Глава 7
30 июня 2019 г., 09:24
Мирта, клиника генной патологии доктора Илара.
— Это частная клиника, майор! И я не позволю всяким свол… солдатам нарушать режим карантинной зоны! — от возмущения главврач ударил по столу с такой силой, что лежащие на краю записи слетели на пол. — А это дело государственной важности. Между прочим, ваш пациент — гражданин Аллеи. И если вы еще не поняли, доктор Илар, то ваше мнение здесь стоит на последнем месте! Оба собеседника уставились друг на друга, как два бойцовских пса. Уступать никто не собирался. Доктор Илар прекрасно знал свои права, равно как и обязанности. Охранять сам карантинный отсек — пожалуйста, хоть роту солдат квартируйте по периметру. А вот заставить главврача допустить военных внутрь не мог никто. Майор Горак тоже об этом знал. Но знал он и другое. Он уже раз упустил эту запись. Запись, которая в данный момент находилась у Харбина. И теперь профессорский сын оставался единственной надеждой на возвращение профессора. Аналитики высказались однозначно: Дар Харбин попытается вывезти Этара на Алидар. Упусти Горак запись во второй раз — на карьере можно ставить крест. Карантинный отсек имеет два выхода и один технический доступ. На каждом из них майор выставил стационарный пост. Помимо этого, патруль ежечасно обходил смежные с карантинной зоной отсеки. Но и этого Гораку показалось мало. Он выставил посты на каждом выходе из клиники и теперь настаивал на прямом наблюдении за объектом. Против чего так яростно протестовал главврач. — Поймите, доктор Илар,— сменил тон майор, — этот мальчик не просто пациент. Если он покинет территорию клиники, то я отделаюсь лишь выговором, а вот вы пойдете под трибунал за государственную измену. — Если Этар Харбин покинет территорию клиники, то только по вашей вине. В карантинный отсек только три доступа и везде стоят ваши люди! — слова майора про трибунал заставил главврача занервничать. — Да поймите и вы, Этар не способен передвигаться самостоятельно. Без специальной аппаратуры и лекарств он впадет в кому через три дня. Как его могут забрать, если его никуда нельзя довезти живым! — Говорят, имперские врачи способны на все. — До Алидар нужно еще добраться. Это две недели на корабле. Да и нет у его отца таких денег. Вы знаете, сколько они берут за лечение? — Сенатор Кадо заплатил сто семнадцать миллионов за возвращение молодости. — Вот именно, — проворчал Илар. Врачи Алидар были для него болезненной темой. Профессор, гений медицины, не мог смириться с тем, что кто-то делает невозможное. — И все же, я уверен: мальчика попытаются вывезти. Мне нужны однозначные доказательства того, что Этар находится в боксе. — Камер мониторинга вам недостаточно? — Нет. Их сигнал можно прервать, отключить или просто заменить. И я настаиваю на посту наблюдения! — Настаиваете вы! — доктор Илар обошел стол. — А у меня, между прочим, в том отсеке еще четырнадцать пациентов, которым категорически запрещено контактировать с внешней средой. Это карантин, вы меня понимаете? КАРАНТИН! В общем так, майор, клиника у меня частная, поэтому содержать вас тут я не обязан. Но, как законопослушный гражданин, я готов предоставить скидку. — На что? — не понял Горак. — На индивидуальный инфекционный бокс. Стоимость его эксплуатации составляет шесть тысяч в сутки. Вы мне оплачиваете затраты, и я перевожу туда Этара. ИИБ находится в другом отделении и сейчас пустует. Помимо камер мониторинга, там есть смежное помещение для визуального наблюдения. Можете хоть поселиться там. — Когда вы переведете туда мальчика? — Когда вы мне заплатите. — Такие вопросы я не решаю. — Так найдите того, кто решает, майор, или довольствуйтесь тем, что есть. А сейчас выйдите из кабинета и не мешайте мне работать. Главврач демонстративно отвернулся, раскрыв историю болезни. В кабинете воцарилась тишина. — Вы все еще здесь? Майор хмыкнул и вышел из кабинета, пожалев, что сенсорной дверью нельзя как следует хлопнуть. По пути к карантину он снова и снова просматривал в уме схему охраны. И уже в который раз находил в ней только один изъян. — Ах ты жадный сукин сын. Если что-то пойдет не так, я тебя лично под трибунал отдам, — прошипел Горак. А в том, что проблемы будут, он не сомневался. Первый звоночек прозвенел, когда Горак узнал, что в дело вмешался Алидар. От них можно было ожидать чего угодно. Он уже имел печальный опыт общения с имперцами, точнее, с их техникой. Шесть лет назад, когда он только получил очередное звание капитана, Горак участвовал в одной разработке. Его группа курировала исследование захваченного алидарского истребителя. Технический отдел больше месяца разбирал