Как прошел разговор с инспекторами? — спросил Сиэль, отряхивая костюм.       — Я показал им омнибус, как Вы приказали. Они вызовут мистера Пиллингтона на допрос.       — Едва ли они смогут приписать ему нечто большее, чем хулиганство, — хмыкнул Сиэль, направляясь к выходу из квартиры. — Но это только начало. Чем больше собак на него повесят, тем лучше.       — Желаете, чтобы я подкинул несколько дополнительных?       — Не спеши. Мне даже интересно, чем это закончится, — Сиэль усмехнулся, оборачиваясь на своего дворецкого. — В конце концов, у этой инсталляции был какой-то смысл.       — Возможно, ему нужен был новый экскурсионный объект? — предположил Себастьян.       — Тогда ему не стоило забывать свои вещи, — Сиэль посмотрел на Еву через плечо. — Ты идешь?       Рональд Нокс все плакал.       — Уходи-и-и-и-и-и-и–те-е-е-е! — чужой крик упал в ее сердце и расцвел там. Ева проглотила дрожащее Это невозможно.       — Да.       Купер прошла мимо, протиснувшись в дверной проем. Лестница была слишком крутой и узкой, и она держалась за перила, считала секунды. Пять, семь.       — Как видишь, одним преступлением деяния Пиллингтона не ограничились, — рассуждал Сиэль, шагая за ней.       Двенадцать. Пятнадцать.       — Не знаю, что он задумал, но я посажу его за решетку.       — Хорошо.       Третий этаж. Двадцать семь. Тридцать две.       — Ты, должно быть, спешишь на работу?       Второй этаж. Сорок восемь.       — Да.       У нее стучало в висках. Пятьдесят три. Первый этаж. Минута четыре. Пять. Шесть.       Перешагнула порог. Десять. Тринадцать. Четырнадцать. Ева остановилась.       Нет.       Она ничего не хочет об этом знать.       Она была достаточно умной, чтобы притвориться, что она ничего не видела. Она была достаточно умной, чтобы в глазах других предстать полной дурой. Ева просто неправильно все поняла. Ведь законы физики непреложны, а их мир еще не разошелся по швам.       — Не исключено, что это не последняя наша встреча, — Сиэль кивнул ей, пока дворецкий ловил экипаж. Ева сухо ответила:       — Поживем — увидим.       К ним подъехал кэб, и Себастьян открыл господину дверь.       — Я могу подвезти тебя до работы, — предложил Сиэль, больше руководясь вежливостью, чем беспокойством.       — Не стоит. Я дойду пешком. Всего хорошего.       Ева кивнула и, не дожидаясь ответа, зашагала прочь.       На светские беседы не было времени. Купер снова опаздывала. А причина, из-за которой она задержалась, в итоге не стоила ни гроша. У графа было все схвачено и без нее, к тому же они нашли омнибус рядом с местом происшествия, а значит — рано или поздно этот некий Пиллингтон окажется за решеткой. Полиция не сможет его не взять. Справедливость была восстановлена.       Зря она увязалась за ними. Ева хотела поговорить, но потерпела фиаско. А потом мистер Нокс, треснувшие банки. Улыбка — спокойная, увековеченная:       Он Вам еще нужен, или я могу его унять?       Он спросил это у господина, но смотрел на нее. Тьма в его глазах травила как ртуть. Он знал, подумала Ева, переходя на бег. Он знал, он знал, он знал.       Нет. Это было невозможно. Ева не могла нигде проколоться. Единственное, что могло ее выдать — ее личные вещи, но телефон Купер всегда носила при себе и следила за ним на уровне природных инстинктов. Водительские права же она надежно спрятала.       Труд Рудольфа Клаузиса большой, переводчику понадобится несколько недель, чтобы закончить с работой. Но как только Ева получит рукопись, она найдет тот отрывок, что прочитал ей господин Михаэлис в храме. И все встанет на места.       Надо проверить, на месте ли права. Обходить стороной Келли-роу будет долго, но это лучше, чем вернуться назад, рискуя быть замеченной. Ева запетляла по переулкам, иногда на грани того, чтобы потеряться. У нее кружилась голова, когда она открыла дверь в свою комнату и прошла к шкафу.       