Crimson shade

      Тепло… Так спокойно и удивительно приятно. Чувство умиротворенности поглощает с ног до головы, растворяя тела юношей в крепких объятиях. Чонгук всегда был надёжным милым парнем, который приходил на помощь Тэхёну и не раз вызывал рядом с собой некое ощущение защищённости. Может он и оказался в какой-то степени «предателем», но на то у него были свои причины — причины, которые люди посчитают глупыми и вовсе не логичными, ведь зачем на их основе бросать любимого человека? Ох если бы он сам тогда знал… Отсутствие вокальных возможностей нанесло значимый удар по его внутреннему самочувствию, и он не смог выдержать груз, поэтому прогнулся под его тяжестью и попросту возненавидел Кима. Возненавидел, хотя любил всем сердцем.       Но мысли и рассуждения виновника по поводу этого сводили с ума. Ему было настолько больно и противно, что отношение к себе начало падать до отметки «ноль». Пусть его смазливая мордашка всегда излучала счастье и радость, пусть даже некоторые из одноклассников считали его самовлюблённым нарциссом с привлекательной внешностью, но сам он никогда не показывал внутреннюю пустоту, сравнимую лишь с бескрайним космосом — Тэхёном. Ведь Ким часто холодно отвечал когда приходилось коротко взаимодействовать с Чонгуком, его тень была слишком блеклая и он никогда не показывал своего «я». Ему было достаточно просто существовать, вселяя в себя загадочность и вечную пустоту, словно настоящий космос. Но даже в таком холодном «измерении» всегда найдутся маленькие вселенные, звёзды, планеты. Вот только судьба решила все за него… Она поставила для Кима единственную и неповторимую цель на всю жизнь: быть не таким как все — быть одиноким. И именно поэтому в космическом пространстве нет места людям. Не всем подвластно сойти с различных планет общества и выйти за пределы розовых очков. Поэтому внутри себя Чонгук стал самым настоящим Тэхёном — холодным и безразличным по отношению к себе.       Ему было все-равно, когда до тошноты неприятные парни звали его «переговорить» в безлюдное место, а затем до смерти избивали за разбитое сердце возлюбленных — тех самых, письма которых он прямо у всех на глазах выбрасывал в мусорный бак. Не потому что ему было противно, и даже не потому что он мог бы полюбить их, а лишь по той причине, что все мысли о них безэмоционально сказывались на выражении его лица или сердцебиении — ему было глубоко плевать. Он просто любил хрупкого блондина, который при каждой возможности находил в себе силы с ненавистью посмотреть в глаза, а затем резко отвернуться. И каждый раз такое действие заставляло Чона виновато закусить губу. Даже при каждом групповом избиении он медленно поднимался с холодной земли и шел в мед пункт, где врач старательно снимал побои. Но ему было совершенно все-равно насколько тяжёлые раны оставались метками на его теле. Чонгук заслужил эти шрамы.

Я ОМЕРЗИТЕЛЬНЫЙ.

Вот так он думал о себе.       И сейчас хочется хотя-бы на мгновение забыть их напряжённые отношения между собой. Хочется сидеть вот так, отдаваться ощущениям и в наслаждении утыкаться носом в крепкую грудь друга. Все верно… Может для блондина Чон — это пережитое прошлое, то для Чонгука все совсем наоборот. Тэхён для него — прошлое, настоящее и самое светлое будущее, о котором только можно мечтать. Да… Мечтать. Лишь поэтому он ещё удобнее устраивается на коленях кареглазого и обвивает талию ногами, заставляя молчаливого собеседника неуверенно положить подбородок на плечо. Ему все-равно что будет потом. Главное это то, что происходит в данный момент. И пусть Ким принял со смирением достаточно шокирующие действия со стороны черноволосого, то даже под их нежностью не спешил отвечать взаимностью. Его руки свободно болтались в то время, как Чон сжался на нем до позы эмбриона. Если бы он мог, то никогда не возвращался в исходную форму, а просто продолжил принимать на себя все удары общества, с которыми постоянно сталкивался Тэхён — стал бы его защитным панцырем от ужасных поступков человечества. И он станет им.

Чтобы вернуть назад счастливого Тэхёна.

