В 3,5 оборота.

      Через несколько дней Саша все же набрался храбрости и позвонил Владимиру. Его руки немного подрагивали, когда он старался придать своему голосу нотки беззаботности и легкой печали. Парню было несравненно трудно говорить Вове о том, что он ничего не смог сказать Наде, и они в конечном итоге не расстались.       Леонов понимал все прекрасно, и в этом плане он был намного свободнее и счастливее, чем Горин. У него не было беременной девушки, ему не приходилось шифроваться настолько сильно. И если бы избранником Саши был не Вова, то было бы намного легче! Но, по злой воле судьбы, им оказался именно знаменитый в определенных кругах фигурист Леонов.       - Сейчас я не могу сказать ей, - говорит Саша, зажимая у уха телефон, а сам во дворе метал шайбы. Было уже темно и нужно было возвращаться к Лапшиной, обнимать ее и целовать. Но он не мог себя заставить. Перед всем этим необходимо хоть на секундочку услышать такой знакомый глухой баритон всегда спокойного Владимира. – Это блять так страшно!       - Я же не требую от тебя этого, - заявил Владимир. Он точно сейчас валялся на своем диване, пытаясь пристроить отовсюду свисающие длинные ноги. За репликой послышалось вошканье и пыхтение. Горин издал громкий, почти хрюкающий смешок.       - Я выкину твой диван в окно, если в ближайшее время ты его не заменишь, - высказался Горин, четко отправляя шайбу в ворота.       - Я думаю, что выбесит меня эта развалюха намного раньше! – Горин буквально увидел, как сейчас Леонов устало потирает переносицу двумя длинными пальцами и хмурится, устав от такой «неудобной» жизни. В Москве-то поди было все в шоколаде, и диваны по три метра.       Повисла тишина. Другой на месте бы Саши подумал о том, что связь, возможно, прервалась, но Горин улавливал своим слухом спокойное дыхание с той стороны телефона. Стало как-то тепло от того, что создавалось ощущение кого-то рядом. Ведь когда люди находятся рядом, они не всегда же говорят, молчать тоже нужно. Первым сдал оборону хоккеист, не в силах сдерживать порыв.       - Я очень скучаю по тебе, - выдал он в трубку спокойно. Леонов точно улыбался.       - Тогда мы можем увидеться в воскресенье в спорткомплексе, на льду, - Говорил он так сладко, что Горин тут же понял, что фигурист действительно улыбается и тоже скучает по нему и жаждет встречи, но ввиду своей внутренней застенчивости не может сказать об этом. – Встретимся вечером, там никого не будет.       - А как попадем туда?       - Я достану ключи, так что не парься! – Леонов приглушил свой голос и внедрил в него такие лисьи нотки, что создавало совсем игривую и заговорщическую атмосферу. Этого щекотливого чувства Горин не выдержал и начал гоготать, в динамике телефона раздался смешок Леонова. После того как они договорились о времени, то распрощались.       Саша поулыбался еще, чувствуя абсолютное счастье от этого мимолетного телефонного разговора. Он собрал все свои шайбы и захватил клюшку, отправляясь домой. Надя его встретила на пороге с усталой улыбкой и спросила о том, как прошел день. Горин завел в себе функцию такого особенного Горина, который приходя домой мог болтать, смеяться и вести себя «как обычно». И эта двуличность давалась ему неимоверно тяжело. Он плохо спал, совсем часто в кровати на него нападала такая ужасающая тоска и стыд за то, что он творит, что невозможно было сдержать пару тройку слез, что заливались в уши и влажно неприятно щекотали.       Так парень жил до воскресенья. Питался исключительно ожиданием скорой встречи и строил воздушные замки о том, как будет проходить их встреча, о чем бы хотелось поболтать и в какой момент и как поцеловать тонкие губы мужчины. Все эти тайные мысли вращались вокруг Горина и доставляли ему слишком большое удовольствие, чтобы иметь смелость от них отказаться.       Наде он сообщил о том, что пойдет с парнями пропустить по кружечке пива, потому что на каком-то выдуманном канале идет выдуманный очень важный матч, который он не может пропустить даже под страхом смерти. Лапшина, конечно же, отпустила его, ничего не подозревая, потому что понимала эту страсть к спорту. Тем более, что сейчас она была лишена этого удовольствия и не хотела из своей эгоистичности обрекать на страдания рядом с ней и своего избранника.       За Гориным закрылась дверь. И только сейчас он понял, что коньки-то свои не взял. Пораскинув мозгами у дверей и подумав о том, что выкрасть их из под носа Нади уж точно не получится, то пришел к выводу, что можно будет взять из проката в спорткомплексе. И успокоившись, Горин направился известной дорогой по темной улице к спорткомплексу.       Парень собрался точно на свидание. Хотя, это оно и было, точнее очень сильно его напоминало. Горин был в облегающих штанах, расхлябанных зимних кроссовках, рубашка на нем красовалась клетчатая сине-желтая. Перед выходом парень пару раз осторожно помазал шею одеколоном и теперь думал о том, что Володя может заметить эти тщательные сборы на встречу и отпустить какую-нибудь шуточку, которая обязательно вгонит хоккеиста в ужасающую горячую краску.       