ПОД ПРИКРЫТИЕМ

-1-

      Я встретила рассвет в душной кабине броневика. Слепящее солнце поднялось над бесконечной пустыней. Жгучие лучи не спеша ползли по мертвой земле. Пронзительно голубое небо очистилось от предутренних облаков. День выдастся жарким. Невыносимо жарким.       Датчик наружной температуры показывал +50 по шкале Фаренгейта. Ртутный столбик термометра неуклонно полз вверх. Через два часа он подскочит до +86. Через три – до +104. Находится на улице в такой зной невозможно и опасно для жизни. Даже мне, уроженке тропической планеты, не выдержать взбесившейся жары.       Время играло не на нашей стороне. Оно подстегивало нас мчать вперед наперегонки со зноем и надеяться успеть осмотреть разграбленный поезд, пока беспощадное солнце Андарии не поджарило нас заживо. Это не пустые слова. Ночь только прошла, а кабина броневика уже прогрелась настолько, что я изнывала от духоты.       Я ехала на розыски пропавшего груза не одна. Дрекслер настоял на личном участии в деле его секретаря. Ставлю на кон десять тысяч кредитов, он приставлен ко мне с одной целью - блюсти бизнес-интересы барона в расследовании. О том, что мне подсунули компаньона, я узнала прямо перед выездом. Присматривай теперь за ним. Не круто. Недовольная и взбешенная наглым, беспардонным вмешательством в мою работу, я поступила немного импульсивно. Намекнула секретарю барона (Ух, какой он сочный парень! А фигурой - вылитый атлет!), что заваруха нас ждет серьезная:       - Мы не на пикник собрались. За городом нас ожидает реальный риск. Возможно, один из нас не вернется, или наши кости останутся гнить в пустыне. Я должна доверять тому, кто рядом со мной. Лично для меня доверие начинается с имени, так что выкладывай, кто ты есть, паренек.       - Ридлинг Мандус, - молодой мужчина глядел в сторону, избегая ненароком встретиться со мной взглядом. Оно и понятно. Если глаза - зеркало души, то что он увидит в моих? Сломленного воина с черствым сердцем и разбитыми навсегда мечтами. Я ожесточилась, отказалась от прежнего благородства, ведь только так могла выжить в жестоком мире тирании, где вся власть принадлежала Ситхам.       - Ашла Линн, – я протянула ему руку для пожатия (считывая невербальные сигналы при тактильном контакте, я могу многое узнать об интересующем меня субъекте. Ридлинг едва сжал мою ладонь, показав, что он слабый, недостаточно волевой человек). - С оружием обращаться умеешь?       - Барон учил меня стрелять.       - Хорошо. В рукопашной когда-нибудь сражался?       - Не доводилось.       - Ладно. Держись меня. Повезет, вернешься домой живым.       Ридли (не люблю длинных имен, ради нашего общего удобства буду звать его так) сменил гламурные шмотки спортсмена на военную униформу цвета хаки. На голову нацепил защитный шлем. Глуповато сидеть внутри броневика со шлемом на голове, но я прекрасно понимаю парня. Первая вылазка. Он весь на нервах.       Броневик управлялся аналитической машиной Чарльза Бэббиджа (под этим вот заумным, ботанским названием подразумевается что-то вроде компьютера, но с квантовыми суперкомпьютерами Республики эту бесполезную кучу проводов и металла не сравнить). Громадная железная махина медленно ползла по пустыне, распугивая редкую пустынную живность глухим ревом двигателя. Тяжелые гусеницы давили попадающие под них кости погибших зверей и невезучих путешественников, отправившихся покорять пески и умерших в одиночестве. Слева от нас блестела новенькими рельсами железная дорога, связывающая Дэдвуд с титановыми шахтами Дрекслера.       