В 3,5 оборота.

      На целую неделю молодые спортсмены погрузились в непознанный и новый мир страсти и удовольствий. Горин чувствовал себя безмерно счастливым, он порхал навстречу спорткомплексу и обратно домой, его даже не совсем волновала беременная девушка, которая думала о том, что причина такого радостного выражения лица у ее возлюбленного – это осознание того, что у них будет ребенок. Но знала бы Надя, что буквально с понедельника по пятницу ее любимый Горин со всей страстью сдирает одежду с высокого фигуриста в строгом костюме и зажимает его там, где придется. Это происходило несколько раз в подсобке, среди разного барахла фигуристов, это было в общественном туалете – грязно и с запахом хлорки, любовь настигала их и дома: на диване, на полу, прямо в прихожей и ванной, на окне и кухонном столе.       Леонов даже и не подозревал о такой дикой сексуальности Горина. Тот был похож на реального зверя. Ему было мало получасового марафона с прелюдией, он требовал повторного забега. Володя не отличался страстностью или чем-то похожим, он был больше романтиком, чтившим прелюдию больше, чем само действо. Но с хоккеистом Леонов забыл вообще обо всем, стыд и застенчивость пропадали, когда он видел восторженный темный взгляд, которым всегда Саша рассматривал его обнаженное тело. Он всегда ругал фигуристов в тот момент и проклинал его, называл демоном во плоти и дальше целовал его, проникал с силой и доводил до такого сильного экстаза, что ноги совершенно не держали его после этого. Володя, обычно сдержанный, не мог руководить своими бьющимися в агонии мышцами, которые поворачивали его голову, которые заставляли дрыгать ногами от адреналина в крови, открывать рот и издавать звуки. Он жмурился так сильно, что слезы выступали на глазах, и хотелось разрыдаться непонятно от чего.       Горин беспокоился о такой реакции. Но потом успокаивался, когда Владимир говорил о том, что это неизвестное нечто невозможно терпеть. Боль и пытки не идут ни в какое сравнение, упрямство и ненависть заставляет все тело притуплять ощущения и терпеть это, да и от болевого порога это все зависит. Но существует ли порог чувствительности? Как возможно терпеть наслаждение или оргазм? Ты к этому моменту идешь, ты чувствуешь как возбуждение двигается в тебе, как тебя целуют и думают только о тебе, запахи и касания к горячей коже… Как это возможно терпеть, когда оргазм сам по себе момент уникальный, а от всех этих вспомогательных факторов и своего ощущения любви и восторга момент разрядки уже перестает быть обычным «моментом разрядки». Это превращается в сладкую пытку.       Такую пытку испытал фигурист в тот момент, когда они решили попробовать без презерватива. Но, в конце концов, решили отказаться от этого способа, потому что чувствительность превышала допустимый рубеж для Вовы и он просто от ощущений потерял сознание, слишком впечатлившись. Обеспокоенный Горин тогда перепугался до усрачки, ведь такого и с ним никогда не бывало. Он даже не мог объяснить тот момент, как ему удавалось так быстро восстанавливаться после очередного марафона, казалось, высосавшего из него все до капли. Но стоило только помыслить о сладострастном любовнике, закидывающем свою голову в предоргазменной неге, его кадык и блеск загорелой кожи с каплями пота, и тут сразу же становилось жарко, а член наливался тяжестью, кровь приливала и кипела.       В какой-то момент, лежа на полу в зале, слушая, как комментатор рассказывает о прокате очередной пары фигуристов – у Леонова по телевизору шел исключительно спортивный канал сутками – они прикрывались пледом и подложили под головы сорванные подушки с дивана, остывали и мягко гладили друг друга, успокаивая. И тогда Горин подумал, что если так пойдет и дальше, они могут и умереть от секса, который теперь есть в их жизни. Ему думалось о том, что запретный плод, который они оба вкусили, настолько сладок, что теперь и неизвестно, смогут ли они теперь заменить его чем-то, если придется. Парень беспокоился о том, что больше не сможет спать с девушками, если вдруг с Володей придется когда-нибудь под страхом смерти расстаться. А если и так, то неужели он и вправду стал геем?       