Ещё одна из рода Блэк

      Молли Уизли сидела в темной гостинной и поджидала припозднившихся детей. Близнецы были ее непроходящей головной болью. Извечные подначки Перси, издевательства над Рональдом, обучение Джинни всяким шалостям. Сколько раз сама Молли нарывалась на хлопушки, бомбы, пишалки и кричалки — даже не стоит упоминать. Тут Молли сдержанно хихикнула и поскорее приняла прежний строгий вид. В апреле, как раз в день рождения близнецов, эти сорванцы подсунули в гостинную очередную пищалку, но сработала она совсем не по плану — аккурат в тот момент, когда Молли вносила в комнату огромный торт и от неожиданного петушиного крика пищалки уронила его прямо на головы именниников. Что ж, поделом им!       Безусловно, неприятностей и шума от них много, но что бы они все делали без этих неугомонных мальчишек? Появившееся на свет в страшное время, Фред и Джордж за годы взросления привнесли столько счастья и веселья, что Молли, скрепя сердцем, готова простить многие их шалости даже без должного наказания.       Тем временем, за окном послышались тихие голоса. Блудные дети возвращались домой весьма проголодавшись. — Кас, давай, ты первая. — Почему в ВАШ дом первая всегда лезу я? — тихо возмутилась темнота за окном голосом Кассиопеи Блэк. — Потому что ты наш лазутчик. Разведаешь обстановку, узнаешь спит ли мама. — Да, тебе не влетит от нее, она тебя любит.       Молли пожевала губы и кивнула, соглашаясь с доводами своих сыновей. Что-что, а убеждать они умели, так как переговоры прекратились и оконная рама начала тихонько открываться. Молли с интересом наблюдала, как девочка влазит в окно. Казалось бы, проше всего было подпрыгнуть и внятуть себя на руках в комнату, но Кассиопея не искала легких путей. Сначала в окне показалась одна нога, потом пальцы рук с обеих сторон от ноги нащупали удобные для захвата выемки на подоконнике, нога согнулась в колене и, усилием трех конечностей, девочка затянула себя на подоконник. Для этого ей явно пришлось растянуться в шпагат по наружной стене дома. Молли только удивленно качнула головой, но все ещё не выдавала себя. — Эй, ну что там, есть хочется, сил нет! — темнота за окном явно была недовольна промедлением лазутчика на подоконнике. — Залазьте, вроде все чисто. — Кассиопея слезла с подоконника в комнату и осторожно осматривала путь на кухню. Мальчишки живо забрались в комнату, благо не таким же диким способом их подруги, и расслабленно выдохнули. — Кажется, пронесло. — в темноте трудно было разобрать Фред это сказал или Джордж. — Ага. — мальчик подтянул рукава рубашки до локтей. Ясно, это Джордж. Он любит терзать рукава, а ей, Молли, стоит потом немалых усилий вернуть им прежний вид. — Чуть было не попались, — Фред приглушенно прыснул, — Шалость удалась окончательно! Вот теперь твой выход, Молли. — Что ж не через дымоход сразу? Заодно бы и прочистили его. Мальчишки подскочили, а на кухне что-то грохнуло. Видимо, девочка уже добралась до остатков ужина. — Ма-а-а… А ты чего не спишь? Поздно уже… — вяло протянул Джордж. — Да вот слышу, шум какой-то за окном. Наверное, гномы в саду опять распоясались. Думаю, надо проверить и утром погонять их хорошенько. Теперь даже знаю, кто поганяет, а то я хотела Перси попросить. — Молли с трудом удавалось сохранять строгий вид, но если и сейчас она смилостивится, эти паршивцы сядут ей на голову. Хотя, что уж, они и так уже там сидят! — Так, а мы не против, пусть это Перси будет. — живо отозвался на предложение матери Фред. — Да, у него прекрасно получается гонять садовых гномов! — с жаром поддержал брата Джордж. Молли перевела суровый взгляд на Джоржда: — А для тебя, дорогой мой, у меня припасена горчица. Или ты уже забыл из-за чего вы не появлялись весь вечер дома и пропустили ужин?! Марш на кухню, доведете вы меня до седин, оба! — Ма, говорят седина добавляет благородства аристократам, — не смог сдержаться Фред. — ЖИВО НА КУХНЮ!       Спустя пять минут Молли любовно смотрела, как три ребенка уплетают свой поздний ужин. Она не могла долго злиться на своих шалопаев и уж тем более, злиться на Кассиопею. Девочка была совестью их компании и хоть иногда сдерживала близнецов от совсем диких шалостей. — Завтра утром приезжают Билл и Чарли.       