I'd go back to you

      — Логично, — тихо пробормотал Томас. — И всё же, чем займёмся?       — У меня есть одна идея, — улыбнулся Ньют, утягивая Томаса в поцелуй.       Такой спонтанный и странный, он всё ещё кажется чем-то невероятным, однако вместе и с тем Томас начинает понимать, что он становится чем-то естественным, тем, к чему он уже начинает привыкать. Как только губы блондина утягивают его за собой, на его лице тут же расцветает счастливая улыбка, которую блондин чувствует даже сквозь поцелуй, однако не прекращает его. Вместо этого Ньют углубляет его. Сначала медленно и осторожно, исследуя нёбо и язык, а затем, осмелев, более по-хозяйски изучая рот брюнета; когда же парень наконец-то отстраняется, то замечает краем глаза весьма довольное выражение лица Томаса.       — Мне нравится, когда ты такой, — наконец-то выдыхает брюнет, таращаясь на Ньюта восхищёнными глазами.       — Поверю тебе на слово, — подозрительно щурится блондин, ухмыляясь.       — Правда, — тут же повторяет Томас.       Брюнет тянет свои руки к блондину, обнимая его за талию и прижимая к себе такое худое тело, попутно вдыхая его запах. Ньют пахнет свежей травой и хвоей. Этот запах кажется весьма правильным, ведь он идеально подходит блондину. Томас тут же улыбается от этих мыслей, вместе с тем и осознавая тот факт, что впервые настолько близко вдыхает этот аромат, которому раньше даже не придавал значение.       — Томми, — спустя некоторое время бормочет Ньют, слегка отстраняясь, но лишь для того, чтобы присесть на кровать и поманить брюнета за собой рукой.       Томас практически сразу реагирует на это действие, следуя за блондином, и, когда наконец брюнет присаживается на краешек кровати, слышит:       — Тебе не кажется, что тут будет весьма тесно спать?       Эта фраза становится настолько неожиданной, что Томас на секунду застывает, а затем удивлённо оглядывает кровать.       — Ты хочешь их сдвинуть? — наконец-то спрашивает он.       — Угу, — бормочет блондин.       — Окей.       Дальнейшие пару минут проходят в полном молчании, которое, впрочем, не ощущается чем-то неловким и не тяготит парней, наоборот оба чувствуют себя странно и непривычно хорошо от осознания такой тихой, но приятной близости. Умение молчать рядом с друг другом всегда высоко ценилось обоими ребятами, однако для Ньюта оно всё же означало что-то более серьёзное, ведь после трёх лет, проведённых в Глейде, парень, привыкший к постоянному раздражающему гулу парней, действительно нуждался в тишине.       Наконец, когда кровати были сдвинуты, блондин тут же запрыгнул на одну её часть, блаженно растягиваясь на мягком матрасе. Его нога слегка ныла от сегодняшних «приключений», хотя, стоило признать, что тупая боль сопровождала его довольно часто, вот и сейчас его лицо слегка скривилось, что не скрылось от неожиданно внимательного взгляда брюнета.       — Болит? — тихо спросил парень, вновь присаживаясь на кровать, переводя взгляд на ногу.       Лодыжка парня лишь слегка выглядывала из-под весьма длинных и плотных штанов Ньюта, которые, как казалось Томасу, были надеты отнюдь не по погоде, но, так или иначе, блондин не жаловался. Впрочем, как и всегда. Если бы не его секундная гримаса, вряд-ли Томас вообще смог бы заметить дискомфорт Ньюта. От этой мысли брюнету вновь стало не по себе, и он невольно потянулся к ноге, желая рассмотреть корень всех бед, из-за которых страдал парень.       Как только длинные пальцы Томаса коснулись лодыжки, Ньют тут же резко отпрянул и еще больше скривился, словно почувствовав невыносимо адскую боль. От его действий брюнет сам невольно вздрогнул и попятился назад.       — Прости… — тихо прошептал Томас, пряча свой взгляд куда-то в пол. — Я не хотел делать тебе больно.       — Ты и не сделал, — прерывисто вздохнул Ньют, слегка поерзав на кровати. — Это ты меня прости, — тут же бегло извинился он. — Я просто не привык к тому… что кто-то смотрит, а уж тем более касается моего «изъяна», — на последнем слове блондин усмехнулся, однако ухмылка получилась кривоватой, и за ней парень заметил растерянность, смешанную с тревогой.       — Я не должен был, — вновь извинился брюнет, чувствуя себя полнейшим идиотом.       Ньют только начал открываться ему с совершенно новых и весьма удивительных сторон, выстраивая между ними особую связь и по-новому важное и хрупкое доверие, а он всё портил… Опять.       — Ничего, — тут же ответил блондин, легонько улыбаясь.       На секунду между парнями вновь воцарилась тишина, во время которой мысли Ньюта блуждали явно где-то далеко, а мысли Томаса вертелись вокруг этой чертовой хромоты.       Ньют определенно не заслуживал всего дерьма, что произошло с ним. Сначала его оторвали от родной сестры, напрочь стерев память, затем засунули в Глейд, где ему невольно пришлось нести ответственность за парней, после чего его буквально сломали, «заставив» спрыгнуть с этих чёртовых стен Лабиринта, а позже была Жаровня, Последний Город, Вспышка…       Да, им всем не везло на их не самом лёгком пути, но, кажется, блондин вытянул самый несчастливый билет…       — Можно? — наконец-то нарушил тишину брюнет, спустя некоторое время томительного ожидания, в очередной раз приближаясь к лодыжке.        Парень тут же перевел взгляд на Ньюта, словно ожидая одобрения, хотя стоило признать, что это было действительно так. Брюнет до сих пор боялся причинить ему боль.       — Можно, — наконец-то вздохнул блондин, приподнимаясь на локтях и отодвигая штанину чуть выше.       Лицо Ньюта в этот момент вновь стало непроницаемой маской, из-за чего брюнет недовольно поджал губы, прекрасно осознавая, что блондин вновь пытается закрыться от него, однако на этот раз Томас ничего не сказал, лишь перевел свой взгляд на лодыжку. На первый взгляд, брюнет не заметил ничего необычного, однако присмотревшись, парень увидел небольшой шрам и выпуклость.       — Видишь? Всё не так плохо, — усмехнулся Ньют, заметив удивлённый взгляд брюнета. — Ты ожидал увидеть нечто ужасное?       Признаться честно, да. Томас и впрямь ожидал увидеть кость, что неправильно срослась или же шрам огромных размеров, однако нога блондина выглядела практически также, как и нога любого другого обитателя их поселения. Сравнивая ущерб, что был причинён блондину, его лодыжка явно стояла бы не на первом месте.       В голове брюнета тут же замелькали картинки истерзанной груди Ньюта, однако Томас тут же постарался выкинуть их из своей головы. Данные размышления ни к чему не привели бы.       «Нужно лучше заботиться о нем» — промелькнула мысль в голове парня.       И он был вновь вынужден с ней согласиться.       — Честно, да… — спустя некоторое время выдавил из себя брюнет. — Я раньше даже и не думал о том, как может выглядеть твоя нога после падения… — парень тут же осекся, понимая, что затронул не самую приятную тему.       Брюнету вновь захотелось себя треснуть.       «Идиот, идиот!» — трезвонили мысли в его голове.       Однако вопреки своим опасениям, Томас перевел взгляд на Ньюта, что не выглядел обиженным, злым или задетым, наоборот блондин казался понимающим.       — Чувствуешь себя виноватым? — с лёгкой насмешкой спросил он, аккуратно переворачиваясь на другой бок, спиной к Томасу под его разочарованный вздох. — Я знаю, как ты можешь искупить свою вину, — тут же добавил он. — Обними меня.       