Ещё одна из рода Блэк

      Если бы Кассиопея была в состоянии предвидеть будущее, она бы малодушно осталась в стенах своей комнаты. Но она не обладала столь ценным даром, и день для нее начался хлопотно и нервозно, но явно не в той степени, которую запланировала судьба. Кас плохо спала ночью. Тревожность то и дело вырывала ее из сна, а проснувшись, Кассиопея старательно пыталась медитировать, следить за дыханием и бороться с тошнотой, но пару раз ей все же пришлось красться впотьмах до ванной и гипнотизировать унитаз, сдерживая порывы излить в него душу. Зато на рассвете она отрубилась, вероятно, от усталости, а когда проснулась, соседок в комнате уже не было. Ясное дело, умотали на завтрак или даже в Хогсмид. К счастью, тревожность и излишняя нервозность ушли вместе с ночной тьмой, и сейчас Кассиопея чувствовала себя более-менее в норме. Приведя себя в порядок и, оценив, что завтрак она категорически проспала, ей осталось только спуститься к домовым эльфам и разжиться съестным из их запасов. В гостинной Кас, к своей радости, застала близнецов. Фред и Джордж о чем-то в полголоса спорили, да так увлеченно, что их палочки уже начали сыпать искрами, чувствуя азарт хозяев. — Эй, Касси, тебя-то мы и поджидаем! — воскликнул Джордж, первым увидев спускающуюся по лестнице подругу. — Ну и горазда ты спать, мать! — вклинился Фред. — Ты проспала завтрак… — Невероятно… — Беспрецедентно… — Мы решили принести тебе завтрак в постель… — Какие мы романтики, да? — Куда там принцам голубых кровей… — В общем… — Вот!       С последней репликой Фред гордо снял с подноса, заваленного едой, чары невидимости. Джордж гордо осмотрел плоды их заботы.       Кас, с улыбкой слушая привычный «моно-диалог» Уизли, в восхищении всплеснула руками. На подносе расточая ароматы стояла кружка с кофе и несколько сендвичей, окутанных паром, от расплавленного сыра и горячего бекона. — Тысяча благодарностей от моего страждущего организма вашим сытым! Добившись желаемого эффекта, близнецы синхронно засобирались, застегивая куртки и выуживая шапки из карманов. — Эй, вы куда? — невежливо прошамкала набитым ртом Кас, — Я думала, мы вместе посидим. Фред и Джордж неловко переглянулись: — Нас ждут великие дела! — вяло отшутились они. — Все ясно, Джейн и какая-нибудь девочка с Когтеврана или Пуффендуя? Близнецы довольно просияли: — Какая ты умная… — Сама догадливость! — Сегодня у тебя все равно день распланирован. — Великий день… — Для французского королевства… — И для одного мерзкого принца… — Который… — Так стоп, идите уже! — прервала Кас поток фантазии друзей, — Увидимся вечером.       Парни шутливо отсалютовали ей шапками в духе мушкетеров, изобразили нечто на французском, отдаленно напоминающее пожелание хорошо провести день, и были таковы. Кассиопея осталась одна в тихой гостиной, задумчиво глядя в окно и грея руки о теплый даже через салфетку сендвич. До встречи со Снейпом, который должен был переместиться с ней во дворец королевы, оставалось несколько часов.