Лица всех троих озарились самыми искренними улыбками. Молли не смогла сдержать ответную улыбку и потрепала по голове рядом сидящего Фреда. — Так что, если вы хотите, чтобы ритуал посвящения в Уизли прошел успешно, советую вам хорошенько выспаться и НЕ ВЫРАЖАТЬСЯ! — снова строгий взгляд в согласно кивающего Джоржда. — Спокойной ночи, ма. — Спокойной ночи, Фред. — Молли улыбнулась сыну. — Я не Фред, я Джордж. — Ох, прости, дорогой.  — Ладно, шучу, я Фред. — ловко увернувшись от подзатыльника, Фред чмокнул мать в щеку, а в следующую секунду Джордж вынырнул из-за спины матери и поцеловал ее в другую щеку. — Спокойной ночи, миссис Уизли. — девочка сонно улыбнулась и зябко поежилась. — Спокойной ночи, моя милая. — Молли обняла Кассиопею за плечи и легонько поцеловала в макушку.       Кас проснулась от странного звука. Резко открыв глаза, она внимательно вслушивалась в тишину комнаты. Не было слышно ни единого звука. Рассвет ещё не наступил, так что вариант с щебетом птиц отпадал. Уже решив, что ей показалось, Кас легла было обратно, как вдруг звук повторился. Какой-то странный, приглушенный. Будто кто-то шмыгнул носом. Кас обернулась к кровати Джинни. Всегда, когда Кас гостила в Норе, она спала в комнате с мелкой Уизли. — Эй, Джин, что с тобой? — неловко обратилась к бугорку на соседней кровати Кас. Честно говоря, девочка надеялась, что Джинни промолчит и тогда ещё немного поприставав с расспросами, можно будет со спокойной совестью уснуть дальше. Что поделать, младшая сестра близнецов не входила в число ее подруг по причине малолетства. Ну что общего может быть у десятилетней малявки и почти четырнадцетилетней взрослой девушки? Ничего. Открыв рот для очередного псевдозаботливого вопроса, Кас подскочила на постели от неожиданности — так резко развернулась к ней зареванная Джинни. — Меня не хотят брать с собой на концерт! Кассиопея озадаченно захлопнула рот и приготовилась выслушать всю драму до конца. — Как мне надоело быть самой младшей! Меня никуда не пускают, никуда не берут, не прислушиваются к моему мнению и вообще ни во что не ставят!       Как для десятилетней девочки, у Джинни было многовато требований к своей персоне, подумалось Кас, но возражать она не стала. Все-таки быть самой младшей среди шести братьев, большая часть из которых те ещё хулиганы — это действительно может быть сложной судьбой. — И вот теперь меня не берут на концерт! Даже тебя беруууут! Последний аргумент утонул в слезах. — Нууу, я же постарше… — вяло пыталась отбиться Кас. — И разве тебе нравится Металлика?       Постеров в комнате было много, но они были с котиками, феями и группой «Дрянные мальчишки». Хоть намек на «брутальность» в названии группы был, исполняли эти плохиши сладенькие песенки про любовь с незатейлевым мотивчиком.       Джинни раздраженно закатила глаза и с ворчливым «Тоже мне, взрослые» потянулась за волшебной палочкой, лежащей у кровати. В следующее мгновение, постеры поменяли свое содержание. — Мерлиновы кальсоны…       Кас удобнее села в своей постели и удивленно рассматривала изображения. Там, где только что жеманно кривлялся Тим Джейсон, вокалист «Дрянных мальчишек», теперь находился Джеймс Хэтфилд в косухе — сама серьезность и угроза. Остальные плакаты выдавали то группу в полном составе, то ещё Хэтфилда самых различных вариантов. У кровати, естественно, висел самый огромный постер с Джеймсом, где явно магическим способом была пририсована сама Джинни. Пока Джеймс с самым яростным видом терзал гитару, Джиннни обнимала его сзади за торс. Нотбэд, малышка       Немало удивившись мыслям и предпочтениям маленькой девочки и боясь услышать ответ на свой вопрос, Кас все же спросила, глядя на этот постер: — И.ээм, а что же ты хочешь от Хэтфилда? — Детей! — гордо сообщила сияющая Джинни. — А. — все-таки Джинни ещё маленькая девочка, — Ну, с этим можно и подождать. Ты же не прямо на концерте собиралась ему это сказать. Подрастешь, познакомитесь, вот тогда и поговорите. — Но я хочу на концерт! Почему ты идешь, а я нет? — обиженно и ревниво надулась девочка. — Как ни странно это произносить, потому что я старше, Джинни, я ведь уже говорила. А теперь давай спать. Если я не высплюсь, то как смогу бороться с дикими фанатками за автограф Джима для тебя? Джинни мечтательно улыбнулась и уже чуть более умиротворенной легла в постель. Доброе утро, бля. — подумалось Кассиопее. А утро таки наступало.       