Александр хотел спросить у Вовы о том, что думает по этому поводу он, не беспокоят ли его такие мысли, а если и да, то что с ними делать дальше. Но он не успел, увидев, как парень с растрёпанными волосами уткнулся лицом в мягкое расслабленное плечо, поджимая под себя ноги, тихо спал, приникая лбом и носом к коже. Горин усмехнулся и только натянул на его гладкую спину мягкий плед, вспоминая, как тот кутался в него мокрый и напуганный, как выброшенный в сильнейшую грозу котенок. Александр вообще думал о том, что Леонов сам по себе похож на котенка, никаких котов – ленивых и толстых, а только котята. Этот наивный растерянный взгляд карих глаз, подвижные брови, часто растрепанная прическа и некоторая беспомощность, но вместе с тем он умело выпускал когти и показывал зубы, он был гибким и грациозным. Он был маленькой пантерой, у которой в темноте сверкают изумрудные глаза, зачаровывая. И когда эта пантера вырастет, то станет, несомненно, самым опасным хищником и самым прекрасным в царстве животных.       Горин смотрел на гладкое лицо, на мягкие скулы и уши, на подрагивающие черные ресницы и спокойное движение глаз под веками, что говорило о том, что парень уже видит сны. В нем нет ничегошеньки от женщины, совершенно! Есть такие парни, у которых есть неземная андрогинная внешность, чьи губы можно сравнить с женскими, или взгляд, или еще какие-нибудь части тела. Но Леонов был самым настоящим мужчиной, мужественным, с прекрасной спортивной фигурой, которой завидуют парни-подростки стараясь подражать. Низкий глухой голос, который становится таким звонким и басистым, когда он кричит или ругается. Он не брил ноги, они не были гладкими и нежными, наоборот, его жесткие волосы сразу ощущались, а никогда не расслабляющиеся мышцы икры выводили свой рельеф. Да и вообще не стоит даже и упоминать о мужских погремушках между ног, тем более что темные волосы парень не сбривал в этом месте, ровно так же, как и сам Александр. У них у обоих была гладкая грудь, отросшая щетина и усы.       Тогда он принялся просто гладить иногда тихо вздыхающего Леонова по волосам и чуточку щекотать шею под волосами большим пальцем, решая не задумываться об этом тогда, когда у них только-только что-то началось. Просто кататься на коньках, просто вдыхать зиму, просто кушать еду и пить кофе, жарко трахаться и нежно целоваться. Это все, что нужно молодым.       Шаталина все это время молчит как партизан, даже и не думая о том, что стоит что-то предпринимать или сказать об увиденном кому-нибудь ради блага мальчиков. Нет, конечно же, нет! Она держит обещание, но только капает на мозг Александру при каждом удобном случае, попрекает тем, что явно Горин зачинщик этого беспредела. Она призывает одуматься и сделать хоть что-нибудь, подразумевая под «хоть чем-нибудь» прекратить отношения и вернуться к семейной жизни. Она старалась стыдить его осторожно, но когда поняла, что это бесполезно, то просто иногда в ее глазах мелькал какой-то горький укор и холодная жестокость.       Но вместе с тем женщина не могла отрицать колоссального прогресса в катании Горина, а более того у Леонова. Саша делал успехи и быстрее осваивал фигурные элементы, но, возможно, на этом сказывался шпагат, который парень все-таки осилил с Божьей помощью. А Леонов… Шаталина, как бы ей не хотелось признавать, после встречи с Сашей и их «больными» отношениями совершенно расцвел. Он был как черный лебедь в своем спортивном одеянии. Она смотрела на него со своего тренерского места и не могла насладиться такой невероятной усладой для глаз и пищей для ее эстетического голода. Вова был прекрасен, чувствителен и грациозен. Даже падения с огромного каскада состоящих из «акселя» и «сальхова», учитывая, что «аксель» Леонову давался с трудом, как и большинству фигуристов, являясь сложнейшим техническим прыжком, а заезд на «сальхов» и готовность к нему делали каскад очень красивым и сложным в своем построении. Но Леонов, черт побери, выполнял его с таким страстным и сосредоточенным лицом, что не оставалось никаких сомнений в том, что совместное «времяпровождение» Леонова и Горина сделало их гибкими, сосредоточенными, наполненными кислородом, мышцы пришли в небывалый тонус, а боль от падений притуплялась и не чувствовалась болью. Шаталина и не сомневалась в том, что в жизни парней появился секс, который действительно благотворно влиял на физическое состояние организма. От этого знания женщине не становилось легче.       