За определенными мыслями и переживаниями он добрел до огромного старого здания и поспешно вошел туда. Безошибочно темными коридорами нашел нужный этаж и дверь. Он прошел внутрь раздевалки и увидел вещи Леонова, лежащие на скамейке. Отчего-то пахло едой. Из приоткрытой двери, ведущей к стадиону, слышался шкрябающий треск. Леонов уже переоделся и катается. Горин быстро прошел к двери справа раздевалки и отыскал там потрепанные белые коньки его размера, стараясь не думать о том, что у девочки может быть нога сорок пятого размера. Он быстро зашнуровал коньки на своих ногах, проверяя лезвие, и обнаружил там несколько заусениц, но это было не так страшно и почти не повредит его прокату по льду. Горин скинул шапку и куртку, уже стартуя с места, но потом решил пригладить свои всегда растрепанные короткие волосы, укладывающиеся так, как им хочется под плотной шапкой.       - И долго ты копаться будешь? – Леонов, скрестив руки на груди, стоял и с понимающей усмешкой смотрел на Горина, пытающегося прихорошиться. Сам Владимир выглядел еще лучше, чем обычно. На нем были черные штаны, черные коньки и черная рубашка, плотно и идеально садившаяся на стройной высокой фигуре. Несколько верхних пуговиц оказались расстегнуты, а всегда зачесанная вверх челка, точно залакированная, сейчас была в легком беспорядке и пара прядей падали на лоб.       - Я уже все, - Горин посмотрел на Леонова и улыбнулся так хищно, с прищуром, что Вова все понял. Они в секунду приблизились друг к другу и, захватив лица в объятия рук, слились в приветственном поцелуе. Языки то и дело осторожно гладили губы, иногда захватывая жесткие волоски усов. Никто из них не желал делать этот поцелуй чем-то больше. Они целовались только касанием губ и языка. Оба закрыли глаза и наслаждались долгожданной встречей, желая еще хоть на секунду продлить удовольствие и сделать ощущения по возможности яркими и острыми. Через мгновение парни замерли и отстранились медленно, завороженно, открывая глаза и смотря друг на друга.       - Тогда пойдем, покатаемся, - улыбался Леонов. Он был счастлив именно в этот момент. Да еще бы ему не быть счастливым, когда он сам по себе прекрасен, лед тихо трещит под лезвием его конька, за руку его держит взрывной голубоглазый хоккеист, а губы фигуриста горят страстным пламенем от касаний.       Они выехали на лед, и Вова полностью обратился к хоккеисту.       - Давай ты немного разомнешься, покатайся минут десять как на разминке, чтобы никаких растяжений и травм не было, хорошо? – строго заговорил Леонов, и Горин кивнул. Думая о том, что этот демон что-то задумал. Он начал кататься точно так же как на тренировке, ровно так же как и Леонов делает свои прыжки на привычной правой части катка. Это все больше напоминало не свидание, а обычную полночную тренировку.       Через некоторое время Саша услышал музыку. Это была тихая странная музыка. Она напоминала сладкий соблазн и томящуюся в ожидании ласки душу. Горин обратился к Вове, потому что никто другой не мог бы включить музыку, учитывая то, что они здесь одни. И он обомлел от увиденного, прирастая всем своим существом к поверхности льда. Горин смотрел на него странным горящим взором. Он стоял в недвижимой позе, согнув одну ногу в колене и упираясь зубцами в лед, руки его напряженно висели вдоль тела, ровная линия плеч перекосилась, а на лицо упала тень, так же как пряди его челки. Он начал движение вперед, но нога, упирающаяся в лед зубцом, остановила это движение вперед и вернула его обратно. Он согнулся, словно бы его голову раздирали демоны, но спустя красивое вращательное движение его корпус снова выпрямился, только левая рука призывно была выставлена вперед. На лице Леонова в секунду расплылась улыбка, отражающая эмоцию страсти и греха. И тут до Горина дошло, что парень предлагает ему танец. И хоть хоккеист страстно желал принять эту руку, с места он сдвинуться не мог, абсолютно оказавшись загипнотизированным этим мужчиной. Тут Леонов хохотнул так низко и развратно, что волна страстного возбуждения прокатилась по всему телу парня. Неужели он может быть таким?!       Тем временем Леонов на «циркуле» развернулся и на «подсечке» подъехал к Горину, кружа вокруг стоящего парня «корабликом». Остановился фигурист только за спиной Саши, оглаживая его плечи и бока. По телу Горина поскакали мурашки. Леонов наклонился к его покрасневшему уху.       - Давай покатаемся, хоккеист, - со смешком выдохнул он, лаская замерзшее ухо парня горячим дыханием. – Расслабься…       Почувствовав отклик, Леонов схватил парня за руки и развернул его к себе лицом. И они уже вместе покатились, делая не сложные переходы. В моменты, когда Горин спотыкался, Леонов всегда находился рядом и делал из неуклюжего момента прекрасный парный элемент.       