The White Dragon

Виктор Никифоров не мог поверить своим глазам. Зрелище было настолько невероятным, что он уже было собрался потереть веки в попытках развеять эту безумную иллюзию, но удивление не дало ему и шанса отвести взгляд от существа, запертого в огромной клетке. Драконы — не редкость; Виктор уже давно привык сосуществовать с мифологическими гигантами, но голубой ящер встречался ему впервые… — Говорят, это последний существующий голубой дракон, — поспешно пробормотал надсмотрщик Пхичит, заметив растерянный взгляд центуриона. — Многие пытались его приручить, но никто из предыдущих хозяев так и не смог совладать с его характером, поэтому они… — печально вздохнув, он указал на так и незажившие раны, покрывающие практически всю голубую кожу дракона. На военные трофеи было непохоже. — Единственная причина, по которой он еще жив — они неплохо заработали на его перепродаже. Но в конце концов он попал ко мне: никто не захотел его брать из-за… из-за его внешнего вида… — Пхичиту не пришлось вдаваться в детали — причина, по которой гиганта списали, словно ненужную вещь, была очевидна. Взгляд Виктора задержался на голубых чешуйках — чуть более темных, чем его собственные глаза. Дракон, скованный цепями и запертый в деревянной клетке, был покрыт несчетным количеством разнообразных шрамов: старыми, практически зажившими и совсем свежими, едва закончившими кровоточить, маленькими и длинными, проходящими по голой коже его огромных лап, совсем потерявших чешуйки. И даже во сне дракон был слишком напряжен, всегда готовый к новым издевательствам. Виктор провел рукой по серебристым волосам и раздраженно вздохнул. Голова кружилась, но не от жалости перед несчастным, а от отвращения перед человеческой жестокостью: кто же смог так гнусно поступить со столь красивым гигантом? Виктор, черт побери, ненавидел войну, но и выбора у него не было: он искренне хотел, чтобы драконов перестали использовать в качестве оружия, и, став легионером, он с нечеловеческим усердием начал карабкаться вверх по рангам, пытаясь завладеть политическим влиянием. И вот в итоге ему пришлось нарушить собственные принципы: после назначения на пост командующего отрядом тяжелой кавалерии верхушка обязала его показать пример сослуживцам и наконец завести собственного дракона. Лишь малая часть людей имела счастье знать, насколько могут быть прелестны драконы, если относиться к ним с уважением. Виктору повезло быть в их рядах. Он помнил себя в детстве. Его отец, уважаемый римский офицер, буквально обожал своего белого дракона, с которым прошел огонь, воду и медные трубы на поле боя. И Виктор, переняв эту любовь к мифологическим гигантам, проводил много времени с боевым «товарищем» отца за долгими разговорами (казалось, дракон действительно слушал его, изредка отвечая то жестом хвоста, то тихим рыком). Спустя столько лет Виктор уже и не помнил имя друга — в те светлые времена он был слишком молод, да и дракон исчез сразу же после гибели его отца в сражении недалеко от Столицы. В официальных документах было указано, что отец, таща на спине с поля боя неизвестного (возможно, жителя города, раненного во время битвы), потерял слишком много крови, чтобы остаться в живых. Маленький Виктор был буквально разбит полевыми новостями: и не только гибелью отца, но и пропажей лучшего друга. В это нелегкое время он остался совершенно один… Однако всего месяц спустя сироту усыновил молодой человек по имени Яков, объяснив свое решение тем, что по старой дружбе он задолжал его отцу. Хотя раньше они и не встречались, Виктор не мог отделаться от ощущения, что Яков ему знаком, и совсем скоро попечитель уверенно «осел» в его сердце, практически