Мой пустой желудок заурчал от голода. Не успела ни поесть, ни выпить до отъезда. Ничего, наверстаю. Пошарив рукой под сиденьем, я вытащила заляпанный жирными пятнами бумажный пакет. Достала из пакета мясной сэндвич с перцовым соусом и стала с аппетитом жевать. Мясо в сэндвиче было пережаренным и жестким как шкура зверя Зиллы. Густые капли соуса шлепались на приборную панель.       (Кап-кап. Маленькие красные точки. Капельки крови. Напоминание о смерти, которая всегда со мной).       - Эта дрянь вас убьет, - осуждающе сказал Ридли. – Здоровое питание продлевает жизнь.       - Все мы умрем, - промычала я с набитым ртом. – И дорогая жратва мне не по карману.       Дожевав безвкусный сэндвич, я вытащила из пакета мое спасение: жестяную банку энергетика. Ухлопала почти всю ночь на подготовку к поездке, удалось поспать всего пару часов. Как всегда по утрам я нуждалась в заряде бодрости. Накаченный сахаром и кофеином напиток встряхнул уставшее тело и впрыснул дозу энергии в рассеянный ум. Затуманенные мысли прояснились.       Снаружи кабины тянулся уныло однообразный пейзаж. Дюны. Дюны. Дюны. Редкие оазисы с чахлой растительностью. Андария - зеркальная копия Татуина, родины моего падшего учителя. Только жить тут еще тошнотворней.       - Расскажи о себе, Ридли, - попросила я в перерывах между жадными глотками (глядишь, выйдет разговорить его). – Как тебя угораздило попасть в услужение к Дрекслеру?       - От безысходности, если честно. До всей этой истории с войной я был гражданином Республики. Родился и вырос в фермерской общине «Юнион». В семнадцать по настоянию родителей перебрался в город - получить высшее образование и обустроиться.       - Занимательно (честно, мне нисколечко не интересно, как и с кем он жил до встречи со мной, но надо поддерживать беседу - и вытягивать из него нужные сведения по крупицам). Где ты учился?       - В Академии государственного управления на Корусанте. Думал получить диплом и пойти в чиновники.       - Что ж не пошел? Сидел бы себе на хлебной должности, загребал деньги лопатой, а народу рассказывал, что с коррупцией борешься.       Ридли смущенно покраснел и опустил голову.       - Я хотел приносить пользу гражданам, а не набивать карманы (уже неловко, что я так на него наехала). Ректор академии замолвил за меня словечко, и мне предложили постоянную работу в Сенате.       - Вот так удача, - проронила я без тени зависти (что толку завидовать прошлой жизни!). - Везучий ты парень.       - Я сам не сразу поверил, что мне так фартит, - сказал Ридли, его взгляд подернулся легкой грустью. - Я получил место в команде сенатора Орто Анхи. Когда канцлер Палпатин устроил государственный переворот, мы сбежали с Корусанта. Вскоре после нашего побега сенатор погибла от рук солдат-клонов. Я добрался до Андарии и нанялся на службу к барону Дрекслеру. Мое резюме его впечатлило.       - Не думал вернуться на Корусант? - я допила энергетик и сунула банку в пакет, который запихнула под сиденье.       - Думал. Не вернусь. Не хочу жить при диктатуре.       Я раздумывала, о чем бы еще расспросить моего попутчика, но Ридли перехватил инициативу.       - Ваш черед откровенничать, мисс Линн. Как вас занесло на Андарию?       - Зови меня Ашла, - я открыто улыбнулась (искренность обезоруживает и окружающие охотнее верят самой чудовищной лжи). – Моя история немногим отличается от твоей. Я родилась на Шили. В возрасте семи лет меня похитили космические пираты. Хотели продать в рабство зайгеррианцам, но я приглянулась их вожаку, Хондо Онака. Он взял меня в ученицы. Под его наставничеством я научилась владеть оружием и освоила кое-какие мошеннические трюки. В шестнадцать мне доверили командовать пиратским кораблем. Мы грабили торговые суда, спускали все до последней монеты на нейтральных станциях, и вновь предавались грабежу и разбою. Веселое было время.       - Могу себе представить. Почему вы бросили пиратство? Устали убивать?       - Империя не жаловала пиратов. Они разгромили наш флот. Разбомбили наши базы. Врожденная смекалка и счастливый случай уберегли меня от гибели.       Ридли неприязненно передернул плечами и неожиданно надменно заявил:       - Я считаю, пираты получили по заслугам. Ваши преступления заслуживали самого сурового наказания.       (Я тоже не фанатка этих ребят. Похищали они меня разочек, не понравилось).       Перехватив мой удивленный взгляд, относящийся исключительно к его жестким словам о пиратах, Ридли точно подумал, что сболтнул лишнего в присутствии отставной разбойницы, и спешно добавил:       - Сожалею, что Империя разрушила вашу жизнь. - От греха подальше он перевел разговор в нейтральное русло. - Что случилось с Хондо?       - Погиб. Империя взорвала его крепость. Вместе с планетой.       - Неужели Империя обладает таким страшным оружием?       - Обладает, - кивнула я. – Имперцы называют его «Звезда Смерти». Мощности этой станции хватит на уничтожение целой планеты.       - Мы должны как можно скорее вернуть титан! – в запале воскликнул Ридли, ужаснувшись моим ответом. – У вас есть догадки, зачем Тускены перехватили поезд? Это примитивное племя не владеет технологией переработки титановых руд.       - Догадок хватает. На первом месте - подковерные интриги конкурентов. На втором - бандитские разборки.       - А на третьем?       - Вражеская оккупация. У Империи давно готов план завоевания нашей планеты.       - Империя не нарушит мирный договор с Андарией, - самоуверенно произнес Ридли (напоминает мне меня в юности - молодую идеалистку с верой в лучшее). - Нагнетание напряженности отрицательно скажется на работе титановых шахт, и имперским властям об этом прекрасно известно.       - Чем выше риски - тем слаще плоды, - сказанное показалось мне немного путанным, неотточенным, и я выразилась попроще: - Андарианские титановые копи не единственные в Галактике. Империя не понесет ощутимых потерь, захватив наш маленький мир.       (Другими словами, проглотит нас - и не подавится).       В кабине тоненько запищал зуммер. Ридли развернулся к приборной панели.       - Мы близко, - по-военному четко доложил он. – Поезд в зоне видимости.       Я прильнула к окулярам дальномера. Солнце поднялось высоко. На сверкающем железнодорожном полотне стоял брошенный состав. Приехали.

-2-

      Солнце жгло. От жары хотелось пить. Голова раскалывалась. Горячий воздух входил и выходил из легких, высушивая меня изнутри.       Над пустыней дрожало знойное марево. Ненавижу песчаные земли. Вернуться бы сейчас к поместью Дрекслера, окунуться в освежающую прохладу газонов и фонтанов.       (Скормить проклятого Дрекслера сарлакку и не торчать посреди ничего, глотая пыль! Наплевать, что за мою рогатую башку дадут солидную награду. Залягу где-нибудь на дно - и никто никогда меня не разыщет).       - Что думаете, Ашла? – голос Ридли больно ударил по монтралам. Голова разболелась еще сильнее. В глазах зарябило. Все расплывалось, растворялось, сердце бешено колотилось.       (Почему я не захватила с собой таблеток от похмелья?! Идиотка!).       Ридли спрашивал меня о трупах. На раскаленном песке в неестественных позах валялись охранники Дрекслера. Ни одного живого. На телах – обожженные раны от ружейных пуль. Кровь - те скудные капли, что отданы были телами - давно ушла в песок. Слабый запах железа перебивал стойкую вонь мертвечины. Он раздразнил меня.       (Я хищница! Моя страсть – выслеживать жертву, настигать ее и разрывать на части зубами! Аррр! Гххх! Соберись, Сока! Ум сильнее инстинктов. Ум сильнее инстинктов. Они кричат! Хотят крови! Не уступай. Ум сильнее инстинктов. Ум сильнее инстинктов).       - Все выстрелы произведены из оружия Тускенов, - осматривая разлагающихся жмуриков, я задыхалась от жуткого трупного смрада. Вот бы бросить все и махнуть на море! Качаться в гамаке на пляже, потягивать Пинья коладу из ананаса, да нежиться на ласковом солнышке. Сладостная фантазия. Я возбужденно облизала пересохшие губы.       (Как мучает жажда! Мне мерещится журчание родника, шелест пальм. Спелый кокос срывается с дерева. Падает на землю, разбивается о камень. Мутно-белое молоко впитывается в коварный песок. Пустыня играет со мной. Заманивает. Зовет идти за миражом).       - Форма и расположение входных отверстий указывают на стрельбу из неавтоматических нарезных ружей, - мой голос, обыкновенно довольно приятный и мелодичный, стал суше самума. - Примитивный, но надежный огнестрел.       (А Дрекслер-то оказался прав насчет Тускенов).       Ридли не отходил от меня ни на шаг. Его настороженный взгляд скользил по песчаным дюнам вокруг нас.       (Как чудесно они поют. Хочется прилечь, послушать пение. Пустыня прекрасна. Ее сладкая песня – это колыбельная. Мама пела мне ее в детстве. Засыпай, Сока, отпусти тревоги. Засыпай. Засыпай).       Ридли до безумия боялся нападения Тускенов. Перед выходом наружу нацепил на пояс револьвер. Смешно смотреть, как он держал руку на расстегнутой кобуре. Новичок. Жизнь не вестерн. Главарь бандитов не выйдет стреляться с нами один на один на городской площади под драматический бой башенных часов. Половина всех известных мне убийств выпадает на расстрелы из засады.       (Один выстрел – один труп. Мы на открытом месте, не промажешь. Засыпай, Сока, отпусти тревоги. Засыпай. Засыпай. Пустыня убаюкает тебя).       Взгляд Ридли переместился с пустыни на железную дорогу. Состав так и стоял там (будто мог запросто завестись и уехать). Хромированные детали ослепительно блестели, на них невозможно было смотреть без боли в глазах. Нападавшие дело свое знали. Расстрелянный котел поезда напоминал сито. Били прицельно. Кабину машиниста изрешетили пулями.       (Из отверстий капает кровь. Багровый песок. Они все мертвы. Один выстрел – один труп. Засыпай, Сока, отпусти тревоги. Засыпай. Засыпай. Пустыня поет тебе).       За поездом, как малые дети за спиной матери, прятались десять вагонов.       - Надо проверить, - я махнула рукой в сторону вагонов. – Ты со мной, ковбой?       - Идите одна, - Ридли снова следил за смыкающимися над нами дюнами, не блеснет ли где сталь ружья, не осыпется ли песок под ногами тускенского разбойника. – Я останусь наблюдать за периметром. Тускены могут вернуться и застать нас врасплох.       