Рассвет незаметно забирался в новый день, птицы ошалело щебетали за окном, приветствуя его. Внизу было слышно тихое ворчание Молли на кухне, по дому разносились первые робкие ароматы свежей выпечки. Чувствуя, что больше ей сегодня не заснуть, Кас выползла из кровати и направилась вниз. Во избежание расспросов от Молли, она вышла из дома и увидела сидящую на крыльце Нимфадору. Та самозабвенно дымила в свежий утренний воздух и нервно мяла кофту свободной рукой. — Привет. Дора обернулась на приветствие, посмотрев сквозь Кас, и отвернулась обратно. — Привет, — согласилась она через пару секунд.       Кассиопея присела на верхние ступеньки крыльца рядом с кузиной. Некоторое время они молчали. Кас зябко обнимала себя за плечи, досадуя, что выскочила из дома в одной футболке, а Дора продолжала курить. — Ты сегодня идешь с нами на концерт? — А? — рассеянно окликнулась Дора. — Концерт. Металлика. Ты с нами? — Да-а. Куда ж я денусь.       Кас удивленно обернулась и внимательно всмотрелась в лицо сестры. Конечно, до Джинни им всем далеко, но Дора с удовольствием слушала эту маггловскую группу и была одной из тех, кто радостно поддержал решение Чарли и Билла посвятить близнецов в «клан Уизли» именно на этом концерте. Сейчас же она сидела далекая и замкнутая в своих мыслях. На коленях лежал пергамент, отдаленно напоминающий записку. Очень истерзанную нервными пальцами записку. — Сова от тети Меды прилетала? Дора усмехнулась, печально дернув уголком губы. — Это от Люпина. Теперь пришел черед Кас печально усмехнуться. — Дежурство? — Помогает Хагриду с выводком гиппогрифов. Она пригласила Ремуса на концерт, а он в который раз нашел отговорку       Какое-то время они снова посидели в тишине. Кас думала о несправедливости мира и, судя по тусклому цвету волос, Дора думала примерно о том же.       Это случилось где-то пол года назад, во время зимних каникул. Кас гостила у семейства Уизли и, вернувшись домой, застала очень странную сцену. Плачущая Дора в объятиях очень огорченной Меды. Нимфадора, всегда переполненная оптимизмом, чуть неловкая, но очень яркая и милая девушка, плакала, спрятав голову у мамы на коленях, а Андромеда успокаивающе гладила блеклые волосы дочери, горестно поджав губы. Кас тогда быстро вышла из комнаты незамеченной, но ещё долго не могла прийти в себя. Что случилось у Доры? Они не были слишком близки в плане поверения сердечных тайн, хоть и любили друг друга. Возможно, причина таилась в том, что Кас было почти четырнадцать и она не была ни в кого влюблена, а Доре все же было семнадцать и это как раз тот возраст, когда девочки теряют голову из-за несчастной любви. Как оказалось, причина слез была именно в этом.       Имя неизвестного возлюбленного открылось довольно скоро.       Ремус Люпин периодически бывал в доме семьи Тонкс. Ествественно, ведь он был сослуживцем Теда и крестным Кассиопеи. Всегда тихий, чуть застенчивый, он окружал теплом и пониманием собеседников. С Андромедой он был словно нашаливший школьник и всегда внимательно прислушивался ко всем ее словам, с Тедом вел себя по-дружески отзывчиво, но сохраняя некую дистанцию, с Кассиопеей он превращался, как казалось девочке, в того самого Лунатика из школьных лет отца. Про эти годы Кас просила рассказывать Ремуса по возможности часто. Это был недоступный ей мир родителей. Ремус был добрым и приятным собеседником. До тех пор, пока в зоне его видимости не появлялась Нимфадора. В эти моменты он резко становился подчеркнуто учтивым, старался избегать оставаться один на один с Дорой и, вообще, сразу собирался уходить.       А чуть позже, после всех своих наблюдений, после неожиданной сцены со слезами Доры, она, ко всему прочему, случайно увидела колдографию, вырезанную из Ежедневного пророка, выпавшую из книги Доры. На колдографии был изображен аврор со знакомыми шрамами на лице и всепонимающей мудростью в глазах. Ремус Люпин. — Кас, знаешь… — не успела Нимфадора начать, как ее тут же перебил знакомый насмешливый голос. — Ого, такая рань, а ты уже с сигаретой!       