Блудный сыночек

      Я с отличием закончил школу и поступил в колледж. Мне даже назначили приличную стипендию. Мама гордилась мной. Но, по-моему, она еще больше гордилась Майклом, которому каким-то чудом удалось закончить средние классы без единой F. Да уж, учеба братцу не давалась. Мама ни за что бы не позволила ему бросить школу, и он продолжал каждое утро с недовольной миной собираться на занятия. Как оказалось, до школы он добирался далеко не всегда. Мануэль Лопес, к немалой радости учителей и к разочарованию Майкла, школу бросил. То, что ее маленький ангелочек проводит на складах гораздо больше времени, чем на уроках, мама узнала от одной неравнодушной учительницы. Обрушив на крысенка лавину негодования, мама потребовала объяснений.       — Не хочу я ходить в эту дурацкую школу, — взвыл Майкл, — Учителя ко мне придираются, и с одноклассниками я не лажу.       — А с Лопесом, значит, поладил? — мама, подбоченясь, грозно смотрела на него. — Ох, смотри, Майкл, если еще услышу, что ты якшаешься с этим хулиганьем — запру тебя дома и не выпущу на улицу, пока школу не окончишь.       — Мама Сара, да я всего-то пару раз встретился с ними случайно…       — Не ври мне, малыш! Майкл, я знаю, ты хороший и добрый мальчик, но, ей-богу, еще совсем глупый! Я в церкви уже столько слышала про этого Лопеса и его компанию! Люди не всегда болтают попусту, Майк. Эти мальчишки рано или поздно попадут в исправительную колонию. Ты с ними захотел? Дядя Мануэля получил пятнадцать лет за торговлю краденым оружием. Пятнадцать лет! Я не переживу, если увижу тебя за решеткой.       Мама еще долго промывала крысенку мозги. Сначала он стоял, уставившись в пол, с красными пятнами на лице и шее, постепенно все больше сутулился, наконец пустил слезу. Закончилось все тем, что Майкл пообещал исправиться. Месяц он был паинькой, ходил в школу каждый день, вечерами сидел дома. Я понемногу начал с ним общаться. Мне он попробовал наплести, что Мануэль вовсе не такой, как о нем говорят прихожане в церкви. Я велел ему заткнуться и больше не упоминать Лопеса в разговорах со мной.       С головой уйти в учебу мне не давали финансовые трудности. Пришлось подыскать себе работу. Теперь после колледжа я спешил в боулинг-клуб, где до позднего вечера таскал шары и мыл пол. Работа не была тяжелой, но ужасно расстраивало то, что пришлось уйти из баскетбольной команды колледжа, где я считался лучшим защитником.       Майкл снова был предоставлен сам себе. Протек, как вода сквозь пальцы, и вернулся в объятия Мануэля. Когда я приходил из колледжа, он ждал меня, на столе стоял разогретый обед, на видном месте валялся раскрытый учебник. Майкл казался необычайно покладистым, этакий милый домашний мальчик. Мне было невдомек, что с утра он уже повидался с Мануэлем и теперь ждет, когда я уйду на работу, чтобы вновь бежать на склад миловаться с этой сволочью.       Но однажды, в тот момент, когда я уже собирался пойти на работу, в квартирку неожиданно вошла мама. Глаза ее горели гневом, губы дрожали. Мы застыли соляными столпами, глядя на нее. Не часто мне доводилось видеть маму такой.       — Майкл! — вибрирующим от гнева голосом крикнула она с порога.       Лишь на мгновение змееныш растерялся. Стоило маме шагнуть к нему, как он ужом проскользнул мимо нее за дверь. Догонять его было бесполезно, бегал он не хуже меня. Мама буквально упала на стул и закрыла ладонями лицо.       — Он уже неделю не был в школе, Джош. — глухо сказала она. — Его видели в обнимку с Лопесом на рынке и в мастерских.       