машину по винтикам, и однажды ведущий конструктор попросил его зайти к нему в кабинет. — Господин капитан, мы выполнили для вас работу. Теперь, когда все отчеты у меня на руках, может, пора и вам раскрыть карты. — О чем вы? — дежурно поинтересовался Горак. — Это была шутка, да? Точнее, провокация? Так вот, мы все сделали. И наш ответ однозначный: этот объект, который вы называете истребителем, таковым не является. Если быть более точным — объект не является летательным аппаратом в принципе. Он никогда не летал и не полетит. — Почему? — растерялся Горак. — Потому, господин капитан, что у него отсутствуют двигатели! — Как отсутствуют? Их что, сняли? — А их там никогда не было. — А... — А то, что вы называете двигателями, на самом деле система жизнеобеспечения. Очень эффективная, экономичная и не требующая резервных запасов. Воздух и воду она производит из космической пыли, которую улавливает то, что вы называете дюзами. При всех своих плюсах она слишком громоздкая и занимает больше трети объекта. Вторая треть — это вспомогательные помещения и, наконец, третья часть — сама кабина пилота. Кстати, знаете, чем она освещается? Огнем! Самым настоящим открытым пламенем! Вот наш официальный отчет, — конструктор положил на стол инфокристалл. Я готов уйти на пенсию, если эта штука пролетит в космосе хоть пол-лиги. Конструктор на пенсию не ушел, а имперские истребители продолжают летать до сих пор… Еще в академии Горака учили в первую очередь опасаться непонятного. А имперцев он откровенно не понимал. И самое неприятное было то, что он не знал, чего от них еще ждать. Бессилие раздражало, и недостаток информации майор Горак попытался перекрыть повышенными мерами. — Господин полковник, я считаю целесообразным… — Горак, вы что, издеваетесь надо мной! — рявкнул с экрана Бориган. — Вы что там, остатки мозгов растеряли? Не можете организовать охрану больницы? Может, вам учебное пособие выслать?! — Никак нет, господин полковник! — вытянулся в струнку майор. — Чего у вас «никак нет»? Мозгов или пособия? — На ваше усмотрение, господин полковник. — Ладно, — успокоился шеф, — расходы на этот инфекционный бокс у меня не предусмотрены. Здесь военная часть, а не отделение банка. Ваш запрос будет отослан в центр, а пока обходитесь тем, что есть. Могу вам дать еще людей. — Людей хватает, господин полковник. Проблема в другом. Если с Этаром в карантине что-то случится, нам останется лишь наблюдать за этим. Чтобы попасть из приемного бокса в палату нужно пятнадцать минут. — Что бы с ним ни случилось, он должен быть в клинике. Никаких посылок и посещений. Если будет летальный исход — тело не выдавать никому. Вы лично за это отвечаете, Горак. Кстати, когда профессор в последний раз интересовался здоровьем сына? — Двадцать третьего числа. Откуда был сделан звонок, нам проследить не удалось. Разговор длился всего семнадцать секунд. Он узнал, жив ли его сын и тут же отключился. — Что бы ни произошло, отвечайте, что жив. — Так точно, господин полковник. Экран погас, а майор продолжал на него смотреть. Простояв минут пять, он решительно направился к карантинной зоне. — Пост один, доложить обстановку! Сидящий перед мониторами сержант подскочил и развернулся навстречу. — Пост один! Дежурный на посту — сержант Лар! За время дежурства в карантинную зону никто не входил и никто не покидал. Других происшествий на посту нет! — Вольно, сержант. А это еще что такое?! — взгляд Горака был устремлен на монитор за плечом сержанта.***
На мониторе загорелся значок вызова. Седьмая палата — Лиана. Аккуратно протянув руку, чтобы не сбить настройку автосистемы, Этар нажал на прием. — Привет, как ты сегодня? — Лиана выглядела необычайно довольной. — Привет, пока не хуже, чем вчера. Мне опять начали давать элиум. Доктор Илар говорит, если выдержу весь курс, снова смогу вставать. — Тяжело? — Еще как. После первой дозы меня трясло полчаса, — Этар вымученно улыбнулся. — Ты держись, не раскисай. Доктор Илар хороший врач, он знает, что делает, — Лиана заговорчески понизила голос. — А меня завтра переводят в обычную палату. Представляешь, там можно будет гулять по коридору и смотреть местные каналы. А еще там есть отдельная комната, чтобы встречаться с родителями. Здорово, правда? Лиана вскочила с кровати, и Этар невольно позавидовал ее свободе. Ей было десять лет, и из них три Лиана провела в больницах. В клинику доктора Илара она попала после очередного обострения. За восемь месяцев изоляции и интенсивного лечения здесь сотворили чудо. Хоть она и лишилась всех волос и зубов, а кожа приобрела зеленоватый оттенок, зато Лиана выздоравливала. Пусть ей