Девушки резко повернули головы и радостно вскочили со ступенек. В следующее мгновение, они уже висели на старших детях Молли и Артура Уизли. Билл и Чарли прибыли в отчий дом. — Билл, ты же не выдашь меня Молли? — волосы Доры стыдливо запунцовели. — Обижаешь, крошка. Своих не выдаем. — Билл крепко обнял девушку за талию и звонко поцеловал в щеку. — Кас, да ты совсем красотка! Вылитая Матильда, между прочим. Да, Чарли? Чарли не менее резво обнял девчонок и выхватив у Доры сигарету, пыхнул в ответ: — Чувак, мне было пять лет, когда я видел Матильду. Думаешь, я помню? Но вот вкус на цыпочек у дядюшки Блэка всегда был отменный, поэтому соглашусь с тобой, брат. Кас — вылитая Матильда. — Фу, бро, ты говоришь про моих родителей, вообще-то, — скривила гримасску Кассиопея. — Твои предки были крутыми, Кас. Верь мне. — Чарли взлохматил волосы девушки и потянул всю компанию за собой, — Маман уже заждалась поди? — Побольше уважения, юноша, вы говорите о своей матери.       Ребята подняли головы и увидели в окне третьего этажа Артура Уизли. В смешном ночном колпаке и зажав в зубах сигарету, он упирался руками о подоконник и его псевдосерьезный тон безнадежно рушился под искорками смеха в глазах. — Па, здорова! — Билл приветственно вскинул руку, а Чарли постарался незаметно избавиться от сигареты. — Привет, Билл, сынок. А ты, Чарли, можешь не прятать сигарету, это не поможет. И выдохни дым наконец, а то он сейчас повалит из ушей. Чарли выдохнул дым вперемешку с облегчением и пристыженно рассмеялся. Похоже, отец не станет рассказывать матери, что поймал сына с сигаретой. — Уизли в очередной раз спасли мир? — добродушно спросил Артур. — И завоевали внимание принцессы, — иронично добавил Билл. — Да ладно вам, это всего лишь желтобрюхий хвосторог. И не было никакой опасности, — лениво протянул Чарли. — А принцесса все же была, — не сдавался Билл. — Заткнись, — Чарли попытался сделать вид, что слова о принцессе его не задели, но пунцовые уши выдавали с головой. — Эй, а кто это тут покраснел, как девчонка? — Дора высвободила руку из объятий Билла и ткнула раскрасневшегося Чарли в бок. — Ты! — огрызнулся Чарли и спрятал пылающие уши за длинными рыжими прядями волос. — Чарли, мы все очень гордимся тобой! В первый же год работы ты смог оседлать желтобрюхого хвосторога! — продолжать гнуть своюю линию Артур, словно не замечая причины веселья компании внизу. — И не только желтобрюхого хвосторога, — давясь смехом просипел Билл.       Ребята дружно прыснули, а Билл и Дора хлопнули друг друга по ладоням. Совсем как Кас с близнецами, когда их шалость удавалась.       Подкалывая Чарли, они уже почти дошли до крыльца, когда входная дверь стремительно распахнулась и на крыльце появилась счастливая Молли, сопровождаемая ароматами кухни. — Билли, Чарли, как я рада вас видеть! — Молли поочередно зацеловала слегка упирающихся братьев, — Как добрались? Проголодались? Сейчас будем завтракать. Чарли, я так горжусь тобой! Про схватку с хвосторогом писали в Пророке! Я так испугалась, почему ты ничего не рассказал нам?!       Услышав ещё раз про злополучного хвосторога, Чарли горестно застонал, а все остальные участники разговора еле сдерживали смех, страшась получить нагоняй от ничего не понимающей Молли. Артур же, избавившись от сигареты, стащил ночной колпак с головы и раскатисто смеясь, скрылся в глубине комнаты.       Завтрак прошел совершенно в духе Молли Уизли — несколько перемен блюд и жутковатая мысль, что после такого сытного завтрака может ещё быть не менее сытный обед. Семейство медленно подтягивалось к столу, снова и снова задавая старшим братьям вопросы, рассказывая о своей жизни и без конца подшучивая друг над другом. Молли суетилась и покрикивала на близнецов, Джинни восхищенно рассматривала Билла, который совсем недавно обзавелся серьгой в ухе, Дора без конца шушукалась с Чарли, всеми силами пытаясь скрыть свое огорчение от слов Люпина в записке, а Кас молча с полнейшим удовлетворением на лице, наблюдала за рыжим семейством. Она не знала, какими были в молодости Артур и Молли, но то, что все младшие дети копируют поведение и внешний вид Билла — было очевидно. Отросшие волосы, небрежно собранные в хвост, рокерский стиль в одежде, подтянутая крепкая фигура, неуловимо проскальзывающие манеры аристократа. Хоть все в семье подчеркнуто отрицательно относились к снобам-аристократам, в них все же была генетическая память чистокровных предков, как ни отрицай сей факт. Наверное, Билл поведением был похож на ее отца в молодости. Так приятно и печально одновременно было смотреть на Билла и представлять то, что никогда больше не повторится.       