Волна холода прошлась по моей спине. В мастерских работал парень из банды Мануэля. Вдвоем с отцом они перекрашивали угнанные автомобили или разбирали их на запчасти. Южный рынок кишел наркодилерами. Сфера деятельности банды была широкой, подростки ничем не гнушались.       — Куда он побежал, Джош? — мама подняла на меня тоскливые глаза. — На склады?       — Скорей всего. Но даже не думай идти туда, я сам пойду.       — Нет! — мама поднялась и порывисто обняла меня. — Ты тоже не пойдешь. Мы не пойдем.       — Мама?..       — Он глупый маленький мальчишка, но там ему ничего не грозит. Если у него осталась хоть капля разума, он сам вернется домой.       Всю ночь мама не спала. С застывшим лицом сидела на кухне перед нетронутой чашкой кофе. А утром в дверь тихонечко поскреблись — гаденыш приполз назад. Снова были слезы, увещевания, клятвы, не стоящие ни цента. Потому что вскоре ситуация повторилась. Наша жизнь стала напоминать затянувшийся военный конфликт, в котором мы раз за разом терпели поражение. Мама изнемогала в этой борьбе. Желание Майкла видеться со своим любовником и во всем подражать ему перевешивало потребность семейного тепла. Одно время нам показалась, что чаша весов качнулась в нашу сторону. Банда Лопеса распалась, парочка ее членов угодила в тюрьму за поножовщину на улице. Сам Мануэль на месяц пропал из гетто. Майкл вернулся в школу. Мама поставила в церкви огромную свечу. А потом Лопес вернулся, и ситуация стала еще хуже. Остатки его банды вновь сползлись в кучку, но теперь попали под крылышко серьезной цветной группировки. За них замолвил словечко дядя Лопеса, который и за решеткой не переставал «заботиться» о племяннике. Обнаглевший Мануэль лично пришел забрать своего любовника, но, думаю, рассчитал время, чтобы не столкнуться с мамой. Взвизгнувший гаденыш повис на своем милом и при мне начал его расцеловывать. Я за шиворот стащил его с Мануэля.       — Утихни, щенок! А ты, Лопес, выметайся и забудь сюда дорогу, — сквозь зубы сказал я.       Гангстер растянул губы в хищной усмешке. Он сильно изменился в последнее время. Стал совсем взрослым парнем, невысокого роста, ниже меня, худощавый и жилистый. Глаза вообще утратили человеческое выражение. Взрослая, опасная зверюга, я со стыдом понял, что по-прежнему боюсь его, но старался не выказывать своего страха.       — Не кипишуй, Нейтан! — скаля белые хищные зубы, сказал он. — Только прихвачу свое и свалю. Малыш, живо собирайся.       — Он не твоя собственность, Лопес! Оставь его в покое.       Лопес слегка приподнял бровь и повернулся к змеенышу, торопливо натягивавшему куртку.       — Скажи Джошу, чей ты, малыш. — велел он.       — Твой, твой, пошли уже! — мальчишка потянул любовника к выходу. — Джошуа, я вечером вернусь.       — Нет! — рявкнул я и рукой перекрыл им дверь. — Если ты уйдешь с ним, Майкл, домой можешь не возвращаться. Реши уже, кто тебе нужнее — мы или он. Кто ты — мой брат или подстилка для бандитов? Сколько еще ты будешь мучить маму, Майкл?! Осталось в тебе хоть что-то человеческое, или ты стал такой же тварью, как он? — я качнул головой в сторону Мануэля.       В руке того щелкнул выкидной нож. Майкл побледнел и схватил Лопеса за руку.       — Как ты достал меня своими моралями, Джош! — крикнул он. — Да на хрен мне сдался такой братик?! Все, я ухожу! Скажи маме Саре… Нет, ничего не говори. Чао!       — Не смей больше становиться у меня на пути, Нейтан, в другой раз так просто не отделаешься, — шепнул Лопес на прощание.