— Я не спортсмен… — внезапно произносит Чон, прижимаясь к Киму ещё больше. В этот момент сердце готово сжаться до крошечных размеров и профессионально выбивать чечётку до потери пульса. И то, как колким током проносятся бешеные скачки в его теле, заставляет шумно сглотнуть, ощущая не только на себе, но и на Тэхёне все электрические разряды. Ведь тот так старательно пытается изображать спокойствие и невозмутимость, что даже сам не замечает бешеный ритм собственного сердца. — Когда-то я был так далек от спорта, что сидел на замене и наблюдал за игрой. — продолжил Чон, закусывая губу до болезненных покраснений. — Я мог даже не выходить на площадку всю игру, ведь без меня все так хорошо справлялись. — шумно сглотнул он, начиная медленно смыкать веки из-за неприятной боли в опухших глазах. Всю ночь ему приходилось бороться с кошмарами, а затем вновь и вновь засыпать на темном пианино, полном печальных воспоминаний. Его моральное состояние становилось хуже с каждой минутой, которую он проплакивал с особенным для себя смыслом. Для него этот смысл был настолько важен, что глаза стали похожи на наливные яблоки с красными сосудами, напоминающими разнообразные ветки дерева. — Я был ничем с самого начала. И то хобби, которое смогло бы стать нашим общим я отдал взамен на жизнь. — касаясь своей шеи, повествовал он. — Мне пришлось найти себе то, что могло физически изнурять. Я должен был страдать за то, что сделал тогда. И я ненавидел баскетбол, но все-равно занимался им до потери сознания в тренировочном зале.

Все правильно.

Он должен был быть наказан.

      Вот только для блондина теперь это не имеет никакого значения. Когда оно было, то включало в себя маленького мальчишку — веселого ребенка, пытающегося защитить от различных невзгод. Чонгук стал тем, кто основался в жизни парня в виде талисмана удачи. Единственного и неповторимого в своей коллекции — коллекции, в которой был лишь он и никто другой. Однако тот свободно общался с учениками других школ: рассказывал шутки, смеялся и обнимался с другими людьми — совершенно незнакомыми и чужими для Кима. Он не знал их, но, глядя на все это, просто терпеть не мог — был готов взглядом спустить их головы с плеч. И все не потому что не мог также взаимодействовать с окружающими, а лишь по той причине, что ТОЛЬКО он мог обнимать Чона. Обнимать, говорить с ним на любые темы и фотографироваться на фоне малинового заката ярким вечером. Поэтому до сих пор в его голове всплывает вопрос: Неужели я был единственным, кто ощущал на себе это неприятное чувство?

Неужели только я ревновал?

      И где-то изнутри его разрывает собственный ответ: Да, Тэхён. ты непослушный мерзавец, проклятый отброс и противный неудачник, который не может держать свои чувства в руках. Который все время ноет и каждый раз с тихим плачем наносит порезы на свою кожу. Ты — никто для него.       Эта мысль заражает в голове блондина все остальные и он не может думать ни о чем другом. Каждое слово или фраза внутри мозга автоматические становится дурной. Все его предположения не имеют смысла, но он прокручивает их на протяжении всей жизни. Ему не о чем думать, чтобы исключить попытку суицида из своих тихих рассуждений, ему не о чем сожалеть и мечтать — ему незачем жить. Он сравнивает себя с порой красивым, но одиноким деревом — сакурой. Ведь в какое-то конкретное время года приходится делать задуманное. Есть огромная разница между летом, осенью или зимой, потому что единственные три месяца, которые идеально подходят им имеют одно общее название — весна. У дерева нет листвы, у нее нет одежды, которая могла бы прикрыть темные тонкие ветви. И у Тэхёна нет ничего, чтобы показать настоящего себя. У них есть лишь семь коротких дней, чтобы распуститься, открыться и показать реальную красоту, чтобы полностью выплеснуть обиды, которые густым комом скопились в глубине души. Пусть даже рано или поздно эмоции скроются, а листья опадут, но… будут настоящими. И тогда станет намного легче. — Чонгук, — обратился к нему Ким, вглядываясь в пушистые деревья за окном. Он всегда думал, что лучше извлекать пользу из всего того, что тебя окружает. Даже если мысли и предположения окажутся бредовыми, то в них обязательно найдется доля правды. К примеру возьмём сорняки — это растительные организмы, старательно портящие жизнь прекрасным цветам и другим полезным растениям. Согласитесь, что убирать их не доставляет никакого удовольствия. Но не сделаешь этого — не сможешь насладиться ароматом прекрасных роз или трапезой сочной морковки. Поэтому в обществе все статные, богатые люди берут на себя роль старательных садовников, фермеров, которые приносят лишь пользу, а на самом деле вырывают с корнями материальные достатки и без того малообеспеченных семей. Буквально выбрасывают их на улицу. Ведь чтобы жить дальше, нужно избавляться от бесполезных растений. Но чаще всего разбалованные цветы увядают в большом количестве воды, как люди в деньгах. У них не остаётся ничего. В то время как бедные пытаются найти все способы продвижения того или иного таланта, обеспеченные болваны с набитыми животами тратят деньги на деградацию. И это бесит Тэхёна, потому что именно с этими «болванами» его сравнивает вся школа. — Я… — после долгих размышлений произносит он, заканчивая высказывание нелогичным набором слов. — Чон… Послушай, может это покажется странным, но ответь мне на один вопрос. — предупреждает юноша, сглатывая вязкую слюну. — У деревьев листва кажется такой мягкой и приятной на ощупь, но… Как ты думаешь, если человек упадет с неба на дерево, будет ли ему мягко? Продолжение следует…