Были бы это отношения с девушками, она бы только и делала, что рекомендовала заниматься этим каждое утро и вечер, словно доктор прописал. Но это были парни, у одного из которых была известная всем девушка, ждущая ребенка. Это осложняло всю ситуацию, даже если Ирина Сергеевна могла отпустить грешок из-за отношений между мужчинами. У тренера просто срабатывал материнский инстинкт, ведь она приняла под свое крыло Лапшину и всегда боролась за нее и с ней. Но она дала обещание и понимала, что в такие отношения ей вмешиваться не стоит и тайну, тем более не свою, раскрывать не нужно. Она лишь уповала на благоразумие хотя бы Леонова.       Начиналась вторая неделя этого прекрасного настоящего, когда Горин снова порхал со своей тренировки, желая набрать по пути Леонова, потому что сегодня он не пришел, но у парня совершенно не было времени на все это. Тренер огласил список основного состава, в который в числе первых вошел Александр Горин, его поздравили и тренер с грозной, но явно счастливой физиономией сказал всем, что расслабляться не стоит и гордиться тем, что их имя попало в стартовый. Оно как попало туда, так может и исчезнуть. Впереди была игра, теперь тренировки становились жесткими прямо с этой секунды. И их погнали тренироваться до последней капли пота.       Как только он вышел на улицу, его доисторический телефон зазвонил, а парень, пребывая в прекрасном расположении духа, даже не задумываясь, ответил. Он приготовился услышать мягкий приглушенный голос Владимира, бубнеж комментатора на заднем фоне и тихий шорох подушек, на которых и расположился фигурист. Но это была Надя. Парень даже испугался в какой-то миг, думая о том, что мог бы ответить совершенно иначе, а не простое «Алло!» и тогда оказался бы разоблаченным. Но его пронесло…       - Саш, у меня тут куча ящиков с бананами, мне нужно будет налепить марочки, ты поможешь мне? – игриво начала она, желая провести время вместе и подурачиться, ведь часто находиться одной в квартире было очень скучно для такой неугомонной натуры, как Лапшина. Учитывая то, что ее благоверный часто был с утра до вечера на тренировке и иногда встречался с парнями из команды. Она была безмерно рада за то, что Сашка наконец-то наладил отношения с хоккеистами, ведь залог хорошей игры – это сыгранность. Горин вываливался из этой концепции, у него были перспективы, которые могли обернуться прахом из-за ужасных отношений. Поэтому девушка старалась поощрять его рвение побыть с друзьями, хотя ей самой часто было немного одиноко.       - Да-да, конечно! – весело отозвался он, чувствуя какое-то странное двоякое чувство. – Я уже вышел с тренировки…       - Это что? У тебя смс?       - Погоди, - парень посмотрел на телефон и увидел, что ему пытается дозвониться Леонов. – Это вторая линия, в общем, я иду. Целую!       - И я тебя, - девушка отключилась.       Горин сбросил звонок Леонова и убедился, что все звонки и прочее не работает. В последнее время у хоккеиста развилась паранойя, он был бдителен и постоянно начеку. И даже сейчас он перепроверил свой телефон, убеждаясь, что Надя не висит на линии и не сможет подслушать его разговор. Парень спокойно направился в сторону своего дома проходя по заснеженным дорогам с редко мелькающими фонарям. Саша набрал выученный наизусть номер и приложил телефон к уху, сдвигая шапку назад и открывая лоб с немного влажными волосами. Пока раздавались долгие гудки, он успел распинать комок снега и поправить спортивную сумку с грязными вещами, формой и клюшкой. Гудок прервался.       - Привет, ты звонил? – довольно начал парень, зная, что его слушают.       - Горин, - в трубке раздался ужасно тихий голос, отчего парень подобрался и резко замедлил шаг. – Ты свободен прямо сейчас?       - Что? Погоди! – взволнованно начал хоккеист, уже полностью останавливаясь на месте в темном промежутке меж редких фонарей. – Что у тебя с голосом?       - Кажется, я простудился, - непонятно, для вида или действительно, но фигурист прокашлялся, отводя трубку от уха, чтобы не греметь прямо в динамик.       - Что у тебя болит? Температура есть? – Горин стоял на месте. Сейчас его одолевали дикие сомнения, волнение и страхи. С одной стороны он сообщил Наде о том, что уже в пути и совершенно скоро придет и поможет ей с бананами. А с другой стороны ему было невыносимо слышать этот тихий уставший голос в динамике, осознавать то, что в это время парень находится один в своей пустой квартире, что ему тяжело и плохо. И в то же время, лучшим вариантом для больного будет покой, сон или скорая помощь, если температура слишком высокая. И все же, волнение никуда не делось, а от осознания того, что Леонов позвонил ему, не становилось легче, даже наоборот. Леонов тот еще упертый баран, да и в принципе взрослый уже человек, так что способен полечиться сам или вызвать скорую. Но, тем не менее, мужчина звонил ему, и это настораживало, как минимум.       - Говорить тяжело, голова гудит, мне очень холодно, - продолжил Леонов в трубку, тяжело дыша.       - Мерял температуру?       - У меня градусника нет, а в аптечке только уголь, от травм и ушибов всякая херь, - злобно выдохнул Вова.       - А еще меня идиотом называешь! – вскричал хоккеист, срываясь с места. – Я приеду через пятнадцать минут, подожди меня и не смей там помирать, ясно?!       - Да ясно-ясно, не ори, - примирительно отозвался парень.       Горин, гонимый сильным волнением о любимом человеке, сорвался с места и поспешил к ближайшей аптеке. Пожилая женщина, которая работала фармацевтом, недовольно на него уставилась, когда эта ошалелая груда завалилась в чистое, скорее всего только что вымытое помещение. Парень подскочил к маленькому окошку, быстро перебирая в голове лекарства, которые могут помочь.       - Здрасьте! Можно две упаковки парацетамола, что-нибудь в горло брызгать, капли в нос и пастилки, а еще сухих платочков, - выпалил он то, что знал и что ему всегда прописывали, когда он заболевал простудой или гриппом. – А, еще порошок какой-нибудь, Терафлю, штук шесть и градусник!       - Вам с каким вкусом Терафлю? – поинтересовалась медлительная старушка.       - Вы думаете, что кому-то важно какого вкуса, когда плохо? – раздраженно ответил Саша. Он торопился, его бесила медлительная женщина. Сам по себе Саша не был таким грубым с другими людьми, тем более старше его и другого пола, но сейчас в нем клокотал неугомонный злобный червячок, который заставлял его аж пританцовывать на месте от желания бежать быстрее.       - Градусник стеклянный или электрический?       - Какой лучше?       - Стеклянный, ртутный. Только держите подольше, - отозвалась бабуля. Александр кивнул ей и полез в свою сумку, быстро роясь в ней и желая найти свой бумажник. Оттуда он выудил купюру номиналом в тысячу рублей и протянул женщине, что уже пробила весь его товар и упаковала в прозрачный тоненький пакет, нежного фиолетового цвета. И как только она сдала сдачу, парень схватил монеты и бумажки, и вылетел прочь, торопясь поймать такси или хоть какой-нибудь автобус. Ему повезло, по пути встретил какого-то мужика, который оказался не прочь подзаработать лишние сто рублей, тем более ехал он примерно в ту же сторону, куда и направлялся Горин.       - Ты чего такой взвинченный, - отозвался спокойный водитель. Саша грозно следил за дорогой и резко повернулся к мужчине.       - Я?! А, у меня девушка простудилась, везу лекарства, - легко соврал Горин, думая о том, какая же усатая двухметровая девушка ждет его в квартире на пятом этаже, маясь от холода в кровати.       - У, какой молодец, - протянул мужичок. – Тогда я прибавлю!       - Ага, дядь, прибавь, - покивал хоккеист.       