Фраза, произнесенная блондином так просто слетела с его губ, что Томас слегка опешил от такого неожиданного предложения совершенно не свойственного Ньюту, однако спустя несколько секунд брюнет выдавил из себя скомканное «Хорошо» и попытался устроиться на кровати.        Спустя ещё некоторое время непрерывного ерзанья в поисках удачной позы, рука Томаса наконец-то накрыла тело Ньюта, от чего блондин невольно улыбнулся, ощущая тепло родного человека, в то время как сам Томас наоборот поморщился. Заметно отросшие волосы Ньюта, что растрепались по подушке, неприятно щекотали ему нос.       — Мы тебя должны подстричь, — пробормотал брюнет где-то рядом с ухом блондина, замечая то, как кожа Ньюта тут же покрылась мурашками от такой близости губ брюнета к его шее.       От этого действия на лице брюнета вновь расцвела улыбка. Это невесомое прикосновение определённо имело эффект на блондина, потому практически мгновенно подметив перемену настроения парня, брюнет решил пойти немного дальше, слегка прикусив мочку уха Ньюта, замечая краем глаза, как парень вздрогнул, и сам прикрыл свои глаза.       — А что, ты знаешь здесь хороших парикмахеров? — спустя несколько минут тишины спросил блондин, стараясь придать своему голосу более менее спокойный тон.       Стоило признать, что это у Ньюта получалось весьма неплохо, и, возможно, Томас даже поверил бы в то, что не имеет абсолютно никого влияния на него, если бы не легкие нотки дрожи, что ощущались в баритоне блондина. Более того, тело Ньюта слегка подрагивало.       — Ммм, — нарочито медленно потянул Томас, растягивая звуки едва слышимым шёпотом.       Брюнет мгновенно переместил свои губы с мочки уха куда-то в область шеи блондина, а затем, вновь возвращаясь к уху, произнес:       — Да, есть парочку…       — А тебя кто стриг? — сбивчивым голосом спросил Ньют.       Парень всё ещё смирно лежал на кровати, чувствуя странную и до жути непривычную волну ощущений, которых он просто не мог передать словами. С одной стороны, блондин понимал, что Томас не делал ничего особенного, просто водя губами по его шее и уху, не позволяя себе чего-то чрезмерно пошлого, но с другой стороны, эти лёгкие касания уже сводили его с ума. Глаза невольно закрывались, по телу в очередной раз пробегались мурашки, а где-то глубоко внутри всё его существо скручивалось в нервный узел. Ньют будто бы терял контроль над своим телом и разумом, и это ему совсем не нравилось, хотя он был вынужден признать, что всё происходящее было уж очень приятным. Даже слишком.       В другой любой ситуации, хотя бы смутно напоминающие эту, Ньют бы рассмеялся. Ведь иногда ему действительно хотелось передать контроль в другие руки, «сбросить бремя» главаря глейдеров, что легло на его плечи, после смерти Алби ещё в далёком Глейде. Тогда он был благодарен внезапно появившемуся Томасу, что повёл ребят за собой в тот чёртов лабиринт, принимая удар лидера на себя, но несмотря на этот факт, Ньют всё ещё чувствовал ответственность за Томаса.        Довольно часто это казалось странным. Его Томми так быстро вырос на их глазах, превращаясь из испуганного новичка в смелого предводителя, которым вдохновлялись и за которым шли. Иногда парень думал, что его «чувство долга» перед брюнетом весьма глупо, ведь Томас больше не был тем человеком, которым он попал в лабиринт, однако на самом деле всё было куда сложнее. Да, брюнет был лидером, за которым шли, но зачастую Томас был слишком импульсивен и вспыльчив, что, как ни странно, было совсем не присуще лидеру. Конечно, брюнет был куда спокойнее того же Минхо, но, даже несмотря на это, парень всегда лез в самое пекло, часто не думая наперед. В такие моменты Ньюту по-особому важно было находится рядом с ним, чтобы в очередной раз напомнить о том, что план у Томаса идиотский, и что он вообще дебил.       Блондин слегка усмехнулся от этих мыслей. Иногда брюнет и впрямь вёл себя, как умалишённый, лез напролом туда, куда не стоило, рвался в опасные операции и вообще забывал о многих важных вещах, потому Ньют и считал необходимым быть рядом, чтобы уберечь брюнета.       Но теперь, когда все приключения были позади, а бразды правления отошли в руки Хорхе и Винса, казалось бы, Ньют мог ослабить свой контроль над эмоциями, что он привык держать в себе, однако сила привычек брала верх. Вот и сейчас, желая контролировать ситуацию, Ньют резко переместился на кровати, нависая над брюнетом, неожиданно беря инициативу в свои руки, попутно трогая каштановые пряди волос.       Пальцы блондина буквально тонули в этой густой, но невероятно мягкой шевелюре, которая в отличие от его собственных волос была чрезвычайно гладкой. Руки Ньюта совсем не путались в этих шелковистых прядях, а лишь задумчиво наматывали их на пальцы, пока Томас, находясь в весьма неудобном положении снизу, всё ещё пытался целовать шею блондина.       Губы у брюнета были горячими, блондин даже сказал бы обжигающими, что в сочетании с его холодной кожей давали невероятный контраст ощущений, под которыми Ньют просто таял. Том целовал его то едва касаясь, проводя сухими губами по тонкой коже, то жадно впиваясь, превращая всё в настоящие укусы. От происходящего блондин вновь прикрыл глаза, ненадолго отрываясь от парня, чтобы перевести дыхание, а затем вновь утянуть Томаса в поцелуй.       Что не был похож ни на один из тех, что был между ними ранее. Он казался куда более требовательным, похожим на схватку, нежели на проявление нежных и трепетных чувств. Блондин чувствовал, что пытается что-то доказать, однако не столько брюнету, сколько самому себе. От этих мыслей Ньюту резко стало не по себе, потому в следующую секунду парень оторвался от Томаса и вновь встретился с его взглядом.       Блондин никогда не расценивал их отношения, как некое соперничество за желание быть «главным», однако сейчас он ощущал нечто похожее, и это действительно пугало. Неужели он и правда так боялся принять чью-то заботу и отдать контроль кому-то другому? Парень тут же тряхнул головой. Никакого лидера, главаря или же «вожака» в их отношениях не было и в помине. Они были вместе, и они были равны.       — Так кто тебя стриг? — вновь повторил свой вопрос Ньют, желая отвлечься от неприятных мыслей о соперничестве.       — Ты уверен, что это именно то, о чём ты хочешь поговорить? — с насмешкой спросил Томас, забираясь своими руками под футболку Ньюта, аккуратно поглаживая шрамы.       «Засранец, — мелькнула мысль в голове блондина. — Томми определённо знает, как стоит отвлекать меня, — парень мысленно усмехнулся, — однако я так просто не сдамся.»       — Ммм, — задумчиво выдохнул Ньют, чувствуя очередное прикосновение парня, — мне интересно.       — Боюсь, что это собьёт весь настрой, — честно признался брюнет, немного кривясь, но всё ещё поглаживая спину блондина.       — И кто же мне может сбить настрой? — с усмешкой спросил парень, вплотную приближаясь к лицу Томаса.       Ньют стремительно сократил расстояние между ними, ощущая, как сильные руки брюнета прижимают его ещё ближе к себе. Хватка у Томаса была мертвой, блондин не ощутил боли, но понял, что вырваться из лап брюнета будет крайне проблематично, впрочем, вырываться сейчас вообще не хотелось.       — Мы можем снять футболки? — вдруг неожиданно произнес Томас, заставляя Ньюта немного опешить. — Я хочу почувствовать тебя рядом, — тихо добавил брюнет после, встречаясь с непонимающим взглядом блондина. — Настоящего тебя, не через одежду.       Брюнет замолчал мысленно скрестив пальцы. Отвечать вопросом на вопрос было крайне невежливо, но Томас едва контролировал себя, ведь все его желания буквально лезли наружу, мешая парню сохранять допустимую дистанцию. Впрочем, эта грань была так размыта, что Томас уже ничерта не понимал. Что было можно делать? Чего нельзя? Брюнет вновь вздохнул, он просто хотел ощутить блондина и его прикосновения совсем близко, кожа к коже, без ненужной, облипающей и неприятной ткани.       На несколько минут блондин словно застыл, задумчиво склонив голову набок, а затем парень пристально посмотрел в глаза брюнету, словно обдумывая что-то. В этом взгляде Томас увидел многое, но в то же время брюнет совершенно не мог понять, о чём именно думает Ньют, впрочем, вскоре парень, придя в согласие со своими мыслями красноречиво кивнул и добавил короткое:       — Окей.       Блондин весьма стремительно скинул свою футболку, вслед за которой полетела и одежда брюнета. Когда же Ньют остался полуобнажённым, он мысленно вздохнул, вспоминая о своих шрамах. Блондин знал, что Томас не станет вновь расспрашивать его о случившимся, но всё же ощущал лёгкий дискомфорт.       — Мне приятно чувствовать тебя так близко, — тихо прошептал брюнет, вновь накрывая Ньюта своими массивными в сравнении с его телом руками, а затем, немного помедлив, добавил, — и я знаю, что тебе тоже это нравится.       Его голос звучал крайне тихо, но очень атмосферно и по-особому интимно, он казался блондину смесью нежности и заботы, который окутал его с ног до головы, погружая в сладостную истому, но самое главное было даже не в этом, а в том, что в нём Ньют не уловил и намека на жалость, которую ненавидел.        Они обнимались достаточно долго, прижимаясь к друг другу, как можно ближе, чувствуя себя до жути странно непривычно и даже сопливо-ванильно, и увидь их кто-нибудь сейчас вместе, что Томас, что Ньют ощутили бы дикую волну смущения, вперемешку с чувством вины за то, что их вновь «спалили».       Впрочем, практически все обитатели Тихой Гавани и так знали об их отношениях, и большинству было абсолютно плевать, а их друзья и вовсе были рады, потому откинув очередные сомнения, Томас улыбнулся и покрепче прижал к себе блондина, наслаждаясь объятьем, что чувствовалось необычно остро. Брюнет даже отметил про себя, что это лёгкое касание вызывало в нём куда большую бурю чувств, чем поцелуи с Брендой и Терезой в прошлом.       Томас тут же почувствовал вину, за данное сравнение, которое точно не пришлось бы по душе блондину, но с другой стороны у брюнета просто не было никакого другого опыта, на который он мог бы опереться.       По сути Ньют был его первым серьезным увлечением, ведь отношения с Терезой и Брендой отнюдь нельзя было назвать чем-то серьезным, да и сами поцелуи скорее напоминали механический набор действий, нежели что-то романтичное и чувственное. Да, Томас не мог в полной мере сказать, что ничего не почувствовал тогда. Конечно, его эмоции зашкаливали. Вот только было ли это любовью? Точно нет. Даже близко не стояло.       Скорее это было нечто… мгновенное. Поцелуй с Брендой напоминал Томасу яркий фейерверк, что так внезапно вспыхнул, ударив его по голове со всей силы, что тот едва смог устоять на ногах. Ведь он был первым, после лабиринта. Внезапным, резким с привкусом наваждения и сиюминутного забвения, перемешанного с чем-то, отдалённо напоминающим алкоголь. Он был резким, броским, но подобно салюту, его искры весьма быстро тускнели на фоне, возвращая Томаса в суровую реальность.       Что же до поцелуя с Терезой? Томас невольно вздохнул, когда в его воспоминаниях мелькнул тот сумбурный и крайне странный момент. Поцелуй с ней был неоднозначным, непредсказуемым, случайным и… горьким. Это не было ни влечением, ни желанием или даже влюбленностью. Он был пропитан болью от несбыточных надежд, перемешанную с благодарностью за спасение. Он был страшным и выстраданным, ставящим огромную жирную точку в их несомненно странных и токсичных отношениях. И даже если Тереза бы выжила в этом чёртовом пожаре, Томас не смог бы быть с ней.        Нет, это не было из-за обиды, горечи предательства или же боли от похищения друга. Несмотря на все ужасы, он смог простить её. Ведь она действительно исправила ошибки человечества, смогла найти грёбанное лекарство и доказать, что всё, что они пережили, было не напрасно. В конце концов, в какой-то мере именно она спасла Ньюта… Ньюта, который искренне его любил.       Брюнет прикрыл глаза, пытаясь осмыслить столь неожиданную, но в тоже время давно назревшую мысль. Ему невольно хотелось улыбаться и наслаждаться моментом. Блондин открылся ему и их чувствам, что были не обычным влечением, которое Томас испытывал когда-то к Бренде, или какой-то больной фантазией, которой являлась для него Тереза, это было нечто большим, более глубоким и интимным.        — Значит, считаешь, что мне всё это нравиться, да? — вдруг неожиданно спросил Ньют, вырывая Томаса из его размышлений, возвращая к такой уже далекой фразе, что он бросил несколько минут назад.       — Определённо, — усмехнулся Томас.       — Да что ты? И с чего такие предположения, Томми?       Последнее слово Ньют игриво потянул, шепча его прямо в ухо брюнета, попутно переплетая пальцы.       — Твоя улыбка и игривое настроение выдают тебя с головой, мой конспиратор, — улыбнулся брюнет, — да, и плюс… — Томас немного замялся, переворачиваясь на кровати для того, чтобы вновь нависнуть над блондином. — Я на днях тут кое-что проанализировал.       — Да, ну?       Ньют вновь усмехнулся.        — Представляешь, я умею думать, — усмехнулся брюнет.        — Невероятно.       — Да иди ты, — беззлобно фыркнул Томас.       — Уже? — вновь засмеялся блондин, ощущая радостный настрой. — Боюсь, пока что мы не готовы к столь стремительному развитию наших отношений.       — Это только пока, — тихо произнес парень, пристально всматриваясь в глаза Ньюту.       На секунду блондину показалось, что у брюнета уже давно был какой-то план, в детали которого он явно не был посвящен, от этого предположения кожа Ньюта в очередной раз покрылась мурашками. В этот момент парень почувствовал себя крайне странно, ведь он так и не смог понять, что та дрожь, что окутала его тело, была вызвана страхом или предвкушением чего-то неизвестного.       — Так вот, — вновь продолжил брюнет, быстро перескакивая с очевидно неловкой для обоих парней темы, — я вспоминал то, как мы общались с тобой раньше.       — В Глейде? — переспросил Ньют, радуясь тому, как их разговор вновь вернулся к первоначальной теме.       — Не только, — быстро ответил Томас. — В Лабиринте, Жаровне, Последнем Городе. Я анализировал всё, и я кое-что понял, — парень вновь остановился, переводя взгляд на блондина, лицо которого было в замешательстве. — Ты, Ньют, — не отрывая глаз, произнес Томас, желая видеть незамедлительную реакцию блондина, — очень тактильный человек.       — Интересно, — тут же быстро выдохнул Ньют, в глазах которого начинали плясать чертята, — и как же ты это понял?       — Ты всегда касался меня.       Томас затих. Его фраза была весьма короткой, но очень ёмкой, от чего Ньют непривычно по-детски отвёл взгляд куда-то в сторону, всеми силами пытаясь скрыть неожиданно нахлынувшее смущение, что в пух и прах разносило весь его решительный и статный «образ», которому он подражал последний час.       Брюнет тут же засмеялся, заметив весьма милого и в какой-то мере, уязвимого блондина, понимая, что в кой-то веке он попал в самую точку, раскрывая все потаённые чувства Ньюта. Томас соврал бы, если бы сказал, что эта победа не потешила его самолюбие.        — Не только ты можешь быть проницательным, — улыбнулся брюнет, пытаясь поймать всё ещё отведенный в сторону взгляд.        — Знаешь, я бы предпочел, чтобы это право ты оставил за мной. В конце концов, я же должен быть в чём-то лучше тебя.        — Эй! — тут же возмутился Томас. — Ты прекрасен.        — Я знаю, — усмехнулся Ньют, — просто хотел услышать это от тебя.        Брюнет тут театрально надулся и фыркнул, а блондин легонько засмеялся. На несколько минут в хижине вновь воцарилась тишина, после чего Ньют наконец-то произнес:       — Нет, ну, а всё-таки кто тебя стриг?        Ответ последовал не сразу. Томас словно специально тянул резину, молча обдумывая что-то, подогревая интерес Ньюта. Неужели такая простая процедура была чем-то секретным? Но на самом деле всё было куда проще. Томас просто боялся, что это имя накалит обстановку, которую ему совершенно не хотелось портить, и всё же получив маленькую победу над блондином, брюнет считал, что должен сказать ему правду.       — Арис, — наконец выдавил из себя Томас.       Имя парня неприятно обожгло воздух.       — И с каких пор он у нас парикмахер? — с лёгкими нотками яда в голосе произнес блондин.       «Ну, вот опять, — подумал Томас, — так и знал, что про него лучше не вспоминать.»       Лицо Ньюта превратилось в нахмуренную гримасу, а брюнет в очередной раз вздохнул.       — Очевидно, с момента приезда в Тихую гавань, — пояснил брюнет. — В первые недели обустройства здесь Винс и Хорхе посоветовали всем нам поразмышлять о позабытых профессиях, ведь было очевидно что группами по продовольствию, строительству и прочим мы явно не ограничимся, — продолжал говорить Томас. — В конце концов, жизнь продолжается и нам пригодяться любые навыки.       — Так значит Арис вызвался парикмахером? — в очередной раз переспросил Ньют, ведь в его не укладывалась подобная картина.        И несмотря на то, что вопрос был будничным и крайне безобидным, то с каким тоном блондин произнес его, заставляло Томаса невольно напрячься, однако парень решил идти до конца.       — Да, он сам захотел, — ответил он. — Вообще это странно, но у него действительно неплохо получается, — Томас сделал паузу, обдумывая следующую фразу, которая явно не понравилась бы Ньюту, — да и вообще он славный парень. Ты зря к нему так относишься.        Томас немного прикрыл глаза, ожидая «взрыв», однако Ньют только скривился, почувствовав укол в свою сторону.        С одной стороны, Ньют прекрасно понимал, что его недоверие и раздражение к Арису слишком глупое, но с другой стороны, парень чувствовал настолько сильную обиду, что просто не мог вести себя как-то иначе. Причем обида эта была скорее не на самого парня, нежели на сам факт того, как он вечно обшивался у его сестры.       Ньют нахмурился. Его эмоции были слишком детскими, и это жутко бесило. Блондин и сам был бы с радостью запихнуть все эти чувства куда подальше, но неожиданно взявшиеся чувство родства к Соне терзало его изнутри, не давая сделать этого. В какой-то мере парень осознавал, что Арис действительно никогда не причинил бы вреда его сестре, но этого факта ему было мало, ведь Ньют всё равно жутко не хотел видеть рядом с Соней того, кто знает её лучше, того, кто ей ближе, того, кто несомненно всегда рядом.        Чувство ревности, прелесть которого он познал впервые, когда в первый раз увидел симпатию между Томасом и Терезой, вновь заслоняло перед ним всё, превращая умного и рассудительно парня в бледную копию себя, заставляя чувствовать что-то напоминающее злобу и даже ярость. Да уж, братская любовь творила жуткие вещи.        «Ну и что дальше? — саркастично усмехался в своей голове блондин, — осталось и Минхо приревновать для полной картины. Ну, а что? Дружеская ревность вполне реальна.»       Ньют глубоко выдохнул, пытаясь собраться с мыслями, а затем неожиданно резко даже для самого себя произнес:       — Тоже самое я могу сказать и про Галли.       Блондин тут же перевел взгляд на Томаса и быстро пожалел о сказанном. И пускай Ньют действительно уже не считал Галли мудаком, он прекрасно осознавал, что его фраза была скорее желанием перевести стрелки, нежели чем-то искренним.       — Арис не убивал твоего друга, — угрюмо добавил Томас.       Лицо брюнета превратилось в хмурую гримасу, а недавние ссадины и вовсе придавали его лицу крайне суровый вид.       Блондин глубоко вздохнул, пытаясь собраться с мыслями.       — Слушай, Томми, я понимаю, — тихо произнес Ньют, ощущая вину за излишне резко брошенные слова, — прости меня, если я тебя задел, но он исправился. Да, Галли натворил много делов в прошлом. Да, и признаться честно, вёл себя как полное дерьмо, но мы все ошибались, да и ты в глубине души знаешь, что он не виноват на все сто процентов в смерти Чака, — парень замолчал, вспоминая в своей голове образ кудрявого мальчишки.       Ньют тут же перевел взгляд на лицо брюнета. Имя глейдера невольно накалило обстановку, забравшись Томасу прямо под кожу. После приезда в Тихую гавань, они, конечно, вспоминали о мальчишке. Галли даже выбил его имя на поминальным камне, но память о Чаке скорее была молчаливым грузом. И вот теперь, спустя несколько месяцев, Ньют произносит его имя. Стоило признать, что блондин делал это крайне мягко, плавно, с должным уважением, но не слишком пафосно и трагично, он делал это так, как всегда умел, но всё равно его имя всё ещё отдавалось болью, обнажая в Томасе целую бурю эмоций.       Он до сих пор хранил ту игрушку, сделанную им, что он так и не смог отдать своим родителям. Как же это, чёрт его, несправедливо!       — Все его уже давно простили, и лишь ты избегаешь разговоров с ним.       Очередная фраза Ньюта послышалась Томасу несколько отдаленно, и брюнет невольно напряг мозг, прежде чем до него дошел смысл сказанного. Да, Галли был не виноват в глобальном смысле этого слова, но это не отменяло того, что простить его было невероятно сложно. Он вновь вздохнул. Парень чувствовал, что ему нужно ответить, но слова совершенно не шли, потому их домик погрузился в напряжённую и мрачную тишину.        Томас перенёсся в тоскливые воспоминания, а Ньют обдумывал свою последнюю фразу. Галли он действительно простил. Твердолобый, упрямый и заносчивый парень никогда не нравился ему, но в Последнем Городе, когда парень, что рискуя жизнью прикрывал их с Томасом, пока они пытались вызволить Минхо, раскрылся перед блондином в новом свете. Более понимающим, самоотверженным и даже… Более зрелым.       