Повернутость

Чемодан раскрылся, и я оказался на свободе. Рэсси рядом продолжала рычать. И сам я хотел сказать похитителю многое, но!.. Но стоило мне его увидеть, как способность говорить пропала. И все пропало. И я пропал. Женщина. Сколько раз мамочка говорила мне не сметь ни за что даже взглядом быть к ним недобрым?.. Сколько раз… Но ведь и она же говорила, как действовать с преступниками рядом! Что надо действовать, что надо сразу отдавать в руки полиции!.. А я не могу. Ничего сказать. И даже, кажется, пошевелиться. Что было важнее? А что было правильнее?.. Чего она… точно никогда не простит?.. — Живой? — несмотря на явную нервность в движениях, она пыталась смотреть мне в глаза спокойно. Я попытался ответить… Но сделал только ещё хуже — замер, с глупо раскрытым ртом… — Фрау собака, это значит?.. — она, видимо, нигде более не найдя ответа, повернулась к Рэсси. Рэсси как-то не особенно уверенно гавкнула в мою сторону. Даже попыталась ткнуть носом в ногу, но и это мне не помогло… — Завис! — она сама не знает, в чем дело… Это, видимо, послужило поводом подумать, что меня срочно надо вытаскивать из чемодана… Что, собственно, похитительница и сделала. Что интересно, без особых усилий. Но что теперь?.. Я все равно не могу… Я не могу даже позволить Рэсси что-то сделать! И не могу запретить… По телу очень противная дрожь. Все это совсем не то, что должно… — Ты меня слышишь? — поставила на ноги, но отпускать не рискнула, вместо этого встряхнула, пусть и не сильно. Я кивнул, но, может быть, куда больше по инерции, чем сам. — Весело… Идти трясти шефа? Рэсси снова недобро зарычала, и… Мне стало совсем страшно. А если и шеф тоже?!. Мамочка… — Да успокойся, зверюга, ребёнку плохо!.. Ну, чего ревёшь? — она села передо мной на корточки и взяла за руки. — Ма-ма… — голос совсем не мой, больше похожий на сломавшуюся пищалку в старой кукле… — Даже?.. Хорошо, хорошо, я отвезу тебя к маме, как только пойму, что шеф не пристрелит меня, как только выйду из дома. А сейчас… Пойдёшь со мной? — Она! Будет! Злиться! — подтвердила мои опасения Рэсси. Будет… Уже что бы ни случилось, будет!.. — Пойду… — глухим шепотом. Но вот могу ли я идти?.. — Тогда… — видимо, поняв это, она тут же взяла меня на руки. — Фрау, будьте другом, закопайте чемодан, нам не нужны улики. — Профессорка! Нас! Без улик! Закопает! — тем не менее, похоже, она действительно… — Считайте, что это улика против нас. — А чем она ещё могла быть?.. — снова шепотом спросил я. Спокойнее вовсе не становилось… Но может быть… Наличие не моего решения что-то меняло… — Горячечным припадком шефской изобретательской мысли… — Ваш шеф — изобретатель?.. — тогда в чем смысл? — И это тоже. — Он хочет разобрать меня?! — Нет. Но по мне, так… больше познакомиться, чем грабить музеи. — Нельзя так заводить друзей, они могут этого не пережить! — и… Ведь это не преувеличение. После такого… Да и особенно если я правда стану с ним говорить… Да даже если я не слезу с её рук в ближайшие минуты!.. — Она — очень странная строптивая баба, не удивляйся. — Еще одна… женщина… — ну и что мне делать, что?! Я не могу… — А что с нами не так? — Не с вами… — я невольно всхлипнул. — А вот если я что-то сделаю не так, мама меня убьет!.. — и не так, как Юлина… а буквально. — Поговорю я с твоей мамой, чудо! — Так только хуже… еще и прятаться от ответственности… Ведь я сбежал, чтобы доказать ей, что смогу быть каким нужно, а!.. — а теперь что?.. — Теперь ты не знаешь правил игры и отказываешься от помощи, это, знаешь, немного глупо. — Разве мы играем?.. — Вот, и