***

      Это утро оказалось полным разочарования для отпрыска королевской династии. Генри был вызван в покои матери для серьезного разговора и, уж конечно, тема разговора была ясна заранее — выбор невесты и помолвка. Если до знакомства с Кассиопеей Блэк Генри было практически безразлично, на кого падет окончательный выбор матери, то теперь он был полон решимости дать отпор любой кандидатуре. Не то, чтобы он был окончательно и безоговорочно влюблен в Блэк, но их общение было приятным, интригующим, и разрушать отношения в хрупком зачаточном состоянии совсем не хотелось.       Королева-мать была сегодня настроена решительней, чем обычно. Она перебирала невест благородных родов будто не судьбу сына и королевства решала, а составляла список гостей для очередного благотворительного бала. На тридцатой кандидатке Генри не выдержал: — Мама, я прошу тебя отложить помолвку. Когда придет время, я сам решу на ком мне жениться.       Маргарита раздраженно обернулась к сыну. Генри вольготно развалился в кресле ее прадеда и даже этот незначительный факт поднял в ее душе волну негодования. Что уж говорить про непочтительность, с которой сын слушал ее, королеву и свою мать! Это все дурное влияние братца Северуса и вольные хлеба жизни в Бельгии! Не стоило отпускать его жить отдельно и поощрять близкое общение с либералом-дядей! — Когда придет время, ты захочешь жениться на этой девице Блэк?! — в общении с сыном можно было выплеснуть все эмоции, поэтому сейчас Маргарита добавила красок в обычно ледяной тон, выражающий крайнюю степень ее гнева. Генри лишь устало поморщился на царственные переливы тона и зябко поежился. — Холодно у тебя тут.       Маргарита раздраженно дунула на прядь волос, настойчиво лезшую в глаза, и отвернулась к окну. Как назло, пейзаж за окном был более чем унылым. Осень, Мерлин ее дери! Что у магглов, что у магов, осень ноября была мерзкой порой. Генри все же сжалился над матерью и, перестав изворачиваться, ответил на ее вопрос: — Я не хочу сейчас заключать помолвку ни с кем. Не в Кассиопеи дело. Она мне интересна, я бы хотел продолжить с ней знакомство. Но жениться на ком-либо, даже на ней… Мама, мне не так много лет, я хочу узнать мир и себя!       В обычно сдержанном голосе сына прорвалась искренность и отчаяние, которые сложно было игнорировать. Кому, как не ей, Маргарите, знать это отчаяние и надежду, которой не суждено сбыться. Не отрывая расфокусированного взгляда от тусклого пейзажа за окном, она тихо вздохнула: — Не смотря на древний род и королевские корни, Кассиопея Блэк не может стать королевой французского престола. Слишком много напутано в биографии ее родственников, слишком многое потянется вслед за ней в наше королевство. Мне и так приходится отдавать все свои силы, чтобы удерживать мир в Наварре. — Почему тогда ты держишь при себе Регулуса? Маргарита поморщилась на собственническое выражение сына, но не оставила вопрос без ответа: — Потому что он мертв для остального мира, — и, ощутив привычную волну тепла при мысли о Регулусе, добавила, — но жив для меня.       От окна сквозило, потому что никакая, даже самая сильная магия, не способна сохранять то, что разрушается веками. Древний замок медленно ветшает и ни магия, ни умелые руки мастеров не способны остановить этот процесс. К огромному сожалению Маргариты, Наварра ветшает так же, как и замок и никакая королевская воля не может этому препятствовать. Этот утомительный и насквозь пропитанный недомолвками разговор с сыном пора заканчивать. Скоро ей предстоит разбираться с проблемами серьёзнее, чем долгосрочная помолвка сына. — Я могу воспользоваться своим королевским правом, и заключить помолвку не спрашивая твоего мнения по этому поводу. Ты родился в монаршей семье и с ранних лет готовился к тому, что твоя судьба тебе не принадлежит, и будет использоваться так, как требуют интересы государства. Наварре необходим союз с Люксембургом и поэтому твоей невестой станет Елизавета, дочь короля Людовика Люксембургского. Маргарита мельком взглянула на сына. Генри даже не поменял позы, однако взгляд его стал замкнутым. Королева несколько смягчила тон: — На данный момент Наваррское королевство не будет предпринимать никаких шагов. От тебя лишь требуется поговорить с Блэк и объяснить ей, что у тебя есть невеста, — предвосхищая контраргументы, королева веско добавила, — даже если сейчас имя не названо официально, для Блэк ничего меняется. У тебя есть другая невеста. Впрочем, как только твоя официальная жена выполнит свой долг и подарит престолу наследников, ты можешь распоряжаться своей судьбой по своему усмотрению. Хоть от престола отрекайся. — Ты начала распоряжаться своей судьбой после смерти мужа? — едко заметил Генри.       Маргарита с силой зажмурилась, пытаясь сдержать гневный ответ. Ни к чему сыну знать, через что прошла она, попав в ловушку монаршего брака. Главное, что сейчас ее жизнь не в пример лучше и что Генри нравом пошел не в своего отца. Лучше быть холодной и расчетливой для сына, чем увидеть жалость к ней в его глазах. — Да, моя жизнь началась после смерти мужа. Но я женщина, у которой в монаршем браке нет прав. Ты же мужчина и король, ждать смерти жены для собственной свободной жизни совсем не обязательно. Всегда есть отдаленные монастыри, — ядовитая улыбка кольнула губы воспоминанием из прошлого, — к тому же, может случиться чудо, и вы будете любить друг друга.       Не в силах более держать лицо перед сыном, Маргарита молча покинула покои. Давно она не вспоминала те жуткие несколько лет брака, из которых ее буквально освободил Регулус Блэк. Тогда ещё совсем юный и погибший для всего мира, вернувший ей веру в мужчин и в любовь.

