Металлический

      Когда Джек вернулся из лаборатории, еле зримая седина лекарств осела в его волосах.       — У вас здесь уютно, — Барлоу прошлась вдоль полок, осматриваясь. — Новая мебель?       — Тебе стоит заходить почаще, — Джек сел в угол и принялся забивать трубку. Ева была рада тому, что он наконец появился. — Тогда, может, ты перестанешь каждый раз спрашивать одно и то же.       Лайонел улыбнулась и постучала ногтем по столу, за которым работала Купер.       — Я уверена, что видела его раньше у тебя дома.       Джек прищурился.       — Ты ошиблась.       — Хм.       Она повернулась к Еве и сказала:       — Он такой заботливый, правда?       Ева не знала, что на это ответить.       — В любом случае я зашла сюда, чтобы пригласить вас на прогулку!       — Ну надо же, — Джек поджег трубку и раскурил ее.       — Свежий воздух не повредит.       — Убедила. Я пойду с тобой. А принцесса не заслужила, — Ева закатила глаза, продолжая писать таблицы. — Ты знаешь, что вчера она пришла только после обеда? И дала мне взятку, — Джек наклонился вперед, словно через всю комнату пытался заглянуть ей в лицо. — Эй. Ты правда подумала, что это сработает?       Купер придавила бумагу пресс-папье, похожей на снежный шар.       — Вы выпили, значит, это сработало.       — Мне не нравится, что ты стала отвечать на мои любовные вздохи. Какой сегодня день недели? — спросил он у Лайонел Барлоу. — Кажется, у нас день античных поэм. И почему я еще не получил ни одного гекзаметра?       — Могу написать эпитафию.       Лайонел Барлоу рассмеялась.       — Как чудно. Мне стоит начать продавать билеты на ваши баталии? — несмотря на ее доброжелательный тон, Еве показалось, будто бы Лайонел раздражена. Закончив смеяться, она повторила настойчивее: — Поднимайтесь, дорогие. Мы идем на прогулку.       — Принцессу надо оставить. У нас скоро обход внизу, — Джек нервно заелозил на месте. — Время менять горшки.       Перо, которым Ева писала, вдруг заело. Она покрутила пальцами ручку, надавила сильнее, но лишь поцарапала бумагу стержнем.       ...Доктор Лорей говорил о катакомбах.       Вне всяких сомнений, не было никакого другого «внизу», ведь ниже них нет ничего кроме бездны. Ева продолжала писать. Почему она снова делала вид, что не замечает чего-то? Упрямо, неисправимо.       В комнате стало прохладнее, словно печь их погасла. Лампа отбрасывала на Барлоу белую резкую тень.       — Не сердись, — голос у Лайонел был болезненно сладок. Ева не видела, но чувствовала ее ядовитую улыбку. — Если кто и виноват в результатах исследования, то это ты, Джеки, а не мисс Айвз. Не забывай, что решение принимал ты. Я сказала тебе, что мне нужно, и тебе было достаточно этих нескольких слов, чтобы распорядиться самому.       У доктора Лорея было такое лицо, словно эти слова однажды приснились ему в кошмаре.       Барлоу обвела взглядом их кабинет, в который раз убеждаясь в своих словах «славно, славно». Она знала о людях внизу, подумала Ева. Такая, как она — такая утонченная, непостижимая.       — Я не буду повторять, — Барлоу взглянула на Еву, и Купер подняла на нее взгляд, словно зачарованная. — Давай шустрей, Ванесса.       На улице было холодно. Джек слишком долго возился с дверью и они с Лайонел стояли рядом, наблюдая за этим. Внутри Евы что-то дрожало, словно кто-то вновь украл ее сердце, на его месте оставив свечу.       — Как ты поживаешь? — Ева зажала сигарету зубами.       — Нормально.       — Я спрашиваю тебя не как начальница, а как твой друг, — видя, что ее помощница больше не собирается ничего говорить, добавила Лайонел. Нет, такой судьбы ей точно не нужно, подумала Ева, чиркая зажигалкой. Горячий огонь дрогнул под ветром словно от боли.       — Для друзей я слишком редко Вас вижу.       — Ах, дорогая, я считаю точно так же! — слишком радостно ответила Барлоу. — Нам нужно гулять после работы.       Ева выдохнула в воздух сизый табачный дым. Это был странный день.       — Да чтоб ты, сука, — прошипел Джек, пытаясь вытащить из замочной скважины ключ. Лайонел взяла Еву под локоть, и Купер вздрогнула от неожиданности.       — Как насчет театра? — Барлоу улыбнулась жеманнее, заметив это. Ева попыталась выкрутиться, но та лишь сильнее сжала ее плечо. Отвращение вместе с воздухом проскользнуло в Евино горло. — Или Рождественской ярмарки? В Спиталфилдс скоро откроется базар. Можно будет слепить статуэтки изо льда и покататься на коньках.       — Фигурное катание? — спросила Ева, пытаясь отвлечься от прикосновения на чужие слова. — Там есть стадион?       — «Стадион»? Не уверена, что правильно тебя поняла, — Барлоу прищурилась, и у глаз проступили едва заметные морщинки, — Англичане катаются на коньках по Темзе.       Жаль, что нет стадиона, подумала Ева, затягиваясь. У себя дома она любила смотреть на тренировки фигуристов — иногда, в странные дни.       Странные, это такие, как этот? Она не знала. Не тогда, когда свеча в ее душе дрожала, а раньше там свечи не было, раньше даже самое странное было нормальным. Купер скинула бычок и мазнула по нему ботинком.       Так значит, Барлоу знала про катакомбы.       Ева стиснула зубы так, что проступили желваки. А чего она хотела? Разве могло быть по-другому?       — Я не люблю прикосновения, извините, — сказала она, выпутываясь из чужой хватки. Лайонел с печалью на лице согласилась.       — И все-таки мне надо узнать тебя лучше. Как только выпадет снег, мы пойдем на ярмарку.       — Как хотите.       — Хм.       — Что?       — Ты… — Барлоу склонила голову набок. — Ты довольно ранимая. Очень мило. Но позже мы это обсудим.       Ева не понимала. Это были очередные брошенные в пустоту слова? Она расценила их именно так. Она злилась, ведь не могла по-другому. Ее никто не просил, но Ева сотворила себе образ, который оказался так бездарно разрушен.       — Джеки, ты скоро? — Барлоу обернулась на доктора Лорея, который так старался вытащить ключ, что уперся в дверь ногой.       — Да! — рявкнул он, наконец вытаскивая и чуть не шлепаясь задницей на асфальт.       Они поймали кэб и полчаса добирались до места, куда их вела эта женщина. Пахло холодным деревом и шубой Лайонел Барлоу. Белая лисица заснула на ее плече, и Ева могла лишь гадать о том, какие сны пришли к этому животному после смерти. Она отвернулась, но сквозь замыленное окно едва ли можно было разглядеть улицу. Внутри ее плескалось чувство гулкой обиды. Словно в извинении за свои дьявольские помыслы, доктор Барлоу вытащила их на прогулку. Но ни Ева, ни Джек Айзек Лорей не испытывали от этого никакого восторга.       — Куда ты ведешь нас, Лайонел? — спросил он, когда кэб остановился на очередной улице в лондонском Сити.       — Это сюрприз, — протянула она, на ходу оборачиваясь на них. — Поверьте, он вам понравится. Не вижу энтузиазма на ваших лицах!       Джек закатил глаза и фыркнул:       — Я есть восторг.       — Ты очень скоро станешь им, — согласилась Барлоу, и неизлечимая улыбка замерла на ее лице. Она воскликнула, заметив кого-то впереди: — Ах, вот и он.       