в метафорах не разбираешься. — Разбираюсь!.. Просто не во всех… — Ну вот… В обществе тоже есть правила, которых ты совсем не знаешь. Разберёмся, только не плачь… — А вдруг?.. — но голос снова меня подвел. — А вдруг она больше?.. — Она — твоя мама, она поймёт. — Откуда Вы знаете?.. — У меня тоже была мама… Они только делают вид, что злятся. — А с девочками она всегда добрая… — не согласился я, совсем уже беззвучно. — Она делает вид, что строгая. Но она тебя любит… — Д… да, но вдруг она подумает, что я ее — нет, раз я?.. Она ведь волнуется, а я… я Вас в полицию должен и вернуться!.. Но не могу, — и даже уже болит голова от всего этого. — Не думаю, что к растерянному маленькому мальчику в чужом городе могут быть претензии. — Но ведь я не должен быть растерянным! — Полгода от роду — и не должен? — Она мне много объясняла, что делать, если похитят… — но похитителями всегда предполагались мужчины! — Что ещё раз доказывает, что слова не всегда применимы к твоему положению. Тут и нужен опыт, которого у тебя нет… Не замёрз? — Я не умею замерзать… — но она — теплая. Если бы не куртка… — Почти пришли… — Что Вы будете делать? — я все-таки невольно сжался. — Пока — ждать… А потом — не знаю, не думаю, что с ней нельзя договориться, но такого она от меня не ожидала, — море?.. — А если все-таки в полицию позвонить?.. — А что она может, эта полиция? Тут они ничего не решают… — Тогда хотя бы маме… Мама, если разозлится, она… — по-моему, и бандитов не испугается. И вообще никого. — А вот это мысль, — кажется, теперь пахнет цветами… — Слезешь пока? Я достану ключ… — Хорошо… — и где, собственно, пропала Рэсси?.. Сад казался заброшенным, но тем не менее, в нём как будто не было ничего лишнего. А дом… — Идём. Заранее прошу простить за бардак… — Это Вы у Юли в гараже не были… я могу помочь прибрать, — других дел, пока ждем, все равно ведь нет? — Лучше отдохни, ты и так натерпелся. — Если я буду сидеть, мне будет страшнее… — Чего тебе тут бояться?.. Ну да, порядки, признаю, странные, но всё не так запущено, как ты думаешь. — Я про маму… — Тогда давай позвоним сразу? — Да. И дорогу… И скажите ей, что тут море… Темно очень. — Хорошо.

***

— Очень удивилась, что ты её так боишься, — она почти беззвучно подсела ко мне. — Я боюсь ее расстроить… — Проще говоря, она не считает тебя виноватым. Но шефу и, возможно, мне, надерёт уши. — Вряд ли Вам… Хотя почему Вы вообще взялись меня похищать, если все равно выпускаете? — Это сложно… — Вы боитесь шефа, но слишком добрая?.. — Не то что боюсь… Она не казалась столь циничной. — Я не совсем понимаю. — Приказать похитить ребёнка… Или это очень нелогично, или очень цинично. Или я совсем не понимаю… — А она считает меня ребенком? — осторожно прижавшись к похитительнице, спросил я. — Первое время… я тоже думала, что нет. Просто отмычкой… Но сейчас… Нет, она точно понимает больше, чем я думаю. — Ну ведь она же… вряд ли собиралась держать меня всегда? — Я понятия не имею, что она с тобой сделает, так что… — Если мама успеет, то ничего… А вот с Вами? — Со мной она не сделает больше положенного: жалко портить свою же работу… — Как это — свою работу?.. Она Вас воспитывала? — Немного. А до этого она собирала меня по кусочкам после аварии. — А… — наверное, я понял не все. Или и вообще ничего не понял. Но обнял ее чуть крепче. — И это никак не… мешает? — Уже нет… И как такая плюшевость может кому-то навредить? — Где?.. Вы про что? — я попытался оглядеть комнату, но как-то не смог ничего понять. — Про тебя, малой, про тебя. — Меня… — я растерянно пожал