Crimson shade

      Единственный проклятый парень в семье. Единственная семья, в которой проклятье является редкой шуткой от самого бога. Ким Тэхену всего восемнадцать, однако его судьба уже спланирована заранее. Последний год обучения. Казалось все вот так просто. Пухлые, мягкие губы так долго были скрыты от общества, и так часто Ким заказывал в интернет-магазинах тканевые маски, чтобы предостеречь себя от совершения роковой ошибки… по случайности или же намеренно, не предполагая наихудших последствий.       Начнем с того, что на заднем дворе школы находилась баскетбольная площадка для игр и различных соревнований. Не устраивало в этом Кима то, что был постоянный шум, визг и бушующий поток людей, болеющий за свою любимую команду с многочисленными спортсменами. Но самое главное заключалось в неадекватности большей половины школы, ведь они, поддерживая Чон Чонгука — популярного и довольно нахального парня, совсем слетели с катушек! А ведь подобного рода «знаменитость» бесит Тэхёна ещё с прошлой недели.       Никто и никогда не мог близко разглядеть очертания лица этого тихого и довольно спокойного парня с начальной школы. Никогда его милые «подушечки», состоящие из множества капилляров крови, не были кем-то захвачены и введены в искушение, удовлетворяющее мысли настолько, что даже тело отказывалось подчиняться разуму. Да и разум мог переступить черту сдержанности. Именно поэтому юноша хотел бы иметь силу воли и стараться не попадать в неприятности.

Но кто-бы мог подумать, что в последний момент их не избежать…

— Чон Чонгук! Чон Чонгук! — послышался громкий рёв девушек со стороны баскетбольной площадки, отдавшийся в ушах противным и весьма отдаленным эхом. — Оппа! — вновь закричала толпа бешеных фанаток, заставившая Тэхёна недовольно подойти к окну. — Снова. — с необычайной ненавистью в голосе прошептал он.       По словам матери, на его руке установлен счётчик, который со времени первого поцелуя считывает каждодневное прикосновение губами от особенного для Кима человека. Этот человек ещё не объявился, но однозначно должен стать спутником жизни парня. Также было сказано, что двадцать четыре часа, оставленные без поцелуя, юноша поплатится неудачей, с каждым днём увеличивающейся вплоть до несчастного случая.       Нужно буквально подбирать человека для дальнейшей жизни с ним, но ошибки избежать просто невозможно… Невозможно подобрать такую девушку, которая смогла бы вечность спасать своего возлюбленного от неудач. Все, возомнившие себя «дамами» шлюхи то и делают, что меняют «любимого» словно перчатки чуть ли не каждую неделю. — «Как после такого верить людям?» — проносится в голове Тэхёна. — «Я не знаю…» — мысленно говорит он, временно стягивая маску с лица.       Его тело всегда мысленно и физически находится в музыкальном клубе, расположенном на втором этаже школы. Музыкальные инструменты, микрофоны и провода от той техники, которая способствует воспроизведению прекрасной мелодии, долгое время занимают пространство клубной комнаты. Но в то же время этот уголок кажется таким просторным, что даёт волю душе, все это время жаждущей выразить эмоции в голосе.       Нет, Тэхён не был участником этого уютного местечка, в котором люди были необычайно добры и вплоть до старшей школы хорошо относились к нему. В какой-то степени Кима даже считали человеком-загадкой. Все знали, что он посещает комнату музыкального клуба и не были против этого, ведь каждый раз оттуда доносился прекрасный голос, переливающийся между высокими и низкими нотами так красиво, что даже слушать было недостаточно. На удивление сердце трепетало, а ладони мечтали прикоснуться к этому великолепному потоку яркого наполненного искренностью звука. Он был действительно ангельским — чуть хрипловатым, но это наоборот придавало некую изюминку.       Однако лишь единицы могли услышать голос парня. Было редкостью наткнуться на такой талант, поэтому Тэхён серьезно избегал предложений о прослушивании, а в особенности и людей, заинтересованных в его занятном увлечении. На этот раз его хрупкое тельце вновь находится здесь — месте, где он может спокойно наслаждаться кучевыми облаками и яркими солнечными лучами, слепящие глаза настолько, что слезы сами по себе поступают в обеспокоенные хрусталики юного мечтателя. Здесь он может быть самим со… — Чон Чонгук!!! — вновь разразился крик, заставляющий Тэхёна вздрогнуть и слегка покачнуться, обращая все свое внимание на баскетбольную площадку.       Он действительно не понимал, что такого особенного было в парне, который заставлял лишь внешним видом и наглыми поступками заставить влюбиться в него различных девушек. Чонгук множество раз разрывал письма на кусочки, приготовленные ему со всей искренностью хрупкого сердца мягкими и ни в чем неповинными одноклассницами. Снова Ким погружался в свои мысли, полные рассуждениями, ведь этот Чон — человек, держащий на ниточках секрет блондина.       Это кажется таким несправедливым, что хочется просто провалиться сквозь землю. Тем более от этого нахала можно ожидать все что угодно, вплоть до изнасилования. — Осторожно! — кричит очередной незнакомец, побуждая очнуться и повернуть голову ближе к окну. Как вдруг губы, розоватые щеки и гладкую поверхность носа пронзают тысячи тонких игл. Следом за всем этим, краем глаза парень замечает круглый силуэт, а точнее тень баскетбольного мяча, который стал всему этому виной. Голова будто раскалывается надвое, ощущая невыносимую боль в области лба и множество летящих осколок от разбитого окна. Такой неприятный поворот событий заставляет закинуть голову назад и, оступаясь, потерять равновесие.

