Кошмар среди звёзд

Прошло уже больше часа, а может, даже двух, как я не находил себе места, шныряя из одного угла большой светлой кухни космического лайнера, на котором мы недавно спаслись с Хинанджо, в другой, теперь направляясь, вероятно, в ещё больший ад. На данный момент все спали, разбежавшись по приглянувшимся номерам, ведь до Призмы корабль доберётся ещё нескоро, а нам лучше подготовится к грядущему. А вот мне сон не шёл по вполне ясным причинам. Но буквально минутой ранее я услышал какой-то шорох неподалёку — наверное, не я один здесь шатаюсь в полумраке. Удивительно, но здесь чувствуешь себя как дома… В смысле, как в настоящем доме, а не куску железа, болтающемся в бесконечной чёрной бездне космоса. И чувствуешь себя защищённым, потому как Дэвид, этот вор и обманщик, оснастил его отличной защитой и недешёвыми орудиями от «Крайнекс», компании-конструктора боевых кораблей с Каона. — Р-ргх… Сука!.. Меня сковал новый приступ, что с каждым разом всё сильнее разрывал меня на части, словно нечто пыталось вырваться изнутри… Чуть не свалив на пол груду не очень чистых тарелок, я схватился за край кухонного стола, оставшись стоять на одном из колен и дожидаться, когда боль утихнет. В этот момент я неожиданно заметил, что на стуле напротив меня сидит какая-то фигура. Подняв взгляд, я поначалу удивился, увидев там Эдриана Шепарда, но сразу же понял, что он не реален. — Ты теряешь контроль, Дрейк. — Видение в том же бронекостюме, в котором я видел Эдриана в последний раз, облокотилось на стол, свешивая кисть вниз. — Ты умираешь. Скоро всё кончится. — Угх… Не так быстро. Когда меня наконец отпустило, я с великим трудом встал с пола и шумно водрузился на стул возле круглого столика в самом центре кухни, уже не обнаружив галлюцинации в облике Эдриана рядом с собой. — Инертан, сколько времени прошло с момента моего заражения? — Приблизительно шесть часов. По моим теориям, вы — рекордсмен. Ваш организм оказывает удивительное сопротивление вирусу. — Хоть в чём-то я оказался лучшим. Следующие две-три минуты я пытался охладить внезапно появившийся у меня жар, прижимая лоб к холодной стали стола. Признаться, помогает не очень. — Ладно… — Глубоко вдохнув, я собрался с мыслями и сняв КПК с руки, положил его на противоположную от себя часть столика, чтобы создать своему собеседнику в лице Инертан хоть какой-то образ. Но это всё равно выглядело чудаковато. — Самое время проанализировать всю найденную информацию и найти ответы на некоторые вопросы. Тут же есть доступ к сети? — Нет, у неизвестного дредноута большой радиус «глушилки». По моим расчётам, он покинул Хинанджо и уже приближается к комплексу Призма-Прайз, опережая нас. — Инопланетные символы, которые мы видели на шлеме мёртвого солдата в чёрной броне. Они на оригонском языке… Может быть, и эти «террористы» с Оригона? Инертан молчала около десяти секунд, видимо, задумавшись для виду. — Такое вполне вероятно. — Ну-ка, давай поподробнее… — Оригонский язык принадлежит к одноимённой планете Оригон из системы Центур в созвездии Орион. Власти Оригона тщательно следят за нейтрализацией незаконных группировок на своей территории, поэтому таковых, происходящих именно оттуда, очень мало. — И всё-таки, анализ данных, полученных нами, позволяет сделать одно единственное предположение. — Инертан, не тяни… — Возможно, это «Кригон»? — Что ещё за… Кригон? — Преступная группировка с полуторатысячелетней историей с Оригона. Если название «Оригон» можно перевести как «Длань света», то «Кригон» — это что-то вроде «Тёмная длань». Изначально Кригон был группой