Блудный сыночек

      Последующие дни прошли как тяжелый болезненный сон. Я ни на чем не мог сосредоточиться. Думал только о змееныше. И ждал его каждую минуту.       В воскресенье, выйдя из церкви, мы с мамой увидели Майкла. Он, похоже, весь издергался, дожидаясь нас. Остановившись, мама строго посмотрела на него и сказала:       — Тебе не помешало бы поприсутствовать на проповеди, молодой человек.       Майкл молчал, его взгляд безостановочно скользил по маминому лицу, отмечая малейшую его черточку, мимику. Меня он и не заметил.       Не произнеся больше ни слова, мама взяла его за руку и повела домой. Я шел за ними и, наверное, по-идиотски улыбался: просто вспомнил, как мама впервые вела из церкви трехлетнего детеныша. Майкл и сейчас выглядел таким же маленьким и беззащитным. Я жалел о том, что это время прошло, жалел, что не воспринимал тогда брата иначе, как досадную помеху и конкурента.       Я не понимал почему, но мама ни слова не сказала Майклу в упрек. Не спросила о его планах на будущее. Мальчишка вроде как вернулся в семью, но продолжал жить своей жизнью. Когда мы с мамой утром уходили, он еще спал. Вернувшись из колледжа, я уже не заставал его дома, зато возвращаясь, я наблюдал, как Майкл помогал маме по дому. Занятый каждый своими делами, они мирно беседовали, темы были самыми нейтральными. У меня язык чесался поинтересоваться у Майкла, чем он занимается целыми днями, откуда берет наличность (он не прятал ее от меня, хотя не демонстрировал маме). Да, денежки у него водились, причем не малые, но я боялся спугнуть его своими расспросами. Черт с ним, пусть живет как хочет, главное, что мы видим его живым и здоровым. Однако случайно мое любопытство (и беспокойство) было частично удовлетворено. Однажды после обеда я застал Майка дома, он сидел за кухонным столом с карточной колодой в руках — предметом, строжайше запрещенном в нашем доме. По маминому непреклонному убеждению, карты придумал сатана. Братец виртуозно тасовал колоду, лентой раскладывал ее на столе, собирал неуловимым движением и перебрасывал из одной руки в другую.       — Ловко! — заметил я. — Только смотри, чтобы мама этого не видела.       — Не увидит, — самодовольно ответил Майк, и карты исчезли за его ладонью. Потом появились снова. Я завороженно наблюдал за его действиями.       — Где ты этому научился?       — Ламар научил. Он классный игрок.       — Шулер, ты хотел сказать?       Майкл надул губы в притворном возмущении.       — Почему сразу шулер? В казино у Ламара играют по-честному! — Он засмеялся, но мне было не до смеха.       — Майк, и часто ты бываешь в казино?       — Каждый раз, когда это нужно Ламару. Я становлюсь незаменимым, Джош.       — Это-то меня и беспокоит. Ты что — играешь?       — Нет пока, Ламар считает, что я еще не готов. Мы с Мелиссой просто наблюдаем за игрой. Это подружка Ламара. Офигенная тетка, блондинка с во-от такими буферами. Она тоже много приемчиков мне показала.       — Я не понял, ты наблюдаешь за игрой, чтобы учиться?       Майкл усмехнулся.       — Не только для этого, братишка. У меня другая задача. Я, знаешь ли, приглядываю не столько за игрой, сколько за игроками. А они приглядываются ко мне.       Видно, непонимание было написано на моем лице слишком явственно, братец снова рассмеялся.       — Ну что не ясно-то, Джош? Мелисса отвлекает внимание игроков от хозяина своими сиськами. Вот только среди гостей полно геев. Когда ее буфера не действуют, подключаюсь я.       — Гадость какая, Майк! Он тебя, случаем, не подкладывает под своих гостей?       — Джош, вот лучше заткнись, а? Ламар мужик что надо. Добрый и не жадный. На босса вообще не тянет. Он охране велел следить, чтобы ко мне никто не лез. Понял? Да к тому же, у меня есть Мануэль.       При последних словах Майкл как-то заметно сник. Мне показалось, что роман с Лопесом не особо радовал его в последнее время. А ведь и Лопес, пожалуй, мучается с крысенком, за ним глаз да глаз нужен, уж что-что, а хвостом покрутить перед мужиками Майкл любил. Мне самому довелось наблюдать, насколько далеко он продвинулся в практике соблазнения.       В колледже я обзавелся новыми друзьями. Особо близко сошелся с ребятами из баскетбольной команды. Даже когда мне пришлось оставить баскетбол, мы продолжали общаться. Все они были из благополучных семей среднего достатка и рвались побывать в гетто. В нищете и растлении им виделось что-то экзотическое. Мне было стыдно пригласить их в нашу бедную квартирку. Однако они буквально выжали из меня приглашение. Я смирился с их причудой, но попросил одеться попроще, снять дорогие часы и не обременять карманы наличностью, так как знакомство со мной вовсе не являлось гарантом их неприкосновенности.       