Грохот.

— «Идиотина Чонгук.» — лишь проносится у Кима в мыслях, утопая в отдающей по всему мозгу пульсирующей боли, которая неустанно бьёт по вискам. Голова болит настолько, что само существование после такого удара кажется нереальным… Холодная плитка пола освежает задний участок черепа — затылок, но тем не менее легче от этого вовсе не становится. Тэхён невольно задевает рукой микрофон, пытаясь подняться, однако тот, как назло, с неприятным и довольно громким звуком оказывается на полу, разрушая шумную атмосферу на улице. — Кажется там кого-то задело! — обеспокоенно проговорила одна из учениц, резко повернув голову в сторону школьного здания. — «Еще бы…» — мысленно произносит Тэхён, ухватившись за край письменного стола. Несколько рывков, терпения и настойчивости позволяют ему встать на ноги, что снова делает его вялым, покачивающимся из стороны в сторону и прислонившему ладонь ко лбу от временной темноты в глазах.       Ему действительно становится жутко от того, что происходит с ним на этот раз. Неужели его уже кто-то поцеловал? Неужели его губы уже были кем-то захвачены, и именно поэтому после долгого времени Тэхён чувствует такую невыносимую боль… Может он забыл, как случайно соприкоснулся губами с незнакомцем? Или его заставили насильно? Почему неудача преследует его сегодня таким жестоким образом?

Нельзя так быстро найти ответы на эти вопросы.