старообрядцев, посвятивших себя древнему оригонскому порядку, следуя пути войны и порабощения. Оригон за это приговорил каждого из них к смертной казни на месте. Но тысячу лет назад всё изменилось, когда некто уничтожил их лидера и захватил власть над Кригоном — с тех пор это общество отказалось от старых порядков, изменив род своей деятельности, но они по-прежнему действовали вне закона, совершая серьёзные преступления. Из-за закрытости Кригона неизвестно, какие цели они преследуют и есть ли они у них вообще. Неизвестно даже то, кто является их лидером сейчас. Они тщательно следят за всеми возможными утечками. — Почему ты решила, что это именно они? — Члены Кригона не каких-либо опознавательных знаков — у этого общества даже нет символики. Кроме того, в их расцветке преобладают тёмные тона — чёрные бронекостюмы и всё такое. Это похоже только на Кригон. — Хорошо, значит, скорее всего это они. Доктор Стивенсон в аудиозаписи говорил о неком «проекте» из Призма-Прайз, мол его коллеги похитил его и решили продать как оружие. — К сожалению, мне недоступны какие-либо данные касательно Призмы. Мне известно только то, что этот лабораторный комплекс занимается исследованиями в сфере фармацевтики и медицины. Я не знаю, как и почему вирус на Хинанджо появился оттуда. — Естественно, занимайся ты незаконным исследованием неизвестного вируса, стала бы говорить об этом? — Секретность была бы целесообразна. Глава Стивенсон скрывал наличие возможного биооружия. — И те ключи доступа и реакторная батарея. Насчёт ключей всё ясно, но зачем было вывозить с комплекса источник питания реактора? — Возможно, раскрыв предательство, Стивенсон попытался сделать всё, чтобы вирус не смогли вывезти из Призмы — но не успел. Я не знаю, какого рода энергия содержится в батарее, но она должна питать все системы комплекса — без работающих генераторов они деградируют. В итоге это может привести к отказу системы жизнеобеспечения и всё живое на Призма погибнет — полагаю, таким образом Стивенсон хотел уничтожить вирус и обращённых в комплексе, раз это началось там. — Звучит логично. Хотя до сих пор непонятно, как Кригон в этом замешан и зачем потребовалось взрывать бомбу с вирусом на Хинанджо. В этом замешан ещё и Стальной Закат, считавшийся исчезнувшим — Хронос, из возможный лидер, пытался это остановить. Быть может, они враждуют с Кригоном? — Всё возможно. Я думаю, мы ещё получим ответы на свои вопросы. Закончив разбор данных, я надел КПК обратно на свою руку, как вдруг с мыслей меня сбил грохот опрокинутого стула по другую сторону столика, заставив меня пулей вскочить с места, готовым дать бой. Но делать этого не пришлось — в темноте я разглядел Дэвида, что стоял передо мной. На этот раз на нём не было куртки, он был в белой футболке, ранее видневшейся под верхней одеждой. — Твою ж мать… Тебе то чего не спится? — Не хочу. С кем базарил? Я убрал КПК подальше от чужих глаз. — Не твоё дело. — Да ладно, я всё знаю — остальные рассказали, что происходит. — С типичной ухмылкой улыбнулся драконид, подняв стул на ноги и устроившись на нём, деловито закинув ногу на ногу и откинувшись к спинке. — Дрейк Саммерс в своей стихии — идёт в самое пекло. — Хочешь что-то сказать? — Я напряжённо, с недоверчивым тоном, наклонился к нему. — Я, так сказать, людей насквозь вижу. — Дэвид, на удивление, не поддавался моей провокации. — Сразу понимаю, кто ты и из чего сделан. Я промолчал, ожидая, что он будет говорить. Видимо, он всё ещё хочет разобраться в наших отношениях. Повисла неловкая пауза. Я просто не знал, о чём и говорить, а Дэвид всё хотел