Лайонел заспешила сильнее, и Ева только сейчас заметила ее высокие каблуки. В конце улицы их поджидали две фигуры.       — Ну наконец-то! — радостно воскликнула одна. — Вы опоздали!       — Прости нас, Томми, — ответила Барлоу, отзеркалив его счастливое лицо. — Джеки не мог одолеть дверной замок.       — Ни слова больше, дорогая, — Томас элегантно прервал ее речь. — Сегодня твой день. Если кто и должен оправдываться, так это точно не ты!       Они обменялись поцелуями в щеку.       — Роскошно выглядишь. Неужели на тебе Floris Platinum 22? — воскликнул Томас Хадсон. Лайонел склонила голову набок.       — Ты как всегда внимателен.       — Что встала? — спросил Еву Джек, оказавшись рядом. Они наблюдали за чужим разговором со стороны, не рискуя подойти ближе. Смех Томаса растаял в ледяном воздухе.       — А Вы? — отбила Ева.       Джек хмыкнул и прошел вперед.       — Здравствуй, — Томас довольно бойко принял его ладонь, и мужчины обменялись рукопожатиями.       — Рад видеть гения нашей миссии, — ответил Хадсон как всегда жизнерадостно. — Неужели глаза меня не обманывают? — сказал он, заметив ее. — Звезда сентябрьского вечера и настоящая очаровашка мисс Ванесса Айвз?       Еву едва передернуло от этих слов.       — Если кто из нас очаровашка — то это Вы, — она пожала ему руку, и Том рассмеялся.       — А Вы как обычно.       Ева вопросительно посмотрела на него, но тот ничего не объяснил.       — Мой секретарь мистер Джонстон, — Томас указал на чернокожего мистера в очках. Тот поклонился и поприветствовал их. Он был явно старше Томаса, и Ева подумала: должно быть, слугам часто приходится иметь дела с господами моложе их. — Чертовски умен, должен заметить. Благодаря мистеру Джонстону я смог заключить эту сделку.       — Позвольте мне лично поздравить Вас, доктор Барлоу, — мистер Джонстон достал шампанское из саквояжа. — Это бутылка «Мадам Клико», первой женщины-предпринимательницы, основавшей шампанский дом. Тридцать два года выдержки.       Лайонел улыбнулась.       — Очаровательно.       — Достанем же бокалы, — сказал Томас, хлопнув в ладоши.       Джек оказался около Барлоу.       — Эй. Что происходит? — спросил он, пока юноша возился с саквояжем.       — Вы хотите знать, что за праздник? — вклинился мистер Джонстон, услышав их разговор. — Должно быть, доктор Барлоу решила сделать сюрприз.       — Прошу, джентльмены, — Томас достал хрустальные бокалы и протянул Еве один со словами: — Мой секретарь прекрасно разбирается в алкоголе. Вам понравится его выбор, мисс Айвз.       Он улыбнулся ей, как улыбались они все, но Ева не могла выдавить подобное в ответ. Томас открыл шампанское и разлил его по бокалам, разнося по улице дорогой аромат. Редкие прохожие оборачивались на них с недоумением и интересом.       — Итак, друзья, позвольте мне сказать тост, — Томас Хадсон поднял бокал, и облачко пара выскользнуло у него изо рта. — Сегодня мы отмечаем историческое событие! — он посмотрел на Барлоу с гордостью и любовью. — Я знаю, как долго ты к этому шла, дорогая. И теперь это здание полностью принадлежит тебе! — Томас взмахнул бокалом себе за спину, указав на дом, около которого они стояли.       — Что это значит, Лайонел? — нервно спросил Лорей.       — Нам удалось заключить сделку и выкупить это поместье у государства, — Лайонел счастливо улыбнулась, приобнимая Томаса за локоть. — Здесь будет наша больница.       Что?       Ева взглянула на здание. Небольшое и светло-серое, оно выглядело давно заброшенным. Неужели это та самая больница, о которой ей в сентябре рассказал Томас Хадсон?       — Вы представляете, как прелестно? — Лайонел положила ладонь Джеку на плечо. — У тебя будет свой штат врачей. Сделаем ремонт за два месяца. И в новом году откроем двери для всех нуждающихся! — объявила Барлоу. — Тебе понравится это место, Джеки. Решатся все наши проблемы. Так вести учет станет проще.       Ева заметила, как доктор Лорей нахмурился. Не мог он разделить ее радость или же не хотел? Предчувствие не покидало ее. Такое же, как в лаборатории, когда Джек упомянул катакомбы.       Он осушил бокал в пару глотков.       — Давайте пройдем внутрь! — обратился ко всем Томас Хадсон.       Он предложил свою руку Еве, в то время как мистер Джонстон украл Лайонел у Джека. Последнему не оставалось ничего, кроме как открыть главные двери. Он возился с ключом всего несколько секунд, но этого времени ему хватило для того, чтобы убогое настроение его стало еще хуже, гулким привкусом осев у Евы на языке. Они зашли в темное пыльное помещение, освещенное лишь светом с улицы.       — Я уже вижу наше приемное отделение, — Лайонел закружила по заброшенному зданию, отчего тушка на плече подпрыгнула. — Здесь будет регистратура, а тут — ординаторская!..       Ева почти не слушала чужие слова. Она шла, но внимание ее забрали размышления. Если у них будет больница, значит, катакомбы больше им не понадобятся? Но Лайонел сказала, что ремонт займет два месяца, к тому времени мистер Флебс и Масловецки могут…       — Прелестно видеть ее в таком расположении духа, — шепнул Томас Хадсон Еве на ухо, вытаскивая из тяжелых мыслей, как из болота. Они несколько отстали от компании и шли замыкающими. — Думаю, нам с Вами тут понравится.       — Почему «нам»? — бесстрастно спросила Купер, следя за силуэтом Барлоу впереди. В коридоре было тускло, и сухие тени плясали на окнах.       — Благодаря Вашей храбрости и безрассудству, я являюсь владельцем этого здания.       Сбитая с толку, Купер взглянула на Томаса.       — Но я думала…       — Лайонел — управляющая больницей. Помещение же мое, — довольно ответил он.       Ева поняла истинную суть этих слов. Томас Хадсон и его секретарь пришли поздравить ее, словно имениннице подарив шампанское стоимостью в сотни фунтов. И эту издевку Лайонел Барлоу приняла как бриллиантовый комплимент. Ева даже не заметила, что что-то не так.       — Помните, я говорил, что благодаря Вам, Лайонел Барлоу будет должна мне услугу?       — Но не такого масштаба, — процедила Ева, прекрасно осознавая, что стала виновной в унижении начальницы. — Надеюсь, Вы получите по заслугам за свою наглость.       — Кто из нас еще наглый? — ответил Томас, не растеряв веселья, однако осаждая ее. Погодите. Она что, защищала Лайонел Барлоу?       Едва ли эта женщина нуждалась в подобном, оборвала себя Ева, вновь бросая на нее взгляд. Она была старше и явно умела выживать в этом мире. К тому же Лайонел знала про катакомбы. Джек был виновен в том, что «результаты ее не удовлетворили». А Еве не хватало информации, чтобы сложить два и два.       — И доктор Барлоу согласилась на это?       — …общего направления. Женское отделение откроем к весне, — они столкнулись с Барлоу в дверях. Видимо, остальные уже успели осмотреть первый этаж и повернуть обратно, подумала Ева. Они с Лайонел встретились взглядом. — Чудно, не правда ли, дорогая?       Она улыбнулась и улыбка эта выглядела, как сотни других, которыми Барлоу одаривала людей. Но Ева внезапно поняла ее истинное значение. За своей маской Барлоу скрывала злость — ядовитую, тлетворную.       Неужели у той, на кого Ева работает, на самом деле нет власти? Но интуиция шептала внутри нее, что это было невозможно. И если жадность Томаса Хадсона не останется безнаказанной, то что тогда будет с нею самой? Ева не знала, в чьи глаза она сейчас смотрела — союзницы или врага.       Купер могла лишь ответить:       — Действительно.