плечами, — но мне пришлось пугать… — правда, по просьбам Юли, но пришлось. — Это дети, которые сильнее папаши с ремнём никого и не видели… Ты слишком переживаешь. — Зачем миру ещё один нехороший мальчик, если их и так много?.. — сложно не переживать, когда твоё существование гарантируется только правильными решениями. — Ошибаться из-за неопытности и быть плохим — разные ве… На этом месте нам пришлось подпрыгнуть: раздался звонок в дверь. — Кто это?.. — нет, никакая неопытность… Не могла бы даже дать предположению, что мама уже здесь, жизни. — Проверим, — я не знаю, где она взяла пистолет… Но к двери подошла очень тихо, бросив мне: — Прячься. Мне совсем не хотелось оставлять её в такой момент одну, но… Все же я понимал, что могу лишь все испортить. Забрался под кровать… — Урри, не драматизируй, — достаточно низкий для женского, но всё же женский голос. — Так и будете за мной гоняться? — Ох… Успокойся, я одна. — И почему я должна верить? — Иначе бы я не стучала, а тебе бы пришлось менять окна и двери. Но с чего человеку с такими угрозами вообще одному приходить?.. — Если что, ты всё равно меня пристрелишь, я в курсе. — Всё настолько плохо? — Представь себе. Хотя все это время она была очень доброй… Мне страшно от самой ситуации. И хочется забиться поглубже… — Три минуты на объяснения, — всё-таки открыла, но цепочку не сняла. Хотя, незваную гостью это не остановило: мгновение спустя она была внутри. — И где он? — Шеф! — Десять лет как шеф, не урчи! Люди странные… — Так где он? — Всё ещё хотите послать грубить музей? — Урри, ну с какой стати теперь?.. Попался! — видимо, за ногами я всё-таки не уследил. Но она, конечно, и знать не могла, что с моей скоростью можно исчезнуть откуда угодно… Вот только если ты знаешь — куда! А просто в комнату это как-то бессмысленно… — Да ладно! Что тебе Урри про меня?.. — поэтому сочла нужным встать на четвереньки и заглянуть под кровать. Но я не торопился себя выдавать. Тем более, она выглядела совсем как-то… Странно? Лето. А я такие воротники только на шубах и только на картинках видел… — Чего Вы пытаетесь добиться? — Должна же я увидеть, что Вика сделала из наших чертежей!.. Вика. Вика… Так маму при мне ещё точно никто не называл! Но все-таки… — Выходи, я не кусаюсь! — Перестаньте врать бедному мальчику. — Она кусается?.. — все-таки не удержавшись, прошептал я. — При том весьма внезапно. — Кто тут ещё врёт мальчику! — всё-таки она меня заметила, когда, встав на колени, строго посмотрела на Урри. — Зачем Вы сказали меня похитить? — но куда бежать я, пока что, видел… Но ведь далеко нельзя — мама не найдёт! — Потому что других способов напомнить твоей маме о своём существовании не нашлось. — А Вы ей кто? — Когда-то была подруга, сейчас… уже и не знаю, — она наконец встала и отряхнулась. — Неправда! — я прижался к Урри, но все ещё старался её видеть. — Мама говорила про… Но это совсем точно не Вы! — Хотя бы говорила, и на том спасибо… Вика всегда была махровой идеалисткой, конечно, с её точки зрения всё очень… субъективно. — Д… Докажите! — обманывать мама бы точно не стала… А называть доброй бандитку — тем более! — Да. Подожди, я готовилась! Где-то у меня тут была… — фотография? — Н… Ну и что, что фотография? Может быть, Вы правда учились с мамой, поэтому знаете, что у нее была такая подруга? — А лица сравнивать?.. Да, к Вике всё больше вопросов. — Вы меня не поняли. Мама могла с кем угодно сфотографироваться, если он был рядом. — Но обычно не хотела. — А Вы хитрая! Значит, что-то придумали! — Нет, что хитрая, это я, конечно, не отрицаю, — я