Блондину действительно казалось, что белобрысый словно стал на несколько лет старше, что было неудивительно с тем грузом ответственности за погибшие жизни, что свалились на него. Даже сейчас, в Тихой Гавани, Ньют замечал, как и без того хмурые брови парня становились ещё более угрюмыми, когда он осторожно и боязливо что-то объяснял детям, словно пытаясь исправить свои ошибки. Блондину казалось, что так Галли будто бы пытался искупить вину перед теми, кто погиб из-за него в Глейде.       — Ровно также, как ты избегаешь разговора с Арисом, — наконец-то произнёс брюнет, поскорее желая отвести внимание от себя.        Томас понимал, что это весьма грязный приём, но, в конце концов, Ньют уже использовал его, пускай и не умышленно. Брюнет тоже имел право на это.        Блондин вновь вздохнул. Ньют не ненавидел Ариса. Более того, когда-то он даже симпатизировал ему. Худощавый, молчаливый, но работящий парень действительно вызывал уважение. Арис никогда не задавал лишних вопросов, не истерил, а просто молча помогал ребятам тем, чем мог, не особо открывая свои истинные чувства. В этом блондин видел между ними сходство. Арис умел владеть собой, и даже несмотря на очевидную внешнюю «хилость» парень был очень силён, ни сколько физически, сколько морально.       Но когда же всё успело перемениться? Вероятно, уже в Тихой Гавани. Когда Арис совсем не радушно встретил блондина, что неожиданно заявил о кровном родстве с его девушкой. В какой-то мере Ньют мог понять Ариса, но столь пренебрежительное отношение к нему и наоборот столь тесные отношения с Соней вызывали в блондине ревность, перемешанную с раздражением.       — Послушай, — вновь начал Томас. — Арис действительно славный парень, и я думаю, что если вы поговорите, то придёте к пониманию, и всем станет легче, в том числе и Соне.       Последнее слово брюнет по-особому ярко выделил, прежде чем их домик вновь погрузился в такую знакомую и уже привычную тишину.       «Засранец, — вновь проскочила мысль в голове блондина, — знает на что надавить.»       А Томас действительно знал. Пускай и Соня совсем недавно стала сестрой для Ньюта. Брюнет знал, что блондин сделал бы всё возможное для её благополучия, идя даже наперекор собственному дискомфорту.       — Я понимаю, — ответил блондин несколько секунд спустя. — Вероятно, мне действительно стоит это сделать, но, — парень усмехнулся, — тебе стоит следовать своим же советам, Томми.       Брюнет тут же поджал губы, понимая к чему ведёт блондин. Томас осознавал, что Ньют был прав, но разговаривать с Галли ему совсем не хотелось. Однако брюнет понимал, что рано или поздно этот разговор должен был состояться.       — Я поговорю с ним, — выдохнул Томас спустя несколько напряжённых секунд раздумья, — но если ты сам поговоришь с Арисом, — тут же добавил он.       Парень вновь кинул пристальный взгляд на Ньюта, над которым он всё ещё нависал, пытаясь найти в его глазах ответы. Он знал, что блондин переживает за него, и что Ньюта действительно беспокоят их отношения с Галли, ни сколько из-за самого белобрысого, сколько из-за вечных метаний и неопределенности в голове Томаса. В свою очередь, брюнет чувствовал нечто подобное к Ньюту, когда речь заходила об Арисе.       — Хорошо, — наконец-то произнес Ньют. — Сделаем это ради друг друга.       Томас улыбнулся и тут же быстро чмокнул блондину в щеку, а затем, перевернувшись, лёг рядом с парнем.       — Никогда не думал, что мы, лёжа на своей кровати, будем обсуждать Галли и Ариса между поцелуями, — усмехнулся Томас.       — Звучит отвратно, если честно, — с ухмылкой произнес Ньют, а затем, немного погодя, добавил, — но, думаю, есть один человек, о котором мы точно должны поговорить сегодня.       — Минхо, — выдохнул Томас.       Блондин не произнёс ни слова о том, кого именно он хотел обсудить, но брюнету не нужно было объяснять, чтобы он понял, к чему на самом деле вёл Ньют.       — Угу, — вздохнул парень.       — Я переживаю за него, — честно признался Томас, смотря в потолок.       — Я тоже, — поддакнул Ньют. — Минхо всегда был вспыльчивым, но сегодня, — парень замялся, переводя взгляд на свои наручные часы, — а вернее уже вчера, — добавил блондин, удостоверившись в приходе нового дня, — его злость была какой-то другой…       Блондин замолчал, вспоминая в своей голове относительно недавнюю вспышку гнева азиата. Минхо завёлся буквально с пол оборота, обвиняя его и Томаса в излишнем внимании к друг другу. Однако эти слова отнюдь не задели блондина, уже изрядно привыкшего к колкостям Минхо, Ньюта беспокоили другие вещи. Это были не слова, брошенные в порыве злости, а сами причины подобного поведения. Что-то подсказывало блондину, что дело было не только в их отношениях с Томасом.       — Я понял, о чём ты, — ответил брюнет. — Я заметил в его глазах нечто тёмное, — пояснил Томас. — Знаю, звучит странно и слишком пафосно…       Брюнет вздохнул, вспоминая о том, как и раньше замечал подобное в глазах азиата, но никогда не придавал этому огромного значения, и, как знать, возможно, это тоже сыграло свою роль. Возможно, Минхо чувствовал себя одиноким и брошенным, возможно, всё это время ему было некомфортно и больно?        — Я понял тебя, — вдруг резко произнес Ньют, словно собрав в своей голове недостающую часть головоломки.       «Ну, конечно же, — кричали мысли в его голове. — Идиот, самый настоящий кретин»       — Он так и не сказал тебе, что с ним сделала Тереза тогда? — продолжил блондин.       Его слова буквально разрезали воздух, и Томас почувствовал, как быстро напряглось его тело. Минхо и правда никогда не говорил об этом, хотя, все вокруг понимали, что пережил нечто ужасное.       — Нет, — тут же качнул головой Томас, чувствуя как его накрывает уже привычное чувство вины.        — Мне тоже, — угрюмо добавил блондин.       По правде говоря, и блондин, и брюнет знали абсолютно одинаковую информацию. Минхо попал в руки ПОРОКа и стал одним из наиболее ценных экземпляров, а его кровь, пускай и не такая эффективная, как кровь Томаса, была предметом изучения Терезы. Из кратких рассказов азиата о том времени, оба парня знали, что девушка со своей командой учёных устраивала Минхо различного рода испытания, но что именно таилось за этими сухими фразами, не знал никто.        «Хороший ты, конечно, друг, Томас, — сокрушался в своей голове брюнет, — даже ни разу не поинтересовался.»        — Мы должны поговорить с ним об этом, — произнес блондин.       Его голос звучал чётко и уверенно, и Томас понял, что парень настроен весьма решительно, впрочем, этот настрой полностью совпадал с его собственным, однако…        — Ты уверен, что он захочет это обсуждать?        — Честно? Нет, — Ньют качнул головой, — но мы хотя бы попытаемся. Откровенно говоря, мы оба облажались, Томми.        — Мда, — тихо проскулил брюнет. — Что-то мне подсказывает, что он просто пошлёт нас.        — Он и так уже послал нас, — усмехнулся блондин. — Мы ничего не теряем, да и… — парень на секунду запнулся, — вероятно, не найдется ни одного человека из Глейда, которого Минхо хоть раз, да, не посылал. Всё не так уж и плохо.       Томас усмехнулся.       — Возможно, ты и прав. — сказал он, — Найдем его завтра, но, а пока… — потянул Томас, — мы поспим.       Заметив утвердительный кивок блондина, брюнет плотнее прижался к телу Ньюта и вновь обнял его, накрыв своей рукой худое тело.