став ему вторым отцом. «Давно я не навещал его могилу», — подумал Виктор, продолжая осторожно осматривать голубого дракона. Хотя Яков выглядел молодо, по его поведению всегда казалось, что он довольно ворчливый мужчина преклонного возраста; и однажды он спокойно умер в своей постели в силу «естественных причин» (если верить мнениям докторов). Внезапно Виктора буквально силком вытащили из омута мыслей — голубой дракон открыл веки и уставился прямо на незнакомца. Виктор шокировано замер, чувствуя всем телом сильную дрожь. В карих глазах гиганта плескалась неожиданная смесь решительности, страха и, казалось, безмерной грусти. Судя по напряженной позе, дракон испытывал воина, следя за каждым его движением: один неправильно понятый жест — и существо начнет обороняться. Но Виктор не мог сосредоточиться ни на страхе перед драконом, ни на опасности своего положения: он удивленно рассматривал глубокие резанные раны вокруг глаз несчастного. Вряд ли такие «метки» могли появиться в силу случайности. — Что с его веками? — собравшись, спросил Виктор. Несмотря на внешнее спокойствие, его кровь, казалось, буквально горела яростью. — Точно не знаю, — пожал плечами Пхичит. — Думаю, охотники пытались на время ослепить его, чтобы он не смог попасть в них ледяным дыханием. Виктор молча кивнул, и Пхичит, помешкав, продолжил: — Мистер Никифоров, у нас есть и другие драконы, которые могут заинтересовать вас, — сказал он, махнув рукой в сторону клеток, но Виктор не спешил отводить взгляд от испуганного пленника. — Нет, этот подойдет. Я уже принял решение: хочу голубого дракона, — с неуверенной, но искренней улыбкой произнес он. Казалось, не только Пхичит, но и дракон удивленно уставился на него. — Эм?! — Пхичит обвел взглядом сгруппировавшегося гиганта, а затем повернулся к Виктору, стараясь скрыть беспокойство: — Господин Никифоров, не примите как оскорбление, но у вас нет опыта в дрессировке, и я не думаю, что Юри подходит для… новичков. Это может быть опасно. А еще, подозреваю, он довольно слеп и не сможет… — Юри? Это его имя? — спросил Виктор, делая несколько медленных шагов в клетке. Пхичит, несмотря на все свое желание остановить его, не посмел дотронуться до высшего по званию, и, сдавшись, неуверенно замер на месте. Виктор, улыбнувшись, продолжил: — Все нормально, я не планирую использовать Юри в битвах. Да, начальство может заставить меня купить дракона, но даже им не под силу убедить меня оседлать его. — Ох? — Пхичит не знал, как ему следует отреагировать на это. Виктор Никифоров был всеобщим любимцем. Один взгляд на центуриона, оседлавшего голубого дракона, смог бы поднять боевой дух армии и простых граждан, так что… было довольно сложно поверить, что он не собирается вступать в бой на драконе. — Даже если так… — Пхичит глубоко вздохнул, пытаясь придумать другой вариант. — Юри… Юри не любит людей. — Отлично. У нас уже есть что-то общее, — Виктор искренне рассмеялся и замер прямо перед клеткой. — Привет, Юри! — он помахал рукой в воздухе, сосредоточивая всё внимание на настороженном гиганте, приблизившемся к железным прутьям. — Меня зовут Виктор. Мы сможем стать друзьями? Голубой дракон, помешкав, осторожно вытянул шею, поднося нос к прутьям клетки. Теплое дыхание щекоткой прошлось по щеке Виктора, и он захихикал. Несмотря на то, что пасть дракона была перевязана веревкой, он все равно ухитрился вытащить язык и лизнуть Виктора в лицо. — Ох, думаю, я ему понравился! — с горящими глазами воскликнул Виктор, протягивая ладонь к клетке, чтобы погладить чешуйчатые щеки Юри. Дракон, поддаваясь ласке, издал звук, отдаленно похожий на урчание. Пхичит наконец смог облегченно вздохнуть.