даже не заметил, как она схватила меня за руку. — Не пугайте ребёнка! — И почему Вика скрывала от мира такую булочку? — Я не бу… — нет, это слишком!.. И слишком странно!.. И я опять… — Ещё какая булочка!.. — бедные мои щёки… — Шеф, верните булочку на место, — похитительница попыталась вырвать меня из цепких лап… — Не пущу! — пока безуспешно. — Так нельща!.. Они ше… ишпортятшя!.. — все вот люди только и пытаются, что… — А Вика никогда так не делала? — Виктория Ивановна говорила, что нельзя трогать никого без разрешения, — она всё-таки смогла взять меня за руку и потянуть к себе. — Не ломайте ребёнку картину… мира! — Татьяновна, — может быть, не очень внятно поправил я, тут же вжавшись в похитительницу. — Кстати, да. Так что, она настолько сурова? — Она хорошая… а щеки отрывать — это нехорошо! — Ладно уж… Обиделся? — Да! — хотя мне почему-то снова страшно. Может быть, это тоже относится к категории вреда и тогда?.. Но ведь я и не могу лгать… — Ну Вы, шеф, конечно… — А это, значит, не считается? — ну, взяла она меня на ручки, ну и… — Потому что это не вредит… — пробормотал я, неуверенно опустив голову ей на плечо. — А тебе было больно? — Не очень… но растянете… и будет некрасиво. — Да ладно тебе… Некрасивым ты быть уже не можешь. Урри, не дёргайся, — кажется, она погладила меня по спине. — Даже если Вы правы… я не хочу так… — а вот когда гладят — совсем не могу возражать. — Хорошо, не буду… Я не думала, что ты получишься таким милым. — Просто мама брала за оригинал девочку… — Хм. От этого мало что зависит. — А от чего зависит? У мамы хороший вкус… — От тебя. — От меня? — я все-таки чуть отстранился и уставился на нее. Как это так? Еще одна деталь, за которой надо?.. — А что для этого?.. — Не волнуйся, ты уже. — А вдруг перестану? — Обычно когда кому-то такое говорят, он не задумывается… Не перестанешь, — теперь — по голове… — Если что-то зависит от человека, то без его стараний оно пропадет… — Ты слишком волнуешься. — Потому что я недавно… И мне необходимо закрепиться. Быть нужным… — Расскажи. — Он сбежал, потому что… — Я хотел доказать, что смогу… быть хорошим, даже живя в обществе… — А она тебя ещё и… — Изолировала. — Это уж слишком резкое слово, — не согласился я. — Нет, иногда она водила меня с собой… Например, в магазин. — Не давала общаться ни с кем без присмотра. Боялась, что раз он мальчик, то… — Узнаю Вику. — Но общаться с другими мальчиками правда не очень интересно, — немного смутившись, признался я. — Может быть, только с одним, которого Юля хотела защитить… — но на обычного он точно не тянул… — Они воспитаны по-другому. Но это не значит, что ты будешь таким же. Она должна понимать… — Она считает, что их коллективное мнение и взгляды… могут на меня повлиять. — Возможно. Но ты хотя бы получишь… представление о мире и будешь знать, зачем нужны правила. — Я сбежал посмотреть… А Юля согласилась мне помогать. Но мне кажется, я ей не очень нравлюсь… — Почему? Урри, ну… не только тебе держать мальчика на ручках! — Кажись, завидует… — Не надо… Тётя Саша?.. я тяжёлый. — А теперь тем более иди ко мне! — по-моему, она даже слишком рада… — Почему?.. — Потому что если Урри выдержала, то и я… — но всё-таки взяв меня она довольно быстро села. Но не отпустила, нет… — Это совсем не «тем более» и совсем не взаимосвязанные факты. Она очень сильная… А Вы — пожилая… — Я просто опытная, не волнуйся. — Мамочке не понравится… — но почему я не могу по-настоящему этому возражать?! — Иногда мамочка преувеличивает. — Она умная… — я зажмурился. Но все-таки ей тяжело, раз