Блудный сыночек

      — Это не может быть правдой, Джошуа! — давился рыданиями Майкл. — Ты говоришь — две недели в больнице? Так почему же у меня ни разу не возникло чувство, что с мамой Сарой беда?       — Не знал, что ты способен чувствовать, Майки…       Брат поднял зареванное лицо.       — Ты что, до сих пор меня ненавидишь? — немного гнусаво спросил он.       — Перестань, ты никогда не вызывал у меня ничего сильнее раздражения.       — А я вот всегда любил тебя, брат!       И с чего мне вдруг показалось, что наш змееныш изменился? Я вздохнул и покачал головой.       — Это все очень мило, малыш, но ты мне вот что скажи — ты едешь в Чикаго или нет?       Майкл подскочил с дивана, одним движением вытер тылом ладони мокрые глаза и выскочил из гостиной.       — Джош, я буду готов через пять минут! — крикнул он.       Я снова вздохнул, на этот раз с облегчением.       — Не суетись, поезд только в час ночи.       — Какой, в задницу, поезд? — возмутился Майкл, заглянув в комнату. В одной руке он сжимал черные шелковые трусы, в другой — зубную щетку. — Я позвоню в аэропорт и узнаю, когда рейс на Чикаго.       — Мальчик мой, у меня денег хватит только на поезд, причем на один билет!       Майкл махнул рукой и опять пропал. Я услышал, как он разговаривает по телефону и заказывает билеты.       — Рейс только через шесть часов, — с печальной миной сообщил он. — Джош, давай позвоним маме Саре и скажем, что завтра мы будем дома.       — Малыш, ни у меня, ни у мамы сотового нет. Я попробую дозвониться до Сэма.       Майкл тут же сунул мне в руку дорогой мобильник. Но Сэм оказался недоступен.       — Попробую позвонить из аэропорта, — сказал я, устало опускаясь на диван и закрывая глаза. Я уже неделю толком не высыпался, и все время был в напряжении. Теперь можно и расслабиться, я нашел блудного сыночка, скоро ты увидишь его, мама. М-м-м, удобная мебель у этого боксера…       Вроде бы на секундочку прикрыл глаза, а проснулся спустя час, оттого, что что-то жесткое ткнулось мне в колено. Потерев глаза, увидел прямо перед носом тележку, заставленную едой.       — Извини, не справился с управлением, — сказал Майкл. — Но все равно хватит спать, давай-ка поешь.       Он переоделся и выглядел очень мило в домашних брюках и простой фланелевой рубашке. Напомнил мне прежнего маминого «ангела». Дразнящий запах еды привлек мое внимание: на тарелке лежал золотистый бекон и запеченный ароматный картофель. На широком блюде в листьях салата были нарезаны овощи. В серебряной фруктовнице лежали зеленые яблоки с изящным ножиком для резки.       — То, что успел приготовить, — сказал Майкл, прикрыв мне колени салфеткой. — Мадди считает, что готовлю я неплохо, вот только сам мою стряпню почти не ест. У него специальная протеиновая диета, какая-то безвкусная пакость. Ничего не поделаешь, он должен быть в форме. О, там такая форма!       Я набросился на еду, было действительно вкусно.       — Я думал, ты заказал это в ресторане, — с набитым ртом промычал я.       — Мадди часто водит меня по дорогим ресторанам. Но я знаю, что ему приятно, когда я готовлю сам. Не откажешься от вина? У Мадди отличная коллекция вин, правда, сам он совсем не пьет. Я тоже стараюсь не пить. Но сегодня такой повод…       Обернув бутылку салфеткой, Майкл разлил в бокалы бордовое вино.       — Ну, за встречу, брат. Скоро, кстати, должен вернуться Мадди, я рад, что вы познакомитесь.       Мадди, Мадди… Это имя начало меня доставать.        — А из тебя вышла неплохая хозяюшка, — решил поддеть я брата.       — Спасибо, Джош.       — Надеюсь, Мадди — хороший муж? — не унимался я.       — Он замечательный! Мне по-настоящему повезло. Он лучший, Джош!       Я-то думал, что знаю змееныша и вижу его насквозь. Но сейчас не мог понять — ломает ли он передо мной комедию или говорит всерьез.       — Хватит придуриваться, Майки! — повысил я голос. — Думаешь, поведусь на эту идиллию? Мадди то, Мадди сё, Мадди лучший… Не стоило тебе сегодня слезы лить — смыл всю маскировку под глазом! Во что я точно поверю, так это в то, что у твоего Мадди хорошо поставлен удар правой.       Надо же, а Майкл еще не разучился краснеть.       — Это совсем не то, что ты думаешь! — возмущенно крикнул он. — Это случайность! Мадди совсем не при чем, я сам виноват!       — Я понял, успокойся!       — Ни хрена ты не понял! — разошелся Майкл, — Мадди любит меня, знаешь, как он трясется надо мной?! Он хочет оплатить мою учебу в колледже, чтоб ты знал!       Я присвистнул.       — Майки, тупая ты головенка! О каком колледже речь? Странно, что ты вообще писать не разучился — на открытках все-таки твой куриный почерк.       Брат обиженно фыркнул.       — Мадди нанял мне репетитора, я каждый день занимаюсь. И задрот клянется, что поднатаскает меня до лета. Да я и сам знаю, что потяну этот долбаный колледж! Ясно тебе? Я буду юристом, Джоши!       Мне было и смешно, и обидно за брата. Он и образование — вещи несовместимые. По-моему, ЛеБрон насмехается над ним. Но я не хотел ссорится с малышом, поэтому подсел поближе и положил руку ему на плечо.       — Ладно, остынь. И прости мне мое недоверие. Давай, учись, и докажи всем, что тебе это по силам. Я ведь хочу, чтобы ты был счастлив, Майкл, чтобы ты нашел себя в жизни.       Пару секунд он недоверчиво смотрел мне в глаза. Потом крепко обнял. Я вдохнул запах дорогого парфюма от его мягких волос.       — Майкл, вот интересно, как ты на этот раз выкрутишься?! — спросил чей-то негодующий голос.       Мгновенно разорвав объятия, мы оба подскочили и уставились на вошедшего мужчину. Не трудно было догадаться — я имел счастье вживую лицезреть звезду американского ринга. Мадди ЛеБрон… впечатлял! Огромный, мощный и действительно красивый парень. Это несмотря на то, что об изначальной форме его носа можно было только догадываться.       Плотно сжатые губы и раздувающиеся от яростного сопения ноздри боксера заставили меня пришибленно оглядеться в поисках путей к отступлению.       — Не суетись, парень, — с нервным смешком сказал ЛеБрон. — Я тебе ничего не сделаю, не хочу в тюрьму из-за потаскухи.       Я открыл было рот, чтобы заступиться за Майкла, но тот сам поспешил успокоить громилу.       — Мадди, опять ты начинаешь! Я тебе все объясню…       Тут ЛеБрон со всей дури саданул кулаком о стену, мы с Майклом синхронно вздрогнули.       — Что тут объяснять? Что ты как был маленькой блядью, так ею и остался?! Не тряси башкой, Майкл, скажи честно: «Я маленькая блядь». Ну, признайся! Скажи, и я тебя пальцем не трону, — умолял он.       Майкл перестал махать руками и головой и замер, обдумывая услышанное.       — Поклянись, что не тронешь! — сказал он.       — Клянусь!       — Ну, хорошо. Я — маленькая блядь. Но это…       Боксер зарычал и снова ударил по стене. С потолка посыпалась штукатурка.       — Господи! — взвыл он.       Я все же осмелился вмешаться.       — Вообще-то, я брат Майкла.       — Он мой брат! — поспешно подтвердил Майкл. Мадди ошалело смотрел на нас.       — Ну вы и… Да что же вы за… гады! Майк, я не слепой и не дальтоник. А сам-то ты знаешь, что твой брат — негр?!       — Мадди, приди в себя, — осмелел Майкл, — я же рассказывал тебе, что меня вырастила негритянка, мама Сара.       — Да, я помню. Но о брате негре ты не говорил!       — Я говорил о брате!       — Но не о брате-негре!       Я не сдержал нервного смеха. Распалившиеся парни как по команде заткнулись и повернулись в мою сторону.       — Сэр, я могу показать вам документы. Моя фамилия Нейтан, как и у Майкла, — сказал я. — Моя мама — Сара Нейтан — усыновила Майкла, когда ему не было и года, так что я, получается, его сводный брат.       Любопытно было убедиться на практике, что голова у боксера нужна исключительно для того, чтобы держать удар. Насупив брови, он тупо смотрел на меня, и мне казалось, даже кости его черепа двигаются, пока мозг пытается справиться с информацией.       — Ну, допустим, я вам верю, — ответил он наконец. — И что же твоему брату от тебя понадобилось? Соскучился?       — Мама Сара заболела. И хочет увидеться со мной.       — Ах, вот как!       — Да, так! — разозлился Майкл. — У нас самолет через четыре часа, мы летим в Чикаго.       ЛеБрон зверем посмотрел на него.       — Ты разучился красиво врать, Майкл. Но я пообещал, что не трону вас. Катитесь вы оба хоть в Чикаго, хоть к черту на рога. Если застану вас здесь через пять минут — выброшу в окно.       С этими словами он прошел мимо нас и скрылся в другой комнате, оглушительно хлопнув дверью.       — Майки, мне жаль, что твой друг так это воспринял, — мне было очень неловко.       — Не бери в голову, я все улажу, — хмурясь, сказал брат.       — Не стоит этого делать сейчас. Поговоришь с ним, когда вернешься. Он успокоится к тому времени.       — Но сначала он заблокирует мои кредитные карты, — буркнул Майкл, — А потом притащит в нашу постель какую-нибудь проститутку с улицы.       Лицо Майкла стало злым и решительным. Он включил плазму на стене, почти насильно усадил меня на диван и сунул в руки пульт.       — Так, ты посиди пока, пощелкай каналы, а я разберусь с этим психом.       Я не успел возразить, Майкл вышел из гостиной. Ничего не оставалось, как действительно сидеть, смотреть телевизор и ждать, к чему приведут их выяснения отношений. То, что ЛеБрон в ярости и ни на йоту не поверил нам, было очевидно. Мне он показался тупым и упертым, к тому же неуравновешенным. А его мощь пугала. Одного удара такого кулака хватит, чтобы расколоть голову Майкла как орех. Меня тревожила перспектива винить себя всю жизнь в смерти брата. Невольно я убавил звук телевизора и стал прислушиваться к звукам из комнаты. Там, по-моему, ожесточенно спорили, до меня доносился гул возмущенных голосов. Потом они поутихли. Я свел звук телевизора на нет. Иногда слышался какой-то шорох за дверью, но больше ничего. Напряжение мое только усиливалось, я был на взводе. И вдруг тишину прорезал вопль. Я подскочил, как ошпаренный, схватил с тележки миниатюрный ножик для фруктов и рванул в комнату. Кричал Майкл, я это знал, хотя вопль мало походил на человеческий. Я рывком открыл дверь и замер. Да провалиться мне на этом месте! Никогда я не чувствовал себя настолько в дурацком положении. Я готов был умереть от стыда.       Комната оказалась роскошной спальней. На широкой низкой кровати распростерся не менее роскошный боксер. Голый брат оседлал его чресла. Лица Майкла я не видел, только гибкую загорелую спину с бархатной кожей. Тело Майкла содрогалось в последних оргазменных конвульсиях, голова была запрокинута. С жалобным стоном он повалился на черную груду мускулов и произнес слабым дрожащим голосом:       — Ты убиваешь меня… каждый раз убиваешь, сладкий.       — О-о-о, детка! — ЛеБрон накрыл его поясницу руками-удавами и сильно двинул бедрами. Майкл снова вскрикнул и сам вжался ягодицами в бедра боксера.       Удивление, стыд, злость — эмоции захлестнули меня, а разум отключился. И вместо того, чтобы по-тихому свалить, я стоял и смотрел.       — Твой кол у меня под сердцем, — прошептал Майкл, поворачивая ко мне голову.       Глаза его увеличились до невероятных размеров, он вскрикнул и резко сорвался с черных бедер. Вслед за ним заорал и боксер, схватившись рукой за огромный багрово-черный стояк.       — Джош, выйди! — крикнул Майкл.       