С блестящими от любопытства глазами, трое моих друзей доехали вместе со мной на видавшем виды автобусе до тех мест, где небоскребы и яркие витрины уступали место стандартным пятиэтажным коробкам из красного кирпича, похожего на лицо больного оспой. С грязной терракотой соперничал не менее грязный серый цвет: выщербленный серый асфальт, многометровые бетонные заборы, серость которых была разбавлена яркими пятнами граффити. Парни из колледжа с восторгом рассматривали произведения дворового искусства и горячо обсуждали их. Когда мы наконец-то добрались до дома, стало понятно, что я зря беспокоился об убогости моего жилища. Была проблема и посерьезнее, в лице Майкла, развалившегося на диване и курившего косячок. Он, видно, только что зашел в квартиру и не успел снять «боевую» экипировку. Художественно изрезанные джинсы и черную потертую куртку щедро украшали бесчисленные цепочки, брелоки, кулоны. Руки до локтей закрыты браслетами и фенечками. В одном ухе брата сверкал розовый кварц, другое было утыкано серебряными колечками. Волосы с белесыми прядями имели вид поспешно брошенного после разграбления вороньего гнезда. Подведенные небесно-голубые глаза и покрытые блеском губы органично вписывались в общую картину. Чудо рукой отогнало витавший перед его глазами дым, бегло оглядело ошалевших от такого зрелища парней и расплылось в счастливой улыбке каннибала, узревшего свой обед.       — Приве-е-ет, — сладенько протянул он.       — Это… и есть твой… брат Майкл? — после длительной паузы выдал один из моих друзей.       — Он действительно совсем белый, — ни к месту сказал другой.       — Тонко подмечено! — похвалил его Майкл. — Вот наша мама темнее Джоша, а я совсем не удался. Хорошо, что нет третьего ребенка, а то был бы вовсе… ну, этот… Джош, ну скажи уже!       — Что ты имеешь в виду? — тихо паникуя, спросил я.       — Блядь! Ну как называют совсем бесцветных, с красными глазами?       — А-а. Альбинос?       — В точку! Ну чё застыли, ребята? Проходите, чувствуйте себя как дома.       Майки убрался с дивана, освободив место для гостей. Я сел в кресло напротив, брат расположился на подоконнике, приняв позу ленивого кота. Постепенно парни отошли от ступора, завязался разговор. Они рассказывали мне, где собираются играть в этом году, о новых игроках в команде, потом мы принялись обсуждать стратегии противников. Майкл изредка задавал вопросы, делая вид, что очень интересуется баскетболом. Ребята с охотой отвечали, поглядывая на малыша все с большим интересом. Довольный крысенок уже напропалую кокетничал с ними, используя, как я догадывался, те приемчики, которым его обучала подружка Ламара. Обаятельного блондина Энди Майкл проигнорировал, так как был равнодушен к белым. Зато двум другим моим друзьям, темнокожим красавцам Бобби и Ири, крысенок не переставал слать нежные улыбки и томные взгляды, прикусывал розовую губу, хлопал ресницами, смеялся над любой их шуткой, скаля белые зубы. Ири засмущался и стал заикаться, Бобби осмелел и украдкой стал крысенку подмигивать. Я готов был под пол провалиться от стыда.       — Вы просто лапочки! — умилялся Майкл. — Я надеюсь, вы часто будете заходить к Джошу в гости?       В мои планы не входило еще раз выставлять напоказ брата. Друзья отнеслись к нему неоднозначно. Энди выразил мне сочувствие, хотя скорей всего был просто обижен пренебрежением Майкла. Ири еще долго чувствовал неловкость и старался не вспоминать об этом визите. Что касается Бобби, то он еще неоднократно порывался наведаться ко мне. Мне пришлось напрямую поговорить с ним и предупредить, что с Майклом связываться опасно для жизни.       Я был расстроен и собирался после работы закатить Майку скандал. Но к вечеру как-то подуспокоился и решил в который раз забить на его выпендреж. Майкл сам заговорил со мной.       — Тебе повезло с друзьями. Знаешь, Джош, я думаю, ты должен вернуться в команду.       — Правда? Майки, я так рад!       — Я серьезно, Джош. Бросай ты свою дурацкую работу, Ламар мне за одну игру платит больше, чем ты получаешь за месяц.       — И как я объясню маме, откуда у нас берутся деньги? Или ты сам расскажешь ей про казино?       — С ума сошел? Материнское проклятие самое страшное! Ты же можешь делать вид, что идешь на работу, а сам будешь играть в команде. Джоши, ну я же помню, как ты играл в школе, ты на поле просто красавчик, девчонки пи́сались, глядя на тебя! Да ты просто можешь маме ничего не рассказывать, это даже враньем не считается!       У крысенка блестели глаза, ему казалось, что он все так здорово придумал! Я даже не мог злиться на него. Подошел к нему и неожиданно для самого себя взъерошил его мягкую длинную челку.       — Майк, когда ты уже поймешь, что то, что естественно для тебя, для меня неприемлемо.       — Ну и дурак, — тихонько сказал Майк, тупо глядя мне в глаза. Я понял, что мой случайный порыв сильно озадачил его. Может, усугубить эффект и обнять его? Нет, не стоит, еще решит, что у меня от переутомления крыша едет.