Горин проникся страстной размеренной музыкой, как наркотик вливающийся в кровь, он стал увереннее, прижимался в определенные моменты ближе, оглаживал и отталкивал Леонова. Они оба вели какую-то непонятную борьбу друг с другом, выражая это все танцем и сбитым дыханием в шею. Они то жались друг к другу, то отталкивали, разъезжаясь по сторонам и выполняя свои элементы в такт музыки.       Кульминация росла в своем величии. В какой-то миг Горин исполнил так усердно репетируемую «либелу», встал в позу, замечая своим рассеянным, немного вращающимся зрением как Леонов в несколько секунд набирающий разгон, опускается на одно колено и, выгибаясь, укладывается на лед, тонкими пальцами касаясь холодной поверхности. Его прекрасное тело вмиг стало таким невероятно сексуальным и гибким, что Горин не выдержал и опустился на колени, ловя руками норовящего на скорости по инерции проехать мимо него Леонова, резким движением поднимая и приближая к себе. Музыка вмиг прервалась, закончившись фееричным крещендо.       Оба тяжело дышали. Они смотрели в глаза друг друга и находились так близко, что Горин рассматривал дрожащие ресницы и капельки пота на переносице Владимира, а Вова в свою очередь думал о том, что смог полностью покорить хоккеиста, наблюдая, как в его уже синих глазах вьются золотые всполохи.       Ничего не говоря, они оба страстно приникают друг к другу в новом поцелуе, стукаясь зубами, но не обращая на это внимания. Горин как будто бы желает съесть Леонова всего, так глубоко он проникал в его рот, держал за волосы, запрокидывая голову и отрываясь от губ, чтобы оставить красные пятная на его шее. Леонов был против этого, а потому тихо рычал и перехватывал инициативу, вновь погружая их обоих в горячий и влажный поцелуй. Горин в очередной раз проник сладким языком в полость рта Володи, но тот, приоткрыв один глаз, гортанно хохотнул и втянул с силой красный язык, увидев, как Горин удивленно замирает и распахивает глаза, чувствуя как его захватили в плен совершенно хитрым образом. Теперь его язычок кусают ровные зубы, не давая возможности избежать этого. Горин вздрагивал каждый раз, когда крепкие белые зубы фигуриста сжимались на его напрягающемся языке. И через некоторое время мужчина все-таки отпустил его. Они отстранились, чувствуя, как на губах осталась слюна, и она норовит капнуть с подбородка. Но вместо того, чтобы пойти и привести себя в порядок, парни немного склонили головы в разные стороны и осторожно, но крепко запечатлели самый обычный поцелуй. Но они чувствовали дыхание друг друга, пульсацию в искусанных губах, жёсткую щетину на подбородке, щеках и над верхней губой. Чувство времени перестало существовать.       - Вы что творите?! – раздался громогласный голос с хрипотцой.       Парни, наслаждающиеся друг другом, резко отпрянули друг от друга, с испугом уставившись на появившуюся в проеме Ирину Сергеевну. Ужас настиг обоих такой сильный, что Горин буквально ощутил, как задрожал Володя.       - Вы совсем уже что ли? – шокировано громыхала Шаталина. Она не подходила и не уходила, стояла в проеме и смотрела на двух взъерошенные, то бледнеющих, то краснеющих фигуристов. Во всем образе Володи просматривался сильнейший испуг, на грани обморока. Ему, наверное, казалось, что сейчас их вдвоем прямо сейчас, зимой, поразит молния, пробив крышу спорткомплекса. Саша сидел рядом, его мысли панически метались в голове, пытаясь найти верное разрешение этой ситуации. Женщина еще немного постояла, вероятно, отходя от шока, а потом что-то схватила со стула за бортиком и круто развернулась. – Совершенно стыд потеряли!       - Твою мать, - выругался Владимир, закрывая стыдливые глаза руками, а потом потирая лицо.       - Ща все разрулим, - Горин ухмыльнулся, по-дружески похлопал Леонова по плечу, от чего тот вспыхнул гневом от такой несерьезности к ситуации.       - Какой «разрулим»?! Ты идиот что ли? – кричал Володя, думая о том, сколько денег нужно будет заплатить Шаталиной, чтобы она молчала.       - Просто жди! – бросил через спину Сашка. – Ирина Сергеевна, ну-ка погодите!       Он влетел в раздевалку, замечая, что дверь только-только прикрылась, поэтому поспешил в темный коридор, где и успел перехватить женщину.       - Ирина Сергеевна!.. – парень подбежал, чувствуя внутри сжатую пугающую его пружинку.       - Горин, вот давай не сейчас, а, - недовольно начала она, стараясь небрежно отмахнуться, но Горин так и не позволил ей, осторожно, но крепко схватив за плечи и развернув к себе лицом, чуть наклоняясь, потому что женщина была ниже его по росту.       - Нет, прямо сейчас! – он прищурился как хитрый лис.       -Горин, ты скажи мне, как вот это все объясняется? – она махнула рукой в сторону катка рукой, в которой был зажат серебряный конек. – Ты же с Надей встречаешься, она беременна, Горин! Ты что вообще творишь?!       - Что творю? – разозлился Саша, смотря в разгневанные блестящие глаза Шаталиной. В лицо парня сменилось столько эмоций, на кожу упала серая болезненная тень и выражение наконец-то приобрело невероятную муку, печаль затопила его линию глаз. Саша словно бы уставший и несчастный человек, на секунду показавший свое настоящее лицо. Ирина Сергеевна молчала, напряженные плечи опустились под крепкими дрожащими руками хоккеиста. – Люблю, черт побери… Понимаете, сам не понял, как вляпался. Но не могу без него, не могу врать Наде, она дорога мне, не могу оставить ее, ведь она беременна. Я хотел расстаться с ней, но узнал о ребенке и не смог…       - Сашенька, ты же не из этих… - ласково, почти в надежде произнесла она.       - Да не знаю я! – выкрикнул он, но потом приказал себе говорить спокойнее. – Уже не знаю… Ирина Сергеевна! Помните, вы мне должны были за то, что отправили к Леонову? Помните-помните, я вижу. Так вот, Ирин Сергевна, я прошу вас, умоляю, чтобы ни одна живая душа об этом не узнала, особенно Надя! Обещайте мне!       - Горин… Это…       - Просто обещайте, пожалуйста! Я разберусь с этим всем… Прошу!       - Хорошо-хорошо, я буду молчать, - согласилась она, прикрывая глаза, ведь выбора у нее не осталось совершенно. Горин аж резко выдохнул, ощущая, как камень с его плеч проваливается под землю или утопает в глубоком-глубоком море.       - Прекрасно! Кстати, что вы тут так поздно делаете? – спустя время проговорил Горин, вспоминая, что время уже перевалило за полночь, а тренер все еще находилась здесь.       - Да что-что, забыла фигурку на стуле, и не могла уснуть, пришлось идти! Будь она неладна, - Горин поднял в удивлении брови и расхохотался, истерично и со свистом, к нему присоединилась Шаталина, тоже похихикивая от нервного напряжения. – Я пойду, и вы тоже тут… не засиживайтесь!       - Мы уже уходим! – радостно прокричал парень. – Вам нет цены, Ирин Сергевна!       Горин еще похихикал, стоя на одном месте в темном коридоре. Он ощущал, как по спине катятся капли пота от волнения, что он сейчас испытал. Когда ноги стали его слушаться, он поспешил обратно в раздевалку, вспомнив, что оставил на льду трепещущего от паники фигуриста. Тот уже сидел в раздевалке, расставив ноги и облокотившись локтями на колени. Голова Вовы оказалась опущена, он рассматривал пол и резко повернулся, когда услышал дверной хлопок, а следом подскочил на ноги. Он не снимал своих коньков и только потом Саша понял, что бегал по бетонному полу в коньках, и Шаталина ничего ему по этому поводу не сказала, видно действительно была настолько шокирована, что не заметила этого. Владимир ничего не смог сказать, лишь вопросительно и максимально обеспокоенно заглянул в синие глаза Саши.       - Все в порядке, мы договорились, - весело улыбнулся Горин. Леонов выдохнул, помотал головой, а потом поставил руки в боки и еще раз шумно выдохнул через нос.       - Как? Я уже перебирал в голове то, что мне можно продать, чтобы откупиться…       - У нее был должок, и я его использовал, - гордо произнес хоккеист. – Ты реально собирался предлагать ей деньги? Она бы тебе эти деньги в задницу засунула! Давай собираться, кажется, тренировка окончена!       - Согласен.       Они быстро переобулись и оделись. Леонов выудил из кармана своей куртки большие ключи и закрыл все, предварительно выключив везде свет. Они шли коридором, когда Саша неожиданно робко дотронулся до теплой сухой руки Володи, осторожно трогая пальцами и оглаживая. Володя коротко на миг посмотрел на парня, у которого выражение лица, что значило «просит кирпича», настолько оно было растерянным и придурковатым, что Леонов улыбнулся, поощряя эту ласковую попытку. Они какое-то время держались за руки, нежно поглаживая тыльную сторону ладоней и перебирая пальцы друг друга.       Только когда они вышли из помещения, то им пришлось потерять теплый контакт и засунуть руки в каждый в свои карманы. Они переговаривались о чем-то отвлеченном, обсуждали фильмы, а потом носились под одинокими фонарями и игрались в снежки. На улице стояла тихая погода, было тепло и снег становился настолько идеальным для снежков, что Горин, «как малое дитя», не удержался и развязал эту снежную битву. И война была крайне жестокая, ведь снег специально закидывали за шиворот, целились в лицо или голову. В конце концов Александру пришлось отдать свою синюю шапку Володе, потому что его волосы промокли и так можно было просто заболеть. Фигурист напялил на себя чужую шапку, и Горин закатился в истерике, потому что выглядел в этот момент Леонов как рано созревший подросток. Но в глубине души Саши что-то резко разлилось, такое горячее и теплое, когда он подумал о том, что его шапка может пропахнуть волосами Вовы, о том, какой же дурманящий запах может остаться на его предмете одежды. И он не мог с уверенностью сказать, что не сможет удержаться от того, чтобы удовлетворять себя в ванной, сжимая рукой вязаную шапку, крепко прижимая ее к носу и возбуждаясь сильнее.       