Я поднялась на крышу вагона по узенькой лесенке. Откинула запирающий вагон люк. Снизу донесся предупреждающий крик Ридли: - Осторожней, Ашла! В неочищенном виде титановая руда содержит чрезвычайно токсичные примеси!       (По голове бьет молотом. Монтралы гудят маминой колыбельной. Пустыня знает ее. Пожалуйста, прекрати. Не мучай меня. Засыпай, Сока, отпусти тревоги. Засыпай. Засыпай).       Я посветила в вагон фонариком. Пусто. Хмм. Как полудикие Тускены растащили титан? На песчаных ящерах столько не увезешь.       Изнутри вагона веяло манящей прохладой.       (Я слышу шум моря. Веселый смех. Шили. Мой дом. Мама запекает съедобные плоды на углях. Отец бьет острогой рыбу. Они ждут меня. Вернуться так просто. Всего один шаг в темноту. Нет боли. Нет сомнения. Нет борьбы. Засыпай, Сока, отпусти тревоги. Засыпай. Засыпай).       - Ашла! – Ридли окликнул меня. Его голос звучал обеспокоено. Видно я слишком долго молчала. – Что там? Вы в порядке?       - Ничего! – крикнула я, прогоняя лезущие в голову видения. – Вагоны пусты!       (Моря больше не слышно. Мама будет недовольна. Малышка Сока не вернулась домой. Она остается. Она хочет страдать).       Спустившись с крыши вагона, я столкнулась с обеспокоенным Ридли. Дурман в голове прояснился. Я не понимала, что происходило со мной. Что-то лезло в мое сознание, насиловало его, а проиграв – бежало. Или ушло копить силы, чтобы попытаться снова?       (Это пустыня. Пустыня хотела убить тебя. В тебе сияет Сила. Пустыня пыталась овладеть тобой, смешавшись с Силой. Пыталась погасить сияние).       Ридли смотрел на меня с недоверием и непониманием.       - Что значит – пусты? По документам состав выехал с шахтного комплекса под полной загрузкой.       - Проверь сам, вундеркинд. Там все вылизано дочиста.       - Это абсолютно невозможно! – от удивления у Ридли округлились глаза, он стал похож на сердитого совенка. – Барон Дрекслер поставил управлять шахтами надежных людей. Они бы никогда не предали его.       - Иногда, - с малозаметной горечью сказала я, - предатели находятся рядом с нами, а мы их и не замечаем.       (Энакин. Наш Спаситель. Наш Палач. Твоя трагедия – моя вина. Я сглупила, бросив тебя одного).       - Я должен немедленно известить о наших находках барона! Он пошлет на шахты боевые отряды и сурово накажет предателей!       - Не горячись. Спешка мешает принимать разумные решения.       - Изменники заслуживают наказания! – вспыхнул Ридли. Гнев. Гнев ведет к Темной Стороне. – Барон имеет право совершить правосудие!       - Заслуживают, - согласилась я, – но в массовой резне погибнут и невиновные. Ты не хочешь лишних смертей, – я провела рукой перед лицом Ридли.       (Сила бежит по венам. Мощный бурлящий поток, смывающий все преграды. Приятно спустить ее с поводка. Чувствовать бесконечную энергию Вселенной внутри себя. Захватывающе).       - Я не хочу лишних смертей, – Ридли перешел на монотонный речитатив.       (Поражаюсь, на скольких людях работает Обман разума. Неужели вся галактика наполнена слабовольными дураками?).       - Ты отвезешь меня на шахту, - я повторила то же движение. – Ты позволишь мне избежать ненужных жертв.       - Я отвезу тебя на шахту, - Ридли смотрел на меня пустым взглядом, а его губы медленно шевелились, выдавая внушенные мной слова. - Я позволю тебе избежать ненужных жертв.       Мы вернулись в душную кабину броневика, завели двигатель и покатили вперед – вдоль стального полотна, проложенного через пески прямиком к шахтам. Башка трещала, хотелось напиться и отоспаться. Типичный день на работе.