и предстояли годы реабилитации, но ей подарили шанс. Шанс, которого не было у Этара. — Я рад за тебя. Выздоравливай и береги себя. — Ты тоже выздоравливай. Ты сегодня говорил с Маноком? Он не отвечает на мой вызов. — Манока забрали домой. — Как забрали? Его не могли выпустить из клиники, он же еще не закончил лечение! — Это частная клиника, Лиана. И каждый день здесь стоит больших денег. Родители Манока больше не могли за него платить. — Откуда ты знаешь? — Я говорил с ним вчера, когда он собирался. — Но без аппарата он умрет, — губы Лианы задрожали. — Это неправильно. — Иногда это правильнее, чем жить вот так. — Не говори так Этар. — Я много раз думал, что бы было, не отправь меня отец сюда. Ему не пришлось бы продавать дом в столице и переезжать в Сармак. И мама бы его не бросила. Они бы вместе пережили это горе, и, может быть, получили разрешение на второго ребенка. А так ты не только умираешь сам, но и убиваешь своих родных! Этар зажмурился, и по щекам скатились две слезинки. К горлу подступил ком, и внезапно стало трудно дышать. Аппарат сработал мгновенно. Легкий щелчок, и в вену впрыснуто лекарство. — Прости, я не хотела тебя расстраивать. Мне пора. — Удачи тебе, Лиана, — едва прошептал Этар. Монитор погас, и в комнате вновь воцарилась тишина. Кто-то включал в палате голограммы, но Этар не любил этих иллюзий. Какой смысл видеть вокруг себя природу или родных, если от этого они не становятся ближе. Этар закрыл глаза, разговор с Лианой его утомил. «А еще неделю назад я спокойно мог разговаривать с несколькими ребятами», — грустно подумал он. — Этар! В первую секунду мальчик подумал, что ему послышалось. Но в палате отчетливо раздались шаги, и, открыв глаза, он с удивлением уставился на гостей. В палату карантинного изолятора имели право заходить только особые врачи и только в спецодежде. Двое мужчин, стоящих сейчас возле кровати, никак на них не походили. На них были высокие сапоги и перчатки, а на обнаженные плечи накинуты странного вида плащи. — Вы кто? — Нас послали за тобой, мы отвезем тебя к отцу. Один из них достал из перчатки медальон. — Меня зовут Гайра. Вот, возьми. Этот крест ты подарил отцу в тот день, когда ложился в эту клинику. Тогда ты сказал, что он подарит ему силы жить дальше. Этар взял протянутый крестик. Ему даже не нужно было его рассматривать, чтобы узнать. — Вас послал отец, где он сам? — На Алидар. Этару приходилось слышать про алидарских врачей. Говорили, что они лечат все, что угодно, и даже возвращают молодость. Но такое лечение могли себе позволить только очень богатые люди. За него платили миллионы. — У отца нет столько денег. — Не думай об этом, — из маленького флакончика Гайра вытряхнул на ладонь золотистый кристалл. — Съешь его, нам предстоит долгий путь, а это поддержит твои силы. Второй внезапно шагнул к двери. — Нам нужно спешить, сюда идут. Отдав кристалл, Гайра начал проворно отсоединять аппаратуру. В коридоре послышался шум и ругань. Второй стоял напротив двери, приложив к ней ладони. Казалось, будто она подсвечивается. — Они не войдут сюда, пока не опустится барьер. Мы успеем, поднимайся. Одежду снимай. — Зачем? — Там, где мы будем, она станет для тебя смертью. Гайра посадил Этара на кровать и накинул на плечи такой же плащ. — Не волнуйся, все будет хорошо. Замотав мальчика в плащ как младенца, он поднял его на руки. — Идем, — бросил он спутнику. Внезапно комната изменилась. Одни предметы размылись, другие, наоборот, приобрели глубину и нереальные цвета. Мир стал смазанным, будто смотришь на него сквозь грязное стекло. Дверь распахнулась, и в палату ворвались два врача. Внутри они бестолково оглядывались, один даже заглянул под кровать. — Мы сместились в измерении. Они нас не видят, — сказал Гайра Этару. В это время второй алидарец подтянул к себе странное облако и уселся на него верхом. Облако вспенилось, и на Этара уставились три глаза. — Оно смотрит, — голос Этара задрожал. — Оно что, живое? — Ну, в общем, да, — Гайра усмехнулся, — можешь считать это лошадью. Кроме них, здесь, в смещении, невидимые для посторонних наблюдателей и врачей клиники, парили еще несколько всадников. Только так Этар смог назвать этих странно одетых людей, сидящих верхом на не менее странных животных. Но долго удивляться ему не дали. Передав мальчика на руки спутнику, Гайра сам забрался в седло. Всадники запахнули плащи и опустили капюшоны. Короткий свист и кони рванулись вперед. Через секунду белый шарик Мирта оказался под ними. У Этара захватило дух: они проскакали прямо сквозь солнце. Еще прыжок, и вся звездная система осталась позади. Через час Этара сморил сон.