что-то сказать, но решимость к нему пришла только через минуту. — Ты напоминаешь мне ронина — самурай без хозяина. Но у тебя нет цели в жизни, которая властвовала бы над твоей судьбой. Нет места, что ты назовёшь домом — для тебя дорога, которой ты будешь идти вечно, и есть дом. Изгнанный странник, идущий из ниоткуда в никуда… Невольно я задумался. В чём-то Дэвид был прав — я похож на ронина, у которого за душой не осталось почти ничего. — Ты прошёл через такие тяготы, которые другие даже представить себе не могут. Но у тебя осталась честь, ты сохранил человечность. У тебя есть друзья — Мирта, Эми, все остальные. Они твой спасательный круг в этом всепоглощающем океане. Ты умеешь ценить доверие… Поэтому не доверяешь мне. Я всё ещё хранил молчание, но прежний скептицизм к Дэвиду исчез с моего лица. Я слушал его слова, словно сказ о собственной жизни, постепенно поняв, к чему он клонит. — Знаю, я не самый порядочный парень, не самый добрый человек. — Дэвид перешёл на более медленный тон, будто о себе ему говорить было тяжелее всего. — Я совершал преступления, нарушал закон… Да и сейчас нарушаю, чего уж греха таить. Но это не означает, что мне это нравится. Я не желал такой жизни изгоя. Дэвид вздохнул, набираясь сил, рукой облокотившись об стол и отведя взгляд в сторону. — Знаешь, кем я хотел стать, когда жил на Каоне? Актёром! — Усмехнулся он, но улыбку быстро исчезла с его лица. — Мне легко давались роли других людей. Я мог так войти роль, что ты и не поймёшь, каков «настоящий я». Но в любом социуме, если ты происходишь с самых низов — ты никто, тебе сложно добиться чего-то по-настоящему высокого, никто не воспринимает тебя всерьёз. И я пытался — поверь, пытался, пробиться наверх. Но меня низвергли… Уничтожили! Дэвид сильно ударил по столу крепко сжатым в порыве злости кулаком. — Я так и остался никем, звать которого никак. Мне пришлось выживать в трущобах, перебиваться чем есть… Чтобы в конце концов стать преступником, который угоняет корабли, обманывая других людей. — Заканчивая фразу, Дэвид посмотрел на меня, припоминая происшествие с кражей лайнера. Я не знал, что сказать. Я и представить не мог, что за его наглой физиономией может скрываться такой душевный человек. Прежде я видел Дэвида только с худшей его стороны — не только потому, что он сам показал мне её, но и потому, что даже не пытался разглядеть в нём хорошее. Может, Мирта была права? — Эх… Понимаю. — Я задумчиво потёр подбородок. — Иногда хорошие намерения выстланы дорогой в ад. — Надеюсь, ты правда понял, почему мне приходится так жить — у меня нет выбора. Я просто хотел, чтобы наше с тобой прошлое и осталось просто прошлым. — Я ценю, что наладил со мной отношения… Но, может, и не стоило. — Я встал с места, планируя оставить Дэвида одного. — Ты ещё не знаешь, но я всё равно уже мёртв. Выйдя из-за стола, я оставил его провожать меня недоумевающим взглядом, покинув кухню и отправившись куда подальше. Снова в одиночестве сидя в случайно выбранной свободной каюте, я боялся заснуть, хоть мой организм и требовал этого. Я боялся этого нечто, ждущего меня в мире снов… Моём мире кошмаров. Вернее, кошмаров. С другой стороны, когда человек знает, что смерть неминуема — ему становится всё равно на опасности. Я с размаху шлёпнулся на кровать, не удосужившись её расправить, и сразу почувствовал приятное облегчение во всём теле после нескольких часов беготни по станции, заполонённой сотнями невиданных чудовищ. На этот раз совершенно ни о чём не думая, я довольно быстро заснул, будто что-то нарочно утаскивало меня в глубины моего подсознания.