Только подумав об этом, пожар неожиданно захватил его. Они скорее направились домой, холодные и мокрые. Володя причитал о том, что они могут простудиться и заболеть, о том, что Горин точно идиот.       Саша уже не думал, что его оскорбляют, он уже был согласен.       Леонов снова достал ключи из кармана, приложил ключ к домофону, и как только раздался тихий писк открытой дверь, Саша рванул ее на себя, заталкивая руками Леонова внутрь и поскорее. Тот ничего не понял.       - Горин, ты что?! – спотыкался он о пороги своими длинными ногами.       - Хочу тебя, не могу больше, - выдал парень, налетая в темном помещении между двух закрытых дверей на мужчину. Тот и не сопротивлялся. Они целовались. Леонов, стукнувшись о дверь, немного сполз по ней, сгибая ноги в коленях, в то время как к нему со всей страстью приник хоккеист, расстегивая куртку и прижимаясь в поцелуях и укусах к шее, проводя носом по коже и вдыхая сумасшедший запах, действующий покрепче афродизиака. Под таким напором дверь открылась, и они ввалились в освещенный подъезд. Леонов поманил парня за собой наверх, и они непонятными шагами, меняясь положением, быстро и незаметно добрались до квартиры на пятом этаже. Володя схватил ключи, стараясь открыть дверь, но Горин прижимался сзади пахом, просовывал руки под куртку и заставлял фигуриста дрожать и напрягаться.       - Я не могу попасть, - недовольно выдал парень.       - Не мужик что ли, - хохотнул Горин, и как только он отвлекся, послышался металлический лязг и двойной щелчок. Дверь открыта.       Они оба ввалились в квартиру, не забыв закрыть и защёлкнуть дверь, вдруг пока они будут заняты друг другом, разбудят соседей и те решат зайти и пригрозить шумным парням, став свидетелями чего-то страстного.       Парни раздевались быстро, скидывая обувь. Леонов заключил широкое мужественное лицо Саши в свои руки и страстно приник к губам, сминая их своим напором, всасывая по очереди, делая их красными и очень чувствительными. Горин не желал отбирать инициативу, наоборот обхватил руками талию и толкнул вперед, по направлению к спальне. Свет не включался, было темно, Вова пятился назад, туда, куда направлял его хоккеист, при этом, не смея отвлекаться от сладких губ, трогая язык, небо, лаская зубы. В конечном итоге их поцелуй прервался, когда под коленями мужчины объявилась преграда, которая усадила его на мягкую постель, немного пружиня. Володя ничего не понял, а когда пришел в себя, то обнаружил перед собой Горина, держащего в руке два блестящих квадратика презервативов и маленький тюбик смазки, как понял мужчина. Внутри все затрепетало, меж ног стало очень горячо и слегка влажно, отчего парень поерзал.       Горин кинул это все рядом на постель, а потом подошел к парню, завороженно глядя в его черные глаза сверху вниз, а тот тоже так же смотрел в синие океаны. Александр погладил Владимира по лицу, по его усам и щетине, так красиво и аккуратно очерчивающей овал его вытянутого лица, потом провел большим пальцем под левым глазом, останавливаясь на родинке.       - Мне нужно уже умолять тебя, - Леонов нетерпеливо приник пахом к коленке парня, что сейчас просто оттягивал момент, от прикосновения зрачки обоих расширились, а глаза Леонова прикрылись, от тумана, что начинал застилась его разум. Горин хохотнул.       - А что, так можно было?       Но парень даже не дал возможности ответить на шутку. Он просто подхватил фигуриста под ягодицы и поднял на себя. Все мышцы разом напряглись и резко обозначились под рубашкой, Леонов лишь тихо ахнул, хватаясь за плечи. Вова был тяжелым и это прекрасно знал, и он даже не предполагал, что Горин сможет его одним рывком так поднять, хотя по напрягшимся мышцам было понятно, что изрядную силу он к этому маневру приложил. Тем не менее, Александр просто одним тугим сильным движением просто перебросил высокого фигуриста выше, роняя в самые подушки головой и незамедлительно налетая сверху. Расположившись меж разведенных ног, обтянутых черными брюками, он снял с себя рубашку через голову, перед этим расстегнув несколько верхних пуговиц. Его напряженное тело, с мышцами и многочисленными родинками повергало в трепет. Леонов подтянулся, желая скорее прикоснуться к горячей белой коже, целуя жарким ртом бок, прикусывая ключицы и, в конечном счете, широко лизнув темный сосок, тут же подобравшийся. Горин вскинул подбородок и шумно выдохнул. Он не намерен был терпеть это дольше, штаны катастрофически жали, поэтому парень уложил Леонова одним движением руки обратно. Володя расставил руки, непонятливо смотря на Горина.       - Доверься мне, я сделаю как надо, - прошептал он, приближаясь к смуглому лицу.       - Сделай уже хоть что-нибудь, - выдохнул парень и закатил глаза, закрывая их, когда Горин широко поцеловал его под нижней челюстью, кусая шею и бьющиеся венки, прослеживая эти нити упругим языком, краем уха, как дикий зверь, улавливая интонации Леонова, как двигается его кадык, сглатывая слюну, как он двигается и замирает под ним. Было чертовски сложно все это терпеть, и почти невозможно сдерживаться. Хоккеист расстёгивал пуговицы черной рубашки и попутно целовал кожу так сильно, что оставались следы, которых так боялся Владимир, но сейчас не способный хоть секунду мыслить. Его длинные пальцы захватили покрывало и сжали его сильно-сильно, когда Александр приник к горошинам сосков, целуя, кусая и играясь с ними. Дыхание участилось, а из горла полетели короткие полустоны, хриплые глухие выдохи, которые мог настолько сексуально издавать только фигурист.       - Ну невозможно уже, - замотал головой Леонов, привставая. Он резким движением сорвал остальные несколько пуговиц, выбираясь из тесной, уже слегка влажной рубашки, откидывая ее в сторону как ненужный мусор. Мужчина притянул к себе за шею хоккеиста, укладывая его на себя всем весом, целуя с проникновением в жаркую глубину и двигаясь бедрами навстречу так остро и ярко, что Горин незамедлительно распалился. Мышцы его вздулись, он обнял крепкий стан лежащего под ним любовника и начал яростно двигаться навстречу, чувствуя какое-то стыдливое удовольствие делать это через штаны. Леонов шумно выдыхал в такт, сжимая бока парня, с силой проводя короткими ноготками по гладкой белой спине.       - Черт побери, я кончу сейчас, - остановился хоккеист, заставив Леонова недовольно выдохнуть и ослабить хватку. Оба быстро, не сговариваясь, стали расстегивать свои штаны, сбрасывая вместе с трусами на пол, около высокой широкой кровати. Владимир ощущал, как горит его лицо, как влажные поцелуи теперь пылают холодным огнем на теле, чувствовал, как влажно и жарко между ног. На коленях перед ним сидел Александр, взъерошенный и ярко порозовевший от возбуждения, Вова старался не смотреть на раскачивающийся член меж его ног, но взгляд падал вниз непроизвольно, только усиливая странное страстное желание заняться сексом.       Саша разорвал пакетик и натянул презерватив, потом обращая внимание на тюбик с холодной смазкой и снова возвращая свое внимание самому прекрасному мужчине на свете. Леонов полулежал, наблюдая за ним, красивый и статный в своей наготе, с затуманенным взором своих дьявольских черных глаз, на которые падала длинная уже влажная челка.       - Знаешь, я готовился, - пододвинулся Горин, целуя пупок и поднимаясь поцелуями выше по плоскому животу с красивыми мягкими перекатами кубиков пресса.       - Я заметил, - запрокинул голову Леонов, давая больше пространства для наслаждения.       - Я бы хотел… - Горин запнулся, смущенно проглатывая слово и пытаясь найти ему замену. – Я бы хотел взять в рот, но, как ты знаешь, я этого не делал и не думаю, что это получится.       Леонов резким движением поднял голову, уставившись на Горина, чье лицо оказалось совершенно близко и бесстыже смотрящее в его.       - Так что, лишим тебя девственности нормально и просто, - улыбнулся парень, Володя хохотнул и упал обратно, поднося руки ко лбу. Горин посмеялся тихо и, касаясь своей горячей широкой грудью обнаженной груди фигуриста, приник в легких поцелуях к его шее, иногда переходя на ухо, нашептывая ласковые слова. Леонов обнимал его за плечи одной рукой. Александр опустил руки вниз, проводя свои манипуляции вслепую, через секунду чувствуя на пальцах прозрачную, похожую на жидкий силикон смазку. Как он читал, нужно начать с пальцев, чтобы подготовить мышцы к нагрузке и растянуть их, прямо как перед шпагатом.       Парень навалился на распластанного фигуриста и осторожно коснулся его горячей кожи своими пальцами. Мышцы тут же сжались, а сам мужчина напрягся, вздрагивая.       - Все нормально, нормально, я только пальцами, - протараторил Горин, наблюдая, как фигурист жмурит глаза и как черные ресницы трепещут. – Ты только мне говори сразу, как чувствуешь! Лады?       - Нет, я хочу до конца, - прогудел Леонов. – Продолжай уже скорее!       Горин погрузил в горячее нутро один палец, легко проталкивая и массируя, наблюдая за реакцией. Его мышцы все болели от напряжения и не очень удобной позы, которую он зафиксировал и был не способен сейчас изменить. Немножко помассировав, в проход протиснулся с небольшим трудом второй палец, который доставил некоторый дискомфорт, но такой боли как в прошлый раз не было. Возможно, что это делалось постепенно и с большим возбуждением. Саша заметил некоторое изменение в лице любовника и решил другой рукой немного огладить и потискать пах. Как только он обхватил горячий, налитый твердый ствол рукой, то услышал сжатый глухой стон. По венам тут же поплыл жаркий огонь адреналина. Он уже увереннее двигал рукой, чувствуя, как скользко ходит в ладони гладкий член, а три пальца уже спокойно гладят стенки. Владимир шумно дышал, вжимался затылком в подушки и жмурился, иногда издавая мычание за плотно сжатыми губами, собирая волосы Горина на макушке или впиваясь пальцами в плечо или загривок.       