***

      Помимо должности Цепного пса Ее Величества, а также прямых обязанностей, связанных с графством, Сиэль Фантомхайв являлся владельцем компании «Фантом», производившей сладости и игрушки и имевшей быстроразвивающуюся сеть по всей стране. С начала Сезонов восемьдесят восьмого он задумался о расширении выпускаемой им продукции, которая до сих пор была ориентирована лишь на детей. Его верный дворецкий предоставил ему отчет о новых веяниях общества, но граф, обладая исключительным интеллектом, принял несколько решений самостоятельно. И вот, уже к зиме компания «Фантом» запускала новую линейку (пока что в формате специальной акции), а именно: лимитированную коллекцию косметических средств для женщин, которая станет вашим идеальным подарком на Рождество!       — Они принимают у себя в магазине клиентов любого класса! — восторженно рассказывала Аманда. — Давай сходим вместе! У меня даже есть рекламный буклет.       — Тебе сюда нельзя! — Ева выскочила за порог лаборатории и закрыла за собой дверь. — Что ты здесь делаешь? Как ты меня нашла?       — Я знаю, где ты работаешь, — Аманда улыбнулась гордо и самодовольно, но вид у нее при этом был такой невинный, что Ева не могла на нее кричать.       — Откуда?! — прошептала Купер.       — Я однажды шла за тобой!..       О нет.       — Так, послушай, — Ева прикрыла глаза ладонью, пытаясь собраться с мыслями. — Тебе лучше уйти. Я на работе, и я не понимаю, о чем ты говоришь.       — Пойдем на shopping, — ответила Аманда. — Я узнала это слово недавно. Красивое, правда?       — Я же говорю, я…       — А когда у тебя выходной? — спросила девушка, перебив ее. — Ты знаешь, что по закону Британии тебе положен выходной раз в три дня?       Ева вздохнула.       — Нет, это не так.       — Какая разница, — отмахнулась Аманда. — Пошли погуляем. Мы давно не гуляли!       — Мы никогда не гуляли.       — Вот именно, — Аманда достала блестящий буклет и замахала им перед Евиным лицом. — Смотри, какой красивый. У них специальная акция, которая закончится через три дня!       Купер забрала билет и перечитала. Там было написано «до конца месяца», но либо Аманда очень хотела, либо попросту не умела читать.       И почему в последние дни ее постоянно зовут куда-то?       — Рождественская коллекция!       — Да, я вижу... — не то чтобы Ева была собакой или пожилой женщиной, чтобы ее нужно было выгуливать. Неужели она пропустила тот момент, когда стала социально привлекательной? От этой мысли у нее потеплело в душе. Вообще, если подумать, это была не такая уж и плохая идея. Просто обычный день. У Евы почти не бывало таких с тех пор, как она оказалась здесь. — Хочешь сходить вместе?       Аманда задорно кивнула.       — Да, а то у меня нет денег.       Черный пес, часто охраняющий вход в их лабораторию, поднял голову и сладко зевнул. Ева проглотила сдавленный вздох.       — Понятно.       Это был чудесный воскресный день.       — Кто-то уже продает подарки на Рождество? — они шли вдоль дороги, с трудом продираясь через толпу.       Во-первых, потому что, хоть с Темзы дул северный ветер, в Хрустальном Дворце всегда была приятная погода.       — Конечно. Ведь на днях начнется Vendredi noir! — Аманда чуть ли не скакала рядом с ней. Для shopping’a она надела свое лучшее платье, в котором розовый оттеняли нежно-голубые оборки. Чужой восторг однако не передался Еве. Она одернула себя, когда заметила это. Она пообещала себе, что сегодня хотя бы немного расслабится. Да, ее мысли были мрачными и тревожащими, но так ведь не могло продолжаться изо дня в день.       — Что это? — спросила Купер, заходя в стеклянные крутящиеся двери. Запах конфет и апельсинов дотронулся до ее носа.       — Черная пятница!       — ...Ох.       Это был чудесный воскресный день во-вторых, потому что граф Сиэль Фантомхайв, успев закончить все свои дела до обеда, собирался сыграть в Фокстрот.       Ему было только двенадцать лет, но ум опережал его возраст на десятилетия. Сиэлю понадобился один год, чтобы его компания вошла в тройку лидеров страны; месяц, чтобы разобраться в последних тенденциях метафизики, и лишь два дня наблюдения за своими слугами, чтобы определить свое самое главное преимущество:       — Эта дура не знает, что такое секретер.       Его дворецкий никак не отреагировал на эту ценную информацию, очевидно, потому что был идиотом.       — Меня больше волнует другое, мой господин, — Себастьян покопался в подарочной корзине и достал мыло в виде игрушки. — Вы придумали концепт этого продукта за полчаса. Вы уверены, что это понравится женщинам?       — Конечно, — сказал Сиэль, слегка порозовев. — Я же не совсем идиот. Я знаю, что нравится женщинам.       Дворецкий вскинул бровь.       — Да что Вы?       — Хватит ерничать.       — При всем уважении, лавандовый барашек не передает рождественскую атмосферу. Это даже не талисман нового года.       Граф цыкнул:       — Бык уж точно им не понравится.       — Тогда стоило выбрать более эстетично-привлекательное животное. Например, кошку.       — У нас уже есть кошка в качестве товарного знака! — взъерепенился Сиэль. — И там не только барашек. Еще духи с мандарином, — пробурчал он.       — Какой неожиданный выбор аромата, — хмыкнул дворецкий.       — Мы отошли от темы, — у Сиэля от стыда зачесалась шея, но граф упрямо не хотел признавать, что слепил этот продукт из того, что в тот момент было у него под рукой (старый рисунок и фрукты).       — Она не знает, что такое секретер, — продолжил граф. — Но ведь не могла же она вырасти в канаве. Он есть в каждом доме. Поэтому я подумал, — официант принес им горячий шоколад и удалился, поклонившись: — Значит ли это, что в «будущем» какая-то новая мебель?       Сиэль бросил взгляд на магазин «Фантом». Главный вход украшали еловые ветви и большие плакаты в честь Черной Пятницы.       — Если это так, есть и другие факты и вещи, которых она может не знать, но которые знает каждый, — заключил он.       Ответ дворецкого не сильно его впечатлил:       — Но ведь у Вас есть доказательства, которые предложил Вам я, мой лорд. Зачем Вам тратить свое время на подобные развлечения?       — Я не буду слепо верить твоему слову, демон, — сказал Сиэль. — Я хочу убедиться лично.       — Я не могу лгать, господин. Также замечу, что даже если Вы достанете новую информацию, мои доказательства будут все равно весомее.       Сиэль хмыкнул. То, как Себастьян не любил, когда кто-то ставил под сомнение его идеальность, было слишком очевидным.       — Ты всего-навсего обыскал ее комнату. А я получу то, что мне нужно, применив искусство психологических манипуляций. Это куда более тонкая и филигранная работа, чем какая-то грубая сила.       