Звездный всадник

Аллея, штаб-квартира Службы Внешней Безопасности.

      Полковник Ферлан тяжело вздохнул и опять уставился на свой стол. Его руки небрежно листали электронные страницы, а взгляд витал где-то далеко. Складывалось полное ощущение, что он совсем не замечает написанного текста. Тяжело вздохнув еще раз, Ферлан встал и подошел к большому панорамному окну.       — Горак, вы любите шутки? — спросил он через пару минут.       — Не очень, — ответил майор, свободно сидевший напротив.       — Жаль. Лучше бы вы решили надо мной подшутить. Но ведь это не шутка, так? Вы действительно убеждены в этом? — Ферлан постучал пальцами по столу, намекая на только что прочитанный отчет.       — Я — да.       — И ко всему этому вы пришли за одну ночь в отделе и два звонка?       — А еще за сотню запросов и тысячу фактов, сопоставленных между собой. Но мои выводы лишь поверхностны. Отдайте этот отчет аналитикам. Они намного лучше меня справятся как со взаимосвязью, так и с вероятностями.       — Отдам, обязательно отдам. Но им потребуется не меньше недели, чтобы сопоставить все это. Ваш отдел, Горак, между прочим, тут не единственный.       — У нас нет этой недели, господин полковник.       — Знаю. Харбины вылетают с Алидар уже через два дня.       — Только один. Я убежден, что Этара Харбина на корабле не будет.       — Какое направление дают аналитики?       — Кинтерия. Но их прогноз ошибочный. Они брали за факт, что Харбин выбирал направление сам. А это не так. Я полностью убежден, что он летит не по своей воле. Харбин — приманка.       — Для нас?       — Нет, для катангов.       — Неужели вы поверили в эти сказки про ткачей, Горак? Я всегда считал вас реалистом.       — Господин полковник, откройте приложение шесть моего отчета, — попросил Ферлана Горак.       Полковник вернулся за свой стол и открыл нужную страницу. Горак выждал тридцать секунд, давая тому время просмотреть данные. Потом заговорил.       — Я реалист, господин полковник. А реалии сегодняшнего дня таковы, что господин Хест’теш покинул Аллею через восемь часов после нашего разговора. А именно в 7.40 утра. Также попрошу обратить внимание на следующие факты: за предыдущий месяц Аллею покинули и вернулись на родину пятьдесят два хетара. Эта цифра, как и все последующие, не включает в себя туристов. Здесь только те, кто имел на Аллее трудовой договор. Так вот, за восемь часов, прошедших с момента моего разговора с господином Хест’теш и до его отлета на лайнере «Эргедеш», хетарами были куплены тридцать два билета. За весь сегодняшний день — сто двадцать девять билетов. И это только с Аллеи. Ниже приведены данные, полученные мной со всего Альянса. Четыреста двенадцать и тысяча двести сорок за восемь часов и за сегодняшний день соответственно. По-моему, вывод очевиден.       — Хетары бегут с Простора, как крысы с корабля, — задумчиво констатировал Ферлан.       — С тонущего корабля, господин полковник.       Они молча смотрели друг на друга.       — Хетары никогда не были трусами, если дело касалось денег, — первым нарушил молчание Горак. — При получении прибыли их не останавливали ни эпидемии, ни санкции, ни уголовное преследование. Они не гнушались ни контрабандой, ни воровством. Чтобы заставить хетара за несколько часов бросить имущество, товар, бизнес, нужна очень веская причина.       — Ткачи?       — Похоже, что да.       Ферлан еще раз пробежал глазами данные статистики, а затем вернулся к началу отчета. К схеме событий, нарисованной Гораком. Правда, сейчас она выглядела немного по-иному, чем вчера.       Теперь в ней четко прослеживалась взаимосвязь. Итак, все началось с того, что на Динаре-3 вскрывают катанга. Информация, конечно, интересная, но лишь средней степени секретности. Все-таки не первого инопланетянина вскрываем. Но вот катанги восприняли ситуацию иначе. То ли опасаясь разоблачения, то ли по другой причине, но они избавляются от всего персонала станции. Но почему-то упускают из вида саму запись. Когда Бодер Гесс предложил эту запись центральному телевиденью, катанги-ткачи вновь начинают беспокоиться. Они не собираются допустить, чтобы их инкогнито было раскрыто. Но Гесса убивает явно человек. А вот от всех остальных, вплоть до Геора Дейли, избавляются явно катанги. На это указывает способ убийства. Точно такой же, как на Динаре-3.       До Харбина они не дотянулись. К этому времени его уже не было на Сармаке. Причем увез эту запись профессор не куда-нибудь, а на Алидар. Единственное место на Просторе, где катангов-ткачей могли опознать. Что, собственно, и произошло.       В итоге Алидар забирает с Мирта Этара Харбина, а император объявляет мобилизацию всадников. Если верить словам хетара, единственных людей, способных продуктивно воевать с ткачами.       