***

      Следующий день выдался настоящей суматохой и набором своеобразных сумбурных действий. Чётко решив, во чтобы ни стало сегодня поговорить с Минхо, Томас и Ньют встали ни свет, ни заря, отправляясь на поиски, однако их крайне решительный настрой разбивался о суровую и не такую благосклонную к ним реальность.       Стоило парням покинуть пределы своего домика, на них тут же налетела Бренда, буквально умоляя ребят помочь с детьми. Сегодня ей предстояло распределить ребят по группам, а девушке, с её же слов, «всё жутко осточертело» и были нужны помощники. Конечно, перспектива работать с ней была не такой уж и ужасной, но Галли никак не входил в планы Томаса, потому тот хотел вежливо отказаться, но Ньют в виду своей вежливости и учтивости уже успел принять столь «заманчивое» предложение.       Потому всё следующее утро Ньют, Томас, Бренда и Галли провели в огромном, недавно отстроенном ангаре, который, судя по всему, специально предназначался для подобных собраний. Сама процедура вопреки опасениям Бренды проходила весьма прилично, вполне возможно, подобное поведение было таковым из-за присутствия Хорхе, что одним своим видом внушал всем детям страх, и вообще был довольно уважаемой персоной.       Всё происходящее заняло примерно около двух часов, и брюнет искренне недоумевал, почему же Бренда позвала их, ибо Томасу казалось, что их присутствие с Ньютом было вовсе необязательным. Более того, соседство Томаса и Галли рядом с друг другом заметно накаляло обстановку, брюнет всеми силами старался жаться поближе к Ньюту, минуя своим взглядом белобрысого. От чего блондин каждый раз закатывал глаза, а Томасу хотелось пихнуть своего парня в бок, чтобы тот впредь не соглашался на мероприятия с участием Галли. Брюнет даже было размахнулся, но в последний момент Томас передумал, побоявшись ударить Ньюта уж слишком сильно.        Сам же Галли всеми силами старался игнорировать помощников, что пытались утихомирить толпу особо буйных ребят.        — Ну, и зачем ты их позвала? — угрюмо, с явными нотками злости в голосе произнёс белобрысый.        Сейчас парень стоял на противоположном углу ангара, одним глазом сверля лицо Бренды, другим наблюдая за спиной Томаса, что, в свою очередь, скрывалась за спиной Ньюта.        — Нам нужна была помощь, — спокойно ответила брюнетка, — а у этих двоих всё равно выходной. Прохлаждались бы без дела в своей хижине.        — У нас всё было под контролем, — скрипя зубами, произнёс Галли.        — Милый, послушай, — вдруг неожиданно нежно произнесла Бренда, приближаясь к Галли, вставая на носочки, чтобы коснуться рукой до его щеки, — я прекрасно знаю, что ты испытываешь к Томасу. Рано или поздно вам придётся поговорить.       Галли прерывисто вздохнул ощутив прохладное прикосновение. Оно было столь неожиданным, что парень на секунду остолбенел. Бренда впервые касалась его на людях, тем более при непоседливых детях. Белобрысый уже молчал и про Хорхе, что находился относительно рядом, но к его счастью не смотрел в их сторону. Отец Бренды вызывал уважение у Галли, однако вместе и с тем страх, а учитывая его репутацию… Белобрысому явно хотелось избежать разговоров с ним.        — С каких пор ты зовёшь меня милым? — язвительно передразнил белобрысый, поспешно убирая руки Бренды со своих щек, жестом указывая на Хорхе.        — Не об этом речь, — тут же быстро отмахнулась девушка, которую, кажется, совсем не задело подобное отношение со стороны своего возлюбленного. — Поговори с Томасом, болван.        Галли тут же скорчил недовольную рожу.       — Поговорю, — произнес он, — но позже. У нас много работы.        — Я верю в тебя, Галли, — улыбнулась брюнетка, после чего она растворилась в толпе детей, оставляя парня наедине со своими мыслями.