***

      Для Северуса Снейпа прошедшая ночь была не намного легче, чем для Кассиопеи Блэк. Разве что, его нервная система предпочла душить тревожную тошноту сигаретами. Профессор Дамблдор был в отъезде, следящие заклинания покоев Снейпа были одурачены и разве что близнецы Уизли с помощью карты Мародеров могли прознать, что эту ночь Снейп провел в компании с Ремусом Люпином. Но и близнецам в эту ночь было не до карты. Джордж до глубокой ночи терзал гитару, предусмотрительно наложив на свою кровать заглушающие чары, а Фред преспокойно спал после более чем удавшегося вечера в Париже.       Отнюдь не от большой любви и дружбы Люпин и Снейп делили не слишком просторные покои профессора зельеварения. Они разрабатывали, а после обсуждали все детали важнейшего плана, который необходимо было провернуть на следующий день. Сколько было выкурено сигарет на пару с Люпином, сколько гневных слов было сказано друг другу. Даже сквозь пелену затуманенного отсутствием сна сознания Снейп с любопытством отмечал перемены в Люпине со времен школы. Где теперь тот застенчивый Ремус-староста? Если бы Люпин нынешний вернулся в их школьные годы, то неизвестно остался бы Сириус Блэк самым главным гриффиндорским сердцеедом, а мерзкий Поттер — самым главным хулиганом? Это была странная мысль, но Северус гонял ее в своем сознании, рассматривал под разными углами и все для того, чтобы даже в мыслях не возвращаться к разработанному ночью плану. Люпин вернулся через камин в свою дыру, адреса которой Снейп даже не потрудился расслышать, сам же Северус со стоном рухнул на кровать. Тело ныло от усталости и в голову лезли уж совсем абсурдные мысли о том, почему же для преподавателей в школе предусмотрены такие же одноместные, узкие и по-спартански твердые кровати, как и для учеников? Намек на то, что никакой личной жизни в стенах школы у преподавателей быть не может? Так некоторых это не останавливает. Стоит ли вспоминать профессора Синистру и очередного из профессоров по защите от темных искусств, как его там… Впрочем, не важно. Под нестройный хоровод этих мыслей и образов Снейп наконец провалился в зыбкий сон. Проснулся же он от внезапного оглушительного стука в дверь. Несолидно всхрапнув, он резко оторвал голову от подушки, вытирая отчего-то мокрую щеку. На наволочке осталось приличных размеров мокрое пятно. Мда, не стоило отключаться с приоткрытым ртом… Даже не приведя себя в человеческий вид, Снейп отправился открывать дверь, машинально передвигая босыми ногами. Пол, местами не покрытый мягким ворсом ковра, бодрил инфернальным холодом каменной кладки. Как же Снейп всеми фибрами души ненавидел каменный мешок своих покоев в школе. — Профессор Снейп?       Не успев толком распахнуть перед вошедшим дверь, Снейп тотчас же ее захлопнул снова. На пороге стояла при полном параде дочь Блэка, а он, декан Слизерина и уважаемый в научном обществе профессор, предстал перед своей ученицей практически в исподнем! Хорошо хоть халат по пути накинул! Быстро схватив палочку, метнулся к комоду с зеркалом и застонал. Всколоченные чуть ли не до макушки волосы с одной стороны торчали под немыслимым для приличного общества углом, с другой же стороны были прилизаны до такой степени, что сквозь них стыдливо проглядывало ухо. Вопреки циркулирующим среди учеников слухам, голову Снейп мыл регулярно, выписывая средства для ухода за волосами отнюдь не из ближайшей лавки Хогсмида. На щеке явно прослеживались следы подушки, да и сами щеки были с пробивающейся темной щетиной. Что уж говорить, про выглядывающие из-под черного шелкового халата в меру заросшие темным волосом ноги и грудь? Кое-как взмахом палочки наведя относительный порядок в волосах, Снейп все же открыл дверь. Неизвестно, что хуже для его репутации в школе: стоящая перед закрытой дверью в личные покои профессора ученица или его несолидный вид. — Заходите, мисс Блэк. Снейпу удалось придать голосу ледяной тон, однако тон этот входил в изрядный контраст со все ещё непотребным внешним видом. — Посидите здесь несколько минут, мне нужно привести себя в порядок. У меня были… неотложные дела.       