Они добрались быстрее, чем предполагалось. Горин сунул деньги водителю и вылетел из машины, скорее добираясь до нужного подъезда. С недавних пор у него есть ключи от дома, где обосновался Леонов, так что парень быстро зашел и поднялся по лестнице. Из-за трепета в руках он не с первого раза попал в замочную скважину, коротко улыбаясь воспоминанию, которое возникло в его голове, о тех словах, которые он сказал тогда Леонову, потому что тот не мог попасть ключом в замок.       Горин залетел в квартиру, громко шарахая дверью и быстро щелкая замком, запирая. В квартире стояла духота, свет горел в ванной и зале, где, как обычно, шли какие-то очередные выступления фигуристов. Но когда парень заглянул в зал, то увидел, что по телевизору идет матч по хоккею. Это его несказанно удивило. Парень с грохотом опустил свое спортивное барахло на пол, скинул тяжелую горнолыжную куртку и достал пакет с лекарствами.       - Володя, ты где? – парень прошел в кухню, включая свет и чайник, чтобы навести болеющему горячий чай с малиной или медом, смотря что имелось в холодильнике. По крайне мере, баночку малины он там точно видел. Неделю назад. Наверное…       - Я в ванной, - отозвался по мере своих сил парень. Горин перестал разбирать лекарства, и поспешил в ванную комнату, чувствуя, что ему невероятно жарко и хочется снять свитер, чем он и занялся, без прицела кидая в сторону дивана и оставаясь в одной футболке. Парень зашел в ванну, наблюдая, как мужчина старается затолкать вату в нос, а его пальцы слегка в розоватых подтеках, с которых капает розовая вода.       - Что случилось? – нахмурился Горин, отнимая руки от лица и доставая мокрые непонятные ватки, слишком подозрительно похожие на женские тампоны.       - У меня кровь из носа пошла, - просипел мужчина.       - Господи, Леонов, ты просто сплошная проблема! – гневно выругался парень. – Иди в комнату, только голову не запрокидывай. Я принесу сейчас все, у тебя, наверное, давление подскочило из-за температуры.       - Ты купил градусник? – поинтересовался парень, выбредая из ванной.       - Хуядусник, - передразнил бормочущий хоккеист. – Купил, а теперь заткнись и иди в кровать.       Горин носился по квартире, собирая все, что ему необходимо для первой медицинской помощи фигуристам-идиотам. Он налил горячий чай и несколько чайных ложек малины опустил на самое дно, яростно размешивая. Он схватил пару упаковок с таблетками для рассасывания, спрей в горло и нос, избавил от коробки градусник и поспешил в комнату, где расположился Владимир, полностью закутавшись в одеяло.       Он выглядел плохо. Горин лишь молча поставил все на прикроватную тумбочку и ушел снова на кухню, продолжая сосредоточенно молчать.       - Там градусник, зажми рукой, - крикнул он из кухни, даже не сомневаясь, что больной уже это делает. Горин залез в морозилку и нашел ячейку со льдом, который по непонятным причинам там находился, хотя они никогда его не используют с какими-нибудь напитками. Пока он сгребал его в пакет и оборачивал тонким кухонным полотенцем, до него дошло. Синяки и ушибы, шишки, которые фигуристы набивают на своих тренировках просто так не проходят и первым делом лучше приложить лед, а потом мазать всякой дрянью и оборачивать вокруг эластичными бинтами. Порой Саша забывал о том, что Леонов фигурист, особенно в те моменты, когда видел его таким слабым и несчастным. Это все не вызывало в парне какой-то волны нестерпимой нежности и до боли сильного сочувствия. Нет. Он злился, ужасно злился на себя и на него, потому что он сам не смог уследить, а Леонов слишком беспечен или упрям, чтобы о чем-то говорить.       Саша зашел в комнату с холодным спасительным комком и присел на край кровати, где расположился Леонов.       - Это лед, - огласил хоккеист, когда на него уставились красные глаза. Горин поднял подушку под спиной Леонова выше и заставил того опустить голову под углом, а затем осторожно опустил на переносицу холодный комок. Саша случайно задел пальцами левой руки щеку и тут же нахмурился, трогая правой ладонью лоб.       - Да нет у меня уже крови, убери, мое лицо занемело, - недовольно выдохнул парень и Горин подчинился.       