Блудный сыночек

      Господи, я сплю?! Я болен, у меня галлюцинации?! Я хочу проснуться! Шатаясь как пьяный, я пошел прочь от туалета, вслед мне доносились смешки и стоны. Мне казалось, я различаю голос Майкла. Хотя вряд ли сейчас его рот занят разговором. В туалете для старшеклассников меня основательно вывернуло. Умываясь ледяной водой, я пытался собрать мысли в кучку и унять противную дрожь в теле. И… не мог. Я — взрослый парень, я живу в таком месте, где о проституции знаешь все, кажется, уже с рождения. Но эта мерзость была за порогом моего дома, а дома — мама, добро, молитва перед ужином и несносный найденыш, к которому все равно привык, смирился с «божьим промыслом». Этот такой родной, такой надежный мир рушился в одночасье карточным домиком. Если бы моего брата действительно насиловали! Конечно, это ужасно, но я бы знал, что должен делать. В таких ситуациях забываются мелкие обиды, я не пожалел бы и собственной жизни, защищая близкого мне человека. Близкого человека?! Гадина, змея, грязная шлюха — вот он кто. Мануэль знал, о чем говорил… Наследственность! Все вокруг знали, все были правы. Только мама ошибалась! Господи, что с ней будет, когда она узнает? Может, мне лучше придушить крысенка и закинуть тело в мусорный бак? Прах к праху, отброс к отбросам?       Домой я пришел уже к вечеру. Через час должна была вернуться с работы мама. А гаденыша все еще не было. Наконец он появился, беззаботный, довольный, напевал себе что-то под нос.       — Привет! — сказал он.       Обычно Майкл со мной не здоровался. Не снисходил.       — Где ты был? — сухо спросил я.       — На дополнительных занятиях. По английскому языку, — охотно ответил он.       — Устал?       Майкл удивленно уставился на меня.       — Я спрашиваю, устал? Твой английский язык — он, наверное, устал дополнительно работать, да, Майкл?       — Ты чего это? — глядя на меня бараньим взглядом, спросил гаденыш.       Тут я сорвался. Влепил ему пощечину, от которой он отлетел к стене. Не дав опомниться, схватил этого урода за грудки и впечатал его в стену.       — Ты чего?! — захныкал он. Как-то неуверенно. А ведь обычно орал, стремясь привлечь внимание соседей.       — Убью тебя, сука! — тяжело дыша, прошептал я. — Маме легче будет знать, что ты мертв, чем то, что ты сосешь по туалетам.       — Ты…       — Я видел тебя, Майк! В компании этих ублюдков! И давно ты их ублажаешь? Теми цацками Мануэль с тобой расплатился, или ты не их одних обслуживаешь?       Растерянность на физиономии Майкла сменилась холодной злобой. Он попробовал вырваться. Я снова хорошенько его тряхнул.       — Пусти, — сквозь зубы процедил он. Вцепился мне в плечи своими хилыми ручонками и с яростью посмотрел мне в глаза. — И что, правда убьешь меня?       Он не был напуган или растерян, или подавлен моей осведомленностью. Нет, ничего подобного. Это больше всего ранило меня.       — Скажи мне, что тебя заставили, — почти попросил я.       — Пусти, — повторил он. И это прозвучало как ответ.       Я его отпустил, просто испугался, что сейчас разревусь перед ним — так больно мне было! Я поспешно отвернулся.       — И что ты будешь делать? — услышал я за спиной. В голосе вновь была неуверенность.       — Я… А что ты собираешься делать, Майкл?       — Я не знаю, — тихо сказал он.       — Ну так вот… Если еще раз застану тебя за таким занятием или от кого услышу про тебя — убью, ей-богу!       — Ты не скажешь маме Саре? — еще тише спросил он.       — А должен?       — Лучше убей.       — Не сомневайся, я так и сделаю!       — Джошуа…       — Заткнись! Закрой свой грязный рот, я не хочу тебя слышать!       Когда мама вернулась, Майкл впервые не повис на ее шее. И хорошо сделал, вряд ли бы я сдержался, если бы он полез ее целовать.       — Ох, Майкл, опять! — воскликнула мама. Она притянула змееныша к себе и разглядывала его щеку. След от моей пощечины алел на бледной коже. Черт бы побрал всех белых!       — Кто это сделал, малыш? Опять Лопес?       