***

       На утренних посиделках в «детском саду» приключения ребят не закончились. Стоило брюнету и блондину выйти из душного Ангара к такому же душному (несмотря на вчерашний дождь) солнцу, к ним навстречу буквально пронеслась запахивавшаяся Соня. По поразительному стечению обстоятельств ей тоже требовалась помощь. Коротко выругавшись, и проклиная свою вежливость, Ньют и Томас, направились в сторону картохранилища, где они встретили Гарриет.       Девушка кратко объяснила ребятам, что им нужно перерисовать замысловатые карты, которые Сэм (один из парней поисковой группы) случайно залил водой. Проклиная последними словами Сэма и Джека, что находился рядом с ним в этот момент, Ньют, Томас, Гарриет и Соня принялись за дело.       Спустя ещё три часа Ньют и Томас вышли из картохранилища. Жутко уставшие и злые, ребята волочили свои ноги по земле, в то время как идущие рядом Гарриет и Соня выглядели куда более бодро и живо.       — Спасибо, спасибо, — тот или иной раз тараторила блондинка, сначала обнимая своего брата, а затем Томаса.        Гарриет же казалась более сдержанной, пребывая где-то в своих мыслях; попрощавшись с ними рядом с поселением, ребята поинтересовались: не видели ли девушки Минхо, однако, получив утвердительное «нет», парни несильно расстроились, предпочитая начать поиски с банального осмотра домика азиата, однако их планам в очередной раз не суждено было сбыться. К ним приближался Фрайпан.       — Блять, — коротко выругался Ньют, заметив фигуру чернокожего на горизонте. — Давай спрячемся?       Брюнет коротко хохотнул и кивнул парню в ответ, уже готовясь убегать, однако стоило ребятам двинуться, Фрайпан уже настиг их, и угадайте что? Попросил помочь.       В очередной раз, проклиная свою вежливость, ребята на ватных ногах волочились в сторону кухни, где без малого провели часов пять. Конечно, на саму кухню ребят не пустили, зато Томасу и Ньюту досталась огромная гора грязной посуды, что они монотонно намыливали, смывали и складывали целую вечность. Когда же их отпустили, парни заметили, что на улице начинало смеркаться.       — Прекрасный день, — фыркнул Томас, как только они с Ньютом вышли на свежий воздух.       Они с парнем медленно волочили свои ноги в сторону прибрежного пляжа. К их счастью сейчас на пирсе никого не было, потому, подойдя совсем близко к морю, брюнет просто упал на песок, жестом предлагая Ньюту присоединиться, а тот отбросив все свои сомнения насчет того, что его одежда может запачкаться, лёг рядом.       — Чудненько поискали Минхо, — поддакнул блондин чуть позже, не отрывая взгляда от синеющего неба. — В следующий раз, если меня настигнет желание помочь, стукни меня по башке. Лады?       — Лады, — хохотнул Томас, а затем немного помедлив, парень сжал свою ладонь в кулак, попутно загребая горсть песка, медленно смотря на то, как маленькие песчинки падали вниз, добавил. — Мы ещё найдем его, но явно не сейчас, — парень усмехнулся. — Нам нужно перевести дыхание, — добавил брюнет. — Хотя бы несколько минут.       Блондин кивнул, и вскоре между парнями воцарилась блаженная тишина, во время которой ребята украдкой поглядывали друг на друга. Сегодняшняя суматоха лишила парней всякого шанса по-настоящему разглядеть друг друга. Да, находясь за пределами своей хижины, ребята всё равно вели себя иначе, но…        Прошлая ночь явно раззадорила их пыл. В воспоминаниях обоих тут же мелькнула их «новая» большая кровать, десятки поцелуев, прикосновений, тепла и близости, потому сегодня держаться на «дружеской» дистанции было по-особому сложно. Ребятам отчаянно хотелось поцеловать друг друга. Весь чёртов день они были лишены этого.        И Томас, и Ньют практически мгновенно потянулись к друг другу. Блондин вцепился в рубашку брюнета, а сам Томас в очередной раз зарылся пальцами в густую шевелюру блондина. Их поцелуй был смесью нежности и страсти. Он был долгожданным и выстраданным, тем, чего они оба хотели весь этот день. Подумать только, когда это смогло войти в привычку? Когда жалкие двадцать четыре часа без прикосновений губ стали ощущаться чем-то невыносимым?        Да, они всё ещё были рядом и всё ещё старались скрываться, не предаваясь чувствам напоказ. Хотя какой в этом был толк? Все прекрасно знали и понимали, что между ними нет дружбы. К чему это конспирация? Ведь оба хотели чего-то большего, чем простые похлопывания по спине. По крайней мере сейчас уж точно. Потому их поцелуй затянулся. Они переплетали языки, касались губ, волочились по песку, касались друг друга подушечками пальцев и просто наслаждались моментом. Их сиюминутным порывом, дарящим что-то по-настоящему светлое и тёплое.       — Эй, вы!        Резкий крик неожиданно заставил парней оторваться друг от друга, чтобы перевести взгляд на источник звука. Говорящим оказался смуглый брюнет лет четырнадцати на вид. Он стоял совсем близко к парням, скрестив руки на груди, всем своим видом, показывая отвращение. Сбоку от него стояла ещё одна женская фигура. Это была рыжеволосая девочка, которая казалась несколько младше. Это были Джордан и Ненси. Одни из спасённых ими детей из автобуса, с которыми сегодня они виделись.        — Меня от вас тошнит, — неожиданно ядовито произнес Джордан, буквально сплевывая слова наружу.       Ньют тут же опешил от неожиданности.       — Не понял… — как-то неожиданно скомкано и скромно пробормотал Томас, находясь примерно в таком же состоянии, что и блондин.        — А что тут понимать? — вмешалась Ненси. — Вы нам отвратительны.        Голос девочки звучал хоть немного добрее, презрения в нем было явно ничуть не меньше.        — Вы хоть понимаете, что мы практически последние из человеческого рода, — начал Джордан. — Нас и так мало, а если тут ещё и геи разведутся, мы все вымрем!        — Как вообще можно встречаться с человеком своего пола? — тут же поддакнула Ненси. — Это ужасно.       Рыжеволосая и смуглый замолчали, буравя Ньюта и Томаса недружелюбными взглядами, от которых блондину впервые за долгое время стало жутко. У них всегда было так много проблем, что у Ньюта даже не закрадывалось и мысли о том, что те чувства, что он испытывал по отношению к Томасу были чем-то мерзким, неправильным и противоестественным. И вот теперь ему тыкали этим буквально в лицо. И кто? Дети, которых они же и спасли.        — Джордан, Ненси! — вдруг резко раздался ещё один грозный и суровый голос. — Вы совсем ошалели? Быстро извинитесь!        Говорящим оказался Галли.       «И когда он тут успел появится?»       Между тем массивная фигура белобрысого стремительно приближалась к ребятам, когда парень подошёл достаточно близко, он встал между парнями и детьми, словно загораживая первых, попутно пристально смотря глазам вторым.       — Поразительно, — только и всего пробормотал Галли уставшим и явно разочарованным голосом. — Неужели это действительно то, чему я вас научил?       Повисла небольшая пауза. Глаза Ненси и Джордана непонимающе забегали, ребята переглядывались между собой, искренне недоумевая, в свою очередь Ньют и Томас уже поднялись с песка и также непонимающее уставились на Галли, ожидая продолжения явно странной и очевидно не самой приятной сцены.       — Эти ребята, — Галли глубоко вздохнул воздух, тыкая пальцем в сторону брюнета и блондина. — Спасли ваши задницы, когда вы ещё толком не понимали, что такое ПОРОК, и эта ваша благодарность?! — последнее слово белобрысый буквально крикнул, от чего Джордан и Ненси испуганно сжались, а Томас невольно подпрыгнул от неожиданности.       — Но мы… — пролепетал Джордан. — Это вообще тут не причем. Мы благодарны, но это мерзко. Такого не должно быть.       