Блудный сыночек

      Лос-Анджелес встретил меня пасмурным небом и редким дождиком. Еще на вокзале я наткнулся на афишу крутого спортивного клуба. Огромный чернокожий парень смотрел с нее на меня, зверски скалясь и прикрывая челюсть рукой в красной перчатке. «Мадди ЛеБрон, бои каждую пятницу-воскресенье», — гласила надпись. На афише стояла дата двухмесячной давности, однако снимать ее не спешили. Еще бы, с таким-то красавчиком! Майкл был бы не Майкл, если б пропустил его. У нашего мальчика была страсть к черной коже, накаченным телам и гигантским фаллосам.       Но на входе нужного мне клуба висели совсем другие афиши. Было раннее утро, в клуб я вошел беспрепятственно, однако в фойе меня окликнул охранник.       — Ты по объявлению, красавчик?       — Что?.. А, нет, я разыскиваю Мадди ЛеБрона.       — Он уже недели три как уехал.       — Черт! А куда, в каком он теперь клубе?       — Он тренируется в Gleason’s Gym. А ведь должен был здесь готовиться к чемпионату. Так смотался за сутки, наплевал на деньги, разорвал контракт.       Да, не повезло мне. Теперь тащиться в Нью-Йорк. Но есть ли смысл? Я вообще-то запасся наличностью, чтоб было легче добывать информацию. Но парень из охраны, похоже, скучал и был не против поболтать.       — А вы ищете кого-то в штат? — спросил я между делом.       — Бармену нос сломали. Вот я и подумал… Не хочешь попробовать? Здесь неплохо платят.       — Нет уж! — я прикрыл нос рукой, вызвав смешок у парня. — Я Мадди ищу. Хотя, э-э, не его самого, если честно. Не припомнишь, с ним был парень, белый, зовут Майкл, ему восемнадцать лет…       — Этот змееныш?!       Я аж вздрогнул. А ведь маме так и следовало его назвать, чтоб люди не путались. А то — ангел, ангел…       — Ну как же! — продолжал охранник. — Вцепился ЛеБрону в член намертво, клещами не оторвешь. Это из-за него Мадди рванул в Нью-Йорк.       — А, э-э, с Майклом?       — Да куда бы он делся от этого педрилы! Говорю же… А ты что, ты тоже… того, ну… Гей?       — Нет. Разыскиваю его по просьбе родственников.       — Ага, — парень ехидно усмехнулся.       — Ладно, спасибо за помощь, мне пора, — поспешил я откланяться.       Подробности и причины отъезда парочки из Лос-Анджелеса меня не интересовали. Братец с легкостью мог отравить жизнь любому. Похоже, что парень из боксерского клуба сочувствует этому Мадди. Ну так что ж, он сам виноват, «не хер с ним было связываться» — вспомнились мне слова денверского проходимца.       После ночной выходки крысенка наши отношения испортились окончательно. Мы с Майклом не разговаривали, делали вид, что не замечаем друг друга. Только изредка, специально для мамы, исполняли роли братьев. Она чувствовала, что между нами не все гладко, но была поглощена работой, делами церкви и заботой о наших растущих организмах. Нас не легко было прокормить, особенно прожорливого крысеныша. И одеть его было сложнее, чем меня. Он предпочитал рядиться в лохмотья, чем носить приличные брюки и рубашки. Было очевидным, что гангстерский стиль Лопеса кажется ему наиболее предпочтительным. Майкл менялся на глазах. И вид его, и поведение становились другими. Он отрастил длинную челку, обесцветил несколько прядей на темно-русых волосах. С лица сошла детская пухлость, черты стали жестче, от прежнего ангелочка ничего не оставалось. На распродаже мама купила ему вожделенную черную куртку из грубой дешевой кожи. Потертые джинсы Майкла были сплошь в молниях и заклепках. У него, по-моему, дух захватывало от восторга, когда он крутился перед зеркалом. На это занятие у змееныша уходила прорва времени. Если б не белая кожа, он вполне вписался бы в банду Мануэля. Существенным отличием было обилие фенечек на его руках. Он сам их плел, голова у него была тупая, но пальцы ловкие, ничего не скажешь. Не знаю, где он брал орнамент, может сам придумывал. Майклу нравились яркие цвета, он здорово сочетал их. И плел он почти не глядя, как некоторые женщины вяжут на спицах, про себя отсчитывая петли. Болтал с мамой, смотрел журнал, ну, в крайнем случае, читал учебник, а пальцы быстро стягивали яркие узоры. На одну из его работ я обратил особое внимание: вопреки своей страсти к ярким тонам, Майк использовал только белые и черные нитки. По черному фону шел ряд белых черепов. Придирчиво осмотрев законченную фенечку, Майкл, не утерпев, зашил глазницы розовыми нитками.       — Мама Сара, посмотри! — он протянул маме руку с накинутой на нее фенечкой. Мама только вздохнула и покачала головой.       — А тебе нравится, Джошуа? — неожиданно спросил змееныш.       — Д… да, неплохо, — растерялся я.       — Хочешь, подарю?       С этими словами он подошел ко мне и попытался завязать фенечку на моем запястье. Я поспешно отдернул руку.       — Майкл, я не ношу эту ерунду, — хмуро сказал я.       — Это же стильно, Джош! Тебе пойдет, — не отставал он.       Взгляд его при этом был заискивающим, почти умоляющим. На мгновение что-то дрогнуло в моей душе. Подумалось, вдруг он действительно сплел ее для меня, цвета-то были не в его вкусе. Может, это попытка помириться со мной?       — Нет, Майкл! Не нужно, — твердо сказал я, глядя ему в глаза. Постояв рядом несколько секунд, он хмыкнул и отошел. Я перехватил осуждающий мамин взгляд. Нет, я не мог перебороть своей неприязни. Если б я хотя бы чувствовал в Майкле перемены в лучшую сторону! Насколько я знал, крысенка в школе никто не трогал. Мануэль к нему не прикасался, даже не смотрел в его сторону. Но я знал, что вне школы почти каждый вечер они встречаются. Майкл бегал к Лопесу куда-то на частные склады, где у банды было свое логово в пустующем помещении.       На следующий день я увидел знакомую фенечку на руке Лопеса. Утихшая было боль снова напомнила о себе. «Чтоб вы оба сдохли», — прошептал я.