Снейп сдержанным шагом скрылся за дверью другой комнаты своих покоев, оставив Кассиопею в смущении и недоумении. С любопытством оглянувшись, она пробежалась взглядом по бесчисленным книжным полкам, задержалась возле каминной полки с колдографиями, находя среди них и колдографии Генри. Выбрав кресло возле окна, Кас аккуратно присела, стараясь не помять парадное платье, выбранное вчера в Париже. Шокирующее явление Снейпа навело на странную мысль, что ему всего лишь не более тридцати пяти, как и Ремусу. Как и ее отцу. Пожалуй, теперь она отчасти может понять влюбленных в Снейпа девчонок из школы…       Минут через десять Снейп вышел к ней в своем обычном виде. Затянутый по самое горло в черное, с приведенными в нормальное состояние волосами и с замкнутым, строгим лицом. Однако Кас уже не видела в нем строгого аскета, практически старца, каким он пытался себя представить перед учениками. Теперь она знала, что скрывает темный сюртук и мантия.       Спустя несколько мгновений они перенеслись в каминную залу замка королевства Наваррского. Не успев толком выдохнуть, Кассиопея обернулась на изумрудную вспышку из соседнего камина. Оттуда шагнули двое мужчин. Ремус Люпин озабоченно стряхивал излишки пепла с плаща, второй же мужчина смахнул длинную челку, закрывающую часть лица и потрясенно остановился на середине движения, глядя на Кассиопею. — Мати? — только и смог прошептать он. — Это твоя дочь, Блэк, — припечатал стоящий за спиной Кас Северус Снейп со сдержанным раздражением в тоне, — Кассиопея Блэк. Теперь уж и Кас застыла, в немом удивлении разглядывая отца. Так вот он какой, Сириус Блэк! — Я следовала за звездой, что путь укажет, — тихо сказала она. — Как ты выросла, — так же тихо ответил Сириус. — Будем считать, что этап приветствия пройден. Предлагаю пройти в более приемлемое для приятных бесед помещение.       Не замеченная ранее королева Маргарита величественно склонила голову на приветствие Ремуса и Блэков, скривилась на недовольное закатывание глаз братца и последовала прочь из каминного зала в глубины своего замка.       В обеденной зале Сириуса Блэка ждало новое потрясение. Ему навстречу шагнул брат Регулус, который считался пропавшим неведомо где и погибшим! Словно забыв, что последние годы до Азкабана они не были близки, братья крепко обнялись и некоторое время не размыкали объятия. — Явление Блэков, часть вторая, — недовольно пробурчал Снейп, в душе которого «любовь» к Блэкам нельзя было перебить даже таким аргументом, как Азкабан. — Побольше уважения, дорогой брат. Это и есть выражение искренней родственной любви. Хотя тебе это, конечно, не близко, — съязвила находящаяся неподалеку Маргарита.       Снейп уничтожающе зыркнул на сестрицу и отошел подальше, переваривая свои впечатления наедине.       Кассиопея, ещё недавно считавшая своей семьей лишь Тонксов и заключенного в Азкабане отца, не находила в себе никаких сил на эмоции. Для полного набора осталось, чтобы покойная Матильда Малфой вдруг вышла из скрытой в гобелене двери потайного хода. Кажется, подобного развития событий ожидал и Сириус, озиравшийся по сторонам, все ещё не отпуская от себя далеко Регулуса. Взгляд обоих братьев то и дело останавливался на юной Кассиопее, ища родовое сходство и находя его. — Как же она похожа на Мати, — тихо сказал брату Сириус. — И на Блэков тоже похожа, — так же тихо ответил Регулус, который впервые видел племянницу вблизи.       Кассиопея чувствовала себя неуютно и не знала, что предпринять. Подойти к отцу и обнять его? Подождать, пока он подойдет? Ее начала охватывать паника и от отчаяния положения, она обернулась к Снейпу. Наблюдавшая за этой немой сценой Маргарита, разрядила обстановку, пригласив всех к столу.       По иронии судьбы (или, вернее, по прихоти сестрицы), место Снейпа оказалось между Люпином и Сириусом Блэком. Место Кассиопеи было напротив, между Регулусом и Генри, который, к слову, задерживался. Королева заняла место в главе стола.       