      Все вдруг затихли. Болельщицы опустили свои самодельные плакаты поддержки, заглядывая в разбитое окно музыкального клуба. Со скамей встали запасные, а судья убрал свисток изо рта, направляясь к тренеру по баскетболу. Тот, со скрещенными руками на груди, бросил яростный взгляд на виновника.       Так как судья был довольно полным и упитанным человеком, природа не обделила его высоким ростом, и жаловался он, соответственно, смотря снизу вверх в глаза своему недовольному собеседнику. Говорил, что наказания не избежать, поэтому фанатки растормошились, делая возмущенные лица.       Здесь нужно было развеять некое напряжение, на которое «звезде» было наплевать, и спортсмены старательно начали диалог, показывая свои белоснежные зубы в фальшивой улыбке: — Кольцо в другой стороне, Чон. — произнес один из участников команды, пытаясь изобразить смех, но получалось у него это не совсем хорошо, как хотелось бы. — Как ты вообще умудрился забросить мяч на второй этаж? — оживлённо задавали вопросы остальные парни, активно продолжая «шутить» даже с противниками. — Кто там был? — задал вопрос Чонгук, наклонив голову в бок от некого удивления. — Кажется, — неуверенно начал собеседник, почесывая затылок. — Ким Тэхён. — наконец ответил он, через минуту пожимая плечами. — Чон, мяч сам вернётся на прежнее место? — неловко поставив руки в боки, обратился к Чонгуку один из болельщиков. Это был его лучший друг — Ким Сок Джин. Ему было крайне некомфортно сидеть с фанатами своего маленького «братишки». Один раз ему случайно чуть фингал в глаз не поставили только потому что «не заметили». Дурдом, честное слово… — Какие мы остроумные. — фыркнул в ответ своему другу спортсмен.       Именно «братишкой» Джин называл его в свободное время, а самое главное заключалось в том, что это прозвище, по его мнению, было скрытым смыслом слова «п*здюк». — Тэхён говоришь? — с некой ухмылкой переспросил Чонгук, повернув голову к человеку, который чуть ранее объявил имя пострадавшего. Его стопа двинулась в сторону входа в школу, представляя собой опору всему телу, а ладонь медленно поправила челку, впуская цепкие пальцы в волосы. — Я заплачу за разбитое окно, не беспокойтесь. — заметив оживленную беседу между судьей и тренером, произнес он. — Чонгук, захвати по пути сэндвичи! — окликнул друга любитель всяческой еды и всего того, что с ней связано, прерывая эпичный момент, который явно выражал крутость Чона. — Вот… — злобно вздохнул тот. — Где я тебе их возьму? — Да бутерброды или булочки из столовой! Чё тупишь? — обиженно надул губки Джин, перекрестив руки на груди. — Ладно, потом принесу. — махнул рукой баскетболист, открывая двери в здание.       Как только Тэхён услышал последнюю фразу парня сквозь тонкие, словно из картона стены, то сразу же поднял черную маску с пола, выпавшую из его рук при падении, но благодаря этому головная боль лишь усилилась. Лицо невыносимо жгло от стеклянных частичек, попавших в мягкую кожу его губ не так давно. Они стали ещё краснее от взволнованных покусываний Тэхёна, к которым приводили мысли о Чонгуке. Он знал почему раздумья об этом нахале заставляют пребывать в таком мандраже.       Дело в том, что совсем недавно Ким остался один — наедине с самим собой…       Такое долгое время держать все в себе было просто невозможно, поэтому он закрылся в музыкальном клубе после уроков и высказал многое сам себе по поводу того, что он думал насчёт своей участи «проклятого щенка», по словам родителей, в знатной семье.

Вслух.