***

За запылившимся от битв стеклом широкого ростового окна, в коридоре третьего этажа какого-то крупного офисного здания, открывался вид на настоящее пекло, в которое превратился Сан-Франциско. Небеса, в которых то и дело мелькали истребители, боевые самолёты и прочие военные лётные машины, буквально застилало гарью, а город с каждым днём войны становился всё больше похож на руины человеческой цивилизации. Я же, рядовой солдат земных защитников, стоял и смотрел на всё это, на минуту-другую решивший приостановиться и немного отдохнуть от вечных перестрелок. Война шла уже больше пяти месяцев и изменившийся в один миг мир меня уже не пугал. Кидая порой взгляд на окружение, я ощущал лишь непреодолимую печаль и тоску, которую даже азарт сражения не способен был заглушить… Неожиданно я чуть было не оказался застрелен одиноким альянсовским солдатом в типичном для них чёрно-сером обмундировании, однако, какой-то незнакомец, мелькнув, словно неуловимая тень, прикончил противника точным ударом кожа по черепу, вскрыв его шлем, подобно консервную банку, и оставив на ближайшей стене полосу из красных брызг, сам исчезнув за ближайшим поворотом коридора. — Какого… Эй, стой! Я крикнул вслед своему спасителю, но тот, похоже, меня не услышал. Поэтому я рванул за ним, но добежав до угла, увидел только закрывшиеся миг назад двери лифта. — Кто это был?.. Я тут же заметил поблизости лестницу, что вела только вверх, ведь будучи запасным подъёмом, уходила она туда же, куда и лифт — на крышу. Я пошёл в преследование элеватора, сам не совсем осознавая, зачем это делал в такой спешке — я просто хотел знать, кто это вдруг оказался на моём пути к обходу вражеского танка, что загородил дорогу на улице внизу. Выскочив на крышу, я обнаружил, что лифт уже приехал на крышу, а от того незнакомца там и следа не не осталось. Но как он… В затылок мне прилетел увесистый камень, от ранения которым меня спас шлем. Я моментом развернулся и обнаружил неподалёку того самого незнакомца, который оказался одет совершенно неподобающе для зоны военных действий: на нём красовались спортивные штаны, кроссовки, полуперчатки и чёрную толстовка с накинутым на голову капюшоном, под которым я почему-то не мог разглядеть лица, а в правой руке он держал окровавленное мачете, которым буквально минуту назад было совершено увиденное мной убийство. Это больше похоже на какого-то мародёра. — Ты гражданский? Незнакомец, вместо того, чтобы дать вразумительный ответ, нервозно дёрнул головой вбок и метнулся ко мне. Я даже оружие вскинуть не успел, как он, с силой, неестественной для обычного человека, приподнял меня над землёй, ухватив за шею. — Ах ты!.. Я попытался отбиться от нападавшего, ударив ногой ему в живот, но тот этого даже не почувствовал, однако, почему-то я почувствовал боль в животе, словно ударил самого себя. — Мы с тобой как части одного целого, Дрейк… — Мрачным голосом произнёс неизвестный, после чего оттащил меня к краю крыши, собравшись сбросить вниз. Я думал было, что вот и пришёл мне конец, но пролетев не больше тройки метров, я спиной разбил стекло и неожиданно для себя вылетел в… Холле особняка?! Торопливо оглядевшись, я понял, что уже был здесь… Вот чёрт! Слегка стукнув себя по лбу, я понял, как порой трудно отличить сон от реальности, пока он не начинает превращать в мешанину и безумие. Только что я словно снова оказался там, на Земле, объятой ожесточенной войной, даже не поняв сперва, что это лишь сон… Но осознание происходящего вновь возвращалось ко мне. Встав с хрустящих под ногами осколков стекла, я огляделся: это действительно было то же самое место, тот же тёмный жуткий особняк. Ещё я обнаружил, что моё снаряжение с поле боя и военная форма почему-то остались — теперь у меня имелась штурмовая винтовка M4A4, четыре магазина к ней и боевой нож. Первым делом я выглянул в разбитое мной при падении окно и сделал для себя открытие насчёт кошмарного дома: оказывается, здание больше не витает в бездне, раз уж под окном есть вполне себе нормальная земля и короткая ухоженная травка, растущая на ней. Недолго думая, я перелез через подоконник и спрыгнул на улицу снаружи особняка. Там оказалось ничуть не светлее — я едва мог разглядеть свою ладонь, вытянув руку вперёд. Никогда бы не подумал, что ночью под открытым небом