Документы лежали нетронутые. Наверное, карточку стоило сжечь, но до сих пор Купер мешала мысль о ее возвращении, о том, что ей придется идти в участок, платить пошлину «по утере». Плевать, подумала Ева сейчас. Она будет счастлива заниматься всей этой макулатурой, в своем времени, в своей стране.       Она сидела на полу, пытаясь успокоить собственное дыхание. Чужой вкрадчивый голос еще отражался в ней, и Ева боролась с ним.       Что, если они уже были здесь? Так ли надежно ее убежище? Если Ева сделает что-то с карточкой, это будет означать, что она знает об их намерениях, и тогда у них будут развязаны руки. Нет. Ей нельзя ничего делать. Спрятать права туда же, где они лежали все это время будет самым безопасным для нее решением.       К тому же почему она так уверена в том, что ее разоблачили? Изначально Ева испугалась другого — дворецкого, который так быстро…       Купер заглянула в тайник и отсчитала полтора фунта. Перед тем, как идти в лабораторию, она решила купить херес. Ева никогда не пробовала давать взятку доктору Лорею, но сегодня у него не будет шанса ее не принять. В конце концов, она снова очень, очень сильно опаздывала.       Ева хотела спросить у миссис Тэтчер, не приходил ли высокий мужчина с мальчишкой к ним еще раз. Но та была занята на кассе, и Купер не стала ее беспокоить. Плевать, подумала она, выходя из пекарни и закрывая за собой дверь. Она спросит в другой раз.

***

      — Я Донни Дарко, — Скотт выразительно посмотрел на нее.       — Ты вообще смотрел фильм? — спросила Ева. — Ты не можешь быть Донни Дарко, если ты кролик.       Они сидели дома, плавились после школы, как забытые на столе сырки. Магнитофон крутил отцовские диски: Lies in the Eyes of Love by Part Time.       — Это как бы отсылка на вселенную. Я сделал только маску, — объяснял Скотт. — У Донни ведь не было костюма. Просто толстовка. Никто не поймет, если я надену просто толстовку.       — Тогда будь Фредом.       Скотт возмутился:       — Не хочу я быть Фредом.       Ева немного подумала.       — Тогда это тупо.       — Тц, — Скотт откинул маску и упал на кровать рядом с ней.       — Тупо, — повторил он, задумчиво глядя в потолок. — Ты знаешь, что в прошлом году в Техасе какой-то чел подсунул в конфеты наркотики? Куча детей погибло. Ходить по домам — это тупо.       — Они умерли? — переспросила Ева.       — Да, — Скотт посмотрел на нее и добавил: — Поэтому я заберу все твои конфеты! — он накинулся на нее, пытаясь заломить руки.       — Отстань. Я читаю!       — Ло-ол.       Ева перевернулась на живот.       — Что там? — спросил Скотт, заглядывая к ней в телефон.       — На, посмотри, — он непонимающе пролистал статью и спросил:       — Что это?       — ВВС составил рейтинг лучших школ мира, — объяснила Ева, скосив на телефон взгляд. Да, это было именно то, что занимало все ее мысли уже как последние полчаса.       — Мы на сороковом месте? — Скотт присвистнул.       — Ты прикинь. Это очень плохо, — сказала она несчастно. — Это почти что приговор.       — Да пофиг, — Скотт откинул телефон и стал рассматривать свою маску.       — Нифига не пофиг. Это значит, нам надо самим себя учить.       — Зачем?       Ева цыкнула.       — Я лучше сдохну, чем буду тупой.       — У-у-у, — протянул Скотт.       — Да! Англия на первом месте. Даже не Советский союз, — Ева пролистала статью до цветного графика, где все было наглядно показано. — Чем мы хуже, не понимаю. У нас же одни предки.       — У всех людей общий предок…       — Ты невыносим, — она пихнула его в бок. — Как хочешь. Оставайся тупым. Я буду сама учиться.       Ева снова прилипла к телефону. Скотту надоело это, и он вырвал гаджет из ее рук.       — Хватит читать. Ты не станешь умнее, — дразнился он. — Лучше помоги мне с костюмом. Ай! — вскрикнул он, когда Ева стукнула его по лбу. Скотт толкнул ее так, что он свалилась с кровати.       — Ты дебил!       — Аутистка, — прохохотал он, и это укололо ее. Ева схватила маску кролика и выбежала из комнаты. — Эй! Не смей! — проорал Скотт, подрываясь за ней.       — Дебил! — крикнула она на ходу.       — Дебилка!       Ева прибежала на кухню и открыла один из ящиков.       — Ни шагу больше, Скотт Купер, — прошипела она, когда он показался в дверном проеме. Скотт замер как под дулом пистолета. Ева приставила нож к его маске, в любой момент готовая проткнуть папье-маше.       — Я делал ее неделю, — прошептал Скотт. Он прищурился: — Ты не посмеешь.       — Извинись, — воинственно ответила Ева.       — Не буду! Опусти нож!       — Сам ты аутист. Я нормальная!       — Ага, как же, — фыркнул Скотт, оглядев ее с ног до головы. — Ты тупая дура и ни одна школа тебе не поможет.       Горькое чувство обиды заполнило горло, словно Ева выпила микстуру из нефти. Она нормальная, повторила она себе. Она не виновата в том, что ей иногда нужно больше времени… больше времени, чтобы понять других людей? Больше усилий, чтобы слушать, что говорит учитель?       Последние полгода Ева стала замечать, будто бы кому-то учиться легче, чем ей. И она уже давно бы поставила на себе крест, если бы не умела так хорошо собирать компьютеры. Недавно она собрала нинтендо из старых частей, разве не круто? Разве аутисты так умеют?       Нет, Скотт просто идиот, придурок.       — Извинись! — сказала Ева, давя в себе слезы, и крепко прижала нож к маске. Они смотрели друг на друга, словно два ковбоя в пустыне. Стояла тишина. Отец был в очередной командировке. Скотт едва шевельнул рукой, и Ева уже хотела дернуться в сторону, как в ее кармане зазвонил телефон.       Трель звонка вошла в ее ухо горячей иглой, и Ева, вздрогнув, проткнула маску насквозь.       — А-а-а!!! — завопил Скотт. — Опусти!       Все на кухне задрожало от его крика. Ева вдруг почувствовала себя странно, словно ее ударили по голове, хотя Скотт все так же стоял в другом углу кухни. Она положила нож и маску на стол.       — Эй, что с тобой? — спросил он, наверное, потому что выражение на ее лице напугало его. Ева прошла мимо, ничего не ответив. — Ты чего?       Она не знала. Ей вдруг стало обидно, неприятно, гадко. Это было что-то внутри, что-то сильнее нее. Странное чувство, странное. Ева зашла в свою комнату и закрыла дверь. Телефон больше не звонил, но ей пришло сообщение. Ева открыла его, увидев какой-то спам.       Она огляделась, замечая, что весь ее рабочий стол завален проволокой, бумагой и банками с серебряной краской. Она знала, что Скотт делал маску неделю, ведь он все это время торчал у нее. Им было по двенадцать, приближался Хэллоуин, у нее самой не было костюма. Пятый класс, средняя школа.       Вчера в туалете ее назвали толстой и сказали есть только шоколад, чтобы похудеть. И Ева не знала, правда это или нет. Ей было не у кого спросить: отец, если был не на работе, все больше времени проводил со Скоттом, и все меньше — с ней. Учителя не помогали советом. Ева мечтала о такой же учительнице, как в «Донни Дарко». Но вокруг не было никого похожего.       — Эй, — Скотт постучался в ее дверь через десять минут, хотя Ева хотела побыть одна. Она читала Кинга под одеялом, укрывшись им с головой. Но почти не вникала в написанное. Ева ломала голову: как ей самой стать умной, без помощи взрослых и учителей? Может быть, если Ева будет читать по книжке в день, она станет как английские школьники? С ее скоростью чтения и усидчивостью это вполне возможно.       Скотт помялся у двери, потом сказал:       — Давай катку.       — Не буду я катать. Играй сам.       — Ладно тебе. Мы оба дебилы.       Скотт молчал, и Ева подумала, что он ушел. Но вместо этого кровать рядом с ней прогнулась под чужим весом.       — Эй, — она попыталась выглянуть из-под одеяла. — Оставь меня одну.       — На, — он протянул ей одну из двух глубоких тарелок, которые держал в руке. Ева взяла миску, едва не обжигая свои пальцы. Она зажала тарелку между коленями и животом.       — Это что?       — Мак энд чиз, — сказал Скотт и отправил в рот полную горячую ложку. Он тут же закашлял и выплюнул макароны обратно в тарелку. — Ебпфт!       Он принялся дышать через рот, чтобы остудить язык.       — Ты что, в микроволновке грел? — спросила Ева.       — Ну да.       — Понятно. — она немного помолчала, потом спросила: — Как там маска?       — Склею.       — М.       — Слушай, — неуверенно начал Скотт. — Можешь быть Фредом? Тогда все поймут, что я Донни.       — Не хочу, — сказала Ева.       Скотт сделал красивую маску, и она завидовала ему. Мало того, что он был талантлив, даже он был умнее ее, хотя по нему не скажешь. Скотт сдавал все контрольные на пятерки, словно это было само собой разумеющееся. О таких людях говорят, что их любит удача, ведь они с легкостью преодолевают любые вершины. В семье Куперов Ева с вероятностью в девяносто девять и пять десятых процентов была самой тупой — оставшиеся ноль пять отвечали за вероятность, что самым необразованным все-таки окажется их отец.       — Будешь ходить в душ первой. Неделю. Нет, месяц, — сказал уверенно Скотт. Ева внимательно на него посмотрела. Заманчивое предложение, учитывая, что в доме у них был маленький бойлер. Но она все равно сделала незаинтересованное лицо:       — И?       — Чего ты еще хочешь?       Ева задумалась. Чего она хотела? Обойти его, но Скотт не должен был ей поддаваться.       — Не мешай мне учиться и смотри, как я превзойду тебя, — сказала она. Они встретились взглядами, и Ева заметила маленькую крапинку в сером глазу у Скотта. Ей всегда она так нравилась. Кажется, он вырастет красавчиком. Черт, ей нельзя от него отставать, подумала Ева, решив, что теперь будет есть только шоколад.       Услышав ее ответ, Скотт вскинул брови:       — Ты что, аниме?       — Тебя забыть спросила, — цыкнула Ева.       Он молчал секунду, а потом вдруг рассмеялся.       — Что? — непонимающе моргнула она. На ее макушку опустилась его рука. — Ой. То есть, я хотела сказать…       Но Ева не успела договорить, потому что ее голова уже была зажата в подмышечный захват.       — Хорошо, — сказал Скотт, трепля ее по коротким волосам. — Я буду внимательно наблюдать. Я заведу фан-аккаунт в инсте, как для всяких кошечек и собачек... ой! — Ева шлепнула его по лбу.       — Придурок. Это все условия, — сказала она, выпутавшись из объятий.       Ева сделала такое лицо, будто ничего не произошло. Но все это было для нее слишком. Черт. Такой момент и надо же было ей запнуться.       — Идет, — легко согласился Скотт. — Круто! У тебя будет крутой костюм, — принялся уверять он ее. — Можно надеть маску набок, чтобы было видно твое лицо. Вот так. И сделать тебе смоки айс.       — Круто, — Ева уткнулась в тарелку и подула на макароны. Она не могла на него злиться, даже, если он обещал сделать ей фан-аккаунт. Наверное, потому что они прожили под одной крышей уже восемь лет.       Ева вспомнила, что в фильме тоже праздновали Хэллоуин, и Донни Дарко был в костюме скелета. Она видела похожий в Волмарте. Нужно будет купить его Скотту, решила Ева. Можно отпроситься завтра со спорта и пролезть в дырку в заборе. Кабинет медсестры все равно находится в другом крыле школы, никто не заметит, что она куда-то ушла. Главное — не попасться завучу или учителю истории.       Одно странное чувство сменилось другим, а она все дула на макароны.       — Послушай. Давай…       Он что-то сказал, но Купер не помнила, что именно. Запахло чернилами и она зажмурилась, пытаясь разобрать расплывшиеся буквы.       Нехватка сна оставила после себя кисломолочное послевкусие. Херес, определенно, спас ее положение, поэтому в наказание доктор Лорей оставил ее вчера лишь до полуночи, а сегодня сказал явиться только в пять утра. Новые день Ева встретила в катакомбах, впервые спустившись туда в одиночестве, без своего наставника и хоть какой-либо защиты. Она не знала, чего именно боялась. Едва ли больные оспой могли ее покалечить. Но обожание в глазах многих из них вызывало у нее тошноту.       