Леонов был серым, на лице и шее выступил холодный пот, он старался сдерживать мелкую дрожь, но тело его постоянно содрогалось от напряжения. Брови с усилие были заломаны, и все выражение лица фигуриста выражало крайнюю степень усталости. Даже его темные волосы оказались влажными. Ладонь Горина плавно скатилась со лба и погладила по щеке, а указательный палец поюлил около любимой родинки.       - Ты очень горячий, - тихо произнес Саша, начиная волноваться и думая о том, что, скорее всего, придется вызывать скорую.       - Ты только сейчас понял? – усмехнулся Леонов. – А неделю мы просто так зажимались по углам.       - Ой, шутишь, значит не так плохо, - улыбнулся Саша. – Давай градусник.       Леонов нырнул рукой под одеяло и выудил оттуда стеклянную палочку. Горин повертел ее в руках, направляя показатель к свету лампы, чтобы увидеть там отображенные цифры. Градусник показывал 38,3 градуса. Достаточно высокая, но жить можно! Он огласил результат Володе и тот сполз по подушке вниз, переворачиваясь на другую сторону и поджимая ноги.       - Вова, сейчас принесу тебе Терафлю, выпьешь и постарайся поспать, я тебя через час разбужу и мы еще раз померим температуру. Если не спадет, вызовем врача, - спокойно проговорил Горин, хлопая по плечу лежащего мужчину.       - Ты можешь ехать домой, мне нужен был только градусник и лекарства, я сам справлюсь, - пробубнил он глухо из своей берлоги. Горин аж резко затормозил около дверного проема, возмущенно оборачиваясь к выглядывающей макушке и паре глаз.       - Я чет сейчас не понял? Ты выгоняешь меня? – возмутился он, наклоняя голову и сразу приготовившись обороняться.       - Нет, но…       - Тогда заткнись, тебе вообще разговаривать нельзя, - разозлился Александр. – Я не могу оставить тебя, понял?       - Понял.       Горин набодяжил в кружке лечебное средство и принес страдающему Леонову. Фигуристу было не очень комфортно после слов Горина, но, тем не менее, он не смог бы под страхом смерти выгнать этого человека, всем своим нутром нуждаясь в его присутствии в самые тяжелые моменты. Леонов болел часто, но быстро, однако болезнь проходила легко и почти незаметно. А вот такие вирусы, которые вызывали температуру и озноб составляли проблему для организма, заставляли страдать и умирать несколько дней, а потом долго восстанавливаться. Саша наблюдал за тем, как содержимое стакана не быстро поглощает его любовник, а потом отобрал еще горячую кружку и поставил рядом. Они молчали, раздавалось только громкое и тяжелое дыхание болеющего фигуриста. Хотя оно и было и громким, и тяжелым, но в разы отличалось от того возбуждающего все желание, даже наоборот, в груди где-то так неприятно кололо и щипало. Саша редко проявлял о ком-то заботу, попросту стесняясь этого, хотя время, проведенное с Лапшиной, нисколько не изменило его уровень стыдливой и агрессивной заботы о ком-то, потому что она была девушкой сильной, крепкой и здоровой, и сама могла задушить своей агрессивной заботой. С Леоновым такой фокус не прокатит. Он цветок нежный, и не осторожное движением или слово может его ранить. Саша смог раскрыть этот цветочек и спасти от холодной погибели, поэтому на его плечах лежит большая ответственность, чтобы это нежное создание не превратилось в каменные произведение искусства. Безгранично красивое, но холодное и мертвое.       - Саш, принеси мне еще плед с дивана, - попросил Леонов, дрожа так сильно, что коверкались слова. Парень встал, как зачарованный, но потом обернулся и потрогал влажный лоб мужчины, потом тыльной стороной ладони соскользнул в щеке. Лицо хоккеиста стало сосредоточенным и чрезмерно взрослым. Он сорвал большое мягкое горячее одеяло с болеющего фигуриста и потрогал его плечо и грудь. – Ты что делаешь? Холодно!       - Я принесу градусник, еще раз смеришь температуру, - спокойно отозвался Саша и накрыл одеялом обратно, удаляясь в зал. Леонов полулежа расположился на подушках и из-под полуприкрытых глаз наблюдал за парнем, который накрыл его еще одним мягким пледом с дивана, однако теплее не становилось. Мышцы ныли от напряжения, голова раскалывалась, все казалось грязным и мокрым, особенно волосы. Владимир готов был распсиховаться как маленькая девочка и разрыдаться от ощущения грязи и неприятных запахов везде. Горин сидел рядом, молча и послушно, было даже как-то непривычно видеть его настолько тихим и сосредоточенным.       