Джордан склонил голову набок. По его виду было явно заметно, что поведение Галли, что с момента приезда в Тихую Гавань старался держать себя в руках, теперь откровенно срывался, пугало его, однако отступать он был явно не намерен, в отличие от той же Ненси, что выглядела куда менее решительной, чем несколько минут назад.       — И кто же ты такой, чтобы решать, что правильно, а что нет? — с небольшой издёвкой спросил Галли. — Господь Бог? Впрочем неважно, я атеист. Хотя… — парень тут же осёкся, — даже если он и есть, значит, это всё было нужно. А теперь валите отсюда, — зло произнес Галли. — Поговорю с вами завтра. Вы меня очень разочаровали.       Белобрысый замолчал, буравя взглядом Джордана, что кажется прирос к месту.       — Я тебе сказал валить, — повторил Галли, — Живо!       Вскоре ребята испарились, а белобрысый, потерев свою переносицу, повернулся лицом к Томасу и Ньюту. По его виду было можно заметить, что эта ситуация неожиданно сильно затронула его самого.       — Вы в порядке? — наконец-то выдавил из себя парень. — Простите, я не знаю, откуда они взяли это, правда, — Галли тут же развел руками. — Видимо стоит лучше следить за ними.       — Всё в порядке, — синхронно ответили Томас и Ньют.       — Мы бы и сами справились, — тут же, фыркнув, добавил Томас.       — А не слишком ли ты с ними жёстко обошёлся? —  произнес фразу блондин, — они всего лишь дети.       — Их возраст не оправдывает их слов, — произнес белобрысый.       — Справедливо, — вздохнул блондин, после чего перевел взгляд на разглядывающего свои ботинки Томаса, — Я пойду искать Минхо, — произнес он, — а ты выполни свое обещание.       После этих слов Ньют буквально растворился в тени деревьев, (И как он успел там так быстро оказаться?!) оставляя Галли и Томаса наедине. Наверное, впервые, после Глейда.       Воздух вокруг накалился, с моря по иронии судьбы поднялся ветер, а сумерки стремительно превратились в ночь, как бы нарочно помещая Галли и Томаса во мрак, который царил между ними.       — Нам надо поговорить, — спустя несколько секунд молчания нехотя произнес Галли.       Его голос звучал сухо и напоминал заученный текст, который он повторял раз за разом, уже не задумываясь над смыслом слов. Выражение же его лица полностью дополняло картину. Выглядел Галли отрешенным, его суровые брови казались еще более хмурыми, руки были сложены друг на друга, а ноги расставлены на ширине плеч.       — Нам не о чем говорить, — коротко и жёстко ответил ему Томас.       Сам же брюнет выглядел немногим лучше белобрысого. На лице Томаса застыла непроницаемая маска равнодушия, губы были плотно сжаты, а глаза казались абсолютно без эмоциональными, хотя оба прекрасно понимали, что на самом деле за этим выражением скрывалась настоящая буря чувств.       — Слушай, ты не сможешь избегать меня вечно, Томас.       — Знаешь, это не такая уж и плохая идея, — всё так же ядовито произнёс парень.       — И что ты скажешь Ньюту? Что даже не пожелал выслушать меня?       Голос Галли тут резко переменился, становясь более грубым и жёстким, от чего брюнет тут же встрепенулся, слова белобрысого неожиданно точно били в самую цель. Откуда он мог знать про их с блондином уговор? Тут же прочитав на лице Томаса вопрос, Галли поспешно объяснил:       — Ты думаешь, я не знаю, чего хочет Ньют? — Галли тут же усмехнулся. — У нас с ним не лучшие отношения, но Бренда прожужжала мне все уши про наше с тобой «перемирие», не думаю, что произошло без подачек Ньюта.        Томас напрягся, а затем медленно и прерывисто выдохнул.       — Как Бренда может встречаться с тобой?!       — Ну… — потянул парень, — ты со мной не целовался, Новичок, — усмехнулся Галли.       Брюнет тут же скривился.       — Пожалуй, откажусь.       — Ты многое теряешь, — всё так же усмехался Галли, — Бренда в восторге.       — Не стоит тебе так говорить, — грозно прошипел брюнет. — Да и вообще… Тебе не стоит обижать её, ясно?       Голос Томаса вновь напрягся и стал довольно зловещим, он впервые за время разговора пристально посмотрел в глаза белобрысого, буквально просверливая в нём дыру.       — Я никогда не сделаю этого, — необычно серьёзно произнёс Галли.       — Я буду надеется на это, — всё также сурово произнес брюнет, а затем немного помедлив добавил, — Ну, и что ты мне хотел сказать?       Галли глубоко вздохнул.       — Послушай, мне правда жаль, что всё так вышло с Чаком, — парень осекся, — но ты понимаешь, что я этого не хотел. Чак всегда нравился мне и я бы никогда не захотел убивать его по доброй воле, даже если он бы и защищал тебя.       — Но убил, — угрюмо добавил Томас.       Злость переполняла его.       — Убил… — тихо повторил Галли, — и мне очень жаль. Мне придется жить с этим всю жизнь. Я убил невинного мальчишку и я прошу у тебя прощения за это. Возможно, это стоило сделать раньше… но ты же меня знаешь, — Галли замялся перебираясь с ноги на ногу. — Прости меня.       — Я пытаюсь, — быстро ответил ему Томас, — но не жди, что после этих слов я радостно побегу обниматься с тобой.       — Я и не жду, — грустно усмехнулся Галли. — Знаешь, ты до сих пор мне не особо нравишься, но давай хотя бы попытаемся находится в одном помещении без презрения к друг другу, лады? Не ради нас и наших взаимоотношений…       — А ради Ньюта и Бренды, — закончил за него Томас.       Галли кивнул головой, и на побережье вновь воцарилась тишина, которая, кажется, длилась целую вечность. Волны всё так же бушевали в море, а ветер усилился, пробирая Галли буквально до костей.       — Кажется, мне нужно идти, — произнёс белобрысый, ощущая то, как он замёрз.       Брюнет жестом кивнул ему, и Галли двинулся в сторону домиков. Его массивная фигура отдалялась всё дальше и дальше, однако вскоре в голове брюнета что-то переменилось, и он стремительно бросился вслед за ним.        — Эй, Галли, — окликнул его Томас, когда между ними буквально было несколько метров.       Белобрысый тут же развернулся и непонимающе уставился на брюнета.       — Спасибо тебе… — слова неожиданно вырвались из уст Томаса и ему одновременно было сложно и невероятно легко произнести это, — За Нэнси и Джордана, — добавил он.       — Не бери в голову, — тут же отмахнулся Галли, однако на его лице брюнет заметил легкую ухмылку.

***

      Они нашли Минхо глубокой ночью этого же дня на окраине опушки леса. Азиат выглядел максимально отрешённым и отстранённым. Со стороны он непривычно напоминал тряпичную куклу, которую каждый из них мог легко волочить по земле. Казалось, что не будь за его спиной дерева, на которое он опирался, парень был бы готов распроститься по всей траве. Впрочем, данное состояние никак не мешало азиату держать в зубах, не пойми откуда взявшуюся сигарету, что неожиданно придавало образу ещё более угнетающий от тоски вид.       — Браво, — саркастично отозвался Ньют, заметив Минхо. — Мы все выживали и скрывались от ПОРОКа, чтобы ты мог сам себя убивать.       — Ньют, заткнись, а, — тихо, но непривычно ядовито отозвался азиат, — у тебя есть Томас, о нём и заботься, а меня трогать не надо, окей?       Лицо у Минхо в этот момент выглядело крайне раздраженным, а якобы невольно брошенные слова были буквально пропитаны желчью, от которой Томас тут же напрягся, уже собираясь отчитать азиата за его привычную бестактность, однако брюнета в очередной раз остановила рука блондина. Ньют предпочёл проигнорировать слова парня, не принимая ничего на свой счёт.       — Может ты уже скажешь нам в чём дело?       Голос Ньюта всё ещё оставался спокойным.        — О чем? — усмехнулся азиат. — Со мной всё в порядке.        — Не держи нас за идиотов, — закатил глаза Томас.        — А вы правда хотите об этом знать? — спросил Минхо, стряхивая пепел.        — Конечно же нет, — саркастично отозвался Томас.       Минхо усмехнулся.       — Тогда присаживайтесь поудобнее, ребята, это очень длинная история.