Под излишне вежливое и вышколенное поглощение обеда обсуждался всего один вопрос: политическая ситуация и место в этой ситуации Сириуса Блэка. Ему самому было явно некомфортно находиться в центре обсуждения и быть, будто бы, обузой для всего магического мира, хотя, конечно, не его вина, что пешкой в развязке магической войны стал именно он. Решив блеснуть познаниями из маггловской истории, Маргарита упомянула похожую историю с завязкой Первой мировой войны в мире магглов. Пожалуй, самым спокойным и рассудительным был младший Блэк. Возможно, был он таким из-за того, что для мира магического был официально мертв. Генри этот странный обед не почтил своим присутствием, однако думать ещё и об этом Кассиопея была просто не в состоянии. Молчавший большую часть времени Сириус вдруг изрек голосом, полным сарказма: — А что же Малфои? Они тоже замешаны в этой истории, которая только для вида привана спасти меня от неминуемой гибели? За столом воцарилось молчание, а Снейп испытал огромное желание всадить вилку в руку Блэка. — Здесь пытаются спасти весь магический мир, не вляпавшись при этом в махинации двух выживших из ума идиотов, именующих себя гениями. Так или иначе замешаны все, не только Малфои. И, кстати, о Малфоях. Пока ты прохлаждался в Азкабане, они заботились о покое твоей дочери. Люпин не сказал тебе? Снейп перевел острый взгляд на Люпина: — У нас было не так много времени, чтобы все обсудить. К тому же, Азкабан — это не пансион для восстановления здоровья. Нам пришлось повозиться, чтобы решить некоторые… гхм… насущные проблемы.       Разборки волшебников, которые вроде как и заботятся о тебе, но на самом деле никак не обращают на тебя внимание, ранило больнее, чем вся предыдущая сиротская жизнь. Вежливо извинившись, Кассиопея встала из-за стола. Лишь Люпин обеспокоенно окинул ее взглядом, но, видимо, и он не нашел повода для беспокойства. Остальные же за столом были заняты решением глобальных проблем и, заодно, склочными шпильками в адрес друг друга. За собственными обидами Кассиопее было невдомек понять, что волшебники, которые старше ее на поколение, на самом деле тоже ещё довольно молоды и что даже королевская власть Маргариты — ничто, в сравнении с могуществом остального мира.       Кассиопея долго бродила по запутанным коридорам замка. Аббатство приходило в запустение, но все равно было величественным и красивым. Кас пыталась представить, как это — жить здесь с рождения, но такое, конечно, сложно представить сироте, выросшей в небольшой, но уютном домике Тонксов. В легком платье было зябко несмотря на согреващие чары. Было одиноко и немного страшно. Кас пыталась представить свое общение с отцом, но страшилась этого. Сколько часов она исписывала карту Мародеров, общаясь с молодым Сириусом. Казалось, она знает про него почти все! Но реальный Сириус, ее отец, был чужим и далеким!       Кассиопея обняла себя руками в попытке успокоиться. Стоя возле огромного окна и глядя на неприветливый пейзаж французской осени, она хотела попасть обратно в гостиную Гриффиндора, к близнецам. Там все просто и легко. Даже Джордж, кажется, оттаял и их общение снова стало непринужденным. — Кас, я искал тебя. Голос Генри вырвал Кассиопею из мира грез. Она нервно обернулась. — Тебе очень идет это платье.       По лицу Генри было ясно, что дежурным комплиментом он пытается оттянуть какой-то тяжелый для себя разговор и Кас малодушно пожелала, чтобы сейчас их что-то прервало. Хватит на сегодня новостей.       Кажется, мироздание услышало ее мольбу, потому что в коридоре раздались уверенные шаги. По лицу Генри пробежала тень недовольства и Кас оглянулась на идущего. — Кассиопея, нам необходимо уйти отсюда немедленно.       Голос Регулуса Блэка был под стать шагам. Он протягивал ей какой-то свиток. Машинально Кас приняла этот свиток, и в следующую секунду ее швырнуло в воронку трансгрессии. Она приземлилась на поросшую жухлой травой землю, пачкая платье и руки. Голова кружилась и к горлу подобралась тошнота. Хорошо, что она практически ничего не съела во время этого странного обеда. Кто-то легко поднял ее с земли и неразборчиво пробормотал заклинание. Тошнота и головокружение прошли, и Кас смогла оглядеться. Рядом с ней стоял хмурый Регулус, крепко сжимая ее руку. Кажется, они оказались на опушке леса. Вокруг плотным кольцом скрывали мир огромные сосны и на землю падал, не тая крупный, пушистый снег.       Мерлин, куда же их занесло?