Следующий этап — военная операция. Но где? Ведь о планете катангов неизвестно ничего. Для этого им и нужен Дар Харбин. Отправляя его в путешествие, Алидар провоцирует катангов на нападение. А дальше…       — А вот что Алидар собирается делать дальше, пока не ясно.       — И что вы предлагаете на фоне всего этого, Горак?       — Отправить перехватчики немедленно. За пять дней, к тому моменту как корабль Харбина покинет Пограничный сектор, они будут на полпути. Дальше скоординируем по факту.       — Вы собрались гонять перехватчики по всему Простору, майор?! Вы отдаете себе отчет, какой резонанс это вызовет? Ладно Альянс. С Альянсом мы договоримся. Но другие миры наши корабли к себе не пустят.       — Значит, надо сделать так, чтоб пустили.       — А вам не приходило в голову просто сделать запрос на экстрадицию?       — Приходило. Но это ничего не даст. Харбин нужен имперцам как приманка. Они не позволят портовым службам снять его с корабля. Да и не долетит он до тех планет, где его смогут арестовать. Его или убьют катанги, или заберут с собой имперцы.       — Как имперцы снимут его с корабля? Пока корабль на Тропе, стыковка невозможна.       — Боюсь, они заберут его так же, как и забрали с Мирта его сына.       Ферлан открыл рот и тут же его захлопнул. На это ответить ему было нечем. Зато появился другой аргумент.       — Зачем отправлять перехватчики сейчас? Пошлем, когда будет известно направление.       — Когда мы получим направление, будет уже поздно. По моим расчетам, миссия Харбина закончится в течение восьми дней.       — Почему именно восемь?       — Потому что это то время, за которое мы не сможем добраться до Харбина. Я расчертил примерный радиус разбега.       Горак подошел к боковой стене, которую занимала динамическая карта. Сейчас на ней был сектор Аллеи. Горак выбрал «Простор», и на стене появилась Гроздь.       Первые карты Простора составлялись картографами Земли. Но применительно к космосу понятия «север», «юг» или «запад» утратили свой смысл. И тогда картографы взяли за основу понятия «верх» и «низ». По какой-то одной им известной причине за «верх» они обозначили основание Грозди. То есть то место, где потоки, доходя до Алирсы, разворачивались в обратную сторону. Эти миры, в том числе и Землю, стали называть мирами Основания или попросту Верхними мирами.       Ниже располагался Центральный сектор. В отличие от Верхних миров, центр был заселен намного плотнее. Здесь было и планет больше, и плотность населения выше. Ниже центра находились Окраинный и Пограничный сектора. Здесь народу тоже было немало. Но сами по себе сектора были неспокойные, особенно Пограничный. Не проходило и года, чтобы в Пограничье не назрел очередной конфликт. Еще ниже был Предел.       Не так давно карта Простора на этом и заканчивалась. Но двести с лишним лет назад ниже Предела появилась еще одна точка — Алидар.       Читать карту сверху вниз оказалось неудобно. Ведь в длину Простор был намного больше, чем в ширину. И со временем карта легла на бок. Теперь Верхние миры были слева, а Предел — справа.       — Все семь кораблей, пройдя Предел, окажутся в зоне Кабакура, — ткнул в карту Горак. — И именно отсюда мы получим точную информацию, на каком корабле летит Харбин. Это два дня полета. Дальше корабли начнут расходиться по своим направлениям. Вектора 36.19, 11.78 и 45.10. Так что Пограничный сектор они покинут в трех точках. Корабль на Ийяли тут же войдет в свой сектор и будет на месте уже через день. Рейс на Кинтерию тоже пойдет через Ийяли, но сразу уйдет вверх. Вторая точка выхода. Рейс на АРош пересечет Окраину в самой узкой точке и достигнет пункта назначения на седьмой день полета. Корабли на Аллею и Динар выйдут в той же точке, но разойдутся по Тропам. Контрольные восемь дней они оба встречают в секторе Аллеи. И третья точка. Выход на Кирсан и Арвалан. На восьмой день оба корабля все еще остаются в зоне Кирсана. Значит, нам надо согласовать нашу операцию только с тремя мирами. С Кирсаном, Ийяли и АРош. Но если перехватчики не вылетят немедленно, то они перекроют только одно направление. У них уже не будет времени развернуться в другую сторону.       — Не слишком ли много чести для одного преступника? — хмыкнул Ферлан. — Стоит ли Харбин всех этих затрат? Может, лучше отложить операцию? Вытащим его через пару месяцев.       — Харбин, может, и не стоит. А вот планы имперцев — вполне. Вы, господин полковник, помните, что они готовят военную операцию? Причем на территории Простора, а может и прямо в секторе Аллеи. Отложив операцию, мы позволим им беспрепятственно ввести военный контингент на нашу территорию!       — Начинайте подготовку, майор. К обеду у вас будут все полномочия, — распорядился Ферлан, поднимаясь из-за стола.       — Разрешите идти?       — Идите.