Заметив, как дернулась чужая бровь, а выражение на лице дворецкого приобрело кислый оттенок, Сиэль победно усмехнулся:       — Поэтому мы сыграем в игру. Правила просты: перед двумя игроками поле в форме креста, по которому ходит лиса и гуси. Задача лисицы съесть как можно больше птиц, а гусей — окружить и загнать лисицу в ловушку.       Фокстрот был довольно популярен среди англичан, ведь это была стратегическая игра, при этом несколько легче шахмат. В ноябре, когда небо сковали тяжелые холодные тучи, но дух Рождества был еще только в пути, не найти было развлечений лучше настольных игр. Последний осенний месяц был тусклым и серым. Наступила гололедица, но снег еще не выпал. Ветер с Темзы подсекал ноги прохожим.       Проводить время на улице стало практически невозможно, поэтому жители Лондона стали пропадать в частных клубах. И глупым было бы считать, что подобное развлечение было уделом высоких чинов. Тут и там на улицах висели написанные от руки объявления о встречах книголюбов, синефилов, игроков в нарды, домашних пивоваров, ткачей, студентов и любителей нарисованных кошек. Оказавшись серым, промозглым и неприглядным городом снаружи, Лондон расцвел изнутри.       Новости о мистере Пиллингтоне неожиданно полюбились публикой, и каждый, кто когда-либо видел омнибус своими глазами или был на Келли-роу, с гордостью об этом упоминал. Должно быть, общую симпатию к этому феномену вызвала неспособность его объяснить. Никто так и не понял, зачем мистер Пиллингтон вообще однажды решил водить экскурсии по трущобам; люди строили догадки, смелые и таинственные.       — Лиса и гуси? — переспросил Себастьян, наблюдая, как официант заканчивает подавать закуски. Они сидели в кафетерии Хрустального Дворца на втором этаже, откуда простирался вид на магазин игрушек. Господин приказал ему сесть напротив, ведь «такую шпалу, как он»… — Значит ли это, что Вы не воспринимаете свою соперницу всерьез? Ведь эта настольная игра изначально подразумевает дисгармонию сил.       — Я играю не против нее, а против своего скептицизма, — Сиэль усмехнулся и поправил темные очки. Сегодня он был без повязки, а черный парик отлично скрывал его личность. — Мисс Купер — просто игровой инструмент.       Себастьян опустил взгляд на торговые ряды, замечая ее в толпе.       — Не забывайте, что лисица может съесть гусей, господин.       — Я никогда не была здесь, — сказала Аманда, осматривая бесконечный стеклянный потолок, словно по небу рассыпали самоцветы. — Какая красота!       Ева шла рядом, дописывая свой список.       — У тебя ведь хватить денег, чтобы мы выпили чаю? — подплыла к ней Аманда, переставая кружиться на одном месте. Ева постучала карандашом по блокноту.       — Конечно, но сначала нам надо…       — Ах, я вижу сон наяву!       — Надо в аптеку, потом…       — Ателье аксессуаров для прогулок! — Аманда со всей дури потянула ее в первый попавшийся магазин. — Перчатки, сумочки, монетницы. Божечки мой, какой красивый шатлен!       Вокруг пестрело разнообразие побрякушек, пахло кожей, а электрическая люстра освещала весь магазин. Ева почувствовала себя мухой, которая застряла в калейдоскопе. Она потерла переносицу и перечитала свой список.       Как много она сейчас отдала бы за Амазон. Немыслимым казалось убить время на бессмысленное блуждание по торговому центру в поисках того, что в своем времени она могла купить за несколько мгновений. Но Ева хотя бы была не одна. Да, именно поэтому она вообще согласилась на эту прогулку.       — Здесь есть аптека? — спросила она у Аманды.       — Зачем тебе в это пыльное, скучное место? — фыркнула девушка. Ева взглянула на свой список:       — Раз ты спросила, мне нужны витамины, железо, сыворотки, крема, кондиционер и шампунь. Еще иммуностимулирующие препараты, снотворное, пищевые добавки, пластыри…       — Тебе нужен головной убор, — перебила Аманда, надевая на Еву шляпку. Купер скептически посмотрела в зеркало, решив оставить это без комментариев. Аманда же перемерила с дюжину шляпок и выбрала себе одну из шерсти и монетницу, на которой был вышит снежный узор.       — Тебе ведь очень даже пойдет! — сказала она на кассе, замечая, что Ева взяла себе лишь какой-то скучный шарф. Купер расплатилась за все покупки, и они вышли из ателье. — Только шляпки нужно носить с платьями. Почему ты ходишь в брюках?       — Это удобно.       В Хрустальном Дворце было много народу. Вероятно, не только им одним пришла в голову идея пойти за покупками в свой выходной. На первом этаже дворца выстроились длинные торговые ряды. Одежда, посуда и украшения пестрили из каждого угла. Кто-то из продавцов выложил на витрину елочные игрушки. Запахло орехами, и Ева заметила, что в одном из киосков продают жареный в сахаре миндаль.       — Эти брюки слишком широкие, — сказала Аманда, взяв себе орешки и командуя Купер без лишних слов. Она задумчиво захрустела: — Кажется, они тебе велики.       — Это называется палаццо, — вздохнула Ева.       — И это пальто тоже тебе велико. И на тебе мужская обувь, — продолжала Аманда. — Ты украла одежду у своего мужчины?       — …Это оверсайз.       Ева неуклюже окинула взглядом толпу, отмечая, что пусть на ней и была средневековская блузка, наверное, она все же немного, совсем чуть-чуть выделялась. Аманда гордо шагала рядом, цокая каблуками, и держала ее под локоть. Ева решила терпеть, потому что не могла ей отказать.       — Все подумают, что мы встречаемся, — прохихикала Аманда, поправляя шляпку.       — Ну конечно, — Ева закатила глаза. — Помоги мне. Мне нужно купить все по списку.       — А у тебя кто-нибудь есть? — перебила ее Аманда.       — Нет.       — То есть был? А когда вы расстались? — эти вопросы изматывали не хуже окружавшей их толпы. Купер остановилась и посмотрела на нее, как на безутешное дитя.       — В сентябре, — сказала она.       — Он был твоим женихом? — Аманда прикрыла рот ладошкой. — Неужели… измена!       — Нет, — Ева прищурилась. — И вообще… Мне не очень нравится концепция отношений, — нехотя призналась она. — Брак в первую очередь — это бизнес-партнерство, в которое люди были вынуждены вступать, чтобы выжить. Но сейчас не дикие времена. А никто так и не научился строить отношения, так что все превращается в катастрофу.       — Ты что, не хочешь замуж? — Аманда удивилась ее словам так сильно, что даже остановилась. Ева обернулась на девушку.       — Нет.       — Как же так! Даже, если ты любишь его?       Купер тяжело вздохнула, поздно понимая, что ей вообще не стоило говорить того, что она думает.       — Гораздо легче просто… иногда с кем-нибудь видеться, — нашлась с ответом она.       — Не может быть! Так ты разбивала мужские сердца! — воскликнула Аманда. — Никогда бы не подумала. Ты не похожа на охотницу.       Ева проигнорировала.       — Мне нужно в аптеку.       — Ах, но ведь он такой красавчик, — продолжала щебетать она. — Как же так вышло?       — Ладно, все, успокойся, — Купер окинула взглядом торговые ряды. — Помоги мне со списком. Мне нужны уходовые средства. Где я могу их купить?       — Нет-нет, так просто не может быть, — Аманда, казалось бы, совсем ее не слушала. — Всем нужны отношения. Ты просто такая странная, что никто не хочет с тобой водиться. Хорошо, что ты с самого начала пришла ко мне, — сказала она со знающим видом. — Я всегда могу найти для тебя хороший наряд.       Да. Это уж точно.       — Кстати об этом. Я хотела купить еще кое-что, — начала осторожно Ева. — Например, свитера или другие брюки.       — Но женщине нельзя носить брюки, — ответила Аманда.       — Мне нужно ходить на работу.       — А как же та изумрудная юбочка? — о да, Ева помнила ту юбочку, которую Аманда принесла ей вместе с прозрачной балетной рубашкой.       — Она… странной формы, — скривилась Купер.       — Этот силуэт сейчас в моде, — сказала Аманда, за что Ева наградила ее скептичным взглядом.       — Выразительная задница?       — Это называется турнюр!       — М-да уж, — ее взгляд скользнул по витринам, замечая в одной из них духи. — Смотри, магазин косметики, — сказала Ева, маня Аманду за собой.       — Это то место, о котором я говорила, — она ярко улыбнулась. — Рождественская коллекция, вот это да!       Аманда достала билет — красивый и блестящий, словно его сделал сам Вилли Вонка. Ева сразу поняла, почему эта акция так привлекла ее внимание. Возможно, в своей жизни Аманда почти не бывала в таких местах.       А здесь действительно было красиво.       Они словно попали в волшебный сон любого ребенка. Большие полки были доверху заполнены разными сладостями. Осеннюю коллекцию сменили рождественские новинки, которые разместили в бочках напротив входа. Изящные железные весы отмеряли порции конфет, а продавщицы в ярких платьях завязывали пакеты разными лентами. Казалось, даже стены и люстра были сделаны из сладостей, но продавались здесь не только конфеты. В левом углу мамы примеряли на деток красные плащи с мехом, а в правом выстроились ряды игрушек из плюша.       Аманда так заразительно восхищалась, что Ева, глядя на нее, вновь ощутила внутри это приятное теплое чувство. Она украдкой осмотрелась по сторонам. Ей показалось, что никто не обращает на нее внимание, поэтому Купер достала телефон.       Пусть фотография получилась сделанной наспех, ей все равно удалось запечатлеть чужую улыбку. Аманда взяла маскотного кролика за лапки и звонко шептала о чем-то в его длинное ухо. Теплый электрический свет освещал ее лицо.       Ева подумала о том, что стала редко фотографировать. Ее галерея, до этого особо не отличавшаяся выразительностью, теперь окончательно поредела. Бесконечные страницы книг разбавляло разве что небо — глубокое, синее, бесконечное. Здорово, что у нее появилась фотография человека, жаль только, что она никому не может ее показать.       — Добро пожаловать в магазин Фантом! — поприветствовала их работница — белокурая женщина, одетая в полосатое платье, словно героиня Сонной Лощины. — Сегодня все наши посетители могут принять участие в викторине и выиграть новогодний подарочный набор!       — Игра! — воскликнула Аманда, сложив руки на груди. — Я хочу! Давай сыграем! — взглянула она на Еву.       — Вам понравится приз. Это декоративное мыло и вечерний парфюм для тела в рождественских ароматах!       Предложение заинтересовало Еву, словно яркая штучка сороку.       — Я не могу просто купить его? — спросила она, потому что не любила играть в игры. Работница сделала картинно сочувственное лицо.       — К сожалению, эта лимитированная коллекция не продается. Вы можете лишь выиграть ее в викторине. Но не волнуйтесь, мисс! Вопросы очень простые! — она раздала им анкеты и переглянулась со своей коллегой, которая вдруг оказалась рядом. — Вы должны ответить на вопросы в течение десяти минут. Единственное условие — Вам нельзя давать друг другу подсказки.       При этих словах Аманду подхватили под руки и увели так резво и стремительно, что Ева только моргнуть успела. Она осталась стоять один на один со светловолосой консультанткой.       — Ну как Вы, мисс? — спросила та, не переставая улыбаться. Ева пробежалась взглядом по тексту и нервно сглотнула. — Мы собрали довольно простые вопросы, на которые сможет ответить любой!       — Эм, да, я вижу…       — У Вас осталось девять минут. Поспешите, мисс.       — Я…       Ева снова взглянула на текст. Как же она хотела эту лимитированную рождественскую коллекцию мыла и духов. Но Ева не знала ответов на эти вопросы!       — Как мисс Купер сама рассказала, она познакомилась с Барлоу в сентябре, — сказал Сиэль, прекрасно слыша чужой разговор из трубы граммофона, потому как дворецкий провел телефонную линию прямо за его столик. — Поэтому я предположил, что она появилась в Лондоне лишь с началом осени. Проверим, так ли это. Если она не сможет ответить, например, на третий вопрос, то…       — Извините, — сказала она, возвращая анкету. — Я не умею читать.       — Что?! — возмутился Сиэль. — Это же наглая ложь!       — Кажется, лиса только что съела первого гуся? — улыбаясь, спросил Себастьян. Сиэль заскрипел зубами.       — Не так быстро. Смотри дальше.       — Не переживайте, мисс, — сказала работница. — Для клиентов, не владеющих грамотой мы проводим викторину устно! Я прочитаю для Вас вопросы. Слушайте внимательно: 1. Что собирает каждый уважаемый джентльмен? 2. Лето принесло три события, о которых гудела вся Англия. Назовешь их? 3. Этой весной сердца публики пленил новый вид зрелищ. Как называется упомянутый фильм? 4. И фермеру, и лорду на рождественский стол подают это блюдо. Что за лакомство?       — Я только вчера приехала в Англию, — ответила Ева. — К сожалению, я не знаю.       — Ты слышал! Вчера! — Сиэль фыркнул и отломил кусок чизкейка. — Если уж врешь, так будь в этом хотя бы искусна.       — Не волнуйтесь! — вновь прервала ее горе работница магазина. — Для иностранцев у нас есть другой вариант викторины!       — Я гляжу, Вы продумали все шаги, господин. 1. Три года полыхал огонь в Европе. О какой войне идет речь? 2. Недавно появилось нечто, что вошло в дома и умы. Что же это? 3. Какое волшебство есть у каждого обладателя Нового Света? 4. Сколько дней понадобится кораблю, чтобы достичь Парижа из Нью-Йорка и Мумбаи из Лиссабона?       — Э-э… — последний вопрос был про корабль? Откуда она могла знать, никто давно не путешествовал на другой континент на кораблях. — Дней? — переспросила Ева. — Четыре?       — Я внесу ответы за Вас, — женщина с готовностью взяла перо. — Ваше имя и год рождения?       Год?       — Мне нужно идти.       — Я могу дать подсказку на первый вопрос. Речь идет о последней войне, в которой принимала участие Королевство.       — Война с Наполеоном? — неуверенно предположила Ева.       — Ах, мисс, Вы такая смешная!       — Извините, мне правда пора.       — Почему работница магазина столь настойчива? — спросил Себастьян у своего господина. — Разве это положительно повлияет на наш имидж?       — Я сказал ей задержать ту, кто сопровождает гостью в малиновом платье, — Сиэль усмехнулся и скользнул взглядом по другим гостям. — Подсунуть рекламу этой девушке для тебя не составило никакого труда. Удобно, правда? Для всех остальных посетителей это лишь веселая игра с легкими вопросами.       Сиэль не мог не признать, что это глупая затея увлекла его. Пусть его дворецкий и называл его мизантропом, в каком-то смысле находиться здесь, в окружении людей, пробуждало в груди Сиэля трепыхания слабого восторга. Он пытался вычислить путешественника во времени? Что за уморительная глупость.       И тем абсурднее, тем интереснее было то, что он этим, кажется, занимался взаправду.       — Но ведь отсутствие знаний не доказывает происхождения мисс, — Себастьян, как обычно, говорил правду, и Сиэль знал и это. Нет, если им предстоит разговор с Королевой, он будет апеллировать к другим доказательствам. Сейчас дело было в другом: Сиэль пытался понять истину сам.       — Мне важен не только ответ на вопрос. Я потому сейчас сижу здесь, чтобы не упустить ни одной детали, — ответил граф, оборачиваясь на своего дворецкого.       Это был обычный ответ, но когда Себастьян услышал его, в его лице что-то переменилось. Обычно пустая, не выражающая ничего маска дала едва заметную трещину, и сквозь нее просочилось тяжелое ожидание. Это удивило его, но Сиэль постарался не подавать виду.       — Например, как то карманное зеркальце, — сказал он, прочистив горло.       — Вы, как всегда, наблюдательны, — на чужих губах расцвела ядовитая улыбка, и граф не знал, о чем говорил его демон — о зеркальце или чем-то другом. Себастьян внимательно следил за своим господином, и Сиэлю не понравилось, что они сидят за одним столом.       Граф опустил взгляд, как заметил, что мисс Купер сбежала из магазина. Надо же! Значит, она не справилась с викториной и он был прав.       — Как Вы сказали, пусть ее незнание ничего не подтверждает, у Вас есть другие доказательства, — Себастьян сахарно улыбнулся, и его вкрадчивый тон заставил Сиэля напрячься. — Но, молодой господин. Ведь они были у Вас все это время, а Вы все равно решили затеять игру, — Сиэль уже знал, что он хотел сказать дальше, поэтому злобно цыкнул. — Значит ли это, что лисица пока побеждает?       Граф холодно прищурился. Его ложка дегтя, как всегда, говорила правду.       — Ненадолго.       — Какая прелесть! — появившаяся вслед за ней Аманда несла в руках подарочную корзину. — Никогда не держала в руках такие богатства. Как ты могла не ответить, викторина же была такой легкой!       — Ты со всем справилась? — спросила Ева, оглядываясь на двери злосчастного магазина. — И какие же ответы?       Аманда важно ухмыльнулась.       — А тебе все скажи, — Купер закатила глаза и пошла вперед. — Но они вправду легкие! Весной показывали французский фильм. Все его видели.       — Какой фильм?       — «Прибытие поезда».       — М… в чем сюжет? — Аманда странно на нее посмотрела.       — На вокзал прибывает поезд.       — Ага, — они помолчали пару секунд. — И что потом?       — В смысле — что потом? — возмутилась Аманда. — Я пересказала тебе весь фильм! Поезд как бы въезжает в зрительный зал! Я сама не видела, но мне рассказывали.       — Вот как.       — Каждый на улицах об этом говорил.       — Понятно.       — Ты странная!       — Ты тоже, — не осталась Ева в долгу.       Эта викторина выпила из нее все силы, а Ева еще не успела купить ничего из своего списка. Аманда не могла унести свои покупки в руках, поэтому Купер смиренно ей помогла. Она взяла не свою корзину и вновь стала мечтать об Амазоне и других прелестях двадцать первого века.       — Пойдем выпьем чаю, — сказала Аманда.       — Погоди. Я еще ничего не купила.       — А что тебе нужно? — Ева устало достала список и снова перечитала. Аманда внимательно слушала, приложив пальчик к губе. — Хм. Я ни слова не поняла. Ты это выдумала?       Купер тяжело вздохнула.       — Нет.       — У тебя проблемы со сном? — Аманда задумчиво посмотрела в потолок. — Я знаю, что тебе поможет! Пойдем в аптеку.       Ну наконец-то, подумала Ева, обреченно пускаясь в путь.       В аптеке, по сравнению с остальным Хрустальным Дворцом, действительно было пыльно и тускло.       — Дайте нам, пожалуйста, лауданум! Одну бутылку! — Аманда немного подумала. — Хотя лучше две, я себе тоже возьму, — она обернулась на Еву и сказала: — Он хорошо помогает от болей.       — Пожалуйста, — аптекарь поставил перед дамами две большие бутылки. — Что-то еще?       — У Вас есть что-нибудь из этого списка? — Ева вырвала листок из блокнота и протянула мужчине за стойкой. Она почувствовала себя так же, как в храме, когда работница архивов читала имена неродившихся великих ученых. Аптекарь задумчиво почесал голову и скрылся за кассой.       — Оно дорогое, но очень эффективное, — Аманда рассматривала бутылочку с красным цветком на этикетке, словно блестящую конфету. — Как же хорошо, что я вспомнила про него.       За спиной мигнул колокольчик над дверью. Ева отвлеклась на звук, и прическа, которую она увидела, показалась ей знакомой. Фигура скрылась за стеллажами.       — А что это? — Ева взяла бутылку и прочитала написанное на этикетке. — «Две капли младенцу, четыре однолетнему». Тут написано, что это яд, — она нахмурилась, читая дальше. — Постой… это опиум?       Ева посмотрела на Аманду, ожидая объяснений. Но та лишь хлопала своими светлыми глазами, будто бы все так и задумано.       — Почему это продается в аптеке? — у нее дрогнул голос. — Почему здесь написана дозировка для детей?       — Лауданум дают младенцам, когда у них коклюш, — сказала Аманда. — Мне рассказывала Сюзи, это очень хорошее средство. Дети сразу становятся словно шелковые.       — Вот рыбий жир, — вернувшийся из складского помещения аптекарь поставил на кассу товар. — Железо — это я не понял, что Вы хотели сказать. Еще у меня есть женский крем для лица, но без этих ваших что Вы там ни написали, — он взглянул на Еву. — Будете брать?       — Почему вы продаете опиум?       — Простите? — аптекарь фыркнул так, что его толстые усы подпрыгнули. — На него большой спрос. Или о чем Вы?       — Я… — в голове у Евы был белый шум. Словно телевизионный канал засбоил, но из-за ночного эфира этого никто не заметил. Что она могла сказать? Они говорили так, словно продавать наркотики — это нормально, словно они не знали, что такое — зависимость. — Я возьму рыбий жир и крем, — Ева подвинула к аптекарю ядовитые бутылки. — Это мы брать не будем.       — Но почему! — казалось, расстройству Аманды не было предела.       — Я объясню тебе позже. Успокойся.       — Нет, я хочу купить это! — она топнула каблучком. — Оно помогает при болях!       Ева проигнорировала чужое возмущение, расплачиваясь за покупки и ожидая, пока аптекарь все упакует.       — У тебя нет сердца, — сказала Аманда, когда они покинули аптеку. — Иногда мне так больно работать. Это единственное, что мне помогает. У меня ведь нет денег на морфий!       — Послушай! — Ева обернулась на нее. — Эта штука содержит опиум. Ее нельзя пить, это наркотик.       Аманда хлопнула ресницами.       — Наркотик? Что это?       Вы издеваетесь.       — Наркотик — это яд, — процедила Купер. — Если ты будешь его пить, ты умрешь. В моменте ты будешь чувствовать себя хорошо, но когда действие препарата проходит, у тебя начинается ломка. Твой организм гниет, хотя ты еще жива. Понимаешь, почему это плохо?       Ева все говорила, не замечая, как Аманда побледнела еще на середине. Подбородок ее задрожал. Аманда опустила взгляд.       — Я… — что-то внутри Евы неприятно сжалось, когда она увидела, как из глаз девушки полились крупные горькие слезы. — Не кричи на меня…       Купер застыла, не в силах сказать ни слова. Она не ожидала, что ее слова возымеют такой эффект. Нет, Ева не имела права злиться из-за чужого невежества, но разозлилась.       — Прости, — извинения вырвались из нее тихо и скомкано. Ева дотронулась до чужого плеча. — Не плачь. Я была неправа.       Аманда громко всхлипнула и отвела взгляд.       — Что мне сделать, чтобы ты успокоилась? — прохожие оборачивались на них и от этого у Евы еще сильнее болела голова.       — Купи мне лауданум.       — Нет, придумай что-то еще.       Аманда обидчиво сжала губы.       — Ты хотела чай, помнишь? Идем в кафе, — Ева погладила чужую щеку костяшкой пальца. — Ты голодная? Я накормлю тебя.       — Я очень голодная.       — Вот видишь, — Ева изо всех сил постаралась, чтобы ее голос прозвучал мягко и бережно. — Тогда пойдем наедимся на неделю вперед.       Аманда немного подумала, потом шмыгнула носом и кивнула.       Несмотря на то, что горькие слезы застилали ей глаза, она уверенно повела их в кафе. На втором этаже их посадили за круглый столик около больших зеленых растений и дали меню. Ева услужливо читала Аманде меню и старалась не думать о том, что с ними только что произошло. Этот выходной и так стал для нее слишком большим потрясением.       Несмотря на то, что сегодня Ева имела полное право не приходить на работу, она появилась в лаборатории утром. Казалось, она впервые спустилась в катакомбы по своей воле. Они были рады ее видеть; они — те, кого стало больше. Ева проверила обе комнаты. Взяла температуру, удостоверилась, что похлебки на плите хватит всем. Масловецки с трудом пил воду.       Он не дотянет до открытия больницы. Он был тем, кто, по словам доктора Лорея, должен был умереть самым первым. Едва ли ему осталось больше пары недель. Это означало одно. Еве нужно было обратиться за помощью.       — Сегодня мы подаем фирменный светский деликатес. И по довольно приятной цене, — у их столика появился официант с большим серебряным подносом. Аманда восхищенно на него посмотрела.       — Давайте, — скромно сказала она.       — Две порции? Один момент, — слуга записал заказ и удалился.       Ева облокотилась локтем о стол и устало потерла виски. У нее болела голова. С какого момента?       — Почему ты не разрешила купить мне лауданум? — подала Аманда свой ослабевший от слез голос.       Ева вздохнула.       — Я же сказала. Это наркотик.       — Почему, если это плохо, он продается в аптеках?       — Не знаю, — призналась Ева, помассировав шею пальцами. — Видимо, люди еще не поняли, как это пагубно сказывается на обществе.       — Тогда откуда ты знаешь? — спросила Аманда с искреннем интересом. Она уже успокоилась и только иногда шмыгала порозовевшим носиком и теребила новую монетницу в руках. Ева устало прикрыла глаза.       — В том месте, откуда я родом, это всем известно.       — В Америке?       — …Какой чай ты будешь? — Ева уткнулась в меню, читая ассортимент. — Черный? Зеленый?       — Я хочу лан…       — Я поняла тебя. Слушай, — Купер отложила меню и взяла Аманду за руку. — Я понимаю, что тебе больно, но нельзя калечить себя еще сильнее. Ты должна пообещать мне, что не будешь принимать опиум. Аманда, — она серьезно смотрела на девушку, ожидая, пока та кивнет. Ева кивнула в ответ. — Хорошо.       — Но что мне делать с моей проблемой? — спросила Аманда горюючи.       — Я что-нибудь придумаю, — Ева сжала ее ладонь чуть крепче в своих руках. — Обещаю.       Разгоревшаяся в чужих глазах надежда горько лизнула ее желудок. Должны были быть другие лекарства. Она может спросить у Джека или миссис Тэтчер. Верно, подумала Ева, стараясь успокоить себя. Она не давала пустого обещания. Она что-нибудь придумает.       Официант поставил перед ними тарелки с супом.       — Ах, какой дивный запах! — настроение вернулось к ней, и Аманда захлопала в ладоши. Официант учтиво поклонился и это вызвало новую бурю восхищенных эмоций. Аманда принялась уплетать суп.       — Вам нравится?       — Ах, это очень вкусно!       Ева неуверенно поковыряла суп ложкой. Он был красного цвета, то ли из фасоли, то ли из томатов. Но запах был странный — тяжелый, словно открытая рана.       — Что это? — спросила она, ведь официант так и не объяснил.       — Суп под черепаху! — хором ответили слуга и Аманда.       Купер выронила ложку и подлетела со стула так стремительно, что тот упал.       — Вы сумасшедшие?! — официант и Аманда с недоумением на нее посмотрели. Еву затошнило и она с отвращением посмотрела на свою тарелку.       — Это имитация черепашьего супа, — сказал слуга. — Не волнуйтесь, мисс, Вы не нарушаете закон.       — То есть, это просто название? — Ева взглянула на официанта с настороженностью. Он поднял стул и предложил ей присесть. Купер медленно опустилась на место. Черт. Ей следовало держать себя в руках. Последнее время она слишком много нервничала. — Тогда из чего он? — Ева даже попыталась сделать вежливое лицо. Но ответ официанта выбил из нее все наскребаное по углам равновесие:       — Из мозга теленка.       Ева отпрыгнула от стола, как ошпаренная.       — Как Вы и предположили, мой господин, — они сидели за дальним столиком и наблюдали чужой обед. — Некоторые особенности английской кухни могли не пережить двадцатый век. Возможно ли, мисс Купер думает, что мы — дикари?       — Я тебя умоляю, — Сиэль закатил глаза. — Ты ее саму видел? Она… слишком выделяется.       Да. Теперь он мог сказать наверняка. Это было не то различие, что носил его слуга, но что-то отдаленно похожее. Словно кто-то перепутал сорта цветов и вместо белой розы в саду вырастили колючий цереус.       Сиэль поправил темные очки и встал. Ему больше нечего здесь делать. Его дворецкий, обладая исключительным слухом, пересказал Сиэлю чужой разговор, так что новость о том, что опиум — это тяжелый наркотик, граф тоже не пропустил. От всего этого шума у него разболелась голова. И сбежавшая в уборную мисс Купер тоже не приносила радости. Пока ее не было на горизонте, Сиэль покинул Хрустальный Дворец. Маленькие доказательства, которые он получил, были неоспоримы. Но Сиэль все не мог поверить. Истина просто не укладывалась у него в голове.       Ему надо было все обдумать.       Пейзаж за окном растекся в одно большое пятно. Деревья из дегтя резали небо, и птицы не пели.       — Молодой господин, я могу Вас поздравить, — сказал Себастьян на пути обратно в поместье. — Ваша игра увенчалась успехом. Кто бы знал, что маленькое предприятие мистера Лау скоро окажется под угрозой?       