может быть настолько темно. Такое ощущение, что солнце просто взяло и погасло, словно свеча на ветру… Шагнув правее, я наткнулся на непролазное сплетение ветвей декоративных деревьев, поэтому вынужден был развернуться и попробовать пойти вдоль стены, что привело меня к главному входу в особняк. Невысокая широкая лестница из резного камня поднималась к парадному крыльцу, представляющему из себя прямоугольник с дощатым полом, ограждённый по краям белыми перилами, и имеющий на своей территории одно единственное кресло-качалку. Знакомый вид… Словно очередная картина из незнакомого мне прошлого. Главная дверь оказалась распахнутой настежь. Но я точно помню, что в прошлом сне открыть её было просто невозможно! Кому же удалось это сделать? Как бы то ни было, возвращаться в этот дом, от которого у меня по необъяснимой причине шли мурашки по спине, я не собирался. Тем более — он же просто огромен, я совершенно не представляю, что можно найти в его коридорах и комнатах. Особняк казался мне каким-то жутким лабиринтом, медленно похищающим моё здравомыслие. Мысленно объяснившись так самому себе, я вновь развернулся и пошёл по тропе, аккуратно выложенной из камней со стёсанными верхушками. Я надеялся, что этот путь приведёт меня к выходу из кошмарного сна, но не тут то было: вскоре я наткнулся на некое подобие зелёного парка, но местные деревья и фигурные кусты были столь искорёжены, что это место было сложно назвать именно так. Скорее, это был сад ужасов. Где-то высокое дерево так странно изгибалось, что становилось похоже на крюк, у другого же крона была похожа на ворох бешено извивающихся змей, третье было расколото пополам, почему-то всё ещё стоя на месте и оставаясь живым а из большинства небольших кустов, подобно шипам, торчали оголённые ветви. Нет, нормальные деревья не должны так выглядеть! Единственным, что выглядело относительно нормально в этом причудливом парке, была мраморная статуя, изображающая двух человек. В том, что стоял слева, я узнал… Самого себя. Моё изваяние находилось в боевой стойке, целясь во что-то или в кого-то пистолетом. Прямо позади моей мраморной копии, почти прижавшись к ней спиной к спине, находился некто, чья внешность была совершенно неразличима — он словно был тенью статуи Дрейка, прячась под ним. Но тенью живой — он стоял в иной позе, свободно выпрямившись и постоянно держа свой взгляд на настоящем мне, рассматривающим в этот момент данное произведение искусства. У «тени» не было ни внешности, ни лица, за исключением глаз с полностью отсутствующим зрачком. — Я родился в тени твоего разума, но не обязан там умирать. — Снова раздался таинственный голос, бывший одновременно и нигде, и везде. — Почему ты просто не скажешь мне, в чём дело? — Мне просто нравится тебя мучать! Даже интересно, когда ты догадаешься?.. — Я сошёл с ума и ты — просто плод моего воображения? — Ах, если бы! Но всё куда сложнее! — Ну так расскажи. К чёрту твои игры. Только я произнёс эти слова, как кто-то сзади болезненно схватил меня за плечо, а будучи насильно развёрнутым, я оказался уже в другом месте. Я успел рассмотреть только стальные стены с пометками в виде оранжевых полос, кое-где забрызганные кровью, и конвейерную линию переработки, прежде чем мне прямо в лоб засандалили железным кулаком, принадлежащим солдату Альянса, с ног до головы закованному в тяжёлую броню. Я помню… Помню это отвратительное место. Здесь я встретил самое страшное проявление бесчеловечности Альянса. Фабрика переработки, где захватчики подвергали пленных, а иногда и мёртвых, ужасным и бесчеловечным опытам, превращая бедняг в беспощадные машины смерти — своих солдат, беспрекословно исполняющих свой долг. На фабрике всегда было много крови и «органического мусора», атмосфера здесь стояла просто жутчайшая — крики тех, кто ещё только проходил «переработку», сливались с механическим стрёкотом конвейера, а в воздухе ощущался откровенно гадкий запах смерти. То, что происходит здесь с человеком, просто неописуемо. Всё, что делало человека самим собой, в них напрочь вырезали, их сознание подавляли и изменяли, заставляя считать себя частью Альянса. Дальше всё было как в тумане. Меня бросают на одну из точек линии переработки, которая отвечает за подавление сознания, а дальше я чувствую, словно моя голова