«Звезда АИ».

      На пятый день полета, устав от вынужденного безделья, Элеи впервые достал книги. Он купил их на терминале, прямо перед вылетом. Все книги Элеи выбрал наугад, вслепую сняв их с полок. И только теперь, разложив их на койке, он посмотрел на них внимательно. Книг было четыре. Самые настоящие, со страницами из тонкого пластика и с плотной голографической обложкой. И никаких мемо-проекторов. Уж лучше читать самому, чем позволить процессору копаться в твоей голове. Ведь даже ребенку известно, что мемо-проектор имеет двустороннюю связь.       С одной стороны, это удобно. Включая мемо-проектор, ты полностью погружаешься в книгу. Придуманный кем-то сюжет становится для тебя реальным воспоминанием. Все выглядит так, будто все это произошло с тобой. Ты с легкостью вспомнишь аромат розовых лесов Номира или с трудом сдержишь слезы, потеряв друга. Но мемо-проектор не только проецирует информацию сразу на подкорку, но еще и находит в памяти ассоциации. Так что одна и та же книга, прочитанная разными людьми, будет выглядеть по-разному. И никто не даст гарантии, что кроме ассоциаций он не вытащит из памяти что-то еще.       Первая из книг оказалась инструкцией по ремонту выносного погрузчика грузового корабля. Судя по маркировке кодов, она устарела еще лет десять назад. Отложив ее в сторону, Элеи взял следующую.       — «Честь и меч», — прочитал он вслух название. Раскрыв книгу в середине, пробежал глазами две страницы. — Короли, турниры, похоже, что-то о древней Земле.       Третья книга оказалась пошленьким любовным романом, написанным какой-то озабоченной теткой с Простора. На обложке четвертой красовалась шестиконечная звезда.       — Древнейшее волшебство: гадания и предсказания. Ну что ж, предсказание мне сейчас не помешает.       Пересмотрев книги, Элеи сложил их в порядке последующего прочтения. На самом верху оказался исторический роман, следом за ним — инструкция, затем — гадание и на самый низ лег любовный роман.       Читал Элеи медленно, не больше одной страницы в минуту. Хотя мог бы за пятнадцать минут прочитать всю книгу. Но спешить было некуда, да и книжка попалась забавная. «Честь и меч» была написана автором, родившимся на Просторе, но уже долгое время живущим на Алидар. Уже с десятой страницы Элеи начал похихикивать.       Сюжетец был безукоризненно прост. Жил-был на древней Земле король. И было у него три сына. Старшего звали Леонард, среднего — Торвард, а младшенького — Эдвард. Одним жарким летним днем отправился король в мир иной, и начали его сыновья трон делить…       И все бы ничего, но только все три принца имели столь яркие и узнаваемые черты, что не оставалось сомнений в том, кто послужил их прототипом.       Леонард — первый рыцарь королевства. И красота в нем, и сила, и благородство. Вот только ума нет. Верит всему, что говорят. Без оглядки бросается восстанавливать справедливость, даже минуты не потратив на то, чтобы подумать и оценить обстановку. Из-за чего, собственно, и падает жертвой интриги, сплетенной дружками Торварда на пятидесятой странице.       Торвард — бездельник и разгильдяй, которого верные слуги регулярно вытаскивают из кабаков да пьяных драк. Самым большим его достоинством является неимоверное количество друзей в самых разных слоях. Эти самые друзья и подговаривают его избавиться от старшего брата, чтобы самому стать королем. И вот, когда Торвард уже готов праздновать победу, он сам становится жертвой заговора.       Эдвард — заговорщик и интриган. Всеми средствами помогает Торварду избавиться от брата. А когда дело сделано — обнародует обстоятельства смерти Леонарда. Тем самым подставляя голову Торварда под мечи разъяренных сторонников короля. Но и он в итоге не получает заветный трон, поскольку начинается война. И некогда сильное государство падает под натиском соседей…       — Так вот какими ты видишь нас, Марок Нарида. Ну что ж, психолог ты неплохой. По меньшей мере, основные черты ты сумел уловить.       Не то, чтобы Элеи считал себя интриганом, просто, принимая решение, он просчитывал не один и даже не два варианта.       «И уж точно не стану, как Лои, сначала делать, а потом думать. Но в одном ты, Марок Нарида, ошибся точно. Мы никогда не станем драться из-за трона. Хотя бы потому, что никому не известно, кто будет следующим императором. И решаем это не мы, а судьба. После смерти императора, в течении семнадцати дней круг должен замкнуться. Это означает, что каждый, кто претендует на трон, должен иметь супругу. В такой ситуации младшим приходится хуже всего. Довольно часто свой выбор они делают в спешке. На восемнадцатый день у одного из нас происходит инициация, так появляется новый император. И предсказать этот выбор невозможно. Но если круг не замкнется, династия прервет свое существование. Инициация все-таки произойдет, вот только не в нашей семье. И какой-то совершенно не ожидающий этого алидарец однажды утром проснется императором. Так что нет нам нужды враждовать друг с другом. Ведь если погибает император, не имеющий сыновей, значит, круг не замкнется. У императора всегда рождаются только сыновья. А у его братьев — только дочери. И это происходит уже после инициации».       Отложив в сторону прочитанную книгу, Элеи взглянул на время. Через полчаса на корабле начинался ужин. Забрав с собой документы и деньги (такое лучше не оставлять в каюте), Элеи щелкнул тумблером автоматической уборки и направился в столовую.       Кормили на второй палубе отвратительно. Основное блюдо представляло собой питательную смесь. То есть, жутковатую на вид массу с непонятным вкусом. Для разнообразия к ней полагалась пара соусов и сиротливый ломтик какого-нибудь овоща.       Забрав свою порцию, Элеи оглядел зал. У дальней стены, за угловым столиком, он заметил сидящего в одиночестве Валаи Шинтара. Не мог же он проигнорировать своего соотечественника, тем более столь известную, пусть и печально, личность.       — Позволишь присоединиться к тебе, Валаи? — по-граждански вежливо обратился Элеи. Все-таки негоже было пилоту-недоучке хамить даже бывшему капитану.       — Садись, — кивнул тот, после секундной паузы.       — Эли Эскадан, техник-пилот.       — Да уж вижу, что не гражданский.       Пока Элеи решал, как ему лучше начать разговор, Валаи продолжил:       — Тебя это не касается.       — Что не касается?       — Почему я разбил тот терминал. Ты ведь это хотел узнать! — в голосе Валаи внезапно появились повышенные ноты.       Те, кто утверждает, что члены императорской семьи умеют читать мысли, неправы. Не мысли они читают, а чувства. И порой истинные чувства человека говорят о нем больше, чем мысли.       Сейчас Элеи чуть приоткрыл рамки, в которые загнал себя при посадке на корабль, и легким прикосновением скользнул по чувствам Валаи. Обыкновенный человек не способен ощутить такое прикосновение, как не способен почувствовать случайно брошенный взгляд. Но бывший капитан внезапно дернулся, и в его взгляде скользнуло нечто, что заставило Элеи насторожиться. И тем не менее, он легкомысленно усмехнулся:       — Ну, отказ — тоже ответ. Наверное, нет на Алидар человека, кто не хотел бы это знать.       — А с чего ты взял, что я расскажу это тебе?       — Случается, что и звезды меняют свой путь…       Остаток ужина они провели в молчании. Элеи больше не рисковал касаться его чувств. И только поднявшись из-за стола, Валаи неожиданно бросил:       — Пойдем.       Почти на каждом пассажирском судне имеется обзорный зал. Несмотря на то, что присутствие пассажиров на чужой палубе считается недопустимым, обзорный зал, расположенный на верхней палубе, доступен всем.       Его помещение устроено так, что у человека складывается полное ощущение открытого космоса. На полу и потолке — проекции звезд, а через сам зал с разной периодичностью проносятся то кометы, то целые планеты. Но самое главное: здесь есть настоящие смотровые иллюминаторы. Два окна, высотой около метра, затянуты специальным оптоволокном, по прочности не уступающим броне. В целях безопасности, при взлете и посадке иллюминаторы закрываются специальным щитом, но в полете увидеть настоящий космос может каждый.       Элеи был заинтригован, когда Валаи привел его сюда. Бывший капитан облокотился руками прямо на стекло иллюминатора и несколько минут молча рассматривал пространство за бортом. Смотреть, собственно, было не на что. Смазанные всполохи проносящихся мимо звезд быстро надоедали.       — Что ты видишь? — внезапно спросил Валаи.       У Элеи было два варианта ответа: то, что он действительно видит, и то, что он должен был видеть. Какой из вариантов выбрать, он думал почти минуту. За это время в его голове сложился весь пазл столь странного поведения капитана Валаи.       — Это катанги, — в итоге ответил он. — Они сопровождают наш корабль уже второй день. Таких, как они, мы называем «ткачами».       — Значит, я не ошибся в тебе. Дом Эскадан слишком известен для алидарцев, Элеи.       — Так вот почему в тот день ты не заметил терминала. Ты стал Видящим.       — Все это началось сразу после ранения. — начал Валаи, по-прежнему не отрывая взгляда от иллюминатора. — В какой-то момент периферийным зрением я начал замечать странные вещи. Я не сказал об этом врачу. Побоялся, что он не допустит меня к полетам. Через два месяца я вернулся на корабль. Все показатели были в норме, но видения продолжались. Я надеялся, что это пройдет само собой, но со временем они становились ярче и продолжительней. Этих странных существ я замечал пляшущими в лампах освещения, я видел их во всех приборах, и, хуже всего, они начали появляться в рубке управления. Но в тот день… — Валаи сделал паузу и повернулся к Элеи. — В тот день мы заходили на посадку на терминал Линарта.

***

      — Расстояние девяносто, скорость семьсот сорок, — сообщил навигатор. — Запросить диспетчерскую службу?       — Нет, стыковка в автоматическом режиме. Первому пилоту отключить маршевые, включить коды опознавания, — прямо из главной консоли управления показалась треугольная голова и медленно моргнула единственным глазом. Затем так же лениво вытянула длинное тело и свернулась в немыслимое кольцо. Капитан Валаи потер глаза.       — Расстояние восемьдесят, скорость семьсот двадцать.       — Навигатор, вектор подхода?       — 11.47++17.2 модуль 9.       — Третий, пятый маневровый на малый, — панель первого пилота вздулась шаром и на обзорном экране мелькнули тени. Опять эти видения, да когда ж это кончится.       — Расстояние шестьдесят, скорость шестьсот сорок.       — Приступить к выходу на вектор, — Валаи развернул свою панель и приготовился ввести команду автоматической стыковки. Внезапно в глазах потемнело, стены поплыли и вдруг стали прозрачными. Валаи зажмурился. «Так дальше продолжаться не может. Вернемся на Алидар — пойду к медикам», — решил он и открыл глаза.       Рубки он не увидел. Очертания корабля смазались и растеклись. При желании он мог бы увидеть любой из его отсеков. Обзорный экран просто растворился, и на его месте, прямо перед носом корабля, Валаи увидел шесть поводков. Они свободно плыли по космосу, а на другом их конце так же свободно плыли шестеро похожих на летающих змей существ. Еще восемь таких же, только помельче, он увидел сбоку от корабля. Змеи послушно тянули корабль каждый в свою сторону. Валаи впал в ступор. Все, что он мог — это молча наблюдать за видением и медленно приходить в ужас.       Внезапно четыре из шести носовых поводков резко натянулись. Змеи встрепенулись и рухнули куда-то вниз. От резкого толчка ремни кресла врезались в грудь, выдавив из легких остатки воздуха. Мир подпрыгнул и вернулся на круги своя. Змеи исчезли, рубка вернулась на место, а вместе с ней и зло орущий старпом.

***

      — А затем был удар, и только одна мысль: «Я сошел с ума», — Валаи замолчал и посмотрел на Элеи в упор. — Я так и не смог об этом рассказать ни на суде, ни потом. Через несколько месяцев нормальное зрение пропало совсем. Я перестал видеть реальный мир и вот уже год живу в мире чудовищ.       — Нет, Валаи. Именно сейчас ты и видишь настоящий мир, такой, каким видим его мы. Твой дар называется «истинным зрением», и он большая редкость среди людей. Если бы ты сразу обратился в храм, то твоя судьба сложилась бы иначе.       Валаи горько усмехнулся и вновь облокотился о стекло иллюминатора. Элеи не стал дожидаться, пока капитан отойдет от своих мыслей. Он узнал все, что хотел.