Сиэль молча глядел в окно.       — Должен спросить, что Вы будете делать дальше? — краем глаза он заметил, как на лицо его дворецкого легла тень. — Эти игры, бесспорно, милы, но, мой лорд. Будете ли Вы загонять лисицу в ловушку по-настоящему?       Сиэль знал этот голос. С той же интонацией Себастьян однажды нанимал слуг; так же говорил с теми, за кем охотился, чтобы убить.       — А тебе уже не терпится, — хмыкнул он, не позволяя своему сердцу окунуться в тревогу. Себастьян улыбнулся слаще:       — Я лишь дьявольски хороший дворецкий.       — Загнать лису в курятник? — Сиэль оторвался от созерцания замерших полей. — Возможно ли, что ее стоит отвести сразу в Вестминстер?       — Мой господин не может принять неверное решение, — подумав, ответил дворецкий.       — Мне нужно ее признание перед тем, как она покажется Королеве. В противном случае, я лишь зря потревожу Ее Величество, — Сиэль не стал обращать внимание на то, что не по этой причине он тянул время. Он и сам не знал, что его останавливало. Возможно, ему надо было поговорить с ней обо всем с глазу на глаз. Да. Просто поговорить.       — Прикажете доставить мисс Купер в поместье? — спросил дворецкий.       — Никаких похищений, — отрезал граф. — У меня есть и другие дела. Пока что оставим это.       — Вас беспокоит сделка Лайонел Барлоу? — понимающе спросил Себастьян. Он задумчиво склонил голову: — Ах, но ведь для Вас будет куда удобнее, если мисс Купер будет предана Вам.       — Судя по тому, как она отреагировала на суп из мозгов, она плохо переносит жестокие зрелища, — задумчиво сказал Сиэль.       Дворецкий закончил мысль за своего господина:       — Значит ли это, что добрый детектив сможет ее приручить?       Когда они добрались до поместья, сумерки проглотили их мир подобно черному озеру. Ни одного птичьего пера не упало с неба на землю. Покинув кэб, Сиэль вдохнул воздух — яркий, сильный, морозный. Он не любил зиму, а она неизменно приближалась к нему.       — Молодой господин, — Танака тихо поклонился, когда они вошли. Сиэль удивился, увидев, что его прибытия ожидали. — Вам звонок из Лондона.       — Как странно, — он нахмурился. — Что-то произошло в магазине? Я ведь только оттуда уехал.       — Вам звонила некая мисс Ева Купер, — ответил Танака, не прекращая поклон.       Граф оглянулся на сопровождавшего его дворецкого.       — Твоя работа? — вырвалось из Сиэля, на что Себастьян снисходительно усмехнулся:       — Ваша похвала словно мед для моих ушей. Но в этот раз, увы, я здесь ни причем.       — И где ты там расслышал похвалу? — Сиэль фыркнул и снял цилиндр. — Как давно поступил звонок? — спросил он, шагая к Танаке.       — Пару часов назад, — старый дворецкий забрал его цилиндр и трость и пропустил графа к лестнице. — Я не помню, чтобы мисс была знакомой господина, однако она настаивает на разговоре.       Сиэль поднялся по-лестнице и оглянулся на слуг.       — Себастьян, подай чай в кабинет. Танака, я буду ждать звонка через двадцать минут на телефон на втором этаже, — распорядился он, глядя на них сверху вниз. — Не знаю, сколько продлится наш разговор, но запиши звонок на мой счет.       — Я сейчас же запрошу повторный вызов, — Танака поклонился, приложив руку к груди.       Эта новость взволновала Сиэля.       Неужели мисс Купер заметила их в Хрустальном Дворце? — подумал он, поднимаясь в свою комнату. Вряд ли, ведь тогда бы Себастьян сообщил бы ему об этом. Путь из Лондона до поместья занимал несколько утомительных часов, но что такого могло произойти за это время у этой девушки, раз она решила ему позвонить? К тому же, как она узнала номер линии, к которой подключено его поместье? Ей подсказал диспетчер?       Его личный экземпляр рождественской корзины ожидал Сиэля на столе. Помимо этого граф нашел отчетность об акции, проведенной за сегодняшний день. Когда они уезжали из Лондона, магазин был еще открыт. Как же хорошо работает дьявольская почта.       В ожидании звонка Сиэль принялся читать чужие анкеты. Один из листов был пустым, не считая пары чернильных точек, которых оставили неловким пером. Не зная своего дворецкого, Сиэль бы посчитал, что этот лист попал к остальным по ошибке. Себастьян вновь потешался над ним? Этот нахальный!...       Его раздражение прервала трель телефона. Сиэль снял трубку, не успев прочистить горло.       — Я слушаю.       На том конце загудело тяжелое электричество. Сиэлю было достаточно каких-то нескольких секунд тишины, чтобы подумать, что со связью проблемы. Он взял трубку двумя руками покрепче:       — Алло?       — Я нашла твой телефон в справочнике, — это был ее голос. Он узнал его. — Прошу прощения за поздний звонок.       — Ничего страшного. Я был свободен, — поспешил ответить Сиэль, не заметив, что ни она, ни он не представились.       Повисла тяжелая пауза.       — Ты что-то хотела? — спросил он, потому что сам уже сгорал от нетерпения.       — Когда я назвала тебя частным детективом, ты сказал мне, что я ошиблась, — Сиэль кивнул, слушая ее.       — Это так.       — Тогда — кто ты?       — …Ты поэтому решила мне позвонить? — нетерпеливо выпалил он.       Сиэль услышал, как она фыркнула:       — А что? Дети в такое время уже спят?       Он раздраженно взглянул на часы: несмотря на темноту за окном, близился только седьмой час вечера.       — Телефонная линия — дорогое удовольствие. Если хочешь играть в шарады — напиши телеграмму.       — Нет. С меня на сегодня хватит… загадок, — сказала она с плохо скрываемым отвращением. Сиэль уязвлено подумал, что вообще-то его викторина была очень даже ничего. Просто некоторые дуры, которые секретер в глаза не видели…       Он прервал свои размышления, почувствовав, как она собиралась с мыслями. Было непривычно слышать кого-то, но не видеть лица — будто бы разговор становился лишь его сном. Несмотря на то, что телефон им провели год назад, Сиэль до сих пор к нему не привык. Ему больше нравились письма: емкие, конкретные.       — Мне нужен совет, — наконец-то сказала Ева.       Раздался стук в дверь. В кабинет вместе с чаем и вечной улыбкой вошел Себастьян.       — И какой же? — спросил Сиэль, по-деловому откидываясь на спинку кресла.       — …Я кое-что видела.       Бинго.       Переживания Королевы не могли быть безосновательными. И если в Лайонел Барлоу действительно было что-то не так, ее помощница должна была это заметить. Дважды свидетельница дел, которые он вел. Мисс Ева Купер, тысячи девятьсот девяносто седьмого года рождения.       — Не уверена, что полиция станет слушать, — Сиэль кивнул, соглашаясь с этой мыслью. Самым мудрым ее решением для них всех, без сомнений, было ему позвонить. Он изобразил самый благодушный тон, на который был только способен:       — Как насчет встречи? Завтра после обеда. Я расскажу тебе, кем работаю, — Сиэль улыбнулся и отпил горячий травяной чай. Тепло наполнило его кости, уставшие от холодной долгой дороги. Но она принесла свои плоды. Да, теперь он знал, что будет делать дальше.       — И если это убедит тебя, ты поделишься своими переживаниями в ответ.