Итак, вечером они отправятся на концерт. Но не само ожидание концерта вызывало нетерпение у Кас, а посвящение близнецов в «клан Уизли». Официальная дегустация огневиски из погребов Пруэттов, официальное позволение посещать маггловские и волшебные концерты в сопровождении старших братьев, а с семнадцати — вольное плавание лишь с одним условием — отправлять родителям сов с записками, чтобы Молли не приходилось сходить с ума от беспокойства и неизвестности. Стойкий дух свободы витал над головами Фреда и Джоржда, опьяняя похлеще любого огневиски.       Отец торжественно ставит перед ними непочатую бутылку полноценно взрослого напитка, ухмыляясь в растрепанные усы под молчаливое неодобрение Молли. Так или иначе, ей пришлось сдаться еще во время взросления Билла. Тогда были громогласные упреки за школьные выходки, за найденные сигареты или жестянки с маггловским пивом. Взросление Чарли заставило Молли чуть уступить позиции — все равно ее повзрослевшие дети не слишком прислушивались к материнским упрекам. Их успеваемость в школе была хорошей, мальчишки не переходили грань от «мальчики растут и пробуют новое» к «катятся по наклонной», о чем же ещё мечтать? Перси, к примеру, рос совсем не в старших братьев и его чванливость порой ставила Молли и Артура в тупик больше, чем выходки всех остальных детей вместе взятых. Так что, к моменту перехода близнецами отметки «четырнадцатилетие», Молли оставалось только неодобрительно смотреть на янтарную жидкость в бутылке и молить Мерлина, чтобы и эти ее мальчишки оставались на грани «мальчики растут и пробуют новое».       К счастью, родители понимали, что вступление в «клан» запомнится больше, если оставить детей с их ровесниками, поэтому каждое новое вступление было приурочену к громкому событию в мире. Будь то концерт маггловской группы «AC/DC», как в случае с Чарли или слет «Драконьих всадников», в случае с Биллом. На те посвящения мальчишки отправлялись ещё с Люпином и кузенами Молли. Сейчас же сами повзрослевшие братья могли составить компанию для близнецов. — Дора, что ты наденешь? Извечный женский вопрос повис в комнате и разбился об ледяную уверенность Нимфадоры. Она обернулась к Кас и небрежно провела рукой вдоль туловища. — Круто быть метаморфомагом, — протянула Кас, а Дора хмыкнула и поправила лиловую прядь волос.       Она и правда круто выглядела. Обтягивающая черная майка и черные же джинсы выгодно подчеркнули хорошо сформировавшуюся фигуру, а лиловые волосы разбавили мрачность одежды и добавили интересную деталь образу в целом. Один глаз Дора уже накрасила фиолетовыми тенями, а второй только начала красить, когда ее окликнула сестра и теперь была похожа на далматинца. — Зачем ты красишься? Ты ведь можешь наколдовать себе любую внешность. — заинтересовалась Кас. Дора рассеянно дернула плечом. Сейчас она занималась серьезным делом — наносила тушь на ресницы, слегка приоткрыв рот. — Не знаю, нравится сам процесс, — Тонкс окинула отражение сестры в зеркале. — А ты в чем пойдешь? — В этом? — полувопросительно сказала Кас, нерешительно натянув полы клетчатой красной рубашки. — Неплохо, тебе идет. — Ну да, самое то для рок концерта, — еще нерешительнее протянула девочка. — Что-то не так? — Дора докрасила ресницы и внимательно посмотрела на Кас. — Ну… я бы хотела сделать макияж… но ты же знаешь, мои руки из задницы. Тонкс рассмеялась и поманила Кас к себе. — Это не проблема. Какой ты хочешь макияж? — Как у мамы, — девочка серьезно посмотрела на сестру. — Ты же помнишь, как красилась моя мама?       