***

После того, как Виктор уладил все формальности с регистрацией права собственности на Юри (к счастью, ему удалось избежать клеймения раскаленным железом — в мире попросту не существовало другого голубого дракона, чтоб их можно было спутать!), надсмотрщики помогли перевезти Юри в специальный барак, где содержались драконы всех высокопоставленных легионеров. К большому удивлению работников (скверный характер голубого дракона давно уже стал всеобщим достоянием), Юри послушно следовал за Виктором, не доставляя неприятностей. Но стоило им только войти в барак, и сердце римского воина, казалось, готово было разорваться: скудный интерьер и грязь с лихвой отражали безответственность рабочих, а скованные цепями драконы были прижаты к земле, напоминая скорее мертвецов, чем живых и пышущих здоровьем гигантов. Виктор сразу понял: последнее, что он хочет делать — оставлять своего дракона в этом ужасном месте. Но и выбора у него не было: в полевых условиях он жил в палатке и не обладал собственным отдельным жилищем. Когда Юри завели в клетку и заковали в цепи, Виктор, несмотря на предупреждения надсмотрщиков, зашел к нему внутрь, прикрывая за собой дверцу. Чтобы утихомирить расшумевшихся рабочих, он попросил их принести дракону еды, а также захватить чашу с водой и тряпку — Юри необходимо было почистить чешуйки. Пока Виктор с максимальной осторожностью, стараясь не навредить, омывал голубую чешую, его сердце переполнялось радостью от вида расслабившегося под его пальцами дракона, заурчавшего от удовлетворения. Но их спокойствие было прервано надсмотрщиком, принесшим вместо нормальной еды остатки и гнилое мясо. Ни секунды не сомневаясь, Виктор строго отчитал рабочих, потребовав достойную пищу для своего дракона. Шли дни. Виктор навещал Юри практически каждый день, чтобы «поговорить» с ним или просто посидеть рядом, облокотившись на огромные лапы — в такие моменты было особенно приятно спокойно почитать книгу или записать произошедшее в дневник. Надсмотрщики больше не лезли к ним — Виктор воочию убедился, что никто не посмеет обижать Юри: после того раза, как он зашел в барак как раз в тот момент, когда один из надсмотрщиков избивал драконов дубинкой ради праздного веселья, Виктор озаботился сообщить каждому лично, какая кара последует для тех, кто посмеет издеваться над гигантами. Особенно досталось тем, к кому Юри до сих пор проявлял, казалось бы, "безусловную" агрессию. Виктор понимал, что его начальство терпеливо ждало возможности увидеть его и Юри вместе на тренировках, но продолжал настаивать на том, что будь бараки в лучшем состоянии, его дракон смог бы быстрее восстановиться и затянуть раны. А когда кто-либо из верхушки предлагал ему сменить дракона, Виктор сразу же с демонстративной серьезностью начинал размышлять вслух о переводе в другой взвод. И это работало: толстосумы-чиновники отставали от него еще на несколько дней. Изначально Виктор не собирался использовать голубого дракона в сражениях. Однако ледяное дыхание Юри смогло бы стать огромным тактическим преимуществом: лучше уж заморозить противника, обезвредив, чем заниматься резней. Однажды Виктор, будучи уверенным, что дракон сможет понять человеческую речь, поделился этой идеей с Юри и получил положительный ответ в форме усердного облизывания лица. Так что, убедившись, что голубой дракон полностью восстановился, а раны, нанесенные прошлым хозяином, затянулись, Виктор взял Юри в тренировочный лагерь. — Юри, ты не против, если я заберусь к тебе на спину? — спросил Виктор, ласково поглаживая прохладную щеку дракона. Юри вместо ответа полностью лег на землю, подставляясь. Виктор с осторожностью накинул веревки, несколько раз проверив, что они не жмут. Когда он, преодолев сотню попыток свалиться на землю, наконец научился держаться на драконе и даже провел тренировочное сражение с дружественным взводом, они с Юри начали испытывать ледяное дыхание — сначала на статичных целях, а затем и на двигающихся. Наверное, охотники действительно повредили зрение дракона: стоило целям ускориться, как промах следовал за промахом, и поэтому Виктор решил, что в воздух им лучше не соваться — будут биться на земле.