      Ему нужно было время, чтобы со всем этим смириться, но оказалось, что юноша лишь вообразил себе свое временное одиночество. Ведь за дверью стоял молчаливый собеседник, который ловил буквально каждое слово, а потом аккуратно открыл своим ключом комнату, заставляя Кима вздрогнуть и резко повернуть голову.       Так между Чонгуком и Тэхёном возникла некая сделка. Она состояла из двух частей, что показалось Киму странным.       Первая заключалась в том, чтобы юноша каждый день вдохновлял Чона своим ангельским голосом. Но на это у проклятого паренька тоже было свое условие — снимать маску в том случае, если он будет повернут к нему спиной, ведь нахальная улыбка спортсмена вызывает столько подозрений.       Вторая часть сделки была буквально развратным издевательством. Тэхён должен был исполнять извращённые желания Чонгука, удовлетворяющее тем самым потребности при «недотрахе». И именно это до сих пор заставляет «певца» беситься при виде своего недруга.       Но сейчас Ким чувствует, как дыхание быстро учащается… Он оборачивается к баскетбольному мячу и медленно подходит к нему, присаживаясь на корточки рядом со множеством осколок. Парень ведь даже и не думал, что удар этим шарообразным предметом окажется таким болезненным, вызывая желание сквозь землю провалиться, только бы устранить всю головную боль. — Как-то долго поднимается этот идиот. — хрипловатым голосом проговаривает пострадавший, прикасаясь к ненавистной ему округлой вещице. Но нет… Стоило только пальцем прикоснуться к поверхности ярко-оранжевого мяча, как дверь со скрипом приоткрылась. Совсем как в тот раз. — Кого ты идиотом назвал? — с ухмылкой произносит Чонгук, облокотившись на дверной косяк, что Тэхён сдержанно проигнорировал, вдохнув в лёгкие побольше воздуха от той злобы, которая, казалось, сейчас выйдет паром из его ушей. — Эй, я тебя спрашиваю. — недовольный молчаливым ответом собеседника, перекрестил руки плейбой. Из-за такого «дружеского» общения, Тэ поспешно натянул маску, прикусив губу от неприятного покалывания ткани на лице и болезненно сглотнул вязкую слюну. — Чон Чонгук, — сдержанно обратился к нему Ким. — почему я всегда вижу твое лицо? — злобно поднялся он, поворачиваясь к парню всем телом.       Яркое солнце, сияние которого отображалось в осколках на полу, придавало еще больший вид комнате — когда-то скромной, уютной и вовсе неприступной до этого небольшого происшествия. Лучи были настолько тёплыми, что могли оставить розоватый ожог на руке, медленно превращая его в более темный оттенок. А для Тэхёна солнцем был Чонгук. И он ненавидел его лучи — ту популярность, значимость Чона в обществе в отличии от непримечательной крысы, даже при том, что эта «крыса» — наследник целой кампании, будущий директор Ким, сердце которого безжалостно обожгли два года назад… — Ну, — через минуту вздохнул в ответ парень, продолжая свою мысль: — есть несколько вариантов ответа. — Интересно. — с сарказмом в голосе отчеканил собеседник, бросая гневный взгляд на приятеля. И того это ничуть не смутило. Хоть улыбка с его лица и исчезла, но глаза были так же игривы. — Во-первых, ты уже неделю не выполняешь вторую часть нашего договора, а во-вторых… Ну наверное потому что мы в одном классе? Не думаешь? — сплошным текстом выдал баскетболист. — А ты не думаешь, что перегибаешь палку второй частью сделки?! — повышая голос, не выдержал Тэхён. — В твою тупую голову не приходит мысль о том, что это пахнет гейством?! — сжал он руки в кулаки, давая понять насколько он зол и недоволен договором. — По-твоему, лучше отдать первый поцелуй, нежели просто оставлять на мне метки? — ожидая ответа, Чонгук дёрнул бровью и сглотнул вязкую слюну, которая образовалась на баскетбольной площадке под жарким солнцем. — Ты кстати ни разу за неделю не делал это. — обиженно и еле слышно добавил он, отводя взгляд в пол. — Я тебя не прошу делать мне минет. Так в чем проблема? — наконец был задан вопрос, в результате которого парень наконец поднял глаза в сторону своего одноклассника. — И вообще, почему у тебя… — Я только что тебе сказал! — внезапно выкрикнул Тэхён, ощущая как в голову постепенно пробирается пульсирующий и довольно неприятный по своему значению симптом. — Оставлять метки, чтобы была видимость существования твоей «девушки»? У тебя бы давно она появилась, если бы ты не был мудаком! А я не гей, чтоб… — дрогнул Тэхён, мозг которого пронзила толстая игла — невыносимый поток нескончаемой боли. Его коленки подкосились, а цепкие пальцы мгновенно выпустили из рук мяч — причину такого ужасного состояния недотроги. Удар резинового шарообразного предмета об пол отдался в ушах Кима страшной и довольно мучительной болью, похожую на игру на барабанах, поэтому даже звон в ушах являлся цветочками по сравнению с ранее произведенным раздражающим звуком.       Чонгук непонимающе округлил глаза, наблюдая за душераздирающими страданиями своего приятеля, а потом, будто бы очнувшись, внезапно помотал головой. — Т-Тэхён! — подбежал он к юноше, придерживая того за правое предплечье, чтобы он хоть как-то удержался на ногах. — Это тебе так мячом прилетело??? — взволнованно протараторил парень. — И что вообще с твоим лицом? Почему оно красное? Продолжение следует…