Майкл затряс головой и отстранил мамины руки.       — Нет, это женщина какая-то на улице, я ее и не знаю.       — За что же она тебя ударила?       — Я просто… я сквернословил.       В этот момент он весь залился красной краской. Просто сгорал от стыда, мерзавец!       — Майки, ну разве можно! Ты же знаешь, что это грех. Хотя та женщина все же была не права, ударив тебя.       — Да ничего, мама Сара, я сам виноват.       Я снова испытывал тошноту. Да меня весь вечер мутило, стоило вспомнить…       — Ты не заболел, сынок? — забеспокоилась мама.       Господь свидетель, как тяжело мне было делать вид, что все нормально. Я долго не мог уснуть, у меня голова трещала от тяжелых мыслей. То я в мечтах вышвыривал Майкла за порог дома, то пытался найти ему оправдание. Вдруг я чего-то не учел, не так понял? Мальчишке все-таки могли угрожать. Но… дьявол, я напрасно пытался вспомнить какие-нибудь признаки того, что ему плохо, что что-то его гнетет. Да Майкл давно не выглядел таким довольным жизнью. Шлюха, шлюха. С этими мыслями я наконец заснул. Сон у меня был тяжелый, обрывки каких-то пакостных видений преследовали меня. Потом вдруг они отступили. Мне стало хорошо, очень хорошо. Во всем теле была легкость, мне казалось, я бы воспарил, если б не сладкая тяжесть в паху, пригвоздившая меня к кровати. Сознание, прорываясь сквозь дрему, раскачивалось на волнах сказочных ощущений. Мой член находился в плену чего-то горячего и нежного. Такие горячие сны все еще доставали меня, потом приходилось украдкой застирывать простынь. Но просыпаться не хотелось. Плотное кольцо губ обхватило мой конец почти у самого основания. Мои яйца поддерживала мягкая чуткая рука, осторожно их массируя. Ритм увеличился. Я ловил кайф, разрядка была не за горами. Я немного раздвинул ноги и одновременно с этим приоткрыл глаза. То, что я увидел, заставило меня мигом проснуться. Майкл трудился над моим торчащим, как кол, членом. В полумраке комнаты его темная макушка ритмично качалась перед моими вытаращенными глазами. Не знаю, как я не заорал! Я подскочил на руках и всем корпусом отпрянул назад. От этого мой член выскользнул у него изо рта. Я сидел на кровати, прижимаясь к спинке и поджав под себя ноги. Два блестящих глаза уставились на меня.       — Только дотронься до меня и сразу получишь в рыло. Понял? — угрожающе прошипел я.       — Дай. Я стерплю. Все, что хочешь стерплю. Дай, — хриплым голосом прошептал он.       — Что ты задумал, дрянь?       — Ничего. Просто хотел сделать тебе приятное. Тебе ведь понравилось, Джошуа. Давай, ложись.       С этими словами он коснулся моего живота. Вздрогнув всем телом, я отшвырнул его руку. Затем схватил Майкла за горло.       — Убью! — яростно зашептал я. — Обещал же, что убью!       — Тебе не понравилось? Скажи, как ты хочешь? — прохрипел он.       Оставалось только додушить его. Или отпустить. Я смог обуздать свои желания и разжал руку.       — Джош, Джош… — он придвинулся ко мне, но я предостерегающе поднял руку.       — Не двигайся!       Майкл покорно замер, но продолжал шептать:       — Я не хочу с тобой ссориться. Я мог бы делать тебе приятно, когда ты этого захочешь.       — Майкл, меня сейчас вырвет прямо на тебя! Говори, что тебе нужно?       — Не лезь в мои дела. И не смей ничего говорить маме Саре. Представь, как больно ты ей сделаешь. А я буду до последнего отпираться, Джош. Я так тебя подставлю, что мама Сара тебя сама в полицию потащит!       — Нет, все-таки я тебя убью! — решительно сказал я.       — Если попробуешь навредить мне, Мануэль с тебя живого шкуру сдерет.       — Что? Ты правда думаешь, что он побеспокоится о какой-то шлюхе?       — Хочешь узнать — рискни. Для начала я могу ему сказать, откуда у меня синяк на щеке.       — Валяй! Сучка, грязная сучка! — Я ногой отпихнул его.       — Ну, так мы договорились? — спросил он, поднимаясь.       — Не подходи ко мне! Не смей со мной заговаривать! Ты мне больше не брат!       — Значит, договорились, — сказал он.