Опомнившись, я поспешно отступил и закрыл дверь.       — Чтоб тебя, Майкл! Я же не кончил, ты мне член сломал, — стенал боксер.       — НЕТ!!! Сладкий, дай я посмотрю… Нет-нет, с ним все в порядке, гляди сам. Сейчас я все сделаю, иди ко мне, конфетка, я тебя вылечу, папочка обо всем позаботится.       Пока я, шатаясь, брел в гостиную, вслед мне доносились стоны и ахи ЛеБрона.       — Ты дебил, Джошуа! — ругал я себя.       Кровь била по моим вискам, ноги дрожали, от стыда даже слезы выступили на глазах. Мне было очень плохо! Настолько плохо, что, найдя ванную, я сдернул трясущейся рукой брюки и отдался яростной дрочке, которая и минуты у меня не заняла. Судя по дикому реву из спальни, мы с Мадди финишировали одновременно.       Вот и пойми что со мной?! Мне ведь было неприятно видеть, как два парня сношаются, как обезумевшие кошаки. Да и наблюдал я это всего пару минут. Что ж так завело меня? Я латентный гей? Вспомнились два спаянных тела — белое и черное, грубые пальцы вминаются в нежную кожу ягодиц, по комнате разлит запах секса, и стон: «О-о-о, детка!»       Нет, я не гей. Просто такая страсть заведет любого. Особенно если ты двадцатичетырехлетний парень, у которого секс был больше года назад, еще до серьезных отношений с Селией. Я думал, что помолвка заставит ее снизойти до моих низменных желаний. И жестоко обломался! Я очень любил Селию, и чувствовал ее любовь. Моя девушка милая, добрая, умная, красивая… Она даже внешне напоминала мне маму. Но на кой черт ей далось мамино пуританство?! Чтобы я свихнулся от гормональных заскоков?       В тот момент я решил, что больше не буду мучить себя воздержанием. Принуждать Селию я, конечно, не стану. Но среди моих знакомых есть девушки, для которых секс без обязательств — вещь вполне приемлемая. И язык за зубами держать умеют (если их не просят об обратном).       Успокоившись и вымыв руки, я вернулся в гостиную и добавил звук телевизора. Минут через двадцать из спальни выползли обессилевшие и счастливые любовники, одетые весьма небрежно. Я не решался поднять на них глаза.       — Мы перепугали Джоша, — с улыбкой сказал ЛеБрон.       Майкл рассмеялся и взасос поцеловал его.       — Приготовить тебе омлет, милый?       — Да, малыш, только не возись долго, тебе еще надо собраться. Я сам отвезу вас в аэропорт.       Противный мальчишка оставил меня наедине с боксером. Но, правда, теперь это был совсем другой человек. Он извинился за свое поведение, выразил надежду, что мама скоро поправится и стал расспрашивать меня о моей жизни. Мадди больше не казался мне тупым, он был обаятельным.       В аэропорту эти двое не отлипали друг от друга до самой посадки. ЛеБрон надел очки и поднял воротник куртки, стараясь не привлекать любопытных взглядов. Но такую двухметровую махину трудно было не заметить.       — Ты ведь не оставишь меня надолго, — жалобно говорил ЛеБрон.       — Я не знаю, милый, — ворковал Майкл. — Я сам буду с ума сходить без тебя.       — Через три дня чемпионат. Как я выйду на ринг, если тебя не будет в зале?       — О, в мыслях я буду с тобой, ты это почувствуешь. Я каждый день буду звонить тебе, сладкий, хочешь, я буду утром будить тебя, как будто мы не расставались?       — Я люблю тебя, — шептала махина.       Мне казалось, я нахожусь на съемках мыльной оперы. И это мой отвязный, циничный братишка?! Я отвернулся от них и отошел подальше, чувствуя, что лицо у меня скошено, как от зубной боли. Вскоре любовное блеянье было прервано голосом диктора, объявившего посадку на наш рейс. Всхлипывающий Майкл повис на боксере, обнявшем брата с похоронной миной. Устав терпеть эти сопли, я дернул Майкла за руку и потащил в сектор посадки. Но он и на ходу все пытался повернуться и послать ЛеБрону воздушный поцелуй.