Они устроили внезапный соберон у Уизли. Веселая музыка, Сириус подхватил ее на руки и танцует. С ним так легко и весело. Маленькая Дора ревниво следит за каждым поворотом головы своего дяди. А он то и дело бросает быстрые взгляды и улыбки светловолосой девчонке с густо накрашенными темно-серым глазами. Ее волосы собраны в небрежный пучок на макушке, она слушает музыку через странные ракушки, которые дядя Артур назвал «на-у-ш-ни-ки» и загадочно улыбается Сириусу. Она такая красивая и холодная. Дора смотрит на нее, злится, что Сириус пришел с этой девочкой, улыбается ей и волосы самой Доры медленно, но верно меняют цвет с зеленого на платиновый. — Ого, Кас, ты очень круто выглядишь! — Фред наскакивает на сестер на лестнице и восторженно смотрит на подругу.       Кас хочется сказать что-то в ответ, но слова странным образом разбегаются в голове. В мыслях она ещё стоит перед зеркалом и смотрит-смотрит-смотрит. Светлорусые волосы небрежно вьются вдоль тела и холодные серые-голубые глаза густо накрашены темным. У нее мамина внешность и папины глаза. — Кас… — Джордж встречает их в гостинной и удивленно смотрит на подругу. Он не замечает идущих рядом Дору и Фреда, не замечает их ехидных перемигиваний. Он видит только такую неожиданно красивую Кассиопею, что остается только не забывать вдыхать вдруг ставший раскаленным воздух. — Ну что там, все готовы? Концерт вот-вот начнется. Чарли нетерпеливо переминается с ноги на ногу и оглядывает всю компанию. — О, Дора, само совершенство! Вы только посмотрите на Кас, наша крошка выросла!       Девочки улыбаются профессиональным комплиментам Чарли, и ни капли не сомневаются в правдивости истории, где после спасения от взбесившегося дракона, дочка влиятельного румынского графа подарила невинность своему спасителю.       Артур Уизли при всем семействе и девочках семьи Токнс, вручает близнецам утреннюю бутылку огневиски и произносит торжественную речь: — Я, потомок Альфреда Уизли, отпускаю в бущующий тревогами и радостями мир двоих своих сыновей (Рональд шепчет «еще одних», за что получает от Джинни локтем в бок) — Джорджа и Фреда. Пусть же они гордо несут себя, свою фамилию и свою находчивость по жизни. Пусть встречают опасности с азартом, скуку разбивают смехом. Помните же, ваши предки смотрят на вас, так не посрамите же их! Не попадайтесь матери на глаза с сигаретой, завхозу Филчу с шалостями, а мне с этой недопитой бутылкой. Да прибудет с вами сила Уизли, дети мои! В путь! Вас ждут огневиски и рок!       На этих словах он с чувством поцеловал близнецов в лоб и, расчувствовавшись ещё больше, смахнул украдкой слезу. — Четвертый раз отправляю своих сыновей во взрослый мир, а чувство, будто в первый. — Ну, фактически, это третий раз, па, — вставил Билл. — Перси ты отправлял на экскурсию в Министерство и напутствовал его не бутылкой огневиски, а термосом с тыквенным соком. — Ай, не сыпь мне соль на едва зажившую рану, — отмахнулся от него Артур.       Молли обняла мужа и чуть печально улыбнулась. Кажется, совсем недавно они с Артуром придумывали эту «традицию, берущую начало со времен Мерлина» для Билла, а вот уже ее маленькие Фредди и Джорджи стоят гордые, наперевес с бутылкой крепкого алкоголя. — Ну все, теперь можете идти,- Артур смиренно кивнул и обнял свободной рукой Джинни. — Папа, а мне ты тоже устроишь такое посвящение? — требовательно спросила дочь. — Ну, конечно, любовь моя, конечно. Только на концерт или куда там придется тебя отпускать, тебя будут сопровождать все старшие братья.       Джинни привычно закатила глаза, пообещав себе обязательно улизнуть из-под опеки этих самых братьев, как только окажется на концерте. Ведь ее ждал прекрасный принц Джеймс со своей гитарой! 17 августа 1991, замок Донингтон, Англия — Е-е-е-е, парни, мы на Монстрах Рока!!! — Чарли победно вскинул «козу» и ему тут же ответила половина разношерстного сборища вокруг. — Сейчас будет выступать Металлика, идемте ближе к сцене, — кажется, Дора немного позабыла свою печаль из-за Люпина. Ее глаза горели, а волосы переливались и, кажется, немного светились лиловым в темноте. — Фред, Джорж, проведите девчонок, мы вас догоним. Ждите нас у во-о-он той колонки, ясно? — указал Билл, вертя головой в поисках пивной точки.       Близнецы кивнули и бросились догонять сестер, а Чарли и Билл двинулись на поиски дешевого алкоголя, концертной любви и приключений.       