разрывается изнутри, как я теряю себя… Но внезапно всё прекратилось, будто наваждение. Всё вокруг замерло, меня больше никто не держал, механизмы больше не двигались. Тишина. — Здесь родилось твоё безумие. Здесь возник я. Как только видение развеялось, я оказался на смотровой площадке на крыше этого-же особняка, на которой располагалась своего рода беседка, под которой можно было укрыться от дождя или просто посидеть, а также, в качестве украшения по краям площадки имелись клумбы с деревцами типа пальм, только высотой с человека. Главной достопримечательностью смотровой площадки был крупный телескоп, что установлен в самой её середине. У меня в очередной раз возникало ощущение о воспоминаниях, которых никогда не было. — Что это значит?.. Что ты такое? Сейчас я ясно видел в нескольких метрах от себя другого человека. Но меня больше удивляло не его присутствие в месте, где нет ни одной живой души, а тот факт… Что этот человек был мной. Передо мной с едва скрываемой ухмылкой стояла моя собственная точная копия, одетая как тот мародёр, которого я видел в начале кошмара. — Я — чудовище, которое они не планировали создавать. Подавление сознания, очевидно, «подавляет» личность и самосознание человека, размывая её как кусок глины, чтобы слепить из него нечто иное — чтобы превратить его в беззаветно преданного солдата Альянса. Но твоя голова, Дрейк… — Он постучал пальцем по виску. — С ней что-то не так! — И что дальше? — Ты вырвался в тот раз, но недостаточно быстро. Альянс не сломил тебя… Но что-то в твоём подсознании сдвинулось от этого. — Моя копия рассказывала, изредка дергая то головой, то рукой… Словно с ним что-то было не так. — В той части, где ты прячешь свои страхи, что-то появилось! — Хочешь сказать, что… — Да! — Тихо рассмеялся другой Дрейк. — Я — это ты… Я тот осколок твоего разума, что вырос на твоих страхах… На твоей боли и мучениях… На твоих кошмарах, что словно шрамы от войны, остались в твоей памяти. Я есть порождение всего самого тёмного, что есть в тебе, Дрейк. Я вскинул винтовку, не ожидая ничего хорошего от нашего разговора. Мне не верилось, что «оно» говорит правду… Но иначе и быть не могло. Я нашёл причину, почему мне снятся эти кошмары, почему во снах я каждый раз возвращаюсь туда, откуда бежал. Это порождение войны, о которой мне страшно вспоминать. Оскалившись в безумной гримасе, мой антипод метнулся ко мне и припёр к перилам, в то время как я пытался отбиться от него прикладом оружия.  — Но один из нас должен исчезнуть! Только один должен жить! Он сильно ударил меня боком об железные прутья, кажется, сломав мне пару рёбер, а потом принялся было истязать меня дальше, но сумев выхватить нож со своего пояса, я дал ему отпор, всадив лезвие в его шею. Безумец схватился за рану и отпрянул назад, напоследок получив от меня удар в челюсть. — Мы всё ещё едины, Дрейк… Даже наша боль — общая! Я почувствовал, как из пореза у меня на горле сочилась кровь, как и у моего «тёмного отражения». — Я не боюсь боли! Пока мой противник не успел сообразить, я размахнулся и с силой вогнал нож в его живот, а потом снова и снова, ударяя то в грудь, то в шею, куда угодно… — …Нет! Ты не можешь! Это была дикая боль, самая жуткая, какую я когда-либо испытывал. Сталь ножа рвала и метала плоть, расплёскивая реки крови, вплоть до тех пор, пока оружие не становилось красным по самую рукоять. Мы оба это чувствовали. Но, стиснув зубы, я терпел, лишь надеясь, что страшный сон сейчас закончится. Вытянутая рука другого меня поймала нож в очередном его замахе, из-за чего лезвие вонзилось в его запястье. Сжав его в пальцах, мой двойник не давал ему сдвинуться, нагло ухмыляясь своим окровавленным лицом. От изнеможения свалившись спиной взад, я из последних сил схватил винтовку и зажал курок, совершенно не целясь, услышав лишь грохот автоматной очереди…

***

Я вскочил с кровати в холодном поту и огляделся по сторонам, схватившись за грудь. Я был на летящем среди звёзд лайнере, в своём номере и совершенно целый. Кошмар закончился, но я уверен, что ему ещё не положен конец. Осколок моей сущности, израненный и извращённый ужасами войны, до сего момента упивавшийся болью от моей памяти и прятавшийся в тени моего подсознания, теперь вышел на охоту. И оно не остановится, пока один из нас не канет в небытие.