-3-

      Шахтный комплекс Дрекслера я разглядела издалека. Глубокий каньон укрывал лязгающее, грохочущее чудище, отравляющее мертвые земли пустыни.       (Она пела мне. Она живая. Живая и разумная).       Над бурыми скалами поднимались почерневшие трубы завода. Они выбрасывали в небо ржавый дым, стелющийся над каньоном удушающими облаками смога.       Ридли повел броневик по сужающейся горловине каньона.       - Сейчас вы увидите кое-что невероятное, - сказал он с интонацией фокусника, выступающего на балагане.       (Не люблю я сюрпризы. Не раз уже погорела).       Вглядываясь в пыльный дым я различила впереди сильный, пылающий блеск. Внутри кабины запрыгали солнечные зайчики. Броневик вырвался из пыльной завесы - и я увидела.       - Вау! - только и сказала я. - Вау!       Ворота. Высоченные латунные ворота в скале, воздвигнутые не руками человека, но руками исполинов, ходивших когда-то по земле. Отполированный до зеркальной прозрачности металл полыхал жаром полуденного, достигшего зенита солнца.       - Вау! - восхищенно повторила я, таращась на великолепные ворота. - Вау!       Заскрежетали шестерни запорного механизма. Ворота раскрылись перед нами, гостеприимно приглашая взглянуть на все, что скрывалось за скалами.       Кабина броневика наполнилась разномастными механическими звуками: стуком колес вагонеток, проносящихся по рельсам; гудением буровых машин, прогрызающих горную твердыню шахтными туннелями; грохотом водных потоков, падающих с неимоверной высоты.       - Почему нас никто не встречает? – спросила я, немного отойдя от шока. - Где все рабочие?       - Комплекс полностью автоматизирован, - сказал Ридли, нажимая какие-то кнопки на приборной панели броневика. – В шахтах работают роботы. Добытый титан поступает на завод по конвейеру. Там руда подвергается первичной химической обработке. С завода титан загружается в поезд и отправляется в Дэдвуд. Весь процесс контролируется машинами.       - А если эти жестянки накроются? Кто займется починкой?       - На заводе постоянно работает ремонтная бригада. Они регулярно проводят техническое обслуживание всех систем и механизмов. Сломанных или поврежденных роботов восстанавливают. При критических неисправностях заменяют на новых.       - Безопасное производство в действии? Извини, но не шибко мне верится, что все и правда так.       Ридли смекнул, к чему я клоню, и, как верный пес, встал на защиту своего покровителя.       - Барон Дрекслер не алчный капиталист, каким вам кажется. Он заботится о благополучии каждого работника.       - Звучит как корпоративная реклама, - недоверчиво сказала я. – «Наша цель – ваш комфорт и безопасность».       - Пожалуй, - согласился Ридли и засмеялся. – Смотрю, вы недолюбливаете богатых. - Богатые разрушили Республику.       - А я думал, это сделали Ситхи.       - Не Ситхи подорвали Республику коррупцией. Общественное неравенство, победа бедности над богатством пошатнули демократические устои. Мы сами позволили Ситхам взять реванш.       (Они восстали из забытья, увидели наши слабости - и обратили эти слабости против нас).       - Для космического пирата вы слишком образованны. Как видно, ваше обучение не ограничивалось овладением оружием, грабежами и мошенничеством. Или вы не до конца со мной откровенны?       (Опасно, Сока, опасно).       - Эй! – я возмущенно пихнула Ридли локтем. – По-твоему, все пираты безнадежные тупицы, умеющие только стрелять и грабить?! Мы тоже тянемся к знаниям, хоть вселенских академий не кончали, и с золотой ложечкой в заднице не родились!       - Простите, Ашла, - мой… (попутчик? напарник? партнер?) снова смутился. - Не хотел вас обидеть.       Я промолчала. Ридли вывел броневик к подъемнику. Дрогнув, тяжеленная махина остановилась. Гудение двигателя прекратилось, и механический шум завода заполнил кабину. От грохота, треска и гула механизмов меня отделяла только закаленная многослойная броня, вдруг ставшая тоньше спички.       (Боль сверлит голову. С утра – ни капли спиртного. Нужна передышка. Принять холодный душ и напиться. Предел мечтаний).       Ридли полез открывать люк.       - Подожди, - сказала я, толчком усадив его обратно в кресло. – Сперва инструктаж. Первое – никому не рассказывать о цели нашего прибытия. Мы расследуем нападение Тускенов на поезд – и только. Второе – во всем слушаться меня. Беспрекословно. Если я говорю сидеть тихо – ты сидишь. Если говорю бежать – ты бежишь. Третье – у меня пушка, и я отлично стреляю. Понятно?       Ридли сдавленно кивнул. Занервничал.       (Молодец, Сока, молодец. Вон как у него сердце заколотилось - сейчас грудь пробьет и на пол выскочит).       - Чудно, - я хлопнула его по колену. – Погнали.       Выбравшись из броневика, мы зашли в лифт. Ридли закрыл решетку, нажал на утопленную в стене кнопку. Кабина лифта с лязгом поползла вверх.       Я расстегнула кобуру, достала пистолет. Проверила, полный ли магазин. Включила и выключила лазерный целеуказатель.       - Вы будто воевать собираетесь, - взволнованно сказал Ридли.       - Разумная предосторожность, - пояснила я, кладя палец на курок. – По мне столько раз палили, что я предпочитаю стрелять первой.       Лифт дополз до верхней площадки. Мы вышли. Размерами площадка была примерно двадцать на двадцать ярдов. Этакая копия птичьей клетки на головокружительной высоте (а мы - бедные пташки, угодившие в ловушку птицелова). Заканчивалась площадка (или продолжалась, зависит от точки зрения) зарешеченным галерейным переходом, висящим над задымленной пропастью без дна. Прошагав по нему, мы подошли к бронедвери с кодовым замком. Над дверью горела красная лампочка.       - Красный свет - всегда плохой признак, - я навела на дверь пистолет и повернула голову к Ридли. - Сможешь открыть?       Он неуверенно кивнул.       - Барон предоставил мне полный доступ к системам безопасности фабрики.       - Действуй, гений. Если что – я прикрою твой зад.       Ридли подошел к двери на негнущихся ватных ногах. Вытащил из сумки карманный вычислитель Тьюринга, покопался в нем. Спрятав мини-компьютер обратно, он быстрыми нажатиями набрал на панели замка шестизначный код.       - Через двадцать секунд система безопасности отключится, - сказал он с облегчением. – Блокировка дверей будет снята.       - Отойди, - приказала я. – Неровен час придется стрелять.       (Один, два, три, четыре…. Двадцать секунд… До чего? Что найдем мы в плавильных цехах, чем возьмем награду – жизнью или смертью?)       За дверью зашипели сработавшие пневматические засовы. Синхронно щелкнули отключившиеся электрические замки. Дверь открылась. Зал контрольно-пропускного пункта был обесточен, не работали даже аварийные лампы, но я все-таки смогла различить смутные очертания турникетов, через которые проходили работники, и пост охраны в застекленной будке. Разглядеть что-то еще мне не удалось. В углу возле будки зашевелился чей-то неясный силуэт. Медленно и неуклюже он поднялся на ноги, сгорбился и заковылял к двери. Ридли испуганно ойкнул и отскочил от входа. Я проворно вскинула опущенный было пистолет, нацелилась на хромающий к нам силуэт. Красная точка лазерного целеуказателя рассекла темноту.       «Стой! - громко и внушительно скомандовала я, прицелившись в приближающийся силуэт. - Предупреждаю, я вооружена! Одно резкое движение - пристрелю на месте!».       Однако последующие мои действия пошли вразрез с озвученной угрозой. Наружу вывалилась долговязая датомирка (какого рожна она забыла так далеко от дома?!). Обосновавшиеся в мистическом мире дальнего космоса ведьмы, безусловно, те еще занозы в заднице, но Ситхам они не служат. Я редко убиваю тех, кто не подчинен адептам Темной Стороной Силы.       «Помогите» - прошептала датомирка и рухнула перед нами.       Сунув пистолет в кобуру, я подбежала к датомирке и перевернула ее на спину. Проверила пульс – слабый, но прощупывается. Под правой лопаткой раненой растеклось липкое кровавое пятно; мои руки и одежда вмиг запачкались чужой кровью. Я внимательно всмотрелась в ее осунувшееся лицо. Белая лысая башка       (точнехонько шар застывшего воска), хищные острые скулы, подведенные синими тенями глаза. Пухлые губы цвета черники.       Вентресс.       Все лучше и лучше.       (Выпить бы).