Публика бурлила, кипела и искрилась в ожидании любимых исполнителей. То тут, то там раздавались не вполне трезвые выкрики- цитаты из песен, женский смех и мужской свист. Дора и Кас ужами протискивались сквозь толпу к заветной сцене и не обращали внимания на людей вокруг. Им было весело, захватывало дух от мощных басов музыкантов на разогреве, хотелось вопить и двигаться воедино с многоголосой толпой! Кас чувствовала теплые пальцы Джорджа в своей ладони и испытывала странные чувства. Он ведь ей как брат. Или нет? Первые два курса школы было именно так. Она, Фред и Джордж — непобедимая команда, друзья навек и шалость — не шалость, если их не трое. Да, все так. Но сейчас она проталкивается сквозь толпу незнакомых магглов и, наверняка, магов, а сзади нее идет Джордж. И его пальцы такие теплые. Как и взгляд, каким он смотрел на нее в гостинной.       Концерт был в самом разгаре, Кас и Дора визжали ничуть не хуже стоящих рядом девочек-француженок, прыгали со всей толпой в одном ритме и уже по три раза клятвенно заверили друг друга, что Джейсмс вот-прямо-сейчас посмотрел-именно-на-неё! Они чувствовали себя единым многотысячным организмом, смеялись и начинали плакать одновременно, обнимались от избытка чувств с близнецами, со стоящими рядом француженками. Фред и Джордж орали окрепшими от криков и огневиски голосами песни, да так громко, что порой перекрикивали самого Хэтфилда.       На песне Fade to black Кас словно попала в другое измерение. Телом она была на концерте, продолжала плавно водить руками над головой в такт музыке, наступать на ногу Джорджа, который стоял прямо за ней, но слова песни уводили ее в мир родителей. Кажется, будто на сцене вместо Хэтфилда стоит ее отец, Сириус Блэк и рассказывает своей дочери историю своей жизни.

Getting lost within myself Nothing matters, no one else I have lost the will to live Simply nothing more to give There is nothing more for me Need the end to set me free

Она закрыла глаза и плыла-плыла в исповеди песни, чувствуя горечь отца.

Things not what they used to be Missing one inside of me Deathly lost, this can’t be real Cannot stand this hell I feel

Вдруг ее резко толкнули. Не ожидавшая подобного, девушка врезалась в стоящую слева Дору. — Эй!       Ожидая услышать извинение, она повернулась в сторону не в меру резвого фаната и порезалась о холодный лед зеленых глаз. Мальчишка насмешливо смотрел на нее, кривя губы в мерзкой ухмылке и даже не думал извиняться. — Не уходи в мечтах слишком далеко, малышка, — хриповато бросил наглый хмырь.       Сердито окинув взглядом мальчишку и пытаясь понять куда делась белокурая девушка, соседка справа, Кас отвернулась от него и попыталась вновь вернуться к песне. Началось гитарное соло, толпа сошла с ума с новой силой и закачалась-взвыла в восторге. Пару раз Кассиопее ощутимо доставалось справа и, наконец, не выдержав, она круто развернулась в сторону неадеквата: — В чем твоя проблема?       Парень весело посмотрел на Кас и снова ухмыльнулся. Она закатила глаза и уже было отвернулась опять, как вдруг он схватил ее за руку, чуть выше локтя. По коже побежали мурашки и девушка в ужасе уставилась на парня. Точнее, она не хотела показывать именно такую реакцию, но все произошло так неожиданно… — Как тебя зовут?       Чтобы спросить это, он почти наклонился к ее лицу. Кас обдало незнакомым истинно мужским запахом. Кожа куртки, терпкая смесь из сигарет и огневиски и едва уловимый аромат туалетной воды. Кассиопея готова была поклясться на чем угодно, что такой запах был и от ее отца. Он частенько брал ее на руки во время уличных прогулок и запах кожаной куртки и туалетной воды она четко сохранила в памяти, не смотря на малолетние годы.       Зеленые глаза незнакомца сияли азартом и чем-то опасным, запретным. Беги от него, Кас, — вопило ее подсознание, а подростковые гормоны же, затопив собой весь разум, растянули губы девушки в ответной кривоватой ухмылке: — Отвали, понял?       Парень засмеялся, будто ничего иного и не ожидал услышать и по-хозяйски закинул свою руку Кас на плечи. Вот теперь активность вражеского диверсанта заметил Джордж.       В то время, как Кас дернулась и по возможности дальше отпрыгнула от нахального парня, Джорж обрушился всей своей мощью дрыщеватого подростка на соперника. Парень удивленно обернулся, окинул Джоржда унизительным взглядом и, приподняв бровь, бросил Кас: — Усмири своего щенка.       