В одиночку менять за ними простыни, мерить температуру, пульс и брать кровь было тяжелой, подчас непосильной ей задачей. И Ева справлялась со своими обязанностями медленно, еще медленнее после этого разбираясь с простынями. В соседнем подвале была убогая прачечная, и они носили белье и халаты туда через холодную улицу, мимо бродячих собак.       Близился полдень. Ева вносила температуру пациентов в таблицу, сравнивая динамику ее изменения. От кофе на пустой желудок у нее разболелся живот. Ева работала медленно и клевала носом.       Она не знала, почему вспомнила тот день. Воспоминания мешались друг с другом, умоленные коротким сном, и были так далеко от нее. С того дня прошло девять лет, но странным было не это, а то, что ее прошлое — то самое, в котором Ева была так счастлива — было еще впереди.       Она отложила ручку и потерла переносицу. Графу тоже было двенадцать, наверное, поэтому Ева вспомнила этот день.       — О чем ты тоскуешь, милая? — голос Лайонел Барлоу вытянул ее из раздумий. Купер подняла взгляд, замечая, что женщина склонилась над ее столом.       — Этот старый лис вновь заставляет тебя переписывать документы? — Лайонел приложила палец к губам. — Неужели он не знает больше никаких методов обучения?       — Это в наказание, — сказала Ева. — Вчера я неверно поставила диагноз.       — Ах, ты, должно быть, про мистера румына? — Лайонел понимающе кивнула. — Довольно неожиданно, что его язвы оказались эпифеноменом, а не симптомом оспы.       Ева была почти что уверена, что эта ловушка была спроектирована специально для нее. Лорей сам притащил того пациента и ждал явления Купер полдня, как ребенок ждет Санта Клауса. Да, именно поэтому вчера Еве нельзя было так опаздывать.       — Кстати, надо будет отправить его в другое место. Займешься этим? — спросила Барлоу, лучезарно улыбаясь. — Он нам здесь ни к чему.       Ева кивнула, опуская взгляд обратно в бумаги. Ее большой палец испачкался в чернилах.       — Ты читала сегодняшние новости? — спросила доктор Барлоу.       — Не было времени, — ответила Купер, возвращаясь к рукописной таблице.       — Хм, — Лайонел задержала на ней взгляд, Ева почувствовала это, но не успела осмыслить, ведь женщина тут же воскликнула: — Бедный мистер! Мне кажется, он невиновен.       — О ком Вы?       — Вот, взгляни, — Лайонел протянула ей газету. — Этого славного денди подозревают в злых поступках. Но он более чем порядочный человек.       — Вы… — Ева быстро прочитала заголовок, — с ним знакомы?       Граф сдержал свое слово. «Дейли Мейл», первая полоса. Ему приписывают безнравственные умыслы и оскорбление лондонского общества. Ева цыкнула. Надо же было такое выдумать.       — Конечно.       Барлоу прошлась к столу Джека и села в его кресло.       — Не пойми неправильно, дорогуша, все приезжие аристократы налаживают контакты между собой, ведь среди англичан нам приходится одинаково нелегко. Он скоро устроит вечер, — Ева подняла на нее взгляд. Барлоу закинула ногу на ногу и поглядела на свои кольца. — Я возьму тебя с собой, если хочешь, — улыбнулась она. — Будет чудно. Выберем тебе платье, сделаем прическу.       — Он организует вечер?       — Да-да, — ответила Лайонел. — Наверняка он захочет отпраздновать свое освобождение.       — Освобождение? — у Купер пересохло в горле. — Разве его не вчера заключили под следствие?       Лайонел Барлоу долго молчала.       — Это не имеет значения, дорогая, — наконец сказала она, и эта пауза исказила пространство, была дефектной. Ева почувствовала себя так, словно сказала не то, что должна была, не то, что ей было дозволено говорить. — Его освобождение — вопрос времени, — Барлоу лучезарно улыбнулась и объяснила ей, словно маленькому ребенку:       — Ведь мистер Пиллингтон невиновен и все это знают.