Через секунду все это удовольствие притупилось и исчезло, оставляя томление, от чего Леонов перестал так рвано и тяжело дышать, открыл глаза и сфокусировался на приближающемся к нему парне.       Горин поцеловал в мокрый висок Леонова, перехватил блуждающие по его телу руки, заключая на короткий миг ладони в свои и переплетая пальцы. Владимир завороженно смотрел в такое гипнотизирующее лицо Саши, вспоминая, что тот вообще не прикасался к себе, заботясь лишь о его удовольствии и комфорте. Хотелось сделать что-нибудь в ответ. Тем временем хоккеист забросил сильными руками длинные ноги фигуриста себе на талию, пристраиваясь между ног и находя удобное положение, не отрывая взгляда от чистого загорелого лица.       - Возьми уже меня, - прошептал Леонов своим неповторимым глухим баритоном, ломая губы в непонятной призывной усмешке. Саша лишь прищурился, думая о том, как увидит это же ухмыляющееся лицо в момент проникновения. Он обхватил себя внизу рукой, и осторожно надавил на сжатое колечко мышц, отчего Леонов только вздрогнул из-за неожиданности и напрягаясь, вспоминая не очень приятный и болезненный опыт.       Горин тем временем продолжал смотреть в лицо Володи, и это уже превращалось в какой-то своеобразный раунд, турнир «Кто первый отведет взгляд». Его член медленно проникал до тех пор, пока не погрузился полностью. Лицо Володи вытянулось и глаза округлились от чувства наполненности, ровная линия бровей немного искривилась в беспокойстве. Горин ликовал, осторожно подаваясь назад, чтобы сделать первое плавное движение внутри. Фигурист сдался, закрывая глаза и укладываясь полностью, не имея больше сил терпеть это. Было немного непривычно. Он мог это теперь сравнить как быстрый шпагат после долгого перерыва, мышцы так же чувствуют давление, немного недовольны, но, тем не менее, поддаются. Для мужчины такая мышечная нагрузка была привычна и даже в некотором роде желанна.       Саша старался держать себя на весу, упираясь то в кровать, то в козырек кровати. Он плавно двигался, пока стараясь не проникать глубоко, резко и на всю длину, лишь разрабатывая, но чувствуя, что член входит легко и плавно. Раздавались тихие влажные звуки от смазки и шумное дыхание. Леонов гладил Сашу по спине и бокам, чувствуя в себе движение и пока что не желая его поощрять на большее, он целовал подставленную двигающуюся над ним грудь и впивался зубами в шею, когда живот хоккеиста касался и гладил его напряженный член, касаясь влажной головки. Спустя несколько секунд Володя открыл глаза и посмотрел в лицо двигающегося парня, услышав перед этим его стон. Лицо Александра выражало напряженность: нахмуренные брови, сосредоточенный взгляд, но вместе с тем широко открытый рот и выглядывающие верхние зубы, как у зайца, создавали картину страстную и возбуждающую.       - Саш, можно глубже, - подстегнул Леонов, улыбаясь и еле-еле касаясь губами уха. Он почувствовал, как хоккеист сбился с ритма, открывая глаза и смотря так страшно и возбужденно на любовника, что Леонов понял, что только что дал полное разрешение на то, что можно открыть клетку. Было не страшно, это возбуждало.       - Чертовы фигуристы, - ругнулся парень, обнимая ровный стан Вовы и глубоко целуя его, вместе с тем плавным, но быстрым движением вгоняя член так глубоко, что Леонова аж подкинуло на постели, он подавился воздухом, но еще одно глубокое движение не заставило себя долго ждать. Горин держал его за одно бедро рукой, другой рукой протиснулся под шею, перехватывая подушку и подкладывая под поясницу, чтобы не нужно было держать на весу. Леонов почувствовал, как к нему наклоняются, хватают за шею и целуют. Он начинал рвано дышать и тихо мычать, чувствуя, как Саша двигается в нем так сильно и быстро, что создавалось ощущение легкой щекотки внутри, поэтому он улыбался и иногда хихикал от этого странного ощущения мимолетного тока.       Горин уже не мог сдерживаться, ведь такое глубокое и быстрое погружение в узкий и жаркий проход доставляли просто нереальное наслаждение и он чувствовал, что если все будет продолжаться так, то закончится все быстрее. Леонов получал наслаждение, как подмечал Саша, но не то, о котором писали в интернете. В конечно итоге, чувства подсказывали ему, что нужно еще глубже, что средоточие удовольствия у застенчивого Владимира находится намного глубже.       