***

— Если бы ты уделял столько же внимания девушкам, сколько своему дракону, то уверен: ты не был бы так одинок, — пошутил Крис, оглядывая таверну, в которой собрался практически весь их взвод. Виктор закатил глаза, делая глоток вина. — Как минимум, Юри слушает меня и не пытается затащить в постель, — усмехнувшись, ответил он. — Виктор. Юри дракон, у него нет выбора: он же не может попросить тебя наконец заткнуться. — Ты просто завидуешь тому, что мой дракон любит меня. Твой же выбрал стратегию игнорирования. — Ладно, я не собираюсь это отрицать, но… — Крис дернул плечами и глотнул еще живительной жидкости, — но должен сказать, что меня больше интересует приятная компания для холодных ночей, чем то, что обо мне думает какая-то там гигантская ящерица. Если бы этот разговор проходил с кем угодно, кроме Криса, после столь пренебрежительного выпада Виктор попросту оборвал бы беседу. Однако он знал Криса Джакометти с малого детства, чтобы понять, что тот шутит. Кристофф был одним из тех немногих, кто тоже считал, что драконы заслуживают свободы. — Но, Виктор, серьезно… — после минутной паузы продолжил Крис, — ты вообще знаешь, что твои поклонники считают тебя реинкарнацией бога Эроса собственной персоной? Так что, когда ты уже отправишься искать свою Психею? — Крис, ты же знаешь, я не верю в богов, — ответил Виктор, кивая трактирщику, чтобы он принес еще вина. — История об Эросе и Психее довольно скучна и глупа: гиперопека и собственнические замашки божка, похитившего возлюбленную якобы в целях ее защиты. Еще и попытка наказать ее лишь за то, что ей стало интересно посмотреть на него! Да они же даже не разговаривали! Что это вообще за отношения-то такие? — Ну у них хотя бы был секс каждую ночь, — с серьезным лицом добавил Крис, и, переглянувшись, они оба рассмеялись. — Ладно, я тебя понял. Если бы я и выбирал любовную сказочку, то… — Виктор, задумавшись, приложил указательный палец к нижней губе, переводя взгляд на потолок. — Ах, точно! Орфей и Эвридика! Вот у них была настоящая любовь. — Это случайно не та история, в которой возлюбленная умирает, а ее суженый спускается в подземный мир, чтобы спасти ее душу? — Да, это она! — взбудоражено воскликнул Виктор. — Лира и прекрасный голос Орфея влюбляли в себя все живое, но сам он оказался слаб перед доброй и скромной нимфой Эвридикой, что танцевала для него, даря вечное вдохновение. Сами боги благословили их свадьбу… Но кто знал, что счастье пары разрушит коварный укус змеи. — И несмотря на путь, проделанный Орфеем, Эвридика все равно не вернулась в мир живых… — Да, она не воскресла. Но любовь Орфея была столь велика, что он не побоялся последовать за ней даже после ее смерти, — ответил Виктор, смущенно улыбаясь. — Ты умрешь девственником… — Крис, ты же знаешь, что я уже давно не невинен. — У тебя годами не было секса. Можно сказать, что ты опять стал девственником. — Я просто жду правильного человека. — Мои ворота всегда открыты для тебя, Виктор, — подмигнув, улыбнулся Крис. — Я не собираюсь трахаться с тобой. — Ну… я хотя бы попытался, — рассмеялся Джакометти.