больше не гладит… — Но очень импульсивная… — обнимает. И всё-таки… гладит. По голове. — Я хочу к ней… — Скоро приедет… Я правильно понимаю? — Правильно, правильно. — Но Вы ещё не сказали, как Вас зовут… — повернулся к Урри я. — Микаэлла, — всё-таки улыбнувшись, она села рядом. — Вас все так и называют?.. — на моё имя не хватает терпения даже у мамы. — Можно Мика… — Мика, — совсем уже неуверенно, я протянул к ней руку. — Успокоился? — она тут же погладила мою ладонь. — Может быть… Но что будет потом? — Что делать со злой Викой я, положим, знаю… — Не надо ничего делать! Не надо… — Не в этом смысле. — Хотелось бы мне знать… — улыбка Урри казалась подозрительно хитрой. — Зачем? Что Вы такое?.. — нет, все равно я совсем разволновался. — Не думаю, что твоя мама симпатична шефу только как друг. — Урри, ты наглеешь. — Мама бы не расстроилась… Но вообще-то, ей бы больше понравилось нормальное приглашение на свидание. — Шутишь? — Правда, правда. Громова вообще особа довольно сентиментальная… — Ей нравятся девушки… — и бабушки, наверное, тоже, ведь они же все равно… — Вредина. А мне заливала, что вообще никто! — Странно… — Спрошу.

***

— Элек! — определённо, со двора. И теперь и двух секунд не нужно, чтобы кинуться к ней. Наконец-то… — Мамочка! — обнимаю, стараясь не уронить. Кажется… Не злится. — Мамочка… — но я все равно не могу удержаться от слез… — Ну-ну-ну, все хорошо… И будет хорошо… Только поймаем этих странных людей и… — Уже, — но подходить близко тётя Саша пока не рискнула. — Ах «уже», ну так пусть приготовятся получить по голове вот этим самым чемоданом, — не слишком грозно, но очень уверенно отозвалась мама. И правда — чемодан… А как же Рэсси?.. Нет, вот она… вся в грязи. — Тогда можешь бить. — Представьтесь уж, для начала, — она выпустила меня и пристально посмотрела на нее. — Интересно знать, кому придет в голову возить детей в чемоданах! — Александра Стамп. В не столь далёком прошлом — Александра Зубатова. — Зубатова?.. — я думал, мамочка обрадуется… Но звучало это скорее как медленное закипание. — Ты-ы-ы?! — Ты похожа на шиншиллку. — Эленька, солнышко, закрой глазки. И не слушай. — Ты будешь ругаться?.. — Еще как буду! — Но разве это не твоя подруга?.. — И вот именно поэтому!.. — Вика, ну правда же!.. — Меня сравнивает с шиншиллой та, которая ходит в воротнике из них же?! — Покажи мне хоть одну, кроме себя, розовую шиншиллу, и я объясню тебе, что такое искусственный мех. — Элек! В этот раз я не рискнул ослушаться. И теперь ничего, кроме тишины, конечно, услышать не мог… — Прекратите уже, булочка совсем в шоке… — за секунду до этого я почувствовал, как кто-то гладит меня по голове. — Вы что, всем несчастным туристам даете прозвища? — мама отходить от тети Саши вообще не собиралась, судя по всему… и судя по всему, она все-таки не все это время ее целовала… — Мика, а почему они так?.. — Потому что дуры, но я тебе этого не говорила. — Я тоже хочу поцелуй… — виновато признался я, опустив взгляд куда-то в землю. — А почему бы и?.. — она тут же наклонилась и поцеловала меня в щёку. И наверное теперь сквозь эту землю мне бы и провалиться… но как ни странно… — Мы еще много раз увидимся, правда?.. — поцеловать в ответ я все же не решился, но обнять все-таки да. — Судя по ним, есть перспектива жить в одном городе! — Только не в этом, — стараясь не сжимать ее, пробормотал я. — Ладно, ладно, попрообуем задобрить вашу милицию! Я негромко рассмеялся и покачал головой: — Нет, у нас тоже не надо… — и невольно прыснув, закончил: — Рэсси наверняка докопала до тамошних труб.