Не прошло еще и десяти минут, как градусник ловко вынули из его подмышки, но только он хотел возразить, как Саша с серьезным лицом поднялся со своего места и направился к выходу.       - Ты куда?       - У тебя температура растет, я вызову врача, - проговорил он, доставая телефон из куртки. Саша включил дисплей и увидел там несколько пропущенных звонков и смс от Нади, которая до сих пор его ждет и уже совершенно точно потеряла. Она волнуется о том, что могло что-то случиться, особенно с таким человеком как Горин. Со всем этим он попросту забыл даже отправить ей смс о том, чтобы она его не ждала. Сделав себе заметочку потом позвонить все-таки Лапшиной и сообщить, он набрал номер скорой помощи и, рассказав диспетчеру о проблеме, назвал адрес и приготовился ждать врачей. – Скоро приедут, - сообщил он Вове, который лежал на боку, отвернувшись от дверного проема.       Парень подошел к окну на кухне и с затаенным страхом в душе набрал Надин номер. Она взяла через несколько гудков.       - Горин! С тобой все в порядке?! – взволнованно начала она. И Саша резко ощутил насколько он свинья. Она беременна, ей нельзя волноваться, ей нужна любовь и забота, ее нужно окружить радостью и смехом, красотой и легкостью, а он доставляет ей только заботы и беспокойства, да еще и изменяет и врет. Александру сделалось невыносимо больно от этого чувства, в горле перехватило от злых слез, которые он усердно подавляет.       - Все в порядке, жив! – прикинувшись великим актером, он решил изобразить беззаботную веселость и беспроблемность, которые должны расположить к себе. – Надюша, у меня появилось неотложное дело, я никак не могу приехать сейчас!       - Я могу помочь? Ты где, скажи мне! – он слышал по голосу, что она злится от того, что не представляет, где сейчас находится Саша и что за «неотложное дело» посреди ночи.       - Я сам разберусь, тебе не нужно в это ввязываться, - бодро сказал он. – Надюш, ты ложись спать, не жди меня, потому что не знаю, когда закончу. Я завтра тебе расскажу все. Все в порядке, ты не волнуйся, никого не убили, никто не умер!       - Ладно, поговорим завтра, но… - она выдержала страшную паузу, за это время сердце парня успело несколько раз остановиться. – Я чувствую, что ты меня обманываешь, Горин.       - Надя, я… - но он не успел договорить, услышав гудки в телефонной трубке и понимая, что тот самый страшный разговор, который он хотел начать примерно месяц назад состоится завтра. Завтра и никак иначе. Парень даже не понял, сколько простоял вот так, в ступоре около окна, но увидев машину скорой помощи, оторвался от своих мыслей и решил спуститься и открыть дверь.       - Здравствуйте, это я вызывал, - поздоровался он неловко, быстро осмотрев девушку строгой наружности с заплетенными в косу волосами и в белом медицинском халате. На ее лице были очки, за которыми прятались ее внимательные, немного усталые карие глаза. Они прошли в квартиру, по пути Горин рассказал ей что принимал больной, сколько у него была температура и последнее измерение. Они прошли в комнату, она поздоровалась с приподнявшимся Леоновым и быстро достала из своего чемоданчика все необходимое. Послушала спину и грудь, потрогала шею и осмотрела рот. Привычно и уже скорее всего на автомате задала несколько вопросов, быстро помечая что-то в своей тетради или карте. Горин стоял в проеме, готовый принести все, что попросит девушка. Она дала свой градусник Леонову, по ходу дела выписывая свои лекарства и указания к лечению. Узнав, что Владимир спортсмен, она скомкала бумажку и назначила совершенно другое лечение. Градусник запищал вовремя, она посмотрела на сверкающую табличку совершенно спокойно и начал рыться в свое медицинском чемоданчике.       - Я поставлю укол, через некоторое время вы заснете, как проснетесь, еще раз померяйте температуру. Если не понизится, снова вызывайте скорую, - проговорила она, быстро срезая верх от колбочки и набирая в шприц. По спине Горина поползли мурашки от вида тонкой и острой иглы. Леонов недовольно поморщился и начал переворачиваться на живот, оголяя ягодицу. Никто и не сомневался, что укол будет не самым терпимым из всех. Она легко смазала кожу и уронила руку с иглой в назначенное место, вводя лекарство. Леонов только гневно зыркнул на Сашу, который не совсем понял такой странный посыл от своего любовника, но решил просто ласково улыбнуться ему, хотя получилось больше виновато.       Девушка быстро выкинула все использованное в урну на кухне, помыла руки с мылом, коротко переговариваясь с Гориным, который ходил за ней по пятам. Он проводил ее и закрыл дверь, возвращаясь в комнату. Леонов продолжал лежать на животе. В комнате пахло спиртом и лекарствами и, кажется, потом.       - Давай-ка вставай, я сменю постельное и проветрю комнату. Иди в ванну, а то сквозняк, - Саша поднял совершенно амебное существо с кровати, закутал в плед и отправил в ванну. Затем отворил все окна и быстро начал перестилать постельное белье, ругаясь на то, что кровать чрезмерно широкая и большая. В конечном счете, он справился и побежал закрывать все окна. На часах уже было двенадцать часов ночи и стояла тишина не только в доме, но и на улице. Пошел легкий снежок, осторожно опускаясь на дороги и сугробы, делая их больше и белее.       - Ты закончил, а иначе я буду спать в ванной! – подал голос Леонов.       - Я закончил, тащись сюда, мой сопливый поросенок, - Горин обернулся, полностью счастливый от такой великолепной шутки. Но когда на него уставился полный раздражения и скептицизма темный взгляд Вовы, он понял, что будет наказание.       - Ты обнаглел? – интонация была ровно такой же, когда Володя называет его идиотом. Саша смотрел на это воронье гнездо на голову у всегда идеального фигуриста, на его голые ноги и закутанный в светлый плед стан, его серое лицо, круги под глазами и сухие губы. Сильное сердце хоккеиста разорвало приливом щемящей нежности, и он в ответ на этот недовольный усталый взгляд просто коротко улыбнулся, заманивая к себе.       Леонов легко дрожал, чувствуя босыми ступнями холодный пол.       - Иди ко мне, - парень протянул руки и притянул болеющего гневного фигуриста к себе, мягко укладывая на свежие простыни и тут же укрывая одеялом и просто обнимая.       - Я устал, - выдохнул Вова в обнаженную шею Горина, отчего по светлой коже хоккеиста резко поползли мурашки, заставляя легко вздрогнуть и прикрыть глаза. Он однозначно ловил кайф даже в такой ситуации. Широкими ладонями он погладил крепкую спину и руки спортсмена, прижимая ближе.       - Поспи, а я через полчаса разбужу тебя, чтобы померить температуру и дать тебе лекарство, - шепотом отозвался Александр. Володя только повозился немного и, устроившись удобно, замер чуть слышно посапывая.       Саша лежал долгое время в тишине, слушая как тикают часы и тяжело дышит его любовник, переплетая свои стройные ноги с его. Даже этот запах пота и болезни вызывал в нем какое-то чувство уюта и желание заботы. Леонов весь взмок ближе к назначенному времени пробуждения, а это говорило о том, что все-таки укол подействовал и температура спадает. Темные волосы Вовы стали мокрыми, судороги, скручивающие его тело до приезда врача, и дрожь прекратились, спина под руками Саши постепенно расслаблялась и становилась мягкая. И как бы парню не хотелось остаться в этой идиллии подольше и не будить так мирно спящего мужчину, все равно со здоровьем шутить не стоит. Однако, мужчина был настолько сонным, что превратился в мягкую игрушку, которую перекладывают и ставят в разные позы. Горин заставил выпить его специальный порошок от гриппа и разных простудных заболеваний на ночь после того как удовлетворился приемлемой температурой, для больных конечно же.       - Как твой голос? – шепотом поинтересовался укладывающийся рядом Горин в спальной футболке и штанах. Леонов вяло приник к нему, гнусаво помычал на разных тонах.       - Отстой, - выдал он тихо и хрипло.       - Давай отдыхать, завтра будет лучше, - улыбнулся Горин, целуя мужчину в висок и накрывая одеялом.       Они заснули под тихое периодическое сухое покашливание фигуриста.