***

Произошло то, чего Виктор уж точно не ожидал: после приобретения дракона его стали уважать еще сильнее, чем раньше. Особенно с тех самых пор, как «великий Виктор Никифоров» смог приручить голубого дракона — того самого, с которым не справился никто другой. Виктор много раз пытался объяснить всем желающим послушать, что он просто был дружелюбен с Юри, но все, будто сговорившись, решили, что центурион пытается скромничать и умалчивает секрет. Да и как такое возможно, чтобы драконы велись на простую дружелюбность? После нескольких битв, в которых Виктор, благодаря ледяному дыханию Юри (которое послужило отличным щитом даже против зеленого пламени черных драконов), отделался лишь царапинами, он смог получить повышение и еще больше привилегий. Например, рацион Юри определенно улучшился, да и цепи внезапно перестали быть столь категоричной необходимостью (по крайней мере, пока они находились в лагере). Вскоре для всех стало очевидным, что Юри необычайно тихий и скромный дракон, поэтому никто уже не беспокоился о его поведении. Казалось, для центуриона и его дракона все шло хорошо. Их тактика «уклоняйся и защищай» была довольно эффективна на поле боя, а Юри благородно позволил хозяину взять несколько чешуек, чтобы покрыть ими рукоятку меча и доспехов для большей прочности. Виктор же прославился тем, что не спешил убивать врагов, вместо этого раня их конечности — так неприятели теряли возможность продолжать бой, но сохраняли головы. Единственное исключение из этого принципа — когда кто-либо угрожал подчиненным Виктора или его дракону. Но спокойная жизнь Виктора продолжалась недолго — во время одной особенно хаотичной схватки его задела стрела баллисты. Она не смогла пробить доспех, укрепленный голубой чешуей, но удара было достаточно, чтобы воин, слетев с дракона, рухнул прямо на землю. Ударившись головой, Виктор вскрикнул. Последнее, что он помнил — открытая пасть Юри.

***

Когда Виктор наконец смог открыть глаза, первым, кого он увидел, был облегченно вздыхающий Кристофф. — Крис? — недоуменно спросил Виктор. Осмотревшись, он понял, что лежит в собственной постели в палатке. Вместо доспехов он был облачен в шерстяную тунику; и только пара масляных ламп разгоняли ночной сумрак. — Слава богу, ты очнулся, Виктор. Ну и заставил ты нас поволноваться — проспал трое суток подряд. Доктора боялись, что контузия тебя погубит. — Что? — Виктор осторожно провел ладонью по волосам, находя за ухом болезненную припухлость. — Что случилось во время битвы? Где Юри? — Не беспокойся. Мы победили. И Юри… хм. Крис замешкался, и Виктор почувствовал подбирающуюся панику. С его драконом что-то случилось?! — Крис, где Юри? — нахмурившись, повторил он, стараясь сохранять хотя бы внешнее спокойствие. — Никто не знает, — как минимум Крису хватило совести состроить грустное выражение лица. И прежде чем Виктор успел открыть рот, он продолжил: — Тебе очень повезло. Юри протащил тебя в пасти обратно в лагерь, а после улетел прочь. Больше его никто не видел. — Ох… — Виктор опустил взгляд на внезапно затрясшиеся руки, не зная, что и думать. Голубые глаза предательски увлажнились, но он изо всех сил пытался сдержать себя перед Крисом. Внезапно он почувствовал себя совсем одиноко и брошено. Ну, как минимум, Юри определенно любил его: он легко мог воспользоваться его бессознательным состоянием и, оставив умирать, сбежать (как белый дракон поступил с его отцом), но вместо этого он предпочел спасти своего хозяина. И Виктор, несмотря на разочарование, не мог винить Юри за побег. Оставалось только надеяться, что голубой дракон не попадется охранникам еще раз и сможет прожить долгую и спокойную жизнь. — Я скажу доктору, что ты проснулся. Пусть проверит твое состояние. — Нет, пожалуйста, — Виктор легонько покачал головой, стараясь не вызвать приступ головокружения. — Я хочу еще немного поспать. Спасибо, что навестил меня, — произнес он, выдавливая из себя улыбку. — Как знаешь. Я приду завтра, навещу тебя. Славно, что ты в порядке, — сказал Крис и, прежде чем покинуть комнату, сочувственно похлопал друга по плечу: даже топорный Джакометти не смог не заметить, что Виктор тяжело воспринял весть о пропаже дракона.