Кровь бросилась Джорджу в лицо, и он с громким ревом кинулся на противника. Не разобравшиь в чем дело, но здраво рассудив, что брат так просто в драку не полез бы, за ним ринулся Фред. Со стороны противника тоже начали подтягиваться силы. Девушки оглушительно завизжали, Кас запуталась волосами в застежке на куртке Доры. Началась потасовка. Гитара Хэтфилда ревела. — Твою ж мать, твою ж мать, твою ж мать! — как мантру повторяла Кас, освобождая волосы.       Дора резко выдернула прядь сестры и, закатав рукава, ринулась на подмогу близнецам. Кас сильнее подвязав выпадающие из пучка волосы, с воинственным рыком ринулась за Дорой. Ей очень хотелось немедленно надрать зад мерзкому ублюдку! — Даешь сёркл пит! — радостно завопил знакомый голос за спиной. Чарли и Билл наконец нашли их в толпе. — Блять, не тупи, Чарли, своих бьют! — Фред на мгновение вырвался из потасовки, но был тут же утянут за шиворот чьей-то рукой обратно в кучу.       Чарли переглянулся с Биллом, радостно сжал кулаки и совершенно по-маггловски сиганул в самое мясо. Билл, вздохнув, закатал рукава рубашки и ринулся следом.       После окончания концерта, ребята нашли тихий уголок и начали с помощью магии убирать последствия потасовки. Не хватало ещё, чтобы Молли увидела их в таком виде. Тогда Рону уж точно не видать посвящения в клан. — Из-за чего вы вообще полезли в драку? — в который раз допытывался у угрюмо молчавших близнецов Билл. Мальчишки переглянулись и продолжили молча ковырять уже и без того рыхлую землю под ногами. Кас вздохнула и одним махом прекратила допрос. — Тот парень попытался меня обнять, а Джордж врезал ему. Старшие братья удовлетворенно хмыкнули. Ради такого определенно стоило лезть в драку! — Это, случайно, не тот парень, который родственник француженки-блондинки? Билл мгновенно подобрался и удивленно уставился на Дору. Она, как ни в чем не бывало, убирала последствия размазавшейся помады с лица. — Родственник? — Ну да, кажется, кузен. Я слышала, как они общались. Чарли уловил суть разговора и хлопнул себя по колену, поморщившись боли в разбитых костяшках рук. — Билл, а это не та французская цыпочка, с который ты знатно лизался после драки? — баюкая саднящую руку спросил с хитрющей улыбкой он. — Та самая. Ты хотя бы знаешь, как ее зовут? — подхватила Дора. — Флоренс, Фло,…Флобби? — не вспомнив точно, что ему прощебетала вначале знакомства блондинка, Билл досадливо поморщился, — Да кто вообще запоминает имена на концертах? — Ты дал девушке имя в честь флоббер червя? — хмыкнул Джордж. — Видит Мерлин, ее гланды он знает теперь лучше колдомедиков, — добавила ухмыляющаяся Дора. — Ой, да заткнитесь вы! — отмахнулся от всех Билл.       Он и правда не мог вспомнить имя очаровательной блондинки, с которой целовался до конца концерта. Ее ротик был великолепно сладким и теплым, как и податливое, льнувшее к нему тело. К счастью, Билл не утратил вконец разум и не стал давать рукам полную волю. Он хотел оставить возможность девушке не совершить ошибку, ведь ясно было, что она неплохо набралась огневиски и не понимает, что творит. Но целовать ее никто не запрещал. Так же как и чувствовать ее слегка дрожащие тонкие пальцы, борющиеся с неподатливыми заклепками его джинс. Все-таки жаль, что он не запомнил ее имени. Доверчиво распахнутые голубые глаза, огромные черные зрачки, безумно возбуждающее грассирование, когда она горячо шептала что-то ему на ухо по-французски. — Кас, а ты с тем парнем-то познакомилась? — в свою очередь спросил Билл, краем глаза заметив, как напрягся при этом вопросе Джордж. Кас гневно сверкнула глазами из-под лохматой пряди волос и процедила: — Пусть только попадется мне, придурок.       Да, она злилась. Но злилась не на него, а на себя. На свое тело, которое так ярко откликнулось на простое прикосновение незнакомого парня. На свои рецепторы, которые отметили его запах, цвет глаз, спутанные черные волосы, запах кожаной куртки, да откуда этому запаху вообще взяться, если на улице август и парень был в такой же, как и она, клетчатой рубашке?! Она жутко злилась, ненавидела себя, ситуацию в целом. И жалела… Она очень жалела, что из-за своего идиотского упрямства не узнала его имени.