И как только Горин начал просто резко входить, вжимаясь так, что по комнате разносился влажный тихий шлепок кожи о кожу, быстро и несколько раз, то он заметил, как Леонов встрепенулся и обеспокоенно уставился на Александра, неотрывно следящего своим диким взором за малейшими изменениями. Леонов ощутил это внутри, около поясницы. Теплый щекотливый огонек, это щекотание, направляющееся к паху, оглаживая низ живота и дальше по ногам, отчего пальцы поджались. Щекотка эта усиливалась с каждый глубоким толчком, с каждый шумным выдохом и тихим стоном Саши. И в какой-то миг, когда Володя смотрел в это близкое лицо, волна такого сильного наслаждения пронзила его внутренности, спину и живот, что стало невозможно, он почувствовал, как тело вмиг загорелось, и испарина выступила везде. Черные глаза закатились и закрылись, затылок уперся в одеяло. Руки тут же сжали то, что было под ними, гибкий стан выгнулся, он открыл широко рот, дрожа, но только через секунду смог громко и широко вдохнуть воздух. Горин застонал первый от этой картины чужого удовольствия, чужого оргазма.       - М-а-ахх! – громко стонал Леонов, настолько, что оглушило обоих этим развратным, полным сладости звуком. – Саша… Ха-ах! Не смей оста-а-аммм-ах! Хааа…!       - Ни за что, - отчеканил Горин на ухо и продолжал еще сильнее вбиваться в тело, понимая, что стонущий и мечущийся парень под ним полностью раскрыт и готов принимать его. Он зарычал сквозь стиснутые с силой зубы, и принялся со своей силой и дурью проникать в парня, вбивая его в матрас, целуя грудь и хватая крепкой пятерней за мягкие ягодицы, а потом находя дрожащее лицо губами и целуя влажные щеки, снимая пот губами с носа, ощущая жесткие волосы под нижней губой, на подбородке, проникая языком в ухо и выстанывая имя фигуриста хрипло, желанно. Леонов перестал соображать ровно в тот момент, когда все его тело обуяло таким пламенем, что он чувствовал катящиеся по вискам капли пота, мышцы болели и стонали о разрядке. Он выгнулся и закричал.       - Господи, Саша, - он желал кричать, ведь молчать об этом было невозможно. Леонов почувствовал, что в эту секунду острое наслаждение приходит к нему, радость и восторг, легкость и свобода обуяли все его спортивное тело. Он чувствовал, что его член, которого касался в ритмичных движениях живот Горина, наконец-то освободился от этого напряжения, тугая сперма запачкала весь живот и грудь мужчины, а все еще двигающийся в неистовстве хоккеист приникал к испачканному животу и груди. Сперма выходила тугими толчками, но вместе с тем Владимир испытывал головокружительный экстаз, он обнаружил мощнейшее трепетное нечто внутри своего тела, что способно так крышесносно доставлять неземное блаженство. Горин раз за разом касался этого места, вырывая громкие крики из горла мужчины, которые низко разносились по квартире. – Горин, люблю тебя! А-ахххх! Люблю! – кричал в перерывах между вдохами мечущийся по постели мужчина, больно приникая к губами любовника, кусая его с такой силой, что Саша пытался осторожно отстраниться, но потом терпеливо отвечал, понимая, что страсть мужчины и его экстаз настолько сильны, что больно, что терпеть не представляется возможным.       Услышав неожиданно громкое признание он не выдержал и со стоном и именем фигуриста на своих губах, в последний раз глубоко толкнулся, дрожа, и кончил, ощущая долгое наслаждение, чувствуя как стенки внутри Володи сжимаются в оргазме и давят на его чувствительный орган, продлевая кайф.       Когда все это стало утихать, то парень осторожно вышел из мужчины, убирая подушку и падая рядом на кровать. Оба тяжело дышали. Леонов лежал, подрагивая и облизывая губы, хмурился и пытался дышать через нос. Горин пришел в себя намного раньше, успокоившись и остыв, чувствуя как устали мышцы и глаза закрываются.       - Вова, - позвал Саша, осторожно оглаживая правую щеку мужчины. Леонов открыл глаза так, как будто бы спал и Горин удивленно предположил, что тот мог действительно просто вырубиться от такого сильного потрясения и новизны ощущений. Александр знал, что это был самый незабываемый и определенно самый лучший секс в его жизни, да и по реакции Владимира, у него тоже. Перед взором парня вновь возникло то лицо, меняющееся с закатывающимися черными сверкающими камнями глаз и этот судорожный вдох, дающий начало долгому жестокому оргазму.       - Я… - Владимир запнулся, прочищая горло. – Не поверишь, но я до сих пор чувствую это… Обалдеть!       - Тогда я буду просто обнимать тебя, пока ты не успокоишься, - Горин накинул сбившееся в ногах одеяло на них обоих и обнял любовника со спины, легко дрожащего и вздыхающего. – Плевать, завтра душ примем!       - Эй, Горин, - подал свой глухой голос почти уже отключившийся фигурист.       - Что такое?       - Мне уже, наверное, больше никто и не нужен, кроме тебя, - выдал он спокойно, ожидая ответа и в то же время, не надеясь на него.       - Тогда прекрати фамильярничать, Леонов, - хоккеист передразнил его манеру